Последний выживший самурай. Том 2

Глава 2

Курган «Сэндзинцука»

Поздней ночью Сюдзиро покинул гостевой дом. Он держал путь к невысокому, пологому холму. К нему через заросшее поле тянулась тропа, узкая настолько, что на ней с трудом разошлись бы двое. Растущая луна, клонящаяся к западу, тускло освещала разнотравье, колышущееся на лёгком ветру. Вдали виднелась большая квадратная тень – та самая каменная плита, о которой говорила старуха.

Сюдзиро продолжал идти, оглядываясь по сторонам. Техника Рокудзон, которой владел Сансукэ, позволяла слышать малейший шорох за версту и заглушать звуки собственных движений – идеальная техника для убийства. Однако он не мог погрузить в тишину окружающие его предметы, а значит, поле с высокой травой даже для него было не лучшим местом для атаки. «Неужели нарочно выбрал такое место, чтобы притупить мою бдительность?»

Можно было бесконечно рассуждать, зачем Сансукэ всё это задумал, но было ясно одно: его названые братья и сёстры, владеющие техниками Кёхати-рю, были на голову выше заурядных мастеров.

– Сансукэ, я пришёл! – крикнул Сюдзиро, дойдя до кургана.

Вокруг не было ни души. Лишь ветер, подхватив его слова, понёс их над полем, растворяя в размеренном шелесте травы. Сюдзиро прибыл чуть раньше назначенного времени: Сансукэ либо ещё не пришёл, либо где-то затаился.

Сюдзиро осмотрелся: с противоположной стороны от кургана простирался лес. Сансукэ, скорее всего, укрылся там, после того как сбежал с Футабой. В глаза внезапно бросилось нечто странное.

– Футаба!

К стволу большого дерева верёвками было привязано хрупкое девичье тело. Непонятно, была Футаба в сознании или же нет, но оклик заставил её поднять поникшую голову.

– Сюдзиро-сан!

– Подожди ещё немного. Я сейчас!

– Ну наконец-то заметил. Что-то ты совсем сдал, Сюдзиро.

Из тени дерева беззвучно появился мужчина – Гион Сансукэ.

– Умолкни.

Сансукэ приложил ребро ладони к шее Футабы, как если бы это был клинок. Он давал понять, что может в любой момент её прирезать или, хуже того, медленно и мучительно придушить.

– Сансукэ, пусти её.

– Нет. Двинешься – и ей не жить, – голос Сансукэ переплетался с потоками ветра.

– Тебе же нужен я. Пусти девчонку, и давай сразимся.

Сюдзиро начал извлекать меч из ножен, но Сансукэ обходил его. Его присутствие ощущалось слабо, почти призрачно, хотя глаза ясно видели силуэт. Казалось, что даже его тень, отбрасываемая лунным светом, расплывается, как марево, тающее от прикосновения ветра. Такова ужасающая сила Рокудзона.

– Я уничтожу вас всех.

– Всех?

– Да, в кодоку играют и другие наши братья. Я решил собрать вас здесь.

Никаких сомнений, то послание оставил Сансукэ. Устав от своих заурядных трофеев, он нацелился на более крупную добычу – последователей Кёхати-рю, которые собрались в кодоку.

– Ты про Сикуру?

Едва клинок Сюдзиро замер в боевой позиции, Сансукэ, будто в такт качающейся траве, склонил голову в отказе.

– А еще Дзинроку и Ироху.

– О, обо всех знаешь, значит. Ты правда думаешь, что они придут?

– Придут. Нам нужно закончить битву за наследие. Я отправился в Тэнрю-дзи, хватаясь за последнюю надежду, – вдруг кто-нибудь да придёт? Других причин участвовать в кодоку у меня нет. Ну, кроме тебя.

– Ты поэтому забрал Футабу?

– Увидел, как ты спас её в храме. Я был уверен, что ты придёшь за ней.

– А ты на всё готов…

Сансукэ был настроен решительно. С последней встречи минуло немало лет, но голос его совсем не изменился, пробуждая лишь тёплые воспоминания о тяжёлых, но весёлых днях тренировок. Сердце Сюдзиро начало биться сильнее.

– Давай подождём ещё немного.

– Пока не придут остальные? Сомневаюсь, что явятся все.

