О детях Кощеевых

Подобные мысли заставляли нервничать, и Демьян по привычке подергал один из браслетов на руке. Браслет этот был сплетен из пряжи, что Агата в свое время использовала для его рубахи. Несколько лет назад он нашел способ обходиться без нее и теперь носил его как напоминание о сестре и о том, что это она спасла ему жизнь.

Прерывая его размышления, рядом на скамейку приземлилась девушка в длинном многослойном сарафане. Высветленные волосы были собраны во множество косичек, украшенных цветными прядями. Девушка поставила рядом с ним картонный стаканчик с кофе. Демьян, не глядя, взял его и отпил. Американо. Отлично. И уже собрался вернуть его на лавочку, когда заметил надпись на картоне. «Мудак».

– Ну и за что? – поинтересовался Демьян, нахмурившись.

– За твои вчерашние ночные звонки, – недовольно ответила Юля. – Коля теперь думает, что между нами что-то есть.

Внутри похолодело. Отчаянно пытаясь вспомнить, что было ночью, Демьян ощутил, как завибрировали в венах силы. Словно пчелиный рой, почуявший опасность и приготовившийся напасть.

Сидеть.

– А я тебе звонил?

– Ага. Предлагал выйти за тебя замуж! – нервно засмеялась она. – И еще плел какую-то чушь, что защитишь от чего-то…

Она смеялась. Демьян бы тоже засмеялся – хотя бы для того, чтобы не сдохнуть от ужаса и перевести всё в шутку. Не вышло.

– Юль…

– Вот только извиняться не надо, – перебила Юля. – Серьезно, Авдеев, это что вообще было? Ты что, был пьян? Дём…

Ответить на это было нечего. Демьян не собирался вчера напиваться. Просто зашел в бар, потому что был вечер пятницы и он решил, что можно немного расслабиться, и лучше тогда среди людей, чем одному, потому что одному – вот это уже диагноз. А вот что было потом…

Довольно часто после ночей, проведенных в обществе алкоголя, Демьяну начисто отшибало память. Он уже не помнил, когда в первый раз проснулся и осознал, что не может восстановить картину прошедшего вечера. Однако потребность снова ощутить ненормальную, но такую желанную эйфорию, забыться хоть ненадолго оказалась сильнее страха потеряться в ней. И поскольку видео, которые ему присылали, если он развлекался в компании знакомых, не заставляли краснеть, Демьян сделал вывод, что там, в моменте, он не пьянеет, понимает, что творит, и полностью себя контролирует. В общем, он привык полагать, что его вылазки обходятся без последствий. Но черт, неужели он вчера правда звонил Юле? Это уже явно выходило за пределы дозволенного…

– Юль, прости. Слушай, хочешь, я Коле сам всё объясню. Позвоню или встречусь и…

– Если Коля мне не верит, он может идти лесом. – Она качнула головой, и разноцветные косички качнулись в такт. – То, что мы с ним целых два месяца встречаемся и он уже начал перетаскивать ко мне свои вещи, не дает ему права думать, будто я его навеки, просто потому что. Но если серьезно, Дём, ты поаккуратнее, а то в следующий раз я соглашусь, и терпи меня потом всю жизнь.

В голосе была насмешка. А вот во взгляде что-то такое, напряженное. Демьян машинально потянулся к ее мыслям, но тут же одернул себя: нет, нельзя.

– Прости, это не повторится. Я вроде не очень много вчера пил и…

– Просто не делай так больше, – серьезно попросила она.

Снова подул ветер, и Юля зябко поежилась, покатала в ладонях стаканчик с зеленым чаем. Демьян молча стянул с себя ветровку и накинул ей на плечи. Этому он тоже научился у отца. Иногда есть смысл спрашивать женщину, нужна ли твоя помощь, а иногда нужно просто взять и сделать. Предложи он куртку, Юля бы точно сказала «нет», а так только взглянула недовольно и плотнее запахнула края, потому что, уже ощутив тепло, не нашла в себе сил от него отказаться.

– Простудишься же, – виновато вздохнула Юля. – Это я с утра так обрадовалась солнышку, что даже не посмотрела на прогноз.

– Не волнуйся, у меня внутренний подогрев, – улыбнулся Демьян. – И вообще, это компенсация за ночь. Забери с собой, потом вернешь.

– Тогда Коля точно решит, что дело нечисто. – Она запрокинула голову к небу. – С другой стороны, я всё равно решила с ним расстаться. Чем чаще он у меня ночует, тем острее я чувствую нашу несовместимость. Он во мне видит вторую мамочку. Трусы я, видите ли, ему не глажу. А оно мне надо? Я в принципе не глажу. А еще он мои аромапалочки выкинул. Говорит, его от запаха тошнит. Начитался где-то, что от вдыхания их дыма бывает рак головного мозга, и полвечера меня в этом убеждал. Тут-то я всё окончательно и поняла…

– Ну да.

Демьян тяжело вздохнул. Сделал еще глоток кофе.

Они с Юлей познакомились на студенческой вечеринке, когда он был на пятом курсе. Тогда Демьян тоже выпил и немного удивился, обнаружив поутру в своей постели девушку с волосами, раскрашенными во все цвета радуги. Со стула свисала пижама-кигуруми в виде радужного единорога. Демьян подумал, что окончательно сошел с ума, раз уж поймал себе на ночь нечто настолько экзотическое. Попытался вспомнить имя этого чуда и не смог. Решил, что не станет делать на этом акцент. Может, и не понадобится.

А потом она проснулась. Потянулась, села на кровати, помотала головой. Волосы разноцветным облаком взлетели следом.

– Привет, – зевнула она, с удивлением огляделась, словно только сейчас поняла, что находится где-то не там, и заключила: – Уютненько. А ванная тут есть?

– Выйдешь из комнаты и упрешься.

– Одеваться надо?

– Мы одни.

– Ок.

Она встала и как была – голая – направилась в ванную.

«Прикольно», – подумал Демьян. Не то чтобы девушки по утрам сбегали от него с криками, но, бывало, смущались. Демьян постарался припомнить хоть какие-нибудь обстоятельства их знакомства, но и тут его ждало поражение. Ладно, это можно было уточнить. Вместе с именем.

Она вернулась, когда он уже прошерстил все новостные ленты во всех соцсетях и успел одеться.

– Есть будешь? – поинтересовался Демьян.

Посмотрела на него как-то странно. Усмехнулась.

– Серьезно? И у тебя даже нет срочных дел, в связи с которыми мне надлежит незамедлительно покинуть твою квартиру?

Всё встало на свои места.

– Яичница и кофе, могу еще тосты поджарить, – без улыбки сообщил Демьян. – Если не захочешь влезать в свою пижаму, поройся у меня в шкафу. Что найдешь, то твое.

На кухню она пришла в кигуруми. Огляделась и неуверенно присела на краешек стула.

– Прости, – попросила она. – Я не хотела тебя обидеть.

– Тебе яичницу с кетчупом или без?

– Без. Слушай…

У Демьяна дрогнули плечи. Он честно попытался сдержаться, но не смог и засмеялся.

– Тоже не можешь вспомнить, как меня зовут, да?

Она прыснула и рассмеялась в ответ. Разноцветные волосы упали на глаза, и девушка заправила их за ухо, проведя ладонью от щеки до виска. Демьян не мог не признать, что она была милой. Именно милой, причем мягко милой, а не приторно. «Как котенок», – подумал он, поставил на стол еще одну тарелку и кружки с кофе и сел напротив. Обычно по ночам Демьян выбирал себе кого-то эффектного, но утром ему быстро становилось скучно. Быть может, руководствовался не теми критериями?

– Ну что ж, давай знакомиться, – предложил он. – Демьян.

– Юля.

Ю-ля… Демьян покатал имя на языке, и оно ему понравилось.

Юля.

– Привет, Юля. И сколько баллов по пятибалльной шкале ты бы дала мне за эту ночь?

Она снова хохотнула. Потом все же взяла в руку вилку.

– Твердая двоечка. М-м-м, готовишь ты куда приличней.

– Кошмар, – вздохнул Демьян и первым делом в три глотка осушил кружку с кофе. – Я бы провалился сквозь пол от стыда, но тогда у меня не будет шанса доказать тебе, что я могу лучше.

Он приподнял бровь, ожидая ответ. Но Юля не спешила отвечать, смотрела внимательно. У нее были теплые медовые глаза. На лице остались блестки. В носу с правой стороны красовалось аккуратное колечко. Демьян начал догадываться, почему эту ночь провел именно с ней. В груди зарождалась нежность: теплая, щекочущая. Он вдруг осознал, что ему в жизни очень не хватает котенка, и подумал: а почему бы и не завести? Вдруг выгорит. А не выгорит… Ну, встречаются люди, расходятся, если не получается у них, и ничего в этом страшного нет. Нужно пробовать.

Оставит ее здесь на сутки, а там видно будет.

– Ладно, – наконец решила Юля. – У тебя будет ровно один шанс убедить меня, что всё не так плохо.

Демьян выдохнул. Отлично.

– Тогда предлагаю прогуляться до магазина и купить что-нибудь, из чего можно приготовить обед, потому что эти яйца были последним, что оставалось в моем холодильнике.

– Обед… – повторила Юля.

– Ага. А ты не обедаешь? Нет, ну, если не хочешь готовить, можем что-нибудь заказать.

Она откинулась на спинку стула и наконец расслабленно улыбнулась, слегка прикусив нижнюю губу. На левой щеке появилась ямочка. Демьян ощутил, что пропадает.

– Да нет, давай приготовим, – согласилась она.

Прекрасно. И он принялся за яичницу. Присутствие Юли не смущало. Рядом с ней было комфортно. В магазин они все-таки успели сходить. К этому моменту Демьян уже был убежден, что правильно поступил, решив не отпускать ее от себя сразу. И еще он решил ни о чем пока не думать. Ни о Нави, ни о своем проклятье, в отношении которого Кощей давал не самые утешительные прогнозы. Что он – не человек и не имеет права попытать счастье?

Но Навь подумала о нем сама.

Кощей позвонил, когда он перекладывал продукты из пакета в холодильник. «Срочно», – сказал он.

Демьян отложил телефон, ощущая, как в венах недовольно заворочалась сила. Лампочка над его головой моргнула пару раз.

Спокойно, спокойно, спокойно…

– Что это? – испугалась Юля. – Что у тебя с лицом? Это из-за звонка? Что-то случилось?

– Мне срочно нужно уйти, – выдавил Демьян. – Слушай, я знаю, как это звучит, но мне правда нужно. Мы обязательно встретимся. Дай мне свой номер.

Она разом помрачнела, но попыталась это скрыть.

– Да ладно, мне всё равно к шести на работу…

– А еще лучше адрес какой-нибудь, чтобы я тебя точно нашел, – перебил Демьян. – Юль, я серьезно, я не сливаюсь, просто случился форс-мажор.

Юля слегка повеселела. Назвала адрес.

– Это кафе, где я работаю.

– Теперь точно найду. Прости, мне правда нужно уйти. Я тебе сейчас такси вызову.

– Да я сама дойду.

– В кигуруми?

– Я фрик. Что с меня взять?

– Адрес говори.

Закрывая за ней дверь, он чувствовал себя последней сволочью. Очень хотелось послать всё к чертям и вернуть ее, извиниться… Но надо было идти. Из розетки рядом вылетела пара искр, Демьян сжал кулак.

К ноге, черт вас подери.

А потом развернулся и шагнул в зеркальную дверь стоящего в коридоре шкафа.

«Ничего, – думал он, пока шел, – наверстаем». Но Кощей тогда дернул его в Навь не просто так, а потому что парочка идиотов, возомнивших себя смельчаками, которым предстоит нести в мир справедливость, умудрились пересечь границу… В тот день Демьян впервые увидел, что способна сотворить Навь с непрошеными гостями. И понял: он никогда не сможет приобщить кого-то ко всему этому. А значит, людям стоило держаться от него подальше. Не судьба ему была завести котенка. Кошки не переносят нежить.

И тем не менее, вернувшись в свой мир утром в понедельник, Демьян рванул не на учебу, а по записанному адресу. И нашел Юлю. И извинялся у черного входа в кафе так долго, что и сам запутался в том, что говорил уже по второму, а что по третьему кругу. Она долго слушала, потом перебила:

– Хватит, – попросила она. – Что ты паришься? Разглядел при свете дня, и не понравилась, так и скажи. Ничего страшного не случилось. Ты хотел, я хотела, про презерватив не забыли, утром пообщались, понял, что не твое. Всё. Никаких претензий.

Демьян был с ней не согласен. Но как возразить, чтобы не скатиться в признания о том, что он бы с удовольствием, но… он не знал. А еще ему было откровенно гадко и плохо, и требовалось это исправить. Он знал способ, но на самом деле куда сильнее, чем выпить, ему хотелось, чтобы кто-то просто был рядом. Кто-то с разноцветными волосами и ямочкой на щеке. Кто-то, кто являл собою полную противоположность миру, что ждал его за любой зеркальной поверхностью.

– Ты веришь в дружбу между мужчиной и женщиной? – спросил он.

– Не очень.

– Давай проведем эксперимент, – предложил Демьян. – Я тебе обед задолжал. Предлагаю превратить его в ужин. Сегодня. – И добавил, подумав: – Только есть будем что-нибудь вегетарианское, если ты не против.

Перед глазами всё еще стояло увиденное недавно…

Юля тяжело вздохнула.

– Я уже запуталась в том, чего ты от меня хочешь, но сегодня вечером я свободна. Надеюсь, ты не маньяк. Я приду.

– Если не придешь, я тебя найду.

– Блин, всё же маньяк…

– Но готовлю вкусно. Это многое искупает.

– Всё, иди отсюда, пока меня не уволили, – засмеялась Юля. – Вечером поговорим. Я ведь тоже знаю, где ты живешь.

Демьян уходил убежденным, что нашел лучший выход из ситуации. Ну, значит, будет у него приходящий котенок. И вроде бы она не обиделась. Кто ж знал, что чем больше они будут общаться, тем сильнее он станет нуждаться в ней, пока однажды не поймет, что совсем перестал думать в соответствующем ключе о других женщинах. Демьян хотел, чтобы рядом – на постоянной основе рядом – была эта. А она и была. Меняла цвет волос и парней, жонглировала работами, сходилась и расходилась с кем-то, один раз чуть не вышла замуж, целый год пыталась одеваться и жить как нормальный человек, плюнула на это, научилась не расспрашивать, куда он то и дело пропадает, переписывалась с ним по ночам, когда ему это было нужно, и заполняла его жизнь всяким другим образом. Демьян пытался убедить себя, что этого достаточно. Но каждый раз, когда видел, что ее обнимает и целует кто-то другой, ощущал, как что-то умирает внутри.

Через много лет, когда Кощей начал учить его ментальной магии, Демьян нашел в недрах своей памяти нужное воспоминание. Его котенок проявил милосердие, оценив его на двойку. Он бы себе и единицы не дал. Хотя, возможно, именно из-за того, что в тот момент смотрел на нее уже не как на случайную девушку, а именно как на Юлю. Вот же она – была с ним. И нужно было нежнее и медленнее. Нет, нужно было вообще не так! Успокаивал лишь тот факт, что ничего лишнего он себе не позволил.

Но помимо его фиаско в воспоминаниях нашлось и то, как она облила его пивом на вечеринке и долго извинялась, и целовалась с ним в такси по дороге в его квартиру, и смеялась, когда он не смог с первого раза расстегнуть замок на ее костюме, и как устроилась поудобнее под его рукой, когда он уже почти заснул. А еще там была память о ее запахе, и о том, какова ее кожа на ощупь и как это – когда она спит рядом. В ту ночь все это было ему безразлично. Но не теперь.

Демьян возвращался к этим воспоминаниям раз за разом…

Все в семье знали, что у него есть друг по имени Юля. Злата знала, что он испытывает к этому другу отнюдь не дружеские чувства. И только Агате было ведомо, насколько тяжело ему дается всё это на самом деле: и Юля, и Навь. Они до сих пор чаще общались ментально, чем вербально. А ментально можно передать не только слова, но и чувства. Эмоции. Иногда, когда становилось совсем невыносимо, Демьян шел в лес и звал сестру. Лес отказывался показывать тому, кто был так тесно связан с Навью, свои тропы. Даже много лет назад, когда к Агате в гости по выходным его водила Василиса, там, где мать видела широкую тропу, он чаще всего видел лишь траву. Но лес полюбил Агату, а потому доносил до нее призыв брата. Она появлялась из-за деревьев. Подходила к нему и молча обнимала. Жить после всегда было легче.

Демьян приобнял Юлю за плечи и подумал, что вскоре ему понадобится очередная порция тишины от сестры. Судя по всему, его снова накрыло.

– Юляшка, ты что-то совсем раскисла. – Он привлек ее ближе, и Юля с готовностью поддалась. Порой Демьяну казалось, что она только и ждет, когда он уже позовет. От этого было вдвойне больнее. Он мучил и себя, и ее. И правда, мудак. – Давай-ка, соберись. Встретишь еще своего царевича. В охровом кафтане, красной шапке и на коне в яблоках.

– Ты порой так странно разговариваешь.

– В смысле?

– Ну, все остальные сказали бы про принца. А ты про царевича. И про охровый кафтан…

– Сказок перечитал, – улыбнулся Демьян.

– Я их в детстве любила, – вздохнула Юля.

Она уже совсем удобно устроилась у него под боком и явно не собиралась отодвигаться. Ее близость дарила покой и одновременно заставляла нервничать. Это сейчас ему хорошо, а потом только и останется, что вспоминать и сожалеть о несбыточном.

А может, Злата права? Может, зря он боится рассказать Юле? Может, она бы приняла… Ей вовсе не обязательно пересекаться ни с Навью, ни с чем-либо другим. Пусть Юле уже тридцать два, а он проживет куда дольше отмеренного ей срока, и он темный, но вот Кощей же нашел способ продлевать молодость маме… А чем дольше он медлит, тем больше времени уходит… А что, если бы у них всё же могло получиться…

Ничего не получится.

Слишком опасно.

Нет.

– А тебе какая сказка больше всего нравилась? – спросила Юля.

– Про Колобка.

– Почему?

– Она жизненная. Нельзя сбежать от всего.

– Демьян, я же серьезно!

– Я тоже.

Юля покачала головой. Потом дотронулась пальцем до татуировки на его плече.

– Еще скажи, что это тоже из сказки.

Татуировка оплетала руку и перетекала на грудь и спину, образуя силуэт птицы с занесенными назад крыльями. Сложная вязь из заговоров и рун. Демьян нашел этот рисунок в одной из книг Кощея. Впрочем, раздобыть рисунок, как быстро выяснилось, означало лишь начать решать задачу. Затем он очень долго искал мастера, который смог бы перенести узор точь-в-точь, да еще и за один сеанс. А после пришлось весь этот сеанс про себя читать заговор и одновременно держать силы в узде. Фонило страшно. Ломались иглы. И если до начала работы мастер явно решил, что перед ним типичный фанатик, готовый отдать большие деньги за прихоть, то по окончании совершенно точно остался убежден, что поучаствовал в каком-то страшном магическом ритуале. Что ж, он недалеко ушел от истины, ибо на самом деле создал печать, чьим назначением было сдерживать проклятье, стремящееся убить его клиента.

От близости Юли разморило, и не хотелось снова врать. Хотелось просидеть так весь день и ни о чем не думать.

Опасные мечты.

– Это блажь юности, – ответил Демьян и сам отодвинулся. – У меня экскурсия через сорок минут. Пойдем, провожу тебя до работы и куплю еще чая, тебе надо согреться.

Она кивнула. Он благодарно улыбнулся. У него не было сил спорить.

Юля работала хореографом в местном Доме культуры. Дети ее любили. Сейчас были летние каникулы, но ДК организовал дневной лагерь, и Юля преподавала там. Уже на входе в Дом культуры их догнали несколько ее учеников, облепили со всех сторон, и стало очевидно, что время Демьяна истекло.

– Куртка, Дем! – крикнула ему Юля, увлекаемая детьми в здание.

– Я же сказал, потом отдашь, – прокричал он в ответ. – Тебе еще домой возвращаться.

И ушел, не оборачиваясь.

Кощей позвонил посреди экскурсии. Демьян сбросил вызов, тогда он прислал сообщение.

«Семейный ужин. В 18:00».

Семейный ужин был мероприятием, уважительных причин для неявки на которое не существовало. Разумеется, Демьян о нем помнил и в своих планах учитывал. И потому со спокойной душой продолжил рассказ.

– По преданию, мост был построен прямо над тем местом, где затонула лодка с золотом, – вещал он благодарной аудитории. – И в хорошую погоду, когда вода спокойна, золото можно разглядеть.

Погода стояла хорошая, вода была спокойна. Экскурсанты немедленно столпились возле перил моста. Некоторые делали вид, что им всё это вообще неинтересно, но стоять, опершись на что-то, куда удобнее, нежели стоять просто так.

Демьян снисходительно подождал, пока каждый займет удобную позицию, и создал морок. Послышались охи и ахи. Защелкали телефоны и фотоаппараты. Как и всегда, для счастья людям оказалось достаточно небольшой иллюзии.

Расквитавшись с работой, Демьян заскочил в цветочный магазин и в полшестого переступил порог дома, который всё еще считал своим. Хотя он не жил здесь с третьего курса, его комната оставалась нетронутой, и иногда, когда становилось совсем невмоготу и хотелось знать, что там, где он спит, есть еще кто-то живой и что утром его обнимут, Демьян ночевал тут.

Встретил его Клайд.

После смерти доберманов Василиса с Кощеем почти год прожили без собак. А потом однажды утром объявили, что сегодня они все вместе едут в питомник. Домой семья вернулась с двумя малышами. Щенком черного ретривера, который всю дорогу скакал у Демьяна по голове, и совершенно игрушечной собачкой – кавалер-кинг-чарльз-спаниелем, возлежавшей на коленях девятилетней Златы с таким видом, будто ее жестоко оскорбили присутствием всех этих смердов, а особенно вот этого – черного, галдящего. У собак были родословные, паспорта и правильные имена, начинающиеся на правильные буквы, но про них все сразу забыли. Кощей объявил конкурс. Демьян, наблюдая, как ретривер пытается грызть ножку дивана, а лежащая на этом самом диване спаниелиха с царственным видом бьет его лапой по голове, усмехнулся и предложил:

– Гензель и Гретель.

Судя по улыбке отца, ему эта идея явно понравилась, но мама взглянула укоризненно. Пришлось срочно напрячь память. Щенок ретривера уцепился за край пледа и потащил его вниз вместе со спаниелихой, та взвизгнула и упала ему на голову.

– Бонни и Клайд?

Теперь Василиса улыбнулась, Кощей заметил эту улыбку, и всё было решено. Имена прижились. Правда, со временем Клайд остепенился, а Бонни, наоборот, показала характер, но это была уже другая история…

И вот теперь Клайд внимательно обнюхал гостя, убедился, что он действительно тот, за кого себя выдает, и приветственно ткнулся мордой в ладонь. Демьян погладил его между ушами. Следом выбежала Бонни и, видимо, в наказание за то, что Демьян не переключил свое внимание на нее немедленно, потянула его за штанину джинсов. Демьян мог поспорить, что Клайд закатил глаза. После этого пес невозмутимо подхватил подругу за шкирку и потащил вон из прихожей. «Не бузи», – читалось на его морде.

Демьян не удержался от смешка. Возможно, ему тоже стоило завести домашнее животное. Только не собаку. Не то чтобы Демьян не любил собак – невозможно было вырасти в этом доме и не полюбить их, – но всё же он бы предпочел что-то более независимое и самостоятельное. Кошку, например. Вон, у Юли их целых три. Она вечно подбирала на улице каких-то заморышей, вкладывала нереальное количество денег в лечение, а потом и в то, чтобы их пристроить. Этих ее трех калек никто брать не захотел, так и остались с ней.

В коридор вышла Василиса. Демьян подарил букет матери и передал цветы для Златы. Ему нравилось, когда они улыбались, и уж тем более нравилось быть причиной их улыбок. Мама подставила щеку для поцелуя. Каждый раз он заново удивлялся тому, что давно перерос ее и теперь нужно наклоняться.

– Отец хотел с тобой поговорить, – сказала мама, обняв его. – Он в кабинете. У вас как раз есть время, пока мы накрываем на стол.

Кощей и впрямь обнаружился в кабинете. Демьян постучал, прежде чем войти.

– Здравствуй, – кивнул наставник и кинул взгляд на часы. – Присаживайся. Пятнадцать минут у нас есть, нам хватит. – И без всякого перехода объявил: – Ростислав надумал заключить мирный договор.

Демьян перебрал в голове воображаемые карточки с именами. Предполагалось, что он должен знать всех и всё, что так или иначе связано с политикой Нави. В памяти всплыли два Ростислава. Ладно, подождем.

– Видимо, его ресурсы истощились, и продолжать войну он не может. Обещал уплатить дань в пятикратном размере.

Ресурсы, война, дань… Мысленно откинув одну карточку, Демьян постарался как можно быстрее вспомнить всё, что ему было известно по теме второй.

– И что вы ответили?

Кощей расслабленно откинулся на спинку кресла, задумчиво взглянул на него. Взгляд этот Демьяну не понравился.

– Что при условии соблюдения всех новых договоренностей я согласен забыть былое. Мне нет проку продолжать эту бессмысленную вражду. И он предложил мне щедрый подарок: свою дочь тебе в жены.

Двадцать лет муштры не прошли даром, и Демьян сумел сохранить лицо и не выругаться. С удивлением и удовольствием отметил, что это далось даже легко.

– И что вы ответили на это?

Кощей одобрительно кивнул.

– Что ты у меня взрослый мальчик и способен самостоятельно принимать подобные решения.

Он открыл верхний ящик, достал из него небольшую парсуну, положил на стол. Демьян подошел к ней с чувством, будто перед ним не портрет, а бомба. Осторожно взял. Нарисованная девушка была вполне миловидной. И абсолютно чужой.

– Сразу скажу, что сходство относительное, – усмехнулся Кощей. – Если захочешь, можешь глянуть на нее через зеркало. Ее зовут Евдокия.