Лунный рубеж - 3. Фантастический сериал

Затемнение. Конец сцены.

СЦЕНА 4 «Воздух за спиной и стеной», следующий день.

Локация – пещера МТР, лагерь геологов.

Уже несколько суток, как практически без перерыва в пробитой через часть завала штольне работает установка горизонтально-направленного бурения, до этого момента хранившаяся на законсервированной «геологический» части базы «Восток», что позволило резко увеличить скорость проходки в заваленном тоннеле. Скважина — это не штольня, бурится легче.

Установка управляется дистанционно, обслуживается роботами, поэтому сейчас геологи почти не выходят на поверхность, а работают в сблокированных гермопереходами трёх роверах – жилом, штабном и лаборатории. Керны и прочие образцы роботы загружают в гермостык лаборатории и для их сбора сейчас не требуется выходить на поверхность.

Сейчас бурильной установкой управляет Дроздов, роботы по его команде меняют бурильную головку на каротажный блок, и загружают его в пробуренную скважину. Зондирование завала от дна скважине начнётся через несколько минут. В штабной модуль заходит Гречко.

ГРЕЧКО:

- Состав породы меняется. Чем глубже бурим, тем меньше плотность породы.

ДРОЗДОВ (не отрываясь от экранов):

- Трещиноватость растёт?

ГРЕЧКО:

- И это тоже. Базальта всё меньше, а гнейсов всё больше.

ДРОЗДОВ:

- Наука геология не предусматривает образование гнейсов совместно с базальтом. То, что мы видим в тоннеле, в земную геологию не укладывается от слова вообще.

ГРЕЧКО:

- Естественным путём такая базальтов-гнейсовая чересполосица не образуется, но это (пауза) явно не природа создавала.

ДРОЗДОВ:

- Спросить бы Квинта с Минервой, но Воронцов отказался их беспокоить. Датирование образцов получилось провести?

ГРЕЧКО (вздыхая):

- Сделали, но там с датировками такая же каша. От сотен лет до сотен миллионов лет. Буквально через несколько метров. Семён сейчас всё перепроверяет.

ДРОЗДОВ:

- Так, каротаж закреплён и подведён к стенке скважины. Ну (набирает команды на пульте) посмотрим, что на этот раз получится.

На экранах высвечивается интегрированная структура породы перед скважиной.

ДРОЗДОВ:

- Так, что-то интересное. Добавим мощности (нажимает несколько клавиш)

ГРЕЧКО:

- Эх, маловато.

ДРОЗДОВ:

- Не получится, да и не разрешили бы. Всё (снова набирает команды) мощность в ноль, ждём обработки.

Через несколько минут на экране появляется геологический разрез того, что находится за пробуренной скважиной. Главное – примерно через полкилометра показан резкий обрыв данных. Геологи переглядываются.

ДРОЗДОВ (медленно):

- Почти прошли, скоро пробка закончится, что дальше неизвестно, но одно понятно – там либо вакуум, либо газ, даже не жидкость – отражённые волны это чётко показывают. Пора беспокоить руководство.

Дроздов набирает экстренный канал «тройки». На экране высвечивается: «Связь установлена».

Затемнение. Смена кадра.

Локация - кабинет «тройки» в российском секторе. Стандартное совещание прервано экстренным вызовом из пещеры МТР. На экран-стене – интерьер штаб-ровера, Дроздов и монитор с геологическим разрезом оставшегося участка завала рядом с ним.

ДРОЗДОВ:

- Полученные данные свидетельствуют об оставшемся примерно полукилометре завала перед пустым пространством. Что там, вакуум или газовая среда – установить пока невозможно. Данные каротажа переданы Селене.

ВОРОНЦОВ:

- Сколько времени потребуется на оставшуюся проходку?

ДРОЗДОВ:

- Двое или трое суток, максимум.

ЛИ ВЕЙ:

- Если там газ под давлением, будет выброс в пещеру.

