Две судьбы, одна дорога

К вечеру старый дом ожил, задышал свежестью и чистотой. На огне стоял чайник. Кристина устало плюхнулась в кресло и откинувшись закрыла глаза. Наконец можно отдохнуть, подумала она.

Выпив кофе, она надела куртку и вышла во двор. Пёсика не было и это ее обрадовало. Незачем привыкать к ней, какой-то собачонке, всё равно она здесь не навсегда. Немного побродив по участку и не найдя на нем ничего интересного, она пошла поглядеть на баню. Крепкая добротная дверь была заперта на ключ. И девушка вспомнила, что ключей, которые выдали ей работницы сельсовета, было четыре. Сходила в дом и вернулась оттуда со связкой.

Сказать по правде, банька сохранилась лучше самого дома. Стены внутри были оббиты деревом. В предбанник выходила часть круглой печи, под маленьким оконцем, находилась скамейка, в стене торчала лампочка. За второй дверью на полу стояли два больших бака для воды, на широкой длинной лавке лежали в перевернутом виде три металлических таза.

«Недурно!» – мысленно отметила Кристина и открыла печную дверцу. Выпотрошив старые угли, она собрала их лопаткой и выбросила наружу. После этого пошла в сарай, набрала охапку сухих дровишек и разожгла в очаге огонь. Наполнила баки водой, а после ушла в дом ждать, когда банька нагреется.

Делать было совсем нечего, Кристина задумчиво посмотрела из окна зала на примыкающий соседний участок. В огороде копошилась та девочка, что звали Ритой. В беседке, сидели трое: баба и два мужика. Чтобы немного себя развлечь, Кристина вытащила из шифоньера футляр, щелкнула застежками. В нем лежала разобранная винтовка. Достав оптический прицел, она подошла снова к окну и начала разглядывать соседей. Через прицел она смогла увидеть всё, их помятые от пьянки лица, еду на столе, вплоть до названия водки. Маленькая девочка совсем не вписывалась в эту картину. Она грустно дергала траву голыми ручками, и казалось, боялась сделать какое-то неправильное движение, чтобы лишний раз не привлекать внимание своих “воспитателей”.

Покончив с наблюдением Кристина отправила футляр обратно в шифоньер и села читать книгу, которую начала в поезде. Через полчаса, банька подошла, и она отправилась мыться, захватив с собой все принадлежности для мытья: мыло, шампунь, мочалку, сменное белье и полотенце.

А некоторое время спустя к Рите приблизился мужчина с багровым лицом пьяницы. Ковыряясь в зубах длинным желтым ногтем мизинца, он внимательно посмотрел на нее сверху вниз, и сделав отрыжку задал вопрос:

– Ну, какую оценку сегодня получила?

Рита, сидевшая на корточках, подняла на него свои большие голубые глаза. Никто в этом доме до сегодняшнего дня не интересовался ее успеваемостью, а тут вдруг что-то на него нашло.

– Никакую. – боязливо ответила девочка, – Меня не спрашивали и не вызывали к доске.

– Почему это? – засунул тот руки в брюки. – Может ты врешь мне? Ну-ка тащи дневник.

– Борька! – прокричала с беседки пьяная тётка. – Хорош к ней лезть. Идем за стол.

– Да тихо ты там! – крикнул он ей в ответ. – Не видишь, я воспитанием ребенка занимаюсь. – и снова посмотрел на девочку, которая еле дышала: – Давай, тащи – да бегом.

Рита туда и обратно, насколько смогла быстро, принесла в беседку белый школьный дневник. Мужик взял его и открыл на начавшейся неделе. Потом полистал другие страницы. Математика – три, литература – четыре, английский – три. Пока девочка жила с бабушкой ее дневник не знал других оценок, кроме пятерок и четверок. Но попав в другую школу, успеваемость стала сильно хромать, и она скатилась до троек.

– Ты чё эт, тупая что ли? – треснул Борис ее дневником по голове. – Почему столько троек?

Рита молчала. Из страха перед опекуном боялась говорить – потому что скажи она хоть слово, то сразу расплачется.