Они могут и не заметить записку на доске. Да даже если и заметят, то кто в здравом уме добровольно полезет в ловушку?

– У нас есть ещё минут пятнадцать. Подождём.

Пятнадцать минут. Услышав из уст Сансукэ название, появившееся только в эпоху Мэйдзи, Сюдзиро не мог не почувствовать, как быстро летит время.

Сансукэ сделал шаг вперёд, не издавая ни единого звука.

– Скажи, почему ты сбежал?

– Не хотел убивать, только и всего.

– А если придёт Гэнто-сай? Думаешь, тебе удастся убежать?

– Это всего лишь сказка, которой нас запугивал учитель.

Ходили слухи, что всякого, кто дерзнёт бежать с поля битвы за наследие Кёхати-рю, непременно настигнет Окабэ Гэнто-сай, глава школы Оборо-рю. Об этом мастере не раз вспоминал учитель, да и Сикура клялся, будто видел его воочию. Но с Реставрации минуло уже более десяти лет, а Гэнто-сай так и не объявился. Сюдзиро всё больше склонялся к мысли, что поколения наставников попросту запугивали учеников, чтобы ни у кого не возникло и мысли о бегстве.

– Он существует.

– Что? Ты встречал его?

– Не я.

– Тогда кто?

– Сития.

Карасума Сития – седьмой из учеников Кёхати-рю, самый добрый из братьев и сестёр, всегда заботившийся обо всех.

– Неужели он…

– Да, мёртв. Его убил Гэнто-сай четыре года назад, – в голосе Сансукэ слышалась ярость.

– Нет, не может быть… Откуда… Откуда ты знаешь?

– Мы переписывались.

Учитель умер вскоре после бегства Сюдзиро, и битва за наследие зашла в тупик. Ученики один за одним стали покидать гору Курама, понимая, что не могут вечно ждать возвращения скрывающегося брата. Затем каждый из них встретил Реставрацию Мэйдзи.

Сансукэ и Сития держались вместе. Наступил второй год Мэйдзи[20], правительственные войска окончательно разбили остатки сёгуната в битве при Хакодатэ[21], а Гэнто-сай так и не объявился. Тогда братья решили, что его не существует.

– Чем вы занимались?

– Я работал рикшей.

Сложно найти работу, если ты не знаешь ничего, кроме меча. С наступлением эпохи Мэйдзи резко вырос спрос на рикш – подходящее занятие для такого крепкого парня, как Сансукэ.

– А Сития устроился лучше, он стал государственным служащим.

Всё началось с одного странного происшествия. На улицах Токио, где Сития безуспешно пытался найти хоть какой-то заработок, он спас молодую женщину, которая с первой же встречи прониклась к нему глубокой симпатией. Когда же её отец явился поблагодарить спасителя, то, побеседовав с юношей, был настолько очарован его характером, что неожиданно предложил Ситии войти в его семью в качестве приёмного зятя.

Оказалось, что этот господин, некогда самурай, а ныне чиновник из префектуры Сага, был командирован в Токио на целый год. Его жена давно умерла, и в поездке его сопровождала единственная дочь.

– Он и вправду был очень добрым… – Сансукэ горестно вздохнул, подняв взгляд к небу.

Не веря в свою удачу и сомневаясь, достоин ли он такого счастья, Сития получил от брата совет, подталкивавший его к верному решению.

Благодаря связям нового тестя юноша вскоре получил должность государственного служащего в префектуре Сага. Настало время его отъезда из Токио: на прощание Сития и Сансукэ поклялись регулярно писать друг другу.

Шло время, и вот у молодого чиновника уже появился первенец – прекрасный мальчишка. Даже беспорядки, вспыхнувшие в то неспокойное время, не могли омрачить его новой, размеренной семейной жизни.

– А в восьмой месяц седьмого года Мэйдзи[22] он сообщил, что за ним охотится Гэнто-сай.

По долгу службы Ситию перевели в город Карацу. Однажды из Саги пришло жуткое известие: кто-то зверски убил его тестя. Несмотря на то что жена требовала ехать вместе, Сития настоял на том, чтобы отправиться в путь в одиночку. Уже тогда его не покидало дурное предчувствие.