ДРОЗДОВ:

- Комплектов оборудования для бурения с противодавлением у нас нет.

ЛИ ВЕЙ:

- Последний участок потребуется бурить очень медленно.

ВОРОНЦОВ:

- Это понятно. Вопрос в том, какой длины будет последний участок (смотрит в свой планшет) трещиноватость породы растёт, если газ под давлением, то по трещинам он начнет просачиваться раньше, чем будет пробурен завал.

ХАРПЕР:

- Селена, у нас есть газоанализаторы для работы в скважине?

СЕЛЕНА:

- Подобного оборудования в геологической службе Главной Базы нет (пауза) ранее газоанализаторы были завезены на базу «Шеклтон» и базу «Северный полюс» (пауза) сведений о возврате газоанализаторов с базы «Северный полюс» в реестрах Главной Базы не зафиксировано.

То, что с базы «Шеклтон» ничего не вернуть, даже если там что-то осталось, все понимают. Приказ Земли о карантине по 65 параллели южной широты действует до сих пор.

ВОРОНЦОВ:

- Базу «Северный полюс» законсервировали два с половиной года назад и с тех пор там никто ни разу не был. Состояние законсервированного оборудования непонятно. Селена, какие данные есть по базе «Северный полюс»?

СЕЛЕНА:

- На базе «Северный полюс» работает навигационный маяк. Через спутниковый канал связи раз в земные сутки доступна телеметрия работы солнечной электростанции. По данным телеметрии, солнечная электростанция работает в штатном режиме. Данных по другому оборудованию нет.

ЛИ ВЕЙ:

- Полёт в лимб к базе «Северный полюс» - без выставленных по маршруту маяков, без понимания что там и как – большой риск. Селена, запроси данные по поставкам газоанализаторов с Земли.

СЕЛЕНА:

- Запрос отправлен. Стандартный срок ответа – тридцать земных суток.

Тройка переглядывается. Становится понятно, что проблему придётся решать самим.

ХАРПЕР:

- Придётся готовить полёт на базу «Северный полюс» - с танкером и подстраховкой.

В кабинете повисает тишина. Воспоминания о подобном полёте к полюсу южному ещё слишком свежи в памяти.

ВОРОНЦОВ (медленно):

- Судя по тому, что там ничего не взрывалось и не извергалось – сюрпризов не будет (пауза) наверное. Селена, запиши в протокол подготовку полёта на базу «Северный полюс» с танкером и подстраховкой. Я – за.

ХАРПЕР:

- За.

ЛИ ВЕЙ:

- За.

СЕЛЕНА.

- В протокол внесён пункт о подготовке полёта к базе «Северный полюс» с танкером и подстраховкой.

ХАРПЕР (обращается к Воронцову):

- Сергей, кто полетит? Опытных пилотов для полёта в лимб у нас нет.

ВОРОНЦОВ:

- Полетит Егор, он летал на «Шеклтон», заодно опыт получит. К тому же он у нас теперь штатный «инопланетный извозчик»

Затемнение. Смена кадра.

Локация – пещера МТР, лагерь геологов, жилой модуль, на следующий день. На связи с геологами Воронцов.

ВОРОНЦОВ (улыбаясь):

- Иван, тебе точно газоанализаторы нужны?

ДРОЗДОВ (уже чувствуя подвох):

- Конечно, всего двести метров пробурить осталось. А что?

ВОРОНЦОВ (улыбаясь ещё шире):

- Не догадываешься?

За спиной Дроздова видны Гречко и Асланов. Гречко качает головой и хлопает ладонью по колену.

ВОРОНЦОВ:

- Илья Владимирович, с его большим жизненным опытом, уже догадался, а ты нет. В общем и целом – газоанализаторы есть только на законсервированной станции «Северный полюс», тебе их надо оттуда забрать. Сразу скажу – никакой экзотики, скажем так, там не регистрировалась никогда. (пауза) Так что, считай, это просто удалённый склад. Прибыть, забрать и вернутся.