– Язык проглотила? – начал сердиться и напирать дядька. – Почему оценки плохие?

– Отвяжись от нее. – придержал его за руку друг-собутыльник. – Чё пристал к девчонке. Давай лучше выпьем. – стал разливать он водку по рюмкам. – Я вообще на одни двойки учился и вот – нормальным человеком вырос. Оценки в жизни не самое важное.

– Ну, поучи еще! – в резкой форме ответил Борис, – Совсем оборзеет и ножки свесит.

После чего всунул Рите дневник и сказал:

– Иди за уроки. Позже приду – проверю. Не сделаешь – ремня получишь.

И девочке пришлось уйти в дом и надолго засесть в своей комнате.

По математике задали задачу: из двух городов одновременно выехали две машины навстречу друг другу и повстречались через три часа. Какое расстояние между городами, если скорости машин разные? У одной девяносто километров в час, у второй восемьдесят.

Рита стала думать над задачей. Умножить или разделить? Пока думала, ушла в мечты, что, когда вырастет уедет в город. Будет жить в красивом доме, питаться только сладостями, заведет щенка, много друзей и сотрет из памяти всех обидчиков. Также опекунов…

Внезапно в соседнем доме, в окне, зажегся свет и вывел девочку из мыслей. В нем мелькнула четкая женская фигура. Рита тут же вспомнила интересную незнакомку. Ей захотелось узнать, кто она такая, что забыла в этой глуши? Потому что девочка понимала, что ни один нормальный человек не переедет сюда из города. И это само по себе интриговало.

Вернувшись к учебнику математики, Рита снова принялась ломать голову над задачей. Как же решить ее? Может прибавить скорости и умножить на три? Или умножить каждую скорость на три, а потом всё прибавить?

В итоге получилась какая-то ерунда и она отложила математику на потом. В следующем учебнике тоже ничего приятного не было. Нужно было сделать перевод слов с английского на русский. Рита совсем не любила иностранные языки. Она вспомнила строгую учительницу Валентину Аркадьевну, ее двойку, и неохотно принялась за задание.

Последней домашней работой стало рисование – ее любимый урок. Это был единственный предмет в школе, по которому у нее были одни пятерки. Она хорошо рисовала, а точнее срисовывала, самой что-то придумывать у нее пока не выходило. Задание было – свободная тема. И Рита решила нарисовать вид из окна: соседний дом в темных сумерках и садовые деревья. Получилось как всегда хорошо, только деревья в полумраке напоминали лесных чудищ из сказки. И смотрелось это на альбомном листе фантастично.

– Ритка! – раздался из прихожей пьяный голос дядьки, сопровождаемый стуком входной двери.

Девочка содрогнулась, закрыла альбом и затаила дыхание.

– Ритка! – теперь голос донесся ближе, рядом с комнатой. – Дрянная девчонка. А ну, показывай уроки?

– Оставь ее… Пойдем в кровать. – волочила пьяным языком его жена.

– Не тронь меня, баба! – ввалил он той грубую пощечину. – Не твое это дело, курва старая.

Рита испуганно перебралась на кровать, обняв колени руками. Забулдыга вошел в комнату, сел на стул, а его жёнушка обиженно фыркнула и ушла с глаз долой. Он прошелся мутным взором по тетрадкам, открыл альбом, посмотрел на последний рисунок, а потом обратился к ребенку, сидевшему тихо-тихо в углу кровати.

– Рассказывай давай мне, стих какой-нибудь.

– Какой? – еле слышно спросила Рита.

– Какой учила. Развлеки папочку.

– Ты мне не папа! – неожиданно для нее самой вырвалось с ее уст. И она сразу же пожалела, что произнесла это.

– Что ты сказала, мелкая тварь? – вскочил он со стула, высунул из штанов ремень и начал бить, куда попало, приговаривая, что если она и впредь будет себя так вести, то он будет бить ее до тех пор, пока не порвется ремень. Рита лежала на кровати, как эмбрион, громко плакала, пряча лицо в руках.

Когда тиран выдохся и оставил ее в покое одну, она еще долго лежала так в постели, глубоко обиженная на весь мир и обращалась к покойным маме с бабушкой, чтобы они забрали ее к себе на небеса. Вскоре стресс и усталость взяли свое и Рита забылась сном.

