- -
- 100%
- +
К вечеру, изрядно устав от занятий, она смотрела телевизор. Такие теперь у неё вечера. Это всё, что она могла себе позволить. Лёжа в постели, Элиз дожидалась ужина. И тут ей вспомнился прошлый вечер. Ведь всё начиналось именно так. Она покосилась на пустое пространство перед окном. «А если мне не приснилось? Ну, тогда я спятила, лучше уж пусть это будет сон», – подумала Элиз. Она с надеждой покосилась на входную дверь. «Пожалуйста, кто-нибудь, зайдите ко мне, побудьте со мной! Мне осточертело быть одной!» – мысленно взмолилась она. Но никто не зашёл. Ужинать было ещё рано, а постоянно проверять её уже не было нужды. «Никто не придёт сейчас. Одна. Я опять одна», – грустно подумала Элиз и уставилась в потолок, не обращая внимания на телевизор. «А может было бы лучше, если привидевшееся вчера оказалось правдой? В моей жизни появился бы хоть какой-то смысл, хоть какое-то приключение помимо увлекательного продавливания матраца и прогулок в инвалидном кресле. Что бы я выбрала, будь это правдой, и мне представился бы выбор?» – тут Элиз решила, что эти размышления бессмысленны и постаралась вникнуть в происходящее на экране телевизора. Однако, отвлечься не получилось. Она всё лежала и размышляла о том сне и уже хотела, чтобы это оказалось правдой. Хоть что-нибудь, чтобы избавить её от этого растительного существования!
Элиз уснула лишь за полночь. Ей снился сон в эту ночь. Тёплой летней ночью она сидела в беседке в чьём-то саду. На ней было воздушное белое платье. Волосы её были заколоты заколкой, и ночной тёплый ветер, не мог их трепать так, как ему вздумается. Беседка была из белого, слегка искрящегося в лунном свете мрамора. Мраморные колонны удерживали резной купол над головой Элиз. Скамья, на которой сидела Элиз, была выполнена из тёмного лакированного дерева. На скамье лежали подушки. Перед Элиз стоял деревянный круглый стол, покрытый изящной скатертью. На столе стоял хрустальный графин, на половину наполненный чистой водой. Рядом с графином стояло два хрустальных стакана, тот, что дальше – пустой; стакан, из которого пила Элиз, был наполнен водой. Во сне даже вкус воды чувствовался, словно вода была набрана из кристально чистого горного источника. Ночь стояла ясная, звёздная. Листва деревьев вокруг приятно шумела, успокаивая мысли. Элиз сидела и наслаждалась всем этим великолепием и с кем-то незримым разговаривала. Этот некто был везде, его голос доносился одновременно отовсюду и из ниоткуда. Она не понимала, как такое может быть, и не могла понять, куда нужно смотреть, когда отвечала голосу. Голос попросил её не искать его источник и просто принять всё, как есть. Пробудившись по утру, Элиз не смогла вспомнить ни единого слова из их разговора. В памяти был лишь образ той ночи и умиротворение. «Какой прекрасный сон мне приснился. Жаль, что это был лишь сон», – подумала Элиз и бросила взгляд в сторону окна, через которое уже лился утренний свет в палату.
В дверь палаты постучали и вошла медсестра.
– Доброе утро! – весело поздоровалась она с Элиз. – Как мы себя чувствуем сегодня, а? – подойдя к кровати, она поправила одеяло. – Сейчас к вам зайдёт доктор, а потом принесут завтрак.
«Они все, как роботы, говорят одно и то же каждое утро», – отметила Элиз.
Через открытую дверь в палату из коридора послышались голоса. Спустя пару секунд в палату вошел доктор в сопровождении ещё пары медсестёр.
– Доброе утро! – поздоровался с Элиз доктор. – Так, тут у нас… – он сделал паузу и обернулся на медсестёр, что его сопровождали, ожидая чего-то.
Одна из них быстро нашла нужную медкарту и ловко вытащив её из общей стопки, быстро передала доктору.
– Угу, – стал читать карту доктор. – Основные показатели в норме… Просили отпустить домой… Что ж, спешу вас обрадовать! – он поднял глаза на Элиз. – Завтра мы вас выписываем. Нет больше необходимости держать вас тут. Вы меня поняли?
Элиз, услышав новость, два раза мигнула доктору. Да, она поняла. Это была, действительно, хорошая новость. Домой! Наконец-то она вернётся домой!
– Ваши родители уже оборудовали вашу квартиру всем необходимым. Естественно, не сами, – улыбнулся доктор. – Мы им дали контактные данные фирмы, занимающейся установкой оборудования для людей с физическими ограничениями. К вам каждый день будет приезжать санитарка для ухода за вами. В общем, поздравляю с будущей выпиской. До вашей выписки мы с вами больше не увидимся – у меня смена заканчивается прямо сейчас. Так что пришел лично пожелать вам всего хорошего.
Закончив осмотр, доктор ушел.
«Я скоро буду дома. Там всё будет по-другому. Это тут такая безысходность. Дома… дома всё будет по-другому!» – с этими мыслями Элиз позавтракала.
Вернувшись с прогулки, куда взяли её родители, она пообедала, и её отправили к физиотерапевту. Занимались сегодня не так много, как обычно. Видимо, он решил, на фоне завтрашней выписки, часть упражнений не делать, а просто поговорить с ней о её будущей жизни дома. Элиз терпеливо слушала его, прекрасно понимая, что он ей зубы заговаривает, чтобы поменьше сегодня работать. Когда физиотерапевту надоело с ней разговаривать, он открыл настежь окно и подкатил инвалидное кресло с Элиз, чтобы она могла подышать свежим воздухом и полюбоваться видом из окна, а сам, извинившись, вышел в смежную комнату под каким-то незначительным предлогом.
И вот, сидит Элиз перед открытым окном, вдыхает задуваемый тёплым ветром свежий летний воздух и любуется видом из окна, а сама думает: «Завтра домой. Это хорошо. Дома всё лучше, чем тут, в больнице. Дома будут мама и папа. Иногда будет приходить сестра с племянником. Ещё меня будут навещать мои друзья и коллеги. А потом? А потом… друзья и коллеги всё реже и реже будут находить свободное время, чтобы меня проведать, пока совсем не забросят меня. Сестра начнём реже приходить. Племянник, когда подрастёт, будет отказываться навещать свою больную тётю. Родители постареют, начнут всё чаще болеть. Потом придёт и их черёд быть немощными. А потом я останусь совсем одна – никому ненужная. Окажусь я в доме для инвалидов и будет за мной ухаживать чужой человек, которому я буду абсолютно безразлична, для которого я буду всего лишь работой. И это моя жизнь? Это уже начало конца?» – слеза стекла по щеке Элиз, но она быстро взяла себя в руки. «Спокойно! Это будет ещё не скоро. Я буду стараться окончательно выздороветь. Я… я не знаю, как, но я встану на ноги, пусть мне и придётся продать душу дьяволу!»
После ужина Элиз опять смотрела телевизор. Она смогла уснуть ближе к полуночи – завтра долгожданный день выписки и возвращения домой.
***
Утром Элиз была в приподнятом настроении. После завтрака она ждала, что к ней придут её родители, чтобы забрать её домой, но никто из них не пришел. В дверь палаты постучались и внутрь вошла медсестра в сопровождении двух высоких и крепких парней. Парни вкатили в палату носилки.
– Доброе утро! – весело поздоровалась медсестра. – Сегодня прекрасный день, вы едете домой. Мы уже созвонились с вашими родителями – они ждут вас дома, а эти молодые люди вас туда доставят, – она указала рукой на двоих парней, что стояли возле приготовленных носилок, ожидая, когда можно уже погрузить на них Элиз.