И не зря. Взору Ситии открылось поистине кошмарное зрелище: тестя разрубили от плеча к бедру смертельным ударом «кэсагири»[23], а затем обезглавили, пока тело ещё не успело упасть. Немногие могли не только застать врасплох воина – пусть и бывшего, но всё же искусного и не оставившего тренировки даже с наступлением новой эпохи Мэйдзи, – но и произвести атаку безупречной чистоты.

Кто же мог владеть таким мастерством? На ум Ситии приходили разве что его названые братья и сёстры, да тот самый Окабэ Гэнто-сай. Больше всего пугало то, что никто из наследников Кёхати-рю не владел такой техникой.

Отправив Сансукэ мольбу о помощи, Сития поспешил обратно в Карацу к жене и сыну.

– Как только я получил письмо, то тут же бросил всё и отправился к Ситии, – мрачно продолжил Сансукэ.

Карацу находился далеко на западе от Токио, даже по воде путь до него занимал немало. С того момента, как было отправлено письмо, минуло уже десять дней. Сможет ли Сития продержаться до прибытия брата?

Собравшись с силами, Сансукэ пустился в путь.

– Нет… – сдавленно произнес Сюдзиро.

Сития работал в ведомстве, которое занималось надзором за рыбаками. Понимая, что их дом быстро найдут, он с семьёй укрылся в пустующей хижине на станции, где часто бывал по службе. Об этом месте он сообщил Сансукэ в письме.

– Это было ужасно.

Сансукэ нашёл Ситию мёртвым перед хижиной. Вероятно, он всеми силами хотел защитить находившихся внутри жену и ребёнка. Его тело было испещрено ранами от клинка – битва была ожесточённой.

– Не пощадили ни жену, ни младенца…

Женщину убили ударом в сердце, а что сделали с мальчиком – было больно вспоминать.

– Он не успел применить Рэндзё?

– Успел. Все до единой кости в его теле были переломаны.

– То есть Гэнто-сай…

– Да, непобедим.

Карасума Сития использовал секретную технику Кёхати-рю под названием Рэндзё – особый способ дыхания ртом, благодаря которому можно было на некоторое время значительно повышать физическую силу. В такие моменты Сития на голову превосходил своих братьев, даже такого умелого мастера меча, как Сикура.

У Рэндзё был один недостаток – кратковременность. Сития не сверялся с новомодными часами эпохи Мэйдзи, но по внутренним ощущениям понимал: дольше трёх минут удерживать такое дыхание невозможно. Техника не подходила для боя с несколькими соперниками, но вот в битве один на один давала Ситии несравненное преимущество.

В этот раз он проиграл. А раздробленные кости намекали на то, что в этот раз Сития сражался на пределе своих сил, – об этом рассказывал учитель.

– Нам не выстоять против Гэнто-сая. Самое страшное, что он убивает семьи…

– У тебя тоже?..

– Да, жена и двое детей. Старшей Киэ уже пять, а младшему Мацутаро два… – Сансукэ сделал короткий вздох, сдерживая нахлынувшие чувства, и продолжил. – Я хочу положить конец битве за наследие. Любой ценой.

– Ты поэтому участвуешь в кодоку?

– Я рассчитывал, что встречу тут одного или двух из наших братьев и сестёр, а на остальных уже выйдем позже. Но пятеро, да ещё и ты, сбежавший от битвы! Такой удачи я никак не ожидал. Медлить было нельзя.

– Отпусти Футабу, она тут ни при чём! Я сражусь с Гэнто-саем вместе с тобой. Вдвоем мы…

– Бесполезно.

– Для чего тогда ты решил нас собрать? – спросил Сюдзиро с вызовом.

Если бы Сансукэ хотел победить в битве за наследие Кёхати-рю, то перебил бы всех по одному. То, что он призвал всех братьев и сестёр, значило только одно – он намерен противостоять Гэнто-саю.

– Нельзя терять ни мгновения.

Сансукэ не знал, как именно Гэнто-сай выследил Ситию. Но пока он существует, в опасности не только наследники Кёхати-рю, но и их семьи.

– Даже если я проиграю и умру… – сердито продолжил Сансукэ.

Безусловно, стать единственным уцелевшим учеником было бы для него идеальным исходом. Однако он был готов принять смерть – лишь бы жена и дети остались невредимы.

– Попробуем справиться с ним вдвоём. Я отвлеку его, рискну жизнью, а ты в это время нападёшь, – Сюдзиро не терял надежды уговорить Сансукэ.

– Гэнто-саев двое, – спокойно ответил тот.

– Не может быть…

В Оборо-рю, школе, которая в своём роде противостояла Кёхати-рю, все секретные техники также передавались от наставника к единственному ученику. Из того, что говорил учитель, следовало, что Гэнто-сай должен быть один.

– На стенах хижины, где прятались жена и ребёнок Ситии, были следы от нескольких клинков.

Каждый меч уникален – его можно отличить по форме, длине и толщине лезвия. Опытный глаз способен определить эти особенности по характеру порезов. Помимо следов от меча самого Ситии, Сансукэ удалось рассмотреть зарубки ещё от двух клинков.

– Кто же сражался?

Сансукэ нашёл брата снаружи. Даже если предположить, что Гэнто-саев действительно было двое, то вряд ли внутри крохотной рыбацкой лачуги могла произойти битва, от которой все стены были иссечены мечами.

– Всё выглядит так, будто Сития начал сражаться внутри, а когда выбежал наружу, чтобы позвать на помощь, его добили.

У Сансукэ не было других мыслей. Однако Сюдзиро знал что-то, о чём брату было неизвестно.

– Знаешь, что стало с Рэндзё?

– Насколько мне известно, Сития не успел никому ничего рассказать. То есть наше сражение завершится, когда я освою ваши шесть техник.

– Ты не прав.

– О чём ты? – удивился Сансукэ.

– Сикура знает секрет Рэндзё. А ещё познал технику Комон, которой владел Фугоро.

– Что за чушь?

– Так сказала Ироха.

– Давай спросим у неё самой.

Сансукэ посмотрел куда-то вдаль сквозь Сюдзиро, заставив того обернуться. Сзади никого не было. Однако вскоре стала видна голова поднимающегося по склону человека, а затем и весь силуэт.

Это была Ироха.

«Понял по шагам».

Благодаря Рокудзону слух Сансукэ был куда острее, чем у обычного человека. Даже во время разговора он смог заметить, что кто-то поднимается, а по лёгкости шага понял, что это женщина. Даже больше – что это их сестра.

– Ну, здравствуй, Ироха.

– О, и ты здесь.

На её лице мелькнула лёгкая тень удивления – она никак не ожидала увидеть здесь брата, сбежавшего от битвы за наследие, ведь он не был из тех, кто легко поддаётся на уговоры.

– Ах, вот в чём дело… – прошептала Ироха, заметив Футабу, привязанную к дереву. Затем, уже без ненависти в голосе, тихо продолжила: – Давно не виделись, Сансукэ.

Без сомнений, самую большую неприязнь она испытывала к Сюдзиро.

– Да, с тех самых пор, как мы спустились с Курамы.

– Ты хочешь возобновить битву за наследие?

– Ситию и его семью убил Окабэ Гэнто-сай. Я не смогу защитить своих жену и детей, если не покончу с этим.

Ироха застыла в недоумении, не в силах переварить всё, что только что узнала.

– Ох, понятно, – тихо ответила она, взяв себя в руки.

– Ты уверена, что Сикура теперь владеет Рэндзё и Комоном?

– Без всяких сомнений, – твёрдо заявила Ироха.

Неизвестно, как она узнала об этом, однако сказанное прозвучало с такой убеждённостью, что не верить не было возможности.

– Как такое произошло?

Сансукэ опустил голову, погрузившись в раздумья. Он мог представить, что Сикура завладел Комоном, но вот как он получил Рэндзё? Но сейчас времени думать об этом не было.

– Мы не можем больше ждать. Нас здесь трое. Сикура и Дзироку… – медленно начал Сансукэ, а затем замолчал на полуслове.

– Сансукэ, Ироха, вместе мы…

– Тихо!

Сюдзиро считал, что брата тоже терзают сомнения, и хотел его переубедить. Но Сансукэ лишь грубо его перебил:

– Он здесь.

Уши Сансукэ вновь уловили то, что не слышал обычный человек. Не сговариваясь, Сюдзиро и Ироха разошлись, ведь с приходом нового участника в любой момент мог начаться бой. Оба в ожидании застыли, затаив дыхание, пока и до них не донеслись звуки шагов, тихих, как ночное дыхание, словно сама тьма переступала с ноги на ногу.

Сначала показалось лицо. Бледный лунный свет подчёркивал его острые черты: холодные узкие глаза, строгие, летящие к вискам брови, прямой нос, тонкие губы с чётко очерченными уголками. Без всяких сомнений, это был их четвёртый брат – Адасино Сикура.

– Сикура…

– Всё-таки пришёл, – продолжил Сюдзиро за Сансукэ.

Ироха молчала, однако воздух вокруг сгустился от её жажды убийства.

Наконец Сикура показался полностью. С их последней встречи он будто вытянулся и на вид был не менее шести сяку[24]. Окинув взглядом собравшихся, он еле слышно произнёс:

– Значит, все, кроме Дзинроку.

Он определённо знал, кто из его братьев и сестёр участвует в кодоку.

– Сикура, мы должны закончить битву за наследие.

– Даже не сомневался. Но почему сейчас?

Похоже, его волновал этот вопрос так же, как и Ироху. Однако он был куда спокойнее, чем сестра.

– Да как ты… Ты же уже завладел техникой Фугоро, я прав? И каким-то образом ты узнал ещё и о секрете Ситии.

– Так… – раздражённо выдохнул Сикура, затем обратился к Сансукэ: – Уточню на всякий случай. Тебя бесполезно останавливать?

– Именно.

– Ироха, тебя тоже? Ты же понимаешь, тебе меня не одолеть, – Сикура бросил взгляд на сестру.

– На этот раз я тебя прикончу, – Ироха сжала зубы и уставилась на него с ненавистью.

Теперь всё встало на свои места: за время кодоку Ироха уже успела вступить в бой с Сикурой. Вот как она узнала о его новых техниках.

– Сикура, останови их, прошу! – воззвал Сюдзиро к здравому смыслу брата, которого не видел больше тринадцати лет. Больше нельзя было медлить.

– Ты бы вообще помолчал, – с презрением бросил Сикура, одарив Сюдзиро ледяным взглядом.

– Я не думал, что так получится…

– Из-за тебя мы вкусили настоящий ад. Готовься, тебя я прирежу первым. – В подтверждение своих слов Сикура потянулся к рукояти меча.

– Гладко стелешь. Сам же тоже забрал Хокусин у Ицу.

От слов Ирохи Сансукэ удивленно вскрикнул, а Сикура грозно повёл плечами.

– Но ведь… Ицукан…

– Молчи!

В воздухе повисло напряжение, словно натянутая струна, готовая лопнуть в любой момент.

– Ироха, ты же понимаешь, у тебя нет шансов против нас? – прервал тишину Сансукэ.

– Да, – честно ответила она, как и прежде. Ничего не изменилось за долгое время разлуки.

Вновь повисло давящее молчание, прерываемое лишь редкими порывами ветра. Все четверо прекрасно чувствовали: то, что так долго копилось в их сердцах, вот-вот вырвется на свободу. Битвы за наследие Кёхати-рю больше не избежать.

– Пора!

Возглас Сикуры разорвал гнетущий от раскалённой ненависти воздух, и он бросился на Сюдзиро. Тот, двигаясь с неимоверной скоростью, уклонялся от шквала яростных атак: выписывал ритм на земле, подкручивал пятки, сгибал колени и извивался всем телом. Сложно было противостоять такому напору, не используя Букёку с самого начала схватки.

– Сдохни!

Сикура был не единственным врагом. Когда Сюдзиро услышал крик Сансукэ, лезвие было уже у его горла. Но благодаря Хокусину, унаследованному от Ицукана, ему удалось уклониться, расслабив всё тело и проскользнув под клинком, как угорь между пальцами рыбака. Краем глаза он увидел, как Ироха бросилась на Сикуру, когда тот замахнулся мечом.

– Ну, давай же! – закричал Сикура, развернувшись и нанеся удар.

– Ироха, не отбивай!

Секретная техника Хагун могла уничтожить любое оружие. Но Ироха и так это знала, ей не нужно было предупреждение брата. Клинок описал дугу и устремился вперёд, проскочив вплотную к мечу Сикуры, и на мгновение их удары слились воедино. В вихре разлетевшихся в воздухе чёрных волос девушка увидела, как противник с нарочитой театральностью отклонился, уходя от смертоносной кривой.

Однако целью Ирохи был вовсе не Сикура. С неумолимой яростью, готовая в любое мгновение применить Бункёку, она надвигалась на Сюдзиро. От её секретной техники возможно было отклониться разве что на волосок: одно неверное движение означало неминуемую гибель. Даже Сюдзиро пришлось отступать куда больше отклоняясь, непроизвольно увеличив шаг, – и этого было достаточно, чтобы в его обороне возникла роковая брешь. И в этот момент последовал стремительный, как ураган, укол Сикуры.

«Неужели Хагун?»

Сюдзиро смог распознать атаку благодаря Хокусину. Раньше Сикура использовал Хагун только для рубящих ударов, но за долгую разлуку он смог натренировать и колющие. Сюдзиро еле увернулся: щёку пронзила резкая боль. Рана отличалась от того, на что способен обычный меч, была глубокой, рваной, больше похожей на след от пилы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Приёмный зять, или «мукоёси», – мужчина, который при вступлении в брак официально усыновляется родителями супруги. Такой союз юридически закрепляет его в роли наследника семьи жены, чтобы продолжить род, фамилию и семейное дело.

2

В период Эдо Япония вела полунатуральную экономику, поэтому часть налогов бралась рисом. Одновременно происходил бурный отток населения из деревень в города, из-за чего сборы с оставшихся крестьян становились непосильными: мало кто мог позволить себе белый рис. Огромные налоги, неурожаи и стихийные бедствия приводили к голоду, который, в свою очередь, провоцировал многочисленные «рисовые бунты». Хотя эти бунты не были прямой причиной падения сёгуната, они серьёзно подорвали его авторитет и стали одним из важных факторов, создавших взрывоопасную атмосферу в обществе, которая вылилась в Реставрацию Мэйдзи.

3

И по сей день в Японии, даже в кругу семьи, принято принимать ванны, соблюдая иерархию: от старшего к младшему. Для экономии ресурсов вода не сливается, а обязательный предварительный душ и специальные устройства для поддержания температуры позволяют сохранить воду чистой и горячей.

4

Иппон – это чисто и технично проведённая атака, за которую в некоторых видах японских боевых искусств присуждается одно полноценное очко.

5

До – защитная пластина на груди.

6

Хадзимэ – дословно «начинайте». Команда к началу поединка, используемая во многих видах японских боевых искусств, в том числе и в школах за пределами самой Японии.

7

Сэйган – базовая правосторонняя боевая позиция в кэндо и многих школах фехтования, где остриё меча направлено на уровень глаз или горла противника.

8

Полтора ри – примерно шесть километров.

9

Пятнадцать тё – примерно восемнадцать гектаров. Сопоставимо по площади с двадцатью пятью стандартными футбольными полями.

10

Битва при Окэхадзаме (1560 г.) – это внезапная и сокрушительная победа Оды Нобунаги над превосходящей армией Имагавы Ёсимото, кардинально изменившая баланс сил в феодальной Японии и положившая начало объединению страны под властью Нобунаги. После гибели Имагавы в битве при Окэхадзаме его командир Окабэ Мотонобу продолжал удерживать замок Наруми. Он согласился сдать крепость только в обмен на голову господина. Поражённый его преданностью, Нобунага вернул останки Имагавы, и Окабэ покинул замок с телом командира. Место сражения находится между современным районом Мидори-ку города Нагоя и городом Тоёакэ, префектура Айти.

11

Ано Итиридзука – парные дорожные курганы, сооружённые в 1604 году по приказу Токугавы Иэясу на тракте Токайдо между станциями Тирю и Наруми. Они являются 86-м верстовым столбом от Нихонбаси (нулевого километра и символического начала всей дорожной сети Японии) и редким примером полностью сохранившихся курганов по обеим сторонам дороги. 16 декабря 1936 года комплекс получил статус национального исторического памятника Японии как ценный объект транспортной системы периода Эдо.

12

Один ри – примерно четыре километра.

13

19 июня 1560 года по григорианскому календарю, дата связана с событиями, следующими за битвой при Окэхадзаме.