Глава 4

Утро Кристины началось с писклявого лая во дворе. Время на экране телефона, что лежал у подушки, показывало семь утра. Перевалившись на другой бок, она желала поспать еще, но неугомонное животное не думало заканчивать свою песню и после пятнадцати минут беспрерывного тявканья, терпение девушки лопнуло. Она с ленцой поднялась с теплой постели. Лишний раз расходовать дрова Кристина не стала, поэтому в доме было прохладно. Надев штаны, свитер, тапки заковыляла умываться, нажав по пути на кнопку радио, откуда вместо музыки зазвучала реклама.

После того как поставила греться чайник, она вышла на крыльцо покурить и увидела нарушителя ее сна. Прикормленный щенок стал вокруг нее носиться, прыгая и скуля, чтобы она поняла, как же он рад ее видеть! Девушка села на лавку, протянула ему руку, почесала за ушком, а тот облизал ее пальцы и доверчиво уткнулся в ладонь своим горячим носом.

– Прикормила я тебя на свою голову. – заговорила она с ним. – Теперь так и будешь торчать здесь.

Щенок завилял хвостом и лег у ее ног.

Когда Кристина встала, он тоже вскочил на свои короткие лапки и опять затанцевал.

Ничего ему не сказав, она зашла домой. Пёсик погрустнел, повизгивая поскреб лапкой дверь, и не дождавшись отклика, улегся под лавку.

Выключив чайник, Кристина взяла сковороду и принялась за жарку большой яичницы с сардельками. Для себя и рыжего за дверью. Из зала фоном звучало радио. Когда масло нагрелось, девушка побросала в него очищенные от пленки сардельки. Масло начало стрелять и звонко шипеть. Затем взяла тарелку расколола в нее пять яиц, слегка взболтала ложкой и вылила их поверх. Пока яйца пыхтели на сковороде, Кристина порезала хлеб.

Вот и всё – завтрак готов. Разделив яичницу ножом ровно пополам, хозяйка, отложила одну часть на отдельную тарелку. Нужно было дать ей остыть, прежде чем нести щенку. Маленький он и глупый, мог обжечься. Свою же часть принялась есть прямо из сковороды.

Выпив чаю и вымыв посуду, она выглянула за дверь. Животинки уже след простыл. Тогда девушка звонко свистнула. Сухая трава возле сарая зашевелилась, оттуда выскочил щенок и бросился к ее ногам, счастливо махая хвостиком. Наложив ему в миску еду, Кристина поставила пустую тарелку на лавку и зажгла сигарету.

«Что я тут делаю?» – думала про себя она. – «Вечно я во что-нибудь да вляпаюсь! А если Гарик всё же найдет меня и явится сюда? Придется выкручиваться самой… Надо собрать винтовку, пусть будет всегда наготове. Но для начала – сходить в магазин, купить порошка, а заодно осмотреть деревню, если вдруг придется удирать.»

Порывшись в дорожной сумке, Кристина вытащила синие джинсы, носки и ботинки. Переодевшись во всё это из домашнего трико и тапочек, причесалась, глядя на себя в помутневшее зеркало шифоньера, положила в карман деньги, нацепила на голову солнцезащитные очки и отправилась в прихожую. Сняв с вешалки кожаную куртку, и накинув ее, вышла за порог дома, чуть не раздавив ногой пустую миску. Щенок довольный плотным завтраком, благодарно зевнул ей из-под лавочки и продолжил свой пищеварительный процесс. Кристина отодвинула ногой миску в сторонку, закрыла ключом дверь и оставила двор на маленького сторожа.

Закупившись стиральным порошком, овощами и двумя бутылками пива на вечер, она неторопливым шагом пошла по оживленной улице. Встречала всё те же взгляды жителей, что и вчера. Любопытные и недружелюбные. Модная, в фирменной одежде, которую не позволит себе купить даже председатель деревни, она слишком отличалась от них и привлекала к себе большое внимание.

В конце улицы, дома закончились, и перед ней раскинулась спокойная и удивительно чистая речка с нависшим легким туманом. Как и положено по берегу с обеих ее сторон устроились рыбаки. В дали на воде маячила лодка. Рядом послышались шаги. Еще двое мужиков с удочками прошли мимо к воде, под тень плакучих ив, то и дело посматривая на брюнетку.

Где-то недалеко раздался звон колоколов. Кристина обернулась на их звук. Чуть поодаль, на одной из улиц возвышались золотые купала маленькой церкви – самого высокого сооружения в деревне. У нее пробудилось желание поближе с ней познакомиться, и она направилась туда.

Церковный дворик вокруг был огорожен железным решетчатым забором. Девушка остановилась у ворот, разглядывая ухоженный двор с высаженными клумбами цветов и аккуратно стриженными кустарниками. В самом центре стояла церковь, за ней виднелись хозяйственные постройки, из которых орали петухи. Она толкнулась в незапертую калитку. В райском тихом садике не было ни одной человеческой души. На двери церкви была прибита медная квадратная табличка с выбитыми буквами: “Храм Святых Апостолов Петра и Павла.” Заходить внутрь девушка не стала. В Бога верила, но не любила церкви, всегда чувствовала себя в них неуютно.

Покинула церковный двор Кристина через задние ворота, свернула направо и оказалась на кладбище. В конце него начинался лес. Местами, между могилами крутились люди – убирали, мыли памятники, красили оградки. В преддверии родительского дня. Некоторые могилки уже были чистенькими, свежеокрашенными, с новыми венками и цветами на холмах. Девушка обошла два могильных ряда, вглядываясь в надгробные надписи и фото. И наткнулась на могилу молодого офицера, судя по дате, погибшего в Чечне. Он улыбался с фотографии в красивом мундире. На одиноком свежем венке, что был прислонен к каменному памятнику, было написано: «От родных и близких.» Для него всё закончилось, как и для многих на той войне – никому ненужной войне, подумала Кристина, вытащила из пакета бутылку пива, открыла ее и сделала несколько глотков. Потом присела на лавочку возле последнего пристанища служака и неторопливо продолжила опустошать бутылку.

Несмотря на то, что время было только одиннадцать, Рита уже возвращалась со школы. Учительница по ненавистному английскому языку заболела и их класс отпустили раньше домой. Проходя близ соседского дома, девочка заглянула в щель забора и увидела снующего по двору щеночка. Рита приблизилась к калитке, осмотрелась по сторонам, тихо открыла ее и осторожными мелкими шажочками двинулась к собачонке, которая заметив ребенка радостно замахала хвостом и подходила к ней стелившись по земле.

Девочка взяла пёсика на руки и тот лизнул ее в нос и щеку.

– Как тебя зовут? – сказала она. – Меня зовут Рита. Давай будем дружить?

Щенок согласно облизал ей лицо, и она выпустила его из рук. Тут в него будто бес вселился. Он со скоростью бешеной белки навернул несколько кругов вокруг девочки, затем полетел к бане, задев на ходу пустое металлическое ведро, промчался за дом, миновал сарай и с визгом вернулся к ее ногам. Манил поиграть с ним, заливающуюся от смеха, над его выкрутасами, девчушку.

– Я быстро схожу домой переоденусь, и мы с тобой поиграем. – весело проговорила Рита и в это время песик поставил ей на юбку лапки.

– Эй, – она грубо откинула его от себя и спешно принялась стирать с черной ткани серые следы, – Ты что, хочешь, чтобы меня поругали и не отпустили гулять?

Кутенок с виноватым взглядом лег ей под ноги, тыча нос в ботинок.

Скрип калитки заставил девочку отвлечься от подола и обернуться. Вошла Кристина, брякая связкой ключей в руке. Пёсик бросил подружку и побежал к той, которую уже считал своей хозяйкой. Девушка приостановилась, не заостряя внимание на животном, ютившемся у нее под ногами, и смерила взглядом ребенка, стоявшего на ее пути. Она вгляделась в лицо Риты. Ей было не больше десяти. Бледнокожая, с большими синими глазами и бледными веснушками на вздернутом носике.

