Срок хранения: навсегда. О том, как прожить и пережить смерть близкого человека

Сейчас самое время написать о том, как мы узнали о болезни. Но чтобы понять мои переживания и проникнуться историей, – а мне придётся рассказать и о себе, описывая Ларискину жизнь в последний её год, – сначала надо ощутить нашу с ней дружбу.

Письмо № 2 – от 14.09.2024. Близнецы

«Сегодня мы с тобой встретились в городе, и ты взахлёб рассказывала, какой красивый купила костюм. Юбочный. Хотела новое платье, но костюм сел так красиво, что даже твой сын был в восторге!

Я ещё его не видела (не сына, а костюм), но верю, конечно.

Потом мы пили кофе в нашем любимом кафе „Зёрна”, и ты показала ещё и новые шорты. Классные. Городские такие. Сейчас очень потеплело, и будет удобно и красиво ходить в них по городу, по делам и на работу. Если придётся, ходить на работу. Такие коричневые, слегка терракотовые, мне понравились. Особенно мне понравилось, как горели твои глаза при описании костюма и при рассматривании шорт.

А скоро ещё и в Алупку поедем гулять. И в новый Херсонес. Ты нарядишься в новое, потому что в твоё старое мы теперь поместимся обе и ещё место останется.

Я решила, что 25 сентября поеду с тобой к онкологу. Ну я не решила, конечно, а просто знала сразу, что поеду с тобой. Мы ещё не знаем, что услышим, но если ты услышишь то, чего не очень ожидаешь, то пусть я буду рядом. Я помогу разделить и плохое, и, дай бог, хорошее.

Вчера я впервые встретила в сети те слова, которые очень объясняют нас с тобой. Забыла сегодня тебе рассказать, но расскажу завтра или на днях обязательно.

Близнецовое пламя. А может быть это и не оно, но очень похоже.

Есть ещё другие: кармические и родственные души.

Надо бы понять, в чём разница и может ли быть близнецовые пламя между женщинами. Потом вернусь к этому.

Помнишь ту твою фразу? Когда к тебе домой пришли некоторые официальные лица и при осмотре телефонной книги увидели мой контакт как самый часто встречающийся:

– Это ваша сестра?

– Нет, это мой брат-близнец, но она женщина.

Ты сказала, что у тебя эта фраза вылетела сама собой, как пробка из взболтанной бутылки игристого.

Самое прикольное, что все всё поняли.

А я вспоминаю свою аналогию нас с тобой. Фильм „Близнецы” с Дэнни Де Вито и Арнольдом Шварценеггером. Это реально мы. Потрясающе разные снаружи и настолько же одинаковые внутри.

Мы выбираем одни ткани, одни маршруты, одни цвета. У нас одна и та же расцветка постельного белья и покрывала, только у тебя светлая, а у меня тёмная, хотя ты блондинка, а я брюнетка.

Мы, не сговариваясь, одеваемся либо по принципу домино, либо в одинаковых тонах или цветах.

Когда я родилась, мама хотела назвать меня Ларисой, но дедушка решил иначе, лишь поэтому я Наташа.

Бесчисленное множество раз мы произносили одновременно даже не слова, а одинаковые фразы, причём не штампы, а просто один и тот же сложный набор не самых популярных в разговоре слов.

Одинаковых. Одновременно.

Пытались перестать удивляться, но не получается. Теперь я буду фиксировать, чтобы не оказаться голословной.

Да, мы удивительно непохожи внешне и настолько же удивительно совпадаем внутренне, будто пазлы. Для нас нет ничего странного в том, что мы, не сговариваясь, выбираем одинаковые ткани, одинаковые блюда, одинаковые маршруты при том, что мы совершенно разные по комплекции и внешности: я брюнетка, 57 кг, а ты блондинка, 80+ кг. Я с голосом, а ты тихоня. Я вообще не готовлю, а ты готовишь восхитительно и любишь это делать. И так далее. Попробую завтра написать историю болезни с начала. Ну, с начала мы её не знаем. С того места, когда всё пошло по бороде».

Письмо № 3 – от 23.05.2024. История болезни

«В конце мая 2024-го я попала в больницу на операцию. Небольшую и несложную. Меня отпустили домой на следующий день.

По закону близнецов и как результат нашей с тобой странной кармы через неделю ты тоже заболела. Я уже не помню, какой это был день, сейчас он сам вынырнет из глубины моего склероза.

Итак, я сижу на лавочке во дворе под платаном с книгой и кофе, по дорожке идёшь ты. Оказалось, ты с утра ходила к приятельнице по поводу какого-то швейного заказа.

Ты говоришь, что нет сил, слабость, и тут я вижу, что ты жёлтая. Да, ты рассказываешь мне, что у тебя механическая желтуха и что ты поедешь в больницу на капельницы.

Вспомнила, этот день – воскресенье, 2 июня.

Я позже написала тебе, что забыла пригласить тебя 4-го июня на мой день рождения. Ты же ответила, что у тебя получится, в понедельник тебя прокапают и во вторник отмечаем!

А во вторник, в мой день рождения, тебе сделали операцию.

После операции ты в тяжёлом состоянии лежала в реанимации почти трое суток. Мы с Аллочкой, в упор не заметив огромную надпись «Вход запрещён», почти проникли к тебе, нас почти повязали и выдворили буквально с порога реанимационной палаты.

Потом были всякие события, к тебе приехала твоя дочь, и ты сказала, что ради этого стоило побывать на границе миров.

А потом тебя выписали, и мы каким-то чудом даже съездили в отпуск в наш личный рай. Приехали мы в Любимовку 17 июня, как раз на следующий день после печальных событий в Учкуевке, но это происшествие не смогло удержать от поездки – мы верили в то, что снаряд дважды в одну воронку не падает.

Мы не каждый день ходили на наш любимый дальний дикий пляж, потому что ты была слаба после операции, чаще мы купались на пляже у дома.

Неделя отпуска после наших больниц и операций была классной, даже твоя строгая диета не смогла нам его омрачить.

17 августа мы побывали в Балаклаве, поплавали в открытом море, покатались на катере, ели свежевыловленную ставридку, а на следующий день, 18-го числа, ты съездила в Симферополь к внучке. С температурой. Выпила таблетку и поехала.

А потом снаряд упал в ту же воронку. Прям на той же лавочке. Практически тот же разговор. Ты снова начала желтеть, но не поверила мне. Температура уже пару недель, слабость, немного потемневшая моча. Ты даже решила утром поехать со мной на пляж, но какой пляж? Я заставила тебя идти сдавать анализы, в том числе на маркёры гепатита. Следующим днём было воскресенье, лаборатория не работала. У тебя поднялась температура, и ты вызвала скорую. Ты отказалась ехать в ночь в больницу и убедила докторов, что в понедельник поедешь сама, так как на работу просто не дойдёшь.

Подозрение на пневмонию. В понедельник, 26 августа, я написала тебе в мессенджер, спросила, как дела и какой диагноз. Ты ответила, что поспишь и ответишь. Я была убеждена, что спишь ты уже в больнице.

Оказалось, что ты была дома и твой сын буквально спас тебя, когда зашёл домой и вызвал скорую, которая долго не приезжала. Он повёз тебя в Ливадию на такси. Вы еле-еле добились госпитализации. Ты сильно пожелтела.

Мы решили, что это новый камень, который перекрыл стент, поставленный в проток. В тот раз же был камень, застрявший в протоке, – его вытащили, в проток поставили стент. Мы решили не расстраиваться, потому что мы опытные, а опыт не пропьёшь!

Снова МРТ с окрашиванием. Доктора сказали, что, вероятнее всего, в протоке опухоль. Похоже на опухоль Клацкина, или внутрипротоковую холангиокарциному. Приехали.

На выходные мы с тобой уехали домой, доктор разрешил, Серёжа пожарил нам шашлыки, и мы классно посидели в огороде на свежем воздухе.

10 сентября сделали лапароскопию. Взяли биопсию с трёх поражённых органов: печени, желчного пузыря и сальника. „Поражённых” – это, со слов доктора, означает, что на них метастазы.

В четверг, 12-го числа, мы записались на приём к онкологу на 25 сентября. В пятницу, 13-го, тебя выписали домой.

А в субботу, 14 сентября, ты пришла утром и рассказала, что после больницы остригла кончики и спалила плиту. Просто прилегла на минутку, пока варилась курица, а когда встала, то плита уже потухла, и, слава богу, выключилась насовсем.

Ты переживала о том, что не можешь обойтись одной хераборой, – раз уж вляпалась, то по всем фронтам.

Правильно сказал твой сын: „Радуйся, что плита выключилась, а не сгорела вместе с тобой и с квартирой”. Так что тут как посмотреть. Ты везунчик».

Когда я приехала в больницу 4 сентября, Лариса сