- -
- 100%
- +
Легкий ветер развевает мои светлые волосы, а улыбка не сходит с лица. Не мешает даже то, что сегодня был прием вновь прибывших.
Я работаю в спортивном тренировочном центре медсестрой. И то пару лет назад попала сюда случайно, на стажировку.
Здесь масса спортсменов и совершенно разные направления: единоборства, гимнастика, фехтование, и еще много-много всего. Но мое самое любимое — это плавание.
Пловцов я знаю практически в лицо, потому что либо у них извечный гайморит с «ухом пловца», либо проблемы с суставами, а особенно с плечевыми сухожилиями.
Ну, и если быть до конца откровенной, уже на протяжении двух лет я живу с ошеломительным пловцом.
Улыбаюсь, вспоминая Леона.
Этот олимпийский призер, в два метра ростом, покорил сердце с первого взгляда. Закрытый, крайне сдержанный, с серьезным бескомпромиссным взглядом.
Первый раз мы встретились в моем медицинском кабинете. Холодный молодой человек недовольно хмурился, пытаясь сделать вид, что с рукой все в порядке, а тренер все сам придумал.
Помню, как тогда удивилась, услышав безапелляционное «у меня все в норме, Ангелочек».
Но еще большее изумление вызвали точеные мышцы его тела. Тогда, для стажера с крайне скудным опытом, это было слишком ярко.
Мощная спина, широкие плечи с проглядывающими трицепсами и бицепсами, узкая талия, подтянутые ягодицы и крепкие ноги. На голове волосы почти до плеч, которые то и дело кудрявятся на кончиках. А если он убирает их в кичку, то все, пиши пропало.
Усмехаюсь своим мыслям. Конечно, я предвзята. Для меня нет мужчины лучше Аристова.
Глаза цвета шоколада с прямыми бровями на лице, щетина, которая до идеального выстрижена, имеет четкую форму, и чувственные губы, которые, на первый взгляд, кажутся жесткими.
Но я проверила, поэтому нет.
Тогда в кабинете, конечно, не было даже возможности дышать рядом с ним. Я старалась выполнять работу, правда, с его упертостью, местами это было сложно.
Однако, спустя какое-то время мы сблизились и теперь уже как два года мы живем вместе.
Леон Аристов, это мой идеал собранности, целеустремленности и разумного хладнокровия. Порой грубоват и резковат, но это только в начале немного сбивало с толку, дальше удалось познать его несколько глубже. Понять, что мужчина ограждает, выстраивает высокий забор, чтобы никто не смог затронуть его душу.
Подхожу, наконец, к остановке у центра.
Когда мы ездим с Леоном, он забирает и отвозит, но бывает так, что я освобождаюсь раньше. Точнее, скорее всегда происходит так, что по вечерам я заканчиваю первой. Крайне редко тренер отпускает их, не замотав в сотый раз в бассейне.
А сейчас, мой любимый человек и вовсе, уже как десять дней на тренировочных сборах.
Всматриваюсь в дорогу, не наблюдая подъезжающего автобуса. А взгляд ловит пару, которая обнимается у входа в ресторан неподалеку.
Улыбка сама собой тянет губы, девушка очень красива. Розовое платье горит ярким пятном, она выглядит хрупкой рядом со своим парнем. Хочется верить, что я со своим ростом также выгляжу рядом с Леоном.
Парень обнимает ее, прижимая к себе, а она обвивает его шею руками и утыкается в шею. Красивая шатенка с короткой стрижкой счастливо прикрывает глаза, и что-то шепчет.
Чувствую неловкость, что наблюдаю за таким интимным моментом, но это действительно, красиво и греет душу. Есть внутри меня не подавляемое желание, чтобы каждый человек в этом мире был счастлив, несмотря ни на что.
Пара прерывает объятия, и я вижу, как она тянется к его губам, оставляет нежный поцелуй, но он выпрямляется и останавливает ее буквально через пару секунд.
Смотрю на спину незнакомого человека, и почему-то чувствую, как яростно набирает обороты сердце в груди. Неосознанно даже делаю шаг в их сторону, пытаясь разглядеть. Только в этот момент в глаза бросаются детали.
Модное поло черного цвета, что обтягивает его руки почти до треска ткани. Волосы собранные в высокий пучок. Джинсы голубого оттенка, что идеально сидят на поджаром теле.
Снова шаг, и вот я уже не останавливаюсь, иду в их сторону, ощущая, что из меня будто выдули весь воздух.
Он берет ее за руку, и на секунду оглядывается по сторонам.
А я резко торможу, зажимая рот ладонью.
В груди простреливает.
Боль, словно вязкая липкая жидкость накрывает тело, доставляя неимоверное жжение в контакте с кожей. Стремительно проникает глубже, до самого сердца. Дышать сложно, а слезы уже скатываются из глаз, пока я наблюдаю, как они заходят в ресторан.
Она счастливо ластится к нему, а он…как и обычно, весьма сдержанно отвечает, держа ее ладонь в своей руке.
Не верю, что это происходит.
Вспоминаю, как только сегодня утром он прислал сообщение, что скучает.
Оглядываюсь на прохожих, застыв призраком посередине дороги. До ресторана буквально метров триста, и ничего не стоит ведь зайти туда. Посмотреть на его лицо, послушать, что он скажет.
Господи! Какая же я наивная дура!
Он был здесь? Никаких сборов нет?
Он не уезжал, а я слала сообщения, говорила, что тоскую и в следующий раз поеду с ним…
Боже!
Запускаю руку в волосы, пытаясь хотя бы немного успокоить буйство обиды и обмана внутри.
За что?
Он ведь всегда был за правду, за справедливость. Где сейчас его справедливость?!
Мои чувства было видно невооруженным глазом. Я парила в облаках так, что сейчас приземлившись, раздробила каждую свою косточку.
Вижу подъезжающий автобус и уже было делаю шаг по направлению обратно на остановку, но какая-то неведомая сила останавливает меня.
Нет, Леон, я хочу увидеть твои глаза.
Буду смотреть на тебя, когда ты, наконец, покажешь свое истинное лицо и истопчешь мое сердце.
Такая справедливость тебе по нраву?!
Глава 2
— Здравствуйте, вы бронировали столик?
— Добрый вечер, нет. — отвечаю, даже не пытаясь улыбаться хостес: — Меня ждут друзья.
Придумываю на ходу, только чтобы сейчас разобраться в ситуации.
— Прошу. — пропускает вперед, не нарушая мое личное пространство попытками выяснить, проводить и прочим.
Прохожу вглубь зала, высматривая их. И наконец, замечаю. Напротив него сидит эта яркая шатенка в платье цвета фуксии. Поправляю сумку на плече, и вожу глазами по ним обоим.
— Леон? — нервная улыбка все же растягивается на моем лице.
А я пытаюсь успокоить себя, потому что уже все прекрасно понимаю.
Это неизбежно.
Просто хочу, чтобы он прочувствовал то же самое, что чувствую я. Вряд ли, конечно, если у него хватает жестокости поступать так с тем человеком, который его безбожно любит.
— Аврора? — он вскидывает темные глаза, явно в напряге.
Слышу, как рычит, с печалью и досадой в глазах. Посылаю улыбку, которая больше напоминает гримасу боли и отчаянно сдерживаю слезы.
— Привет. — протягивает руку шатенка: — Я Катя. — улыбается так гаденько, что нутро чувствует подвох.
Такой подвох, который буквально заставляет выплевывать свое сердце.
— Бывшая девушка Леона. — продолжает она с улыбкой.
Глубокий резкий вдох и тот самый Леон прикрывает глаза.
— Аврора. — отвечаю без рукопожатия: — Подруга. — вру.
Говорить больно. Дышать больно.
Но я держу броню до побелевших костяшек, потому что если отпущу, то уже больше не встану.
— Аврора…— зовёт, а я отрицательно качаю головой.
— Ничего страшного… Увидела тебя мимо проходя, решила заглянуть. — говорю какой-то фарс.
Продолжаю спектакль, а душа воет и ногти впиваются в ладонь, пока я сжимаю ремень от сумки.
— Я лучше пойду, потом как-нибудь поболтаем. — говорю, впервые в жизни испытывая нечеловеческой силы стыд и унижение.
Меня будто прилюдно облили грязью.
Отхожу от столика, и грудь, наконец, начинает рвано двигаться. Хватаюсь за сердце, пытаясь сделать глубокий вдох, но не выходит.
Ощущение, что все органы остановились. Словно какой-то механизм внутри сломался. Держу слезы из последних сил, и вылетаю на улицу.
Душно, жарко, и я стою у входа, пытаясь впустить в легкие кислород. Поднимаю взгляд в небо, понимая, что сейчас моя душа…ее беспощадно убили.
Не представляю, за что и почему...
И я теперь не знаю, как воскресить ее.
Бездумно бреду к набережной, вставая у белых перил.
Калейдоскопом проносятся счастливые картинки нас. Мотаю головой, стирая слезы. Мне казалось, что он тоже чувствует.
А он играл. Моими чувствами, моей любовью. Моей душой.
Тасовал карты так, как ему было угодно. Наработанная удобная схема. Сборы каждые пару месяцев, то тренировочные, то подготовительные. Одной наврал, вторую позвал.
Это очень больно. Это словно выворачивает тебя наизнанку. Но ты должен встать и дальше идти. Даже если после предательства тебе хочется лечь и умереть.
— Аврора! — слышу баритон позади, тут же шмыгаю носом, и вытираю слезы.
Я не стану умолять меня любить. Я не покажу, как на самом деле раскололось только что сердце.
Здесь и сейчас, наблюдая, как вдалеке плавают яхты, понимаю, что одну маленькую лодочку он только что утопил.
Меня так незаурядно еще не бросали. Чтобы так остро чувствовать себя использованной, никчемной, жалкой и нелюбимой.
— Я мудак. — сжимает зубы, гуляя желваками: — Она…приехала и…
— Я помню, Леон. — стараюсь звучать крепко и не дрожать голосом.
Только от сдерживаемых рыданий это сложно.
— Ты рассказывал о ней. Кислицына, да?
Он говорил о неудачном опыте, когда еще был юношей. А судя по внешности, и тем фото, что я видела, эта девушка тот гештальт, о котором всегда говорят психологи после того, как людей ломает от любви.
Мой розовый мир, что за секунду окрасился в черно-белый, осознанно вытеснял мысли о том, что если он моя первая любовь, то я у него совершенно точно нет.
Да и любовь ли?!
— Я могу объяснить. — хмуро продолжает, а это вызывает новую порцию слез и я отчаянно пытаюсь сдержать гримасу боли.
— Ты ведь не был на сборах, да? — тихо звучит вопрос.
Аристов молча отводит глаза и шумно выдыхает. Не отвечает и это говорит громче слов. Киваю, опуская взгляд и делаю глубокий вдох. Дрожащими пальцами поправляю сумку.
Даже если, он и чувствовал ко мне что-то, то вряд ли это было настолько сильным, чтобы честно сказать мне правду. Смотрю в любимые глаза, которые обманывают меня на протяжении даже не знаю какого времени, и которые в этот же момент мрачнеют.
— Ты свободен, Леон. Выпрашивать твою любовь или устраивать скандал я не стану. — разочарованно улыбаюсь и одинокая слеза скатывается из глаз.
Вижу как нервно он проводит рукой по волосам, поднимая взгляд в небо.
— Спасибо тебе за честность. — не без иронии с горькой ухмылкой добавляю, собирая всю свою силу воли.
Ухожу в сторону, оставляя его позади, и слышу как отборно он матерится.
— Черт! Аврора! — орет в спину, а я даже не дергаюсь: — Твою мать!
Медленно шагаю и проживаю наверное самый худший день в своей жизни. Ветер развевает волосы, закрывая лицо, и ненароком смахивает слезы. Вокруг счастливые улыбки и сосредоточенные лица тех, кто встречается на пути. Море шумит не спокойными волнами. А я подвываю и скулю, чувствуя как в груди перестает биться сердце.
Дорогие читатели❣️
С радостью приветствую вас на страницах новой чувственно острой истории.
Здесь мы увидим, кем стал и какой выбор сделал повзрослевший сын Демида и Дианы из нашего романа с Асей Петровой «Неверный. Жестокие чувства».
Буду сердечно благодарна вашей активности и поддержке звездочками ❤️
Напоследок, наглядная инструкция, чтобы добавить книгу в библиотеку, подписаться на автора и поставить ⭐️
Увлекательного вам чтения❤️
Глава 3
На автомате пишу что-то в журнале, сидя на своем посту. В опухших глазах будто песок, краснота не сходит никакими способами. Бессонная ночь дает о себе знать, только, правда, спать совсем не хочется.
Вчера осталась в квартире, которую предоставляет организация.
В свое время я поселила туда квартиросъемщика, потому что уехала жить к Леону. Но вчера пришлось быть нежеланным гостем. А учитывая, что с этим надо что-то решать, я предупредила знакомую одного из работников центра, что ей стоит искать новое жилье.
Желательно в ближайшее время.
Осталось отработать несколько часов, и еще нужно поговорить с начальством по поводу срочного отпуска с последующим увольнением.
Плюс в том, что сегодня среда, а значит, тренировка в бассейне в семь, и я с чистой совестью заберу вещи с его квартиры.
Откладываю ручку, отворачиваясь в окно.
Зябко, хотя кондиционер не работает, просто знобит, кажется, каждый сантиметр тела. Протираю лицо, закрыв его ладонями. Надо выйти на территорию подышать немного.
Если кто и придет, пять минут подождут.
Халат даже не снимаю и выхожу из кабинета. Попутно захватываю стакан кофе в автомате коридора.
А когда, по итогу, оказываюсь на улице, пытаюсь вдохнуть воздух. Прикрываю глаза,чуть поднимая голову к небу.
Глоток кофе обжигает горло, и я морщусь от неприятных ощущений. А глаза тут же ловят въезжающий автомобиль.
Матовая пленка графитового цвета обтягивает металл ровера Аристова. Стекла тонированы, поэтому не могу увидеть, кто там внутри.
Но и это разве мне нужно…
Пару шагов назад к колонне и я заставляю себя отвернуться. Не буду стоять у него на пути. Говорить нам не о чем.
Да только моя наивность снова удивляет саму себя, потому как с пассажирского сидения изящно вылезает вчерашняя бывшая девушка…
Даже звучит смешно.
Вдох комом застревает в груди.
С водительского сидения выходит владелец авто. Солнечные очки скрывают его глаза, а волосы колышутся на ветру.
Он берет спортивную сумку с заднего сидения, накидывает на плечо и двигается прямо на меня. Отвожу взгляд в попытке сравняться с землей.
— О! Это твоя подруга! — слышу возглас этой девушки.
Со скрипом сжимаю челюсть, а ушам совершенно не нравится это фальшивое удивление.
Она сильно отличается от меня. Как внешне, так, вероятно, и внутренне. Строит из себя нежную принцессу, но на деле, сущность выдают ее глаза.
Его ответ не слышу, и решаю, что я способна выдержать эти несколько секунд.
Поднимаю голову, цепляя самое равнодушное лицо, на которое только способна. Леон остановившись, стоит в десяти шагах. Очки на нем, я не вижу глаз, но смотрит он четко в меня.
— Доброе утро.
Ответная демонстрация якобы вежливой улыбки, и выкидывая стакан в урну, я скрываюсь за раздвижными дверьми.
Несколько секунд, чтобы добраться до своего кабинета и закрыть его с внутренней стороны.
Хватаюсь за сердце, сжимая кожу.
Чувство, что тахикардия отдает болевыми ощущениями и буквально бьет под дых.
Спустя минуту попыток успокоить внутренний вихрь слышу как ручка двери опускается. Сглатываю, главное, чтобы это была не Тамара Николаевна.
— Аврора… — звук его голоса режет без ножа, а я молчу в ответ, потому что не хочу.
Мне слишком омерзительно, чтобы мы могли хотя бы как-то говорить.
Он сделал свой выбор.
— Что за детский сад?! — слышу снова стук и раздраженные интонации: — Я знаю, что ты там. Хочу поговорить с тобой.
Противоречиво одна часть меня готова открыть эту дверь. Бежать к нему и броситься в объятия, умоляя убедить, что это идиотское стечение обстоятельств. А другая…другая нестерпимо хочет со всей возможной силой бить на поражение, высказав все, что копится в душе и отравляет ее.
Однако, поступаю я иначе.
Молчу, вытирая безмолвные слезы, глядя в окно.
Я не выдержу. Как бы я не желала быть сейчас камнем, я человек. И этому человеку в наглую, гнусно вспороли сердце.
Достаю лист бумаги, беру ручку и пишу заявление. Никаких отпусков и отработок.
Исчезну, позволив ему строить свое счастье с мечтой Кислицыной.
А сама выстою и чуть позже буду улыбаться, вопреки этой сжигающей внутренности боли.
Переживу, стану сильнее и обязательно встречу мужчину, который будет ценить и любить в ответ. Который не будет трусом. Который не будет лжецом и предателем.
Вот так мы и закончим, Леон.
По-английски, молча.
Аккуратно вывожу буквы в заявлении на увольнение, и будто на сотую долю становится легче.
Визуализация
Дорогие читатели!
Полагаю, пора посмотреть, как выглядят наши герои)
❤️❤️❤️
Леон Аристов
Екатерина Кислицына
Аврора Колесникова
Буду рада вашей активности, а чтобы узнать, что будет дальше, листаем❤️
Глава 4
Возвращение из Сочи в Москву далось тяжело. Тамаре Николаевне, слезно просившей остаться, пришлось давить на вопрос жизни и смерти. По сути, так оно и есть, если просто допустить мысль о работе там, где он тренируется, это мазохизм. Медленная смерть, как при облучении радиоактивными веществами.
Поэтому закрыв вопрос с работой в тот же день, как видела их в центре, я уже хожу по собеседованиям и пытаюсь устроиться куда-нибудь здесь.
Прошло пока только около недели, а легче не становится. Такое чувство, что я день за днем проживаю предательство того, кого так сильно хотелось любить. Но одно я высекла себе в голове точно.
В ближайшем будущем никаких отношений.
Никакой любви.
Никакого доверия никому, кроме себя.
Спускаюсь в метро после очередной встречи в детской секции по карате, тут нужен медицинский сотрудник, а учитывая где я работала и с какими пациентами к детям должны взять, наверное.
Медицина, тонкое дело, но я люблю. Пусть и не стану хирургом высшей степени, и не буду спасать множество жизней, как когда-то мечтала. К сожалению, денег в моей семье не хватило, чтобы дать мне возможность продолжать обучение после того, как я закончила колледж на медицинскую сестру. Пришлось оперативно идти работать.
Семья, это слишком громко сказано, потому как, у меня есть только мама, которая отчаянно пытается сводить концы с концами, работая продавцом-консультантом.
Вхожу в переполненный вагон, теряясь в своих мыслях и не обращая ни на кого внимания. На душе тяжело. Такое чувство, что от этого никогда не избавлюсь, а очень хочется.
Чувствую, как в сумке вибрирует телефон, но доставать сейчас это точно проблема. Людей набито столько, сколько не бывает селедок в бочке.
Наверняка это мама хочет узнать, как я сходила на собеседование. Это тоже крайняя степень моего дискомфорта. Потому как, когда ты практически смолоду жил в общежитии, потому что из пригорода было далеко ездить, сложно снова оказаться в родительском доме.
Ехать в общей сложности часа три, туда обратно это шесть. Но пока я не наберу на съемное жилье, вряд ли мне удастся побыть в одиночестве.
Наконец, когда выхожу на нужной станции, чтобы пересесть на автобус, достаю телефон, смотря на четыре буквы имени звонившего.
Сердце тут же заходится, и меня даже немного ведет в сторону. Хватаюсь за стену, прикрыв на секунду глаза.
Он звонил дважды.
Рука уже тянется набрать его в ответ. Но я быстро себя отсекаю.
Голова еще мутная, правда, медленно становится легче. Может быть давление, я всю жизнь с заниженным давлением, поэтому бывают ни с того ни с сего полуобмороки. Пару раз в метро, один раз на базе, а дома и на парах даже и не сосчитаю сколько это случалось в свое время.
Слышу, как вновь оживает телефон новым уведомлением.
“Аврора, хочу поговорить с тобой”
Сообщение, которое внутри души поднимает волнительный трепет, а в эмоциях невероятную ненависть.
Даже сейчас эгоистично указывает чего он хочет. Совершенно наплевать на мои чувства.
Усмехаюсь, пряча горечь и свои терзанияя Не открываю сообщение, смахиваю его с экрана.
На остановке сажусь на скамейку, потому что еще ощущаю слабость в теле. Телефон вновь разрывается вибрацией, и прикрыв глаза, я хочу сказать, чтобы он оставил меня в покое.
— Больше не звони сюда. — без агрессии спокойно отвечаю.
— Где ты?! — тут же раздраженно звучит на том проводе.
Его наглость не имеет границ… И как я этого не видела?!
— Тебя это не касается. — цежу сквозь зубы, отдавая дань приказному тону.
— Аврора. — тоже чеканит в ответ: — В центре тебя нет. — констатирует факт: — Где ты?!
— Не ищи меня, Леон. Твои объяснения, или оправдания, или что ты там еще хочешь, мне не нужны. Ты свободен, а если вдруг проснулась совесть, сделай так же как и со мной. Обмани ее. — выговариваю скороговоркой, уверенно произнося слова, и отключаю звонок.
Слезы медленно срываются, но я горжусь собой. Горжусь тем, что превозмогая адскую боль в венах, груди и сердце, я все таки отрезаю эту часть жизни.
Вижу подъезжающий автобус, и когда его двери распахиваются телефон снова сообщает о новом уведомлении.
“Все не так просто, Аврора. Мы поговорим.”
Сажусь в автобус все еще прожигая взглядом сообщение, которое вызывает новый шквал эмоций. Где-то внутри раненой душе отчаянно хочется, чтобы он искал, молил о прощении, признавался в любви. Но это лишь те мечты, которые теперь стали прахом.
Он развеял их над нами, без возможности на то, чтобы как-то исправить ситуацию.
Проще некуда, любимый. Ты без слов, все сказал.
Мысленно отвечаю, игнорируя душевную тяжесть, нахожу его номер в телефонной книжке и жму на кнопку заблокировать контакт.
Глава 5
— Аврора, добрый день. — строгим голосом говорит Тамара Николаевна.
— Здравствуйте. — хмурюсь, пытаясь понять чего она хочет.
— Я к тебе по делу. — выдыхает она, явно напряженно: — Знаешь, что на носу соревнования?
— Не знаю, но даже если и так, я в Москве. — намекаю на то, что не готова возвращаться.
— Так подтверждение квалификации и будет там, как и соревнования. — озвучивает осторожно.
— Я же не работаю уже… — тяну несмело.
— Знаю, но персонал зеленые совсем, учить надо, следить. А ты все знаешь, помочь организовать сможешь… За пару дней больше десяти тысяч явно не лишние ведь, а?
Раздумываю с пару секунд.
— Что за соревнования? — а в голове тем временем звучит, лишь бы не плавание.
— Заплыв…
— Нет. — перебиваю как только она начинает.
— Аврора, душа моя, ну выручи, пожалуйста. — начинает она вновь: — Наши отсюда едут, всех знаешь как облупленных, даже и напрягаться не придется.
Вот про облупленных это очень тонко.
— Когда? — все еще борюсь с собой, чтобы не бросить трубку с громким нет.
— Послезавтра. — сильно повеселевшим голосом отвечает бывшая начальница.
Еще пауза на пару секунд, чтобы прикинуть все за и против.
— Ладно, — соглашаюсь, все таки ориентируясь на деньги.
В конце концов, с поиском жилья ступор, потому что не хватает на залог за съём.
— Спасибо, дорогая, я в долгу не останусь… — озвучивает она: — Слушай, у моего знакомого школа детского плавания, могу посоветовать тебя, хочешь? Возьмет не глядя.
Впервые за эти дни не вымученно улыбаюсь. И как не догадалась попросить сама… Если все срастется, это мне, как минимум, ускорение на пару недель.
— Была бы благодарна, Тамара Николаевна.
Она еще что-то верещит, уверяя в своем знакомом, но потом резко прощается, потому что отдаленно слышу, что к ней кто-то пришел.
— Дочь, я дома. — голос мамы врывается в пространство, и откладывая телефон, я выхожу к ней.
— Привет, как дела? — спрашиваю, забирая пакет с продуктами.
— Замотали сегодня. — устало бурчит: — Ты как? Что с работой?
Мама привыкла, что я с подросткового возраста постоянно где-то подрабатывала. Хотя сейчас, признаться, сложно сосредоточиться даже на этом. Несмотря на то, что деньги мне нужны остро.
— Послезавтра отбор и соревнования, попросили поучаствовать. — отвечаю и уношу пакет продуктов в кухню.
— Это же неплохо, да? Оплата стоящая? — испытующе смотрит, пытаясь разгадать мои терзания.
С Леоном мама знакома, и как только вернулась в Москву первым делом спросила именно о нем. Впрочем, мой красноречивый ответ о том, что он остался в Сочи, недвусмысленно ей намекнул о наших отношениях.