– Доброе утро! – в один голос поздоровались они с Элиз.
– Всё, можете её забирать. Я сейчас отнесу все необходимые бумаги в регистратуру.
Бережно Элиз была переложена на носилки и доставлена к специальному медицинскому микроавтобусу. Запахи улицы и машины ещё больше взбодрили Элиз. Ей хотелось вскочить и побежать. Быстро-быстро!
Дома их встретили родители Элиз и её сестра. Все были очень рады, мать даже расплакалась, но сестра Элиз, быстро её обняв, успокоила. Для мобильности Элиз была пересажена в инвалидное кресло. В квартире за время её отсутствия произошла некоторая перестановка с учётом потребностей инвалида. Всё лишнее было убрано с проходов, теперь инвалидное кресло могло легко проехать везде. Серьёзным изменениям подверглась спальня Элиз. Вместо её старой кровати и части мебели появилась специальная медицинская койка с подъёмным механизмом. На железной тумбе стояло несколько медицинских приборов, которые могли понадобиться Элиз в будущем. Единственное, что она узнала, так это ингалятор. В спальне стало светлее, так как красивые шторы, которые висели тут ранее, были сняты и заменены на жалюзи, они были полностью подняты. Нельзя было сказать, что Элиз осталась довольна изменениями в обстановке её квартиры, но она понимала, что теперь эти изменения просто необходимы.
Решили садиться обедать. Обед подразумевался праздничный по случаю возвращения Элиз домой. Подкатив инвалидное кресло к столу, мать Элиз села рядом и начала кормить её с ложки. Раздался телефонный звонок и сестра Элиз вышла в коридор, чтобы ответить на вызов.
– Мам, там какая-то Тамара звонит. Говорит, что она соседка Элиз, – вернувшись в зал обратилась она к матери.
– Тамара? Да, верно. Она живёт в соседнем подъезде и иногда заходила к Элиз. Что она хочет? – спросила мать.
– Говорит, что увидела, как Элиз домой вернулась и хочет сейчас прийти к ней и поздороваться.
– Ох, не вовремя, – вздохнула мать, явно не желающая сейчас принимать гостей.
– Спроси у Элиз, что она скажет.
– Элиз, ты хочешь, чтобы Тамара сейчас тебя навестила? – обратилась мать к Элиз.
Элиз два раза утвердительно мигнула матери: да, она хочет этого. Мать вздохнула, но ничего больше не сказала.
– Скажи, чтобы приходила, – ответила мать.
Сестра Элиз кивнула и пошла к телефону.
– Алло? Приходите, Элиз ждёт вас.
Глава четвёртая
– Я поняла, выхожу завтра. Адрес какой? Ясно, записала. Во сколько первый раз приходить? Часа в три? Почему? А, понимаю. Хорошо, я всё поняла. До свидания, – Алеся положила трубку и взяв с собой исписанный клочок бумаги вышла из зала и направилась на кухню, где за столом сидел её муж Сашко и с аппетитом ел борщ.
– Ну, что там? – прихлёбывая борщ с ложки, спросил Сашко свою жену.
– Можешь поздравить меня! Мне дали первого пациента на выезд, – Алеся помахала клочком бумаги в воздухе. – Завтра приступаю.
– Угу, класс. Сколько платить будут? – не выражая особой радости спросил её муж.
– По деньгам ничего не изменится, а работы меньше. Мне же ещё добраться надо будет, а это тоже учитывается, как рабочее время.
– Везёт. А мне чёрта лысого учитывают время до работы, – посетовал Сашко.
– Иди учиться, тоже будешь ездить и мыть чужие задницы, – предложила Алеся.
– Ну, уж нет! Такая работа не для меня, – запротестовал Сашко.
– Ах, ты ж, ё-моё! Ну, попроси начальника тебе зарплату повысить или учитывать время до работы, – усмехнулась Алеся.
– Чтобы он меня пинком под зад выставил с работы? Таких, как мы, там за людей не держат. Чуть, что не так, сразу увольняют. Кто молчит и терпит, те работают до сих пор. На место строптивых найдётся с десяток новых работников, хоть наших, хоть поляков, а то и чёрных.
– Да, рвались в Европу, думали – заживём, как люди. А в результате, рабы какие-то для них, – она погладила мужа по спине. – Ещё и свою Родину разворотили, что возвращаться страшно теперь.
– Одно успокаивает, живём-то мы сейчас лучше, чем жили бы в Одессе. Ни работы, ни зарплат, одни только бандиты да наркоманы, – попытался найти положительные моменты Сашко.
– Не забыл, что ты с этими же бандитами и наркоманами на Крещатнике вместе скакал, словно с братьями, чтобы довести страну до нынешнего состояния? – с укором взглянула Алеся на мужа.
– Ты мне это теперь будешь всю жизнь вспоминать? Ну, чёрт попутал!
– Чёрт попутал, а теперь чёрт знает, что делать дальше, – Алеся похлопала мужа по спине и убрав руку села рядом, доедать свою порцию. – Уже ничего не вернуть назад. Будем жить так, как получается. А у тебя завтра, что? – спросила она мужа.
– У-у, завтра интересный заказ будет, на несколько дней, судя по количеству мебели, – усмехнулся Сашко.
– И чем он интересен?
– Едем собирать новую мебель в морг, – хохотнул Сашко.
– Господи! – Алеся перекрестилась. – Чего только не случается.
– Да уж. Мы, когда с напарником услышали, в голос хохотали.
– Над чем? Это вовсе не смешно, это – жутко.
На следующий день Алеся добралась до места новой работы на общественном транспорте. Денег на то, чтобы выучиться на водительские права у неё не было. Ей часто не везло с общественным транспортом, вот, и в этот раз пришлось ехать в битком набитом пассажирами автобусе. Все сидячие места были заняты, люди стояли в проходе плотно друг к другу. Алесю плотно зажала толпа других пассажиров. Вентиляция работала в полную силу, но в салоне всё равно было очень душно. К концу поездки её стало тошнить.
И вот долгожданная остановка. Двери автобуса распахнулись, и в лицо Алесе ударил свежий ветер. С большим трудом она протиснулась сквозь толпу таща за собой сумку со всем необходимым. Уже выйдя из автобуса, пришлось приложить дополнительные усилия, чтобы вырвать свою сумку из людской массы в автобусе. Двери автобуса закрылись, Алеся сделала глубокий вздох.
– Ну, и душегубка! – ругнулась Алеся. – Так, куда мне теперь идти? – она осмотрелась по сторонам.
Заметив указатель с названием нужной улицы, она быстро пошла в её направлении. Найдя нужный дом, она остановилась перед ним в нерешительности, так как перед ней было несколько подъездов. Достав клочок бумаги с адресом, она уточнила номер подъезда и, найдя нужный, направилась к входной двери. Когда Алеся потянулась к ручке двери, дверь внезапно распахнулась перед ней, едва не ударив Алесю по руке. Из распахнувшейся двери быстрым шагом вышла незнакомая женщина с весьма сердитым лицом. Алеся поспешила отойти в сторону, чтобы пропустить её. Не замечая Алесю, женщина пошла дальше. Вслед за ней из подъезда выскочил мужчина средних лет с блестящей залысиной на голове. Судя по его лицу, он был чем-то озабочен и даже расстроен. Быстро догнав женщину, он осторожно схватил её за локоть, остановил и стал ей что-то говорить.
Алеся приподняла бровь, подумав о том, как хорошо, что её не пришибли дверью, и вошла в подъезд. Поднявшись на второй этаж, она нажала на кнопку дверного звонка с нужной ей фамилией. За дверью раздался резкий, дребезжащий сигнал. Послышались приближающиеся шаги, и дверь открылась.
***
Сестра Элиз складывала посуду на кухне, предоставив матери, как опекуну, показывать Алесе квартиру, в которой ей предстояло ухаживать за Элиз. После экскурсии по всем комнатам, Алесю отвели в спальню, где располагалась специальная кровать и оборудование с некоторым запасом разных расходных материалов. Алеся поздоровалась с Элиз, представилась. Потом она и мать вышли в коридор и закрыли за собой дверь.
– Скажите, Ал… – мать Элиз запнулась, забыв имя.
– Алеся, – быстро напомнила ей Алеся своё имя.
– Простите, такое редкое имя тут, – извинилась мать Элиз. – Вы, значит, Алеся, имеете опыт работы с такими… – мать Элиз задумалась, подбирая слова.
– С людьми, нуждающимися в особом уходе, – помогла ей подобрать правильные слова Алеся.
– Да, верно. Вы хорошо сказали. Где вы работали раньше?
– Я закончила медицинское училище у себя на Родине, десять лет работала сначала в больнице, а потом в доме престарелых. После переезда сюда я тут уже пятый год работаю по уходу за инвалидами и немощными. Я вас уверяю, что у меня есть опыт работы, и ваша дочь будет довольна мной, – последние слова прозвучали так, словно Алеся оправдывалась.
– Конечно, – улыбнулась мать Элиз Алесе, отметив её тон. – Я не сомневаюсь в вашей компетентности.
Когда экскурсия по квартире была окончена и были обговорены все детали распорядка дня, сестра и родители Элиз собрались домой. Проводив их, Алеся занялась своей работой. Было несколько непривычно работать в таких достаточно свободных условиях, то есть без надзора со стороны коллег и начальства. Первоначальная неуверенность в себе сменилась эйфорией, и дело заспорилось. Под вечер в дверь позвонили. Это пришла ознакомиться с фронтом работ уборщица, которую наняли для еженедельной уборки квартиры. Осмотрев квартиру и сделав себе пометки в свою записную книжку, уборщица ушла. Уже вечером, когда Алеся, помыв и переодев Элиз, собралась домой, в дверь вновь позвонили. Пришла сестра Элиз. На семейном совете было решено ночевать вместе с Элиз по очереди, пока это возможно, но в будущем планировали нанять сиделку для ночёвок. Вопрос был не простой, к тому же дорогой, поэтому не все члены семьи были согласны с ночной сиделкой, и решение данного вопроса временно отложили. Возвращалась Алеся домой вновь в автобусе, но, по крайней мере, он был почти пустым и не было душно. Войдя домой и захлопнув за собой дверь, Алеся прислонилась к ней спиной и перевела дух. Из комнаты к ней вышел муж.
– Как день прошел? – с интересом спросил он.
– Устала, – коротко ответила Алеся.
– Я вижу. Как обстановка на новом месте?
– Просто замечательно. Родители моей пациентки – приветливые и интеллигентные люди. И квартира там достаточно просторная и ухоженная. Мне понравилось, – поделилась с мужем Алеся.
– Хорошо. Раздевайся, ужин на столе, – позвал муж Алесю.
– А у тебя как день прошел? – спросила Алеся мужа. – Что за запах в квартире?
– Я ничего не чувствую, – потянув носом ответил Сашко.
– Будто мышь сдохла, – сморщилась Алеся.
– Ничего не воняет. Это ты на улице чего-то нанюхалась.
– Странно. Так, как у тебя день прошел? – вновь спросила Алеся мужа, открывая окно.
– Без приключений не обошлось сегодня. Приехали мы, значит, в морг мебель собирать, а фурнитура не в полном комплекте. Напарнику пришлось поехать на склад. Провели в морге целый день, а работе конца и края не видно. Всё бы ничего, но только пованивает там немного. Хорошо, что система вентиляции установлена – основную часть вони вытягивает. Но, до обеда мы помучались, пока не принюхались.
– Так вот оно что! – воскликнула Алеся. – Это от тебя так воняет! Иди в душ немедленно! Фу! А вещи – на балкон!
Сашко открыл было рот в возмущении, но подумав, закрыл его, ничего не сказав. Действительно, он же провёл целый день в помещении, в котором витал весьма специфический запах, и не мудрено, что он весь пропитался этим запахом.
***
Утром следующего дня, Элиз раскрыла глаза и не поверила тому, что видит. Она проснулась дома! У себя дома! Это было настоящее счастье: вернуться домой. И пусть в её спальне обстановка изменилась, всё же часть её вещей всё ещё находилась на своих местах. В спальню вошла сестра и подняла жалюзи, чтобы впустить больше солнечных лучей утреннего солнца.
– Доброе утро, Элиз! – улыбаясь, поздоровалась она с Элиз. – Вижу, ты рада проснуться дома, а не в больнице, – сев на кровать, сестра взяла Элиз за руку и погладила.
В ответ Элиз издала мычание, которое должно было означать приветствие и тут же закашлялась. В горле почувствовалось какое-то странное першение. Прокашлявшись, Элиз молча улыбнулась сестре.
– Всё в порядке? – участливо поинтересовалась сестра у Элиз.
Два раза мигнув, Элиз дала понять, что с ней всё в полном порядке.
– Хорошо. Сейчас принесу завтрак, а потом и сама тут с тобой позавтракаю, – встав с кровати, сестра Элиз вышла на кухню за завтраком.
После завтрака пришла Алеся, чтобы ухаживать за Элиз. Сестра ушла, Алеся и Элиз остались одни. Помыв и переодев Элиз, Алеся пересадила её в инвалидное кресло и, отвезя в гостиную, расположила её перед включенным телевизором, а сама, вернувшись в спальню, перестелила постель и навела порядок. Закончив, Алеся открыла окно спальни настежь и, закрыв дверь в комнату, вернулась к Элиз.
– Вы что-нибудь хотите? – неловко спросила она Элиз, понимая, что та не может разговаривать.
Элиз два раза мигнула ей в ответ.
– Вы хотите пить? – стала задавать уточняющие вопросы Алеся и не увидев утвердительного двойного мигания, продолжила расспросы. – Хотите есть? – опять тишина в ответ. – Может, хотите, чтобы я вас вывезла погулять? – и вновь тишина.
«Да как же тебе объяснить, что я хочу?» – подумала Элиз.
– Пе… – хрипящим тихим голосом вдруг смогла она из себя выдавить.
Глаза Алеси округлились от удивления. Она придвинулась ближе к Элиз.
– Что? – с замиранием сердца спросила она её.
– Пе… е…и, – с большим трудом прохрипела Элиз и указала взглядом на телевизор.
Изумлённо посмотрев на Элиз, помня, что та не может разговаривать, и глянув на телевизор, Алеся догадалась.
– Переключить на другой канал? – изумлённо спросила она.
– Та, – с трудом ответила Элиз, не мигая глазами. У Элиз бешено колотилось сердце. Она говорит! Пусть так, но говорит! Вот, что значит, быть дома!
– Сейчас сделаю, – Алеся стала перебирать каналы на телевизоре и спрашивать каждый раз, подходит ли этот для просмотра. Она всё ещё была удивлена, что пациентка разговаривает.
Перебирая все телевизионные каналы подряд, сошлись на мнении, что лучше оставить музыкальный канал. Элиз любила музыку. В этот день речь Элиз не изобиловала разнообразием. В основном, всё сводилось к словам «да» или «нет», но это уже был невероятный прогресс на фоне прогнозов врачей. Под вечер пришла мать Элиз, чтобы сменить Алесю и остаться на ночь.
– Вы знаете, – обратилась к ней Алеся, когда они были на кухне, – Элиз сегодня произнесла несколько слов. Я записала всё в дневнике наблюдений за пациентом.
Из рук матери чуть не выпала кружка с горячим кофе.
– Не может быть! – ахнула тихо мать. – Что? Что она говорила? Какие слова?
– Первое слово, которое она смогла произнести – «переключи». Она попросила переключить канал на телевизоре. Конечно, говорит она, проглатывая буквы, но я догадалась, – начала перечислять Алеся. – Чаще всего она сегодня отвечала «да» или «нет», когда я у неё спрашивала что-либо. Что ещё? Ах да: «пить», «туалет»…
– Господи, какое счастье! Это что же получается? К моей дочери возвращается речь? Она теперь хотя бы сможет разговаривать с нами? – воодушевилась мать Элиз.
– Это прекрасно. Я очень рада за вашу дочь, —искренне сказала Алеся.
Когда Алеся ушла домой, мать Элиз намеревалась позвонить мужу и старшей дочери, чтобы сообщить радостную весть. Но, вместо этого она стала пытаться разговорить Элиз, общаясь с ней на разные темы. Так дело подошло к позднему ужину, после которого не было особого смысла кому-либо звонить, так как муж скорее всего уже спал, и старшая дочь, уложив ребёнка, тоже спала.
***
Утром следующего дня Алеся сменила мать Элиз, а та поспешила домой – рассказать мужу об Элиз, о её успехах в восстановлении речи. Сестра обрадовалась, что Элиз начла говорить. Теперь стало значительно легче общаться с Элиз, так как она уже пыталась говорить целые предложения, чтобы выразить свою мысль. Речь её была не вполне разборчивой, но, немного привыкнув, можно было разобрать почти все слова. Алесе было достаточно скучно всё время находиться рядом с полностью обездвиженным и, до недавнего времени, немым человеком, и возвращающаяся способность говорить значительно развеивала скуку. Алеся, как и мать Элиз накануне, старалась разговорить Элиз, касаясь разных тем. По ходу дела она рассказала о своей жизни до эмиграции в эту страну. Элиз старалась тоже рассказать что-то несложное из своей жизни. После обеда, общаясь с Элиз и попутно занимаясь делами в зале, Алеся вдруг заметила произошедшие изменения со своей подопечной. Куда бы Алеся ни пошла, голова Элиз поворачивалась в её сторону. Голова почти полностью парализованного человека начала поворачиваться! Поняв это, но ничего не говоря, Алеся намеренно стала следить краем глаза за Элиз и двинулась с одного края комнаты на другой, попутно разговаривая с Элиз. Элиз не очень уверенно, но всё же повернула голову, держа Алесю в поле зрения. Жар наполнил тело Алеси, она, остановившись, повернулась к Элиз.
– Ваша голова, – в горле Алеси пересохло. – Вы поворачиваете голову вслед за мной.
Элиз замолчала задумавшись. Затем, молча, стала медленно поворачивать голову из стороны в сторону. После того, как она сделала так несколько раз, из её глаз потекли слёзы, с которыми она достаточно быстро справилась.
– К вам возвращается подвижность! – Алеся бросилась к Элиз и обняла её. – Вы выздоровеете, вы обязательно выздоровеете!
Обретя контроль над шеей и имея теперь возможность поворачивать свою голову, куда вздумается, Элиз вертела головой из стороны в сторону, жадно разглядывая, казалось бы, вполне знакомые вещи в её квартире. Так она упражнялась в поворотах головы до прихода отца. Сменив Алесю, отец Элиз поспешил к дочери, желая с ней поговорить. Он уже знал, что речь к ней возвращается, но не знал, что к ней начала возвращаться подвижность.
– Здравствуй моя радость! – улыбаясь поздоровался он с дочерью. – Мне мама передала, что к тебе начала возвращаться речь, – он встал перед ней на одно колено и взял её руки в свои, заглядывая в её голубые глаза.