ДРОЗДОВ (обескураженно):

- Понятно. (пауза) мачете можно взять?

ВОРОНЦОВ:

- Бери, талисманом будет. Завтра с утра выдвигайся на Главную Базу, включайся в подготовку, лунолёт обеспечим. Всем пока.

Экран гаснет. В жилом модуле тишина. Гречко и Асланов смотрят на Дроздова. Дроздов молча встает и идет к контейнеру, где лежит мачете.

АСЛАНОВ:

— Иван, что-то не так?

ДРОЗДОВ (не оборачиваясь):

— Нормально. Начальству нужен прибор со склада. (вынимает мачете, взвешивает в руке) Начальству всегда нужно взять именно то, что лежит на заброшенных складах. Почему-то именно там.

АСЛАНОВ:

- Иван, про тебя скоро фильмы снимать можно будет. Герой-первопроходец.

ДРОЗДОВ (иронично растягивая первое слово):

- Перво-проходимец (трогает пальцем заточку лезвия) Как сказал поэт «Если выпало в империи родится - лучше жить в глухой провинции, у моря». (пауза) В моей провинции моря не было, только горы.

ГРЕЧКО:

- Судьба.

Затемнение. Смена кадра.

Локация – ангар обслуживания тяжёлых лунолётов космопорта Главной Базы. В центре ангара на низком транспортном ровере стоит лунолёт (тот же, на котором летал Гарвин к Луноходу-1), около него суетятся люди в скафандрах. В отличие от туристических полётов, в рабочих миссиях обслуживание и подготовка машины производится в вакууме, без подкачки воздуха в гермообьём ангара. Так дешевле, а туристы всё равно за воздух оплатили ещё при покупке тура.

Через гермошлюз заходят в скафандрах два человека – Егор Стрельцов и Иван Дроздов. Егор активно, насколько это возможно в скафандре, жестикулирует. Иван больше слушает.

ЕГОР:

- Когда всё оборудование поставят, лунолёт будет новогоднюю ёлку напоминать. Одних прожекторов шесть штук, четыре мультиспектральных камеры по кругу, одна отдельная инфракрасная по курсу, дополнительная антенна для связи с базой L1 со своим трансиверным модулем, два лидара бокового обзора, красота в общем. Никогда, говорят, такого не было, чтобы на лунолёте все внешние порты задействовали. Мы первые.

ИВАН:

- Первые, да. Это что за штука на самом носу? (показывает) Похоже на бластер из фантастических фильмов.

ЕГОР:

- Бластеров у нас нет, это универсальный лазерный блок. У строителей взяли, то же лидар, только специализированный, с миллиметровой точностью на дистанции до километра.

ИВАН:

- Понятно, лидаром трёхмерный профиль пещеры снимали. Только выглядит … непривычно.

ЕГОР:

- Новая модель, говорят. Более мощная, поэтому более точная. Им Селена командовать будет (машет кому-то рукой) Сейчас Антон Севцов подойдёт, он второй пилот на этом маршруте. Заодно познакомитесь.

К Ивану и Егору подходит человек в скафандре, поднимает правую руку с растопыренными пальцами на уровень плеча. Иван с Егором отвечают так же. После интервью Квинта французам такое приветствие стало очень популярным на Луне, да и удобным – для тех, кто в скафандре.

Они знакомятся.

АНТОН:

- Наслышан о ваших приключениях.

ИВАН:

- Честно скажу, Антон, лучше бы их не было.

АНТОН:

- Понимаю. Мачете возьмёте?

ИВАН:

- Обязательно, оно уже талисман.

Затемнение. Смена кадра.

СЦЕНА 5 «Самый далёкий север»

Локация – район посадки Луны-17, она видна вдалеке, как и следы лунохода. На первом плане – завершена дозаправка тяжёлого лунолёта топливом, двое человека в скафандрах убирают заправочные шланги в корпус автоматического танкера, закрывают крышки на корпусе, идут к своему лунолёту, на котором светятся все прожектора на корпусе. Они поднимаются в шлюз, закрывается гермодверь, втягивается в корпус трап. Гаснут огни на лунолёте, из-под него начинает разлетаться реголит, машина медленно поднимается вверх на струях огня и уже скоро струи превращаются в длинные факела, уносящие лунолёт вверх и вбок, за край северного горизонта.

Всё происходит в полной тишине. Лунная ночь и яркий диск Земли в лунном небе, над южным горизонтом, на диске видны белые облачные вихри над голубыми океанами и тёмными пятнами материков.

Затемнение. Смена кадра. Тридцать минут спустя.

Локация – район законсервированной станции «Северный полюс» в кратере Эрмит, кабина идущего на снижение лунолёта. Две фигуры в скафандрах у лобового остекления – пилоты, уже взявшие машину на ручное управление, ещё один человек в скафандре (Иван Дроздов) сидит справа за ними, перед ним развёрнут выдвижной дисплей, куда выводятся данные с мультиспектральных камер. Кресло слева, через проход от него свободно. В кабине вакуум, все разговоры — через интерком, в наушниках.

СЕЛЕНА:

— Пеленг на маяк устойчивый, уход — ноль целых две десятых градуса. Продолжай. До базы — слепой участок.

ЕГОР:

— Принял. Снижаю скорость и высоту.

Двадцать километров. Десять. За лобовым стеклом — ничего, только мигающая искра маяка. Дроздов смотрит в черноту — и на его дисплее тоже только цифры.

СЕЛЕНА:

— Ты на оси коридора. До точки включения прожекторов и лидаров — четыре километра. (пауза) Точка включения — через двадцать секунд.

ЕГОР:

— Лидары - готовы. Прожекторы — готовы.

СЕЛЕНА:

— Включай.

Шесть лучей прожекторов и развертка строительного лидара — и на расстоянии километра из мрака проступает станция: крест из четырех засыпанных блоков вокруг невысокой цилиндрической центральной секции. Двухслойные тени — от Земли и от света. Дроздов первым нарушает молчание, сдержанно:

ДРОЗДОВ:

— Контакт есть. Вижу базу.

ЕГОР:

— Прожекторы — на максимум.

СЕЛЕНА:

— Вижу. Начинаем облет базы. Лидар — сектор один.

ЕГОР:

— Первый круг. Триста метров.

Лунолет закладывает широкий вираж. На дисплее Дроздова —крест базы в двух спектрах.

ДРОЗДОВ:

— Северо-восточный блок — по акту. Южный блок — по акту.

СЕЛЕНА:

— Лидар — сектор три. (пауза) Сектор три — чисто.

ЕГОР:

— Второй круг. Пятьдесят метров.

Прожекторы — в упор: пленка на иллюминаторах в верхней части центральной секции, гермошлюзы на торцах модулей.

ДРОЗДОВ:

— Внешних повреждений модулей станции не зафиксировано. (пауза) рядом с юго-восточным модулем — что-то тёмное. Сантиметров тридцать-сорок. В акте не указано.

СЕЛЕНА:

— Вывожу на дисплей. (пауза) Форма нестандартная. Вероятнее всего, обломок породы после микрометеоритного удара. Вероятность — восемьдесят три процента.

ЕГОР:

— Принял. Ничего не трогаем. (начинает разворачиваться на втором луче креста)

ДРОЗДОВ (не отрываясь от дисплея):

— Егор. Северо-восток. (пауза) Следы на площадке. Двойная колея — от места стоянки Р-7, это транспортно-жилой ровер с прицепом… (сверяется с планшетом) …которого нет.

СЕЛЕНА:

— Повтори последнее.

ДРОЗДОВ:

— Стоянка Р-7 пуста. Следы — есть. Ровера нет. Прицепа нет. (пауза) И РИТЭГ-блока, который на прицепе.

СЕЛЕНА:

— Вывожу стоянку на дисплей. (пауза) Подтверждаю: согласно акту, транспортно-жилой ровер Р-7 и прицеп с РИТЭГ-блоком должны находиться в пятидесяти метрах северо-восточнее. На месте — только следы стоянки. (пауза) Колея уходит на северо-восток. Направление — разрыв валов кратеров Эрмит и Рождественский. (пауза) В пределах освещённости следы читаются. Дальше — зона глубокой тени. Потеряны.

ЕГОР:

— Может, проехал и вернулся? За гребнем постоял?

СЕЛЕНА:

— Обратной колеи нет. Только в одну сторону. (пауза) Тепловизор показывает ровный фон в расщелине. Но ровер в консервации холодный — я и не должна его видеть. пауза) По документам последний опрос датчиков Р-7 — за три дня до консервации. Штатно. Стоянка — Р-7 у базы. Так в акте.

ВОРОНЦОВ (с ГБ, впервые за облет; окно еще открыто, ему все слышно):

— Егор, у тебя сколько до порога ухода?

ЕГОР:

— Запас на облёте — ноль шесть. До порога далеко.

ВОРОНЦОВ:

— Тогда пройди по колее, сколько хватит света. Не заезжай за разрыв вала. Селена, зафиксируй траекторию следа.

ЕГОР:

— Прошёл по колее… След уходит за гребень разлома. В тень. Дальше — не видно. (пауза) На границе света след — свежий. Рядом читается старый след от строительной дороги, он перекрыт новым.

ВОРОНЦОВ:

— Записал. После посадки газоанализаторы — в приоритете. Ровер Р-7 — отдельно, пакетом.

Зависание над точкой посадки — тридцать метров, южнее креста базы. Тени — по плану, лидар — грунт ровный. Касание: столб пыли в свете Земли.

ЕГОР:

— На грунте.

СЕЛЕНА:

— Подтверждаю посадку. Окно спутниковой связи закрыто. Связь — через L1, только голосовая и телеметрия. Работайте, я с вами в кабине.

ДРОЗДОВ (поднимается, трогает мачете в ножнах на правом бедре скафандра):

— Ну что. Вторая мертвая база.

ЕГОР:

— Иван, там же ничего нет. Просто склад, как и говорил начальник.

ДРОЗДОВ (у шлюза, не оборачиваясь):

— Просто склад. (пауза) Вот именно это меня и смущает.

Лунолет на грунте. В двадцати метрах — крест базы: четыре засыпанных модуля вокруг невысокого цилиндра. Дроздов выходит из борта и идет — он первый человек, ступивший на эту площадку за двадцать девять месяцев. Его тень от прожекторов лунолета длинная, поверх нее — вторая, мягкая, от Земли.

Складской модуль — северо-восточный луч креста. На не засыпанном торце — гермошлюз, над ним трафаретная надпись «3». Дроздов подходит. Других следов, кроме его, перед шлюзом нет. Панель управления шлюзом слева от гермодвери — тёмная. Нажимает на клавишу — никакой реакции.

ДРОЗДОВ:

— Автоматика шлюза не отвечает. Панель мертва.

СЕЛЕНА:

— Принято. Сбой автоматики. Работайте вручную.

ДРОЗДОВ:

— Работаю вручную.

Он снимает чеку ручного открывания, откидывает аварийную панель, светит внутрь фонариком скафандра. На панели — механический индикатор наличия давления: маленький штырек, который при наличии давления выходит из панели. Штырь утоплен.

ДРОЗДОВ:

— Шлюз без давления. Вакуум. (пауза) По консервации должно быть ноль целых одна десятая. Инертный газ.

СЕЛЕНА:

— Подтверждаю. Продолжайте процедуру ручного открытия шлюза.

Дроздов снимает вторую блокировку, обхватывает штурвал ручного открывания и поворачивает. Шпильки отходят по одной — рука чувствует каждую. Дверь откидывается. Черный прямоугольник шлюза. Он входит.

Внутренняя дверь. Та же процедура: чека, панель, индикатор. Штырь утоплен.

ДРОЗДОВ:

— И за второй дверью — вакуум. В самой станции. (пауза) Селена, зафиксируй: консервационное давление отсутствует полностью. Не стравлено до ноль-единицы — вакуум.

СЕЛЕНА:

— Зафиксировано.

Склад: стеллажи с закрытыми ячейками за прозрачными нумерованными крышками в три яруса доступные при работе в скафандре. Иван находит нужную ячейку, открывает. Луч фонаря скользит по заводской упаковке — пыль лежит ровно, ничем не потревоженная. Дроздов достает два кейса с прозрачными окнами, рассматривает.

ДРОЗДОВ:

— Газоанализаторы — две штуки в заводских кейсах, видны через прозрачные окна. Заводские пломбы целы. Задача выполнена. (пауза, осматривается) Ячейка рядом— вскрыта кем-то раньше. Закрытая, но пустая, код «012-136». Так же далее видны несколько пустых ячеек. Могу пройти и осмотреть.

ЕГОР:

— Иван, не рискуй. Забрал и вернул.

ДРОЗДОВ (упрямо):

— Раз уж я здесь, могу пройти в центральный отсек. Двадцать метров по переходу.

ВОРОНЦОВ (с Главной Базы, через L1 — голос чуть глуховатый, но мгновенный):

— Нет, Иван. Забрал — закрыл. Далее и в центральный отсек не ходить. Не надо геройствовать: станция в вакууме — не место для прогулок. Приборы — на борт, шлюз — закрыть, затем осмотр стоянки Р-7.

ДРОЗДОВ:

— Принял, Сергей Андреевич. Закрываюсь.

Он задраивает внутреннюю дверь — штурвал, блокировки, ставит чеку на место. Выходит, из шлюза, так же фиксирует внешнюю дверь. Проводит ладонью в перчатке по трафарету «3» — короткий жест прощания с домом, в котором побывал. Идёт к лунолёту — кейсы в контейнер, контейнер — в борт. Крышка. Защёлки. Только после этого он разворачивается и смотрит на северо-восток — туда, где в свете прожекторов начинается двойная колея. Идёт читать грунт.

Дроздов идёт по реголиту от лунолёта к стоянке. Следы парковочных домкратов, применяемых для разгрузки подвески при консервации — два парных прямоугольника в реголите. Возле одного из них — вбитая в грунт стальная тренога с меткой «Р-7» и катафотом на вершине. Дроздов светит фонарём вдоль колеи — она уходит на северо-восток, к чёрному разрыву в валу, и обрывается в тени.

ДРОЗДОВ:

— Стоянку осмотрел. Тренога с меткой на месте. Колея — относительно свежая. Глубина продавливания — ровная, под нагрузкой прицепа. Шли не спеша, раскачиваясь — размах «ёлочкой» сантиметров двадцать. Не аварийный ход, обычная перевозка. (смотрит) края колеи начали осыпаться, время образования (думает) полгода-год, примерно

СЕЛЕНА:

— Дата консервации — двадцать девять месяцев назад. Если след свежий…

ДРОЗДОВ:

— Значит, ровер уехал недавно. Давно, недавно — по местным меркам, здесь всё одинаково. (пауза) Но пыль на следе не лежит, а должна лежать. Она лежит — на следе строителей рядом. На свежем — не лежит. (пауза) Вывод: уехал он не двадцать девять месяцев назад и не вчера. Год, полгода.

СЕЛЕНА:

- Нужна формулировка для записи.

ДРОЗДОВ: