Развод и замуж за офицера

Это такое странное чувство… Ранее я его не испытывала. Мне всегда хотелось о нём заботиться, быть рядом, любить и поддерживать во всем. Я могла в любой момент позвонить мужу и спросить, как у него дела, все ли хорошо, что бы он хотел на ужин. Я была вовлечена в его жизнь, в него самого. А после этой ситуации… меня словно отрезало. Обрубило канаты за считанные секунды, даже и сообразить не успела, а внутри уже всё покрылось ледяной коркой. Удивительная способность собственного сердца и ума, о которой ранее я не знала.

Ожидала от самой себя же истерику, слезы, крики… а у меня полный штиль. Такая мертвая точка тишины.

Ключ в дверном замке проворачивается, выхожу в коридор, думая, что Игорь заехал после работы за вещами. Но моему удивлению нет предела. Карина спокойно открывает запасным ключом дверь в нашу с Игорем квартиру, заходит, ставит сумку на тумбу, снимает пальто и только после всех этих манипуляций смотрит внимательно на меня.

— Опять будешь отрицать вашу связь? — хмыкаю, сложив руки на груди. — А ключи случайно, наверно, нашла?

— Не буду, — пожимает плечами. — Я к тебе поговорить зашла.

— Разве есть о чём? Делить нам нечего, подруга. С Игорем я поставила точку, а как в дальнейшем ваши отношения сложатся, это уже не моя забота. Только просьба есть, ключи-то верни мне, хорошо? При разводе квартира останется за мной, а Игорю — дом.

Она молча сжимает связку ключей в руке, не спуская глаз с меня, а потом в такой же безмолвной тишине просто кладёт их на тумбочку рядом с сумкой.

— Я не стану просить прощения, Лен.

Ну что ж… Спасибо, что хоть честно.

— Я и не простила бы.

— Ваш брак давно себя изжил… Хотя ты и пыталась делать вид, что всё хорошо, но это было не так. Игорь рядом с тобой потух, ему стало скучно и обыденно. Он не сделал шаг к разводу только потому, что ему было жалко тебя, да делить имущество не хотелось.

Не понимаю, почему она пытается сделать мне больно… Неужели того раза было недостаточно?! Но я выдерживаю все её слова с достоинством, не показывая, как на самом деле они меня душат.

— Ты права, Карина, ведь настоящие подруги всегда придут на помощь. Пожалела моего бедного мужа. Я тебе очень благодарна. Кланяться только не буду, хорошо?

— Не язви.

— Уходи, — всплёскиваю руками, не желая больше слушать этот бред. — Я не знаю, зачем ты пришла, но разговора не будет. Просто уходи. Исчезни.

Всегда было интересно, что должно двигать женщиной, чтобы опуститься до такой низости и устроить драму… А сейчас, если бы не моя выдержка, я бы точно вцепилась ей в волосы и оттаскала.

— Поговори с Демидом, — вдруг резко начинает она, не делая попыток покинуть мой дом. — Скажи ему, что ты ошиблась. Я не хочу его терять.

— Ты сейчас серьёзно?

— Более чем, — тяжело вздыхает. — Просто скажи ему, что я не спала с твоим мужем, Лен. Я люблю его… Я не хочу его терять.

— Ты не здорова, Карин.

Просто поверить не могу в услышанное.

— Поговоришь?

— Нет, конечно! Я не стану врать твоему мужу. Он у тебя замечательный человек, он хороший. Так нельзя?! Слышишь? Нельзя использовать людей! Неужели ты всегда такой была? Я раньше даже как-то не замечала в тебе этого. Боже, я просто слепая дура.

— Лена! — она переходит на крик. — Это мой муж! Это наше с ним личное дело. Ты не имела права ему говорить про Игоря. Зачем ты влезла?

— Так, ну всё, — я подлетаю к ней и буквально выталкиваю из собственной квартиры. — Убирайся отсюда по-хорошему.

Она даёт отпор, и между нами разворачивается настоящая потасовка. Не верю в то, что хватаю её за волосы, что она оставляет следы от ногтей на моём лице. Мне страшно, обидно, но адреналин куда сильнее.

Мне удаётся отбиться от неё, оставив на её щеке пощечину. Пользуясь её замешательством, я бросаю в неё вещи, которые она оставляла, и захлопываю перед носом дверь.

Сползаю вниз по стене, чувствуя, как из губы течёт кровь.

Сейчас ведь можно поплакать? Можно, да? А то очень больно… И непонятно, какая боль сильнее. Физическая или та, что в душе.

— Мне не нужен твой Игорь, — бьёт кулаком по двери. — Я хочу, чтобы мой муж вернулся ко мне!

Закрываю уши ладонями, лишь бы не слышать её крик. И через время он стихает.