Боги и души
- -
- 100%
- +
Мы стояли прямо в золотистом коридоре, и по мере того, как я концентрировала внимание на Теоре, звезды темнели, а окружающее пространство окутывало нас и становилось все более плотным, пока не образовалась своего рода комната, светлая, мягкая, теплая, но тесная.
После вопроса о Тка лицо Теора стало серьезней.
– Да, Тка. Но это было давно, намного раньше, чем ты можешь представить. Твое сознание не очистилось еще от планетарных исчислений. Оно мало у кого успевает очиститься. Чтобы начать мыслить в масштабах процессов, протекающих в Центре, думать о миллиардах миров, населении каждого из них, о времени, измеряющемся тысячелетиями, нужно долго пробыть здесь. Новичкам-строителям такой роскоши не дают. Время – понятие, дорогое для всех (он сделал ударение на последнем слове), даже если оно измеряется эпохами.
– То есть ты Бог зла уже давно?
– Да. – Теор посмотрел на меня и улыбнулся очень доброй и непринужденной улыбкой. – Подобрать душу на эту роль не так просто, как кажется. Гораздо сложнее, чем ты сейчас пытаешься представить.
Я сидела, прижав к себе ноги, в золотом пространстве, которое не скрашивал свет ни одной звезды. Он стоял рядом, облокотившись на мягкую стену. В этом было что-то фантастическое. Я знала, что звезды – снаружи, стоит протянуть руку, лечь на пол – и меня затянет к ним, и Теор не успеет меня поймать. Но меня поймает Тка. Через жизнь, через две – найдет и приведет обратно.
– И тебе правда нравится делать так, чтобы люди страдали? – Я смотрела на него, хотя лицо мое было слегка отвернуто от него. Теор же сидел расслабленно и общался так, будто даже не думал, что его собеседнику может быть даже немного жутко.
– А я, в общем-то, почти ничего и не делаю для этого. Люди строят проблемы сами. И мы до сих пор не понимаем, откуда это идет. Уже создавались миры с абсолютным равенством, миры, в которых результат был пропорционален приложенному труду во всем, что делал человек. Просто в какой-то момент появлялась зависть, мысль о некоем превосходстве. Не было ее – и вот она, появляется. Как росток сорняка. Как дефект, поразивший каждую созданную душу.
На слове «дефект» я вздрогнула. Человек рядом со мной размышлял о браке, который таился в каждой из миллиардов душ, созданных Им. Я посмотрела на него с испугом, и Теор понял, о чем я подумала.
– Я уже излагал эту мысль Ему. Этот дефект – непрямой результат такой неотъемлемой части живой души, как творчество. А творчество порождает различия. А различия неизбежно приводят к зависти. А миры без творчества не создаются принципиально, поскольку это противоречит Его идее о живой душе. И здесь я с Ним согласен.
Задумавшись, я запустила пальцы в волосы. Получалось, что людям дали возможности реализовывать лучшее в себе, зная, что это станет источником разрушений, а теперь ждут вариантов, при которых они не станут реализовывать данные возможности. Без возможностей будет равенство. Серое, довольно скучное. Но, по всей видимости – я посмотрела на свою тунику, – этот цвет в Центре даже предпочтителен. Теор сел рядом со мной, подобрав ноги под себя. Он был в простой футболке и узких черных штанах. Все же его возраст описать очень трудно: морщины на лице выдавали в нем человека средних лет, но в волосах, в отличие от моих собственных, не проглядывало ни единого седого волоса. Мне тут же вспомнилась Тка, будто сотворенная из оттенков серого, и Килаир, чей образ так сильно отличался от всей здешней атмосферы.
Я подумала о том, сколько еще предстоит прочесть; возможно, Теор даст совет, с чего начать. Нельзя было упускать возможность – вот так запросто пообщаться с душой, имеющей опыт в том, на пороге чего стою я. Но как только я открыла рот, чтобы что-то спросить, Теор резко встал. Он не оттолкнулся от поверхности, на которой сидел, а просто выпрямился, расширив пространство вокруг себя, бросил быстрый взгляд на стены вокруг меня и едва заметно улыбнулся: «Начни с чего-нибудь более… настоящего». После этих слов он исчез за пеленой стен моего сознания.
Глава четвертая
Я продолжала смотреть в то место, где исчез мой собеседник. Все, с кем я все это время говорила, подходили ко мне сами, я не знала способа увидеть их, когда это станет нужно мне. Постепенно я начала снова видеть силуэты, сновавшие за стенами, улетавшие вверх, исчезавшие в стенах. Сделав шаг через мягкую стену, я попыталась всмотреться в лица силуэтов, но мне это не удалось. Меня пугала сама мысль о возвращении в серый коридор из миллионов книг, обреченных на то, что их истории будут знать только такие, как Тка, не участвующие в процессе созидания, но умело подбирающие Строителей. Что-то внутри меня уже тогда подсказывало бессмысленность ворошения пыли на плотно утрамбованных в стеллажи толстых слоях миров, эпох, жизней и смертей. Это были слои неудач. Если, конечно, взяться называть неудачей саму жизнь.
Я снова подумала про Килаира, про то, как Тка сказала, что близится его время, закрыла глаза и… почувствовала, что делаю вдох. Настоящий вдох воздухом, наполненным запахами теплой земли, листвы и сухой травы. Я открыла глаза и от неожиданности вздрогнула. Воздух вокруг вибрировал от звуков. Я слышала их больше не ушами, а кожей – каждый звук щекотал кожу, скользил по волосам, задерживался на кончиках пальцев и, словно обтекая меня, растворялся в воздухе вокруг. Впервые за долгое время я почувствовала свое тело, ощутила себя вновь живой. Бог, если я не справлюсь со своей задачей, прошу Тебя, отправь меня просто жить. Больше ни о чем не прошу…
Впереди меня было поле с довольно высокой желтой травой. В поле работали люди. Солнце уже клонилось к закату, но было еще светло и очень тепло. Я не чувствовала тепло кожей, но люди рядом были одеты очень легко. Если подойти ближе к пашне, можно рассмотреть их лица, понаблюдать за их работой. Они не увидели меня, даже когда, подойдя вплотную к одному из мужчин, я дотронулась до его волос. Человек вздрогнул и испуганно стал изображать руками некий знак возле груди (позже я узнала, что разные народы используют подобные знаки, чтобы отогнать духов).
Поле прилегало к небольшому поселению, обнесенному невысокой стеной. Я долго всматривалась в его сторону, понимая, что я – незваный гость, попавший сюда волей собственной мысли. Однако раз я здесь – значит, это позволительно.
Вход в поселение был через открытые ворота. Внутри передо мной предстали ряды каменных невысоких домов, стиснувших землю в узкие улицы. Людей было очень мало; каждый раз, выходя из домов, они куда-то спешили. Я решила не проходить вглубь и вошла в раскрытую справа от меня дверь. Это оказался жилой, бедно обставленный дом. Стены были из темного камня, мебели почти не было. В соседней комнате женщина, лица которой я не видела, сидела на кровати и успокаивала маленького ребенка лет двух, прижимая его к груди. Малыш сидел лицом ко мне на коленях женщины, и в тот момент, когда я вгляделась в его лицо, он посмотрел в мою сторону. Я не знаю, каким образом, но он увидел меня. Его глаза округлились, дыхание замерло, и он вцепился в мать со слезами. Я не успела испытать каких-либо эмоций от этой ситуации, как крепкая серая рука схватила меня за грудь и буквально вышвырнула обратно – в обволакивающее светящееся сияние Центра. Лишь на мгновение я увидела глаза Тка и услышала ее голос внутри себя: «Ты там чужая, контакт запрещен».
И именно в тот момент я познакомилась с первыми эмоциями от нахождения в чужом для меня мире. Ими стали отчуждение и безразличие к этим людям. Все это – малые народности, живущие в разрезе десяти- или столетий. Мы же создаем миры для тысяч поколений таких народностей. Для кого-то из Строителей они всегда будут чужими. И большая часть Строителей для них – также будут чужими богами, призраками, на миг вырвавшимися из контекста общеидейного создания рая. Не будучи способной осознать все количество созданных миров, я поняла, что мы, в общем-то, чужие везде.
Цепкой хваткой высшей силы меня выбросило прямиком в библиотеку, созданную моим воображением и моим представлением о хранении накопленных знаний. Увиденная там, внизу, жизнь потрясла меня. Все те люди, занятые в поле, та женщина, успокаивавшая ребенка… Меня не покидало чувство, что они там, внизу, делали что-то гораздо большее по значимости, нежели я – здесь. Что-то великое в своей стремительной недолговечности крылось в простоте внизу. И что-то пусто-серое жило на полках, стоявших вокруг меня. Я пыталась подумать о ком-либо: о Килаире, о Тка, о Теоре, о других тенях – Строителях, Смотрителях, но никто не являлся ко мне в сознание. И тогда я повернулась к своим книгам с мыслью только о существующих мирах. Стеллажи расступились, и передо мной моментально показались ряды с описанием миров, которые жили и развивались в тот период. Это было потрясающе. Я бережно взяла в руки первую попавшуюся книгу и раскрыла ее. Книга была новая и содержала только вступление и пару страниц. Закрыв глаза, я сделала вдох и отправила себя в новый мир. Главное правило – никакого контакта. Никто не должен был меня видеть.
Продолжая стоять с закрытыми глазами, я ощутила дуновение ветра в спину. Ветер ощущался все сильнее, и, открыв глаза, я увидела, что стою в тунике и босиком на мокрой от дождя земле. Была ночь, и большинство людей спало, укрывшись в небольших каменных домах от ветра и проливного дождя.
Я была призраком в этом мире, и я готова была сделать вдох. Предвкушая, как с первым вдохом через меня пройдет жизнь этого мира, экстаз запахов и звуков, я не торопилась, но страх быть увиденной и, значит, быть вытолкнутой из мира не позволял растянуть ожидание. Холодный воздух, ворвавшийся на вдохе, словно разрывал душу изнутри. В тот же миг зашумел дождь. Рыжие волосы моментально намокли и, подхваченные ветром, налипли на лицо. Я посмотрела наверх: «Боже, если я не справлюсь, отправь меня жить там, где есть дождь и ветер!», – и вновь закрыла глаза.
Оказавшись в своей библиотеке с книгой в руках, я встряхнула волосами. Они, как и туника, были совершенно сухими. Я бережно поставила книгу на полку, сползла на пол и погрузилась в воспоминание, пытаясь воспроизвести внутри себя только что пережитый клочок чьей-то жизни. Но все образы появлялись внутри сознания, словно вычитанные из книги: все было здорово, интересно, но не со мной. Тогда я подскочила к полке, схватила следующую недописанную книгу, снова закрыла глаза и влетела в следующий мир.
Так продолжалось очень долго. Боясь быть увиденной, открывая глаза и видя перед собой людей, я сразу улетала назад и возвращалась позднее, иногда перелистывая целые годы. Я вдыхала зной и мороз, дождь и цветы, огонь, кровь, вспаханную землю, запахи животных, готовящейся еды. Через меня пролетала музыка миров, и эта музыка ни разу не повторялась. И с каждым новым увиденным миром, с каждым новым потоком пропущенных сквозь себя ощущений все резче и неправильней ощущался контраст между мирами, построенными для жизни, и Центром, созданным для поиска лучших условий для той самой жизни. Стены его теперь казались мне выцветшими.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.