– Здравствуйте! – девочка покраснела от пристального изучения.

– Здравствуй! Что ты тут делаешь? – ответила холодно Кристина и направилась к дому.

– Извините… я, я зашла к вам без разрешения… Я только хотела погладить вашу собачку.

Кристина отмолчалась, показывая всем своим видом, что ей нет никакого дела до нее, но ребенку очевидно не хотелось прерывать общение с интересной соседкой.

– А какое имя у вашей собачки?

– Нет у него имени. И собака эта не моя. – отперла ключом дверь веранды девушка.

– Тогда разрешите, я буду приходить к вам во двор – играть с ней?

– Приходи. Только друзей сюда не зови. Увижу – запрещу все походы.

– У меня нет друзей. – сказала грустно Рита, но ее ответ завис в воздухе, потому что девушка после своих последних слов сразу вошла в дом.

Сегодня как-будто сам Бог благословил Ритин день. Нелюбимый предмет был отменён, по дороге домой ее никто не дразнил, а теперь еще и дома никого не было. Пьяница-дядька уехал с рассветом работать на поле. Тетка стояла на рынке. Первое, что сделала Рита, когда вошла в комнату, сняла школьную форму и надела спортивный костюм с заплатками на коленках. С трудом застегнув на кофте сломанный замок, она пошла на кухню поискать еды. На плите стояла пустая, после супа кастрюля, в раковине гора грязной посуды. В холодильнике нашлось сало, завернутое в газету и открытая банка заветренного паштета. Взяв сало, Рита нарезала его ломтиками, включила чайник, а сама принялась за мытье посуды. Благодаря бабушкиным урокам, она к своим десяти годам, умела не только мыть посуду, но также полы, стирать за собой одежду и даже лепить пельмени. Прознав, что девочка умелица, опекуны взгромоздили на нее всю домашнюю работу. Хорошо, что она не успела освоить готовку, а то бы совсем обнаглели. Хотя вкусной приготовленной пищи Рита давно не видела, но выбирать не приходилось, что давали, то и ела. Нерадивая хозяйка почти всегда готовила бурду. То с крупой или макаронами переборщит в супе, так что ложка стояком стоять может, то картошку пережарит, либо кашу переварит. Своим ошибкам взрослые не придавали значения, а если девочка, не дай Бог, забудет выключить плиту или случайно уронит на пол тарелку, тогда такое начиналось! Оскорбления, одно ужаснее другого, сыпались на дитя, как град, словно она совершила тяжкое преступление.

Только Рита вытерла посуду, старый уродливый чайник запыхтел на плите. Плеснув в чашку заварки, и кипятка, она помешала в ней сахар и налила на блюдце. Сделала себе бутерброд с салом, уселась за стол. Все ее мысли занимал новый рыжий друг и ей не терпелось с ним повеселиться.

Закончив с так называемым обедом, Рита прибрала со стола, вымыла за собой посуду и засобиралась на улицу, прихватив мячик-попрыгунчик. Погода была прекрасной, солнышко светило ярко, травка зеленела. Весна давно вошла в свои права. Все вокруг цвело и пахло. Дома сидеть не хотелось даже взрослым, чего тут скажешь про ребенка. Рита шла в соседний дом и напевала песенку. Завидев в дали мальчишек-задирал, она мигом шмыгнула в калитку и затаилась за забором. Кутенок узнал в девочке свою подружку и соскочив с крыльца кинулся к ней. Когда задиры проехали мимо двора на своих двухколесных транспортах, она вышла из своего укрытия на дорожку и бросила пёсику мяч. Тот галопом рванулся за ним.

Кристина сидела на тахте перед раскрытым футляром и отработанными движениями собирала винтовку, слушая хиты из динамиков радио. Закончив с делом, она потянула затекшую спину и почувствовала, что проголодалась. Схватив телефон, взглянула на время – без четверти час.

Затолкав оружие в шифоньер и завалив его махрами, Кристина отправилась к мойке, вымыть руки. Из открытой настежь кухонной форточки раздавался визг. Рита со щенком носилась по всему участку, кричала, веселясь и играя с ним в прятки. Дала ему кличку Рыжик. Тот звонко тявкал, неустанно бегая то за ней, то за мячом, с которым потом убегал от девочки, пытающейся у него его отобрать. Налюбовавшись этой картиной, Кристина подошла к холодильнику. И вспомнив, что там ничего ей не надо, принялась чистить овощи.

Скоро на сковороде жарились картошка и лук, а в эмалированной желтой кастрюльке варились сардельки. Запах готовящейся пищи заполнил дом и стал разноситься по двору, Рита, пробегая возле окна кухни, остановилась, как собачка принюхалась. У нее непроизвольно потекли слюни и резко наступило чувство голода. Запах умопомрачительного аромата вкусной еды привлек внимание не только ее, но и щенка, который сидел под ногами, смотрел на девочку и часто облизывался.

– Повезло тебе, Рыжик, с хозяйкой. – присела она на корточки и ласково погладила щенка. – Вот бы и мне превратиться в собаку!

 В этот момент Кристина вышла из дома с ведром помоев, выплеснула содержимое на заднем дворе, в дальнем углу участка, и возвратилась к крыльцу. Все время ее сопровождали глаза ребенка. Опустив ведро на дощатый пол крыльца, Кристина всунула в зубы сигарету, зажгла и задумчиво пустила дым.

Риту распирало. Ей так хотелось познакомиться с необычной соседкой, но ей, при своем застенчивом характере было непросто это сделать. Да и к тому же та вела себя так, как-будто совершенно ее не замечала.

В следующие несколько дней ситуация не поменялась. Кристина здоровалась, а на контакт принципиально идти не хотела. Дети ведь какие, быстро привязываются к тому, кто дарит им заботу и ласку. Было ли ей жаль девочку? Конечно было. Валяясь по вечерам на тахте с книгой, она видела и слышала абсолютно все, что происходило на соседской территории. Ни один день не обходился без выпивки и ругани. Сколько раз ей хотелось перестрелять хозяев и их дружков из винтовки, когда те мешали спать. В такие беспокойные ночи, Кристина начинала думать о девочке, каково ей жить с этим скотом. У нее самой детство было не сладким. Через подзатыльники, тумаки и слёзы. Но чем иметь такую семью, лучше вообще не иметь никакой.

Глава 5

Однажды утром, после договоренного разговора с Федором Витальевичем, Кристина отправилась за продуктами. Возле рынка крутилась гоп-компания в спортивных костюмах – пятерка местных вымогателей. Естественно, незнакомая одинокая девушка стала их мишенью. Переместившись ближе к магазину, в который она вошла, разбойные рожи стали ее дожидаться, взгромоздившись на лавку ногами.

Когда девушка снова появилась в их поле зрения, один дохляк с четками, отлепился от скамейки и хрипловатым наглым голосом спросил:

– Эй, подруга, курить найдется?

Девушка вызывающе посмотрела на него, зная наизусть всё, что думают и говорят узколобые представители неформальной прослойки населения и грубо ответила:

– Свои надо иметь.

Заметно обескураженный ее неожиданной дерзостью, парень встал у нее на пути.

– Слышь, а ты откуда такая выискалась, шибко умная?

Кристине всегда было лень поучать или воспитывать полудурков, она захотела его обойти, но вдруг почувствовала на руке цепкую хватку.

– Куда собралась, шкура? – угрожающе проговорил отморозок, вынул бабочку и подставил к ее лицу. – Гони бабло. А не то сам найду.

Его корешки не совались, сидели на лавке, заплевав ее семечками, и посмеивались.

Кристина не потеряла боевой дух, помнила все приемы, которыми ее обучили во время службы. Она справлялась с более серьезными противниками, а этот для нее был, как новобранец, размахивающий перед ней детской игрушкой. Положив пакет на землю, она без колебания, нежданно захватила его кисть с оружием, дернула ее в сторону, обхватила второй рукой запястье снизу и сгибая в локте, потянула назад. Дружки даже опомниться не успели, как всё быстро произошло, и их приятель уже лежал на земле, с ножом у горла, боясь шелохнуться. Они хотели рвануть на помощь, но Кристина злобно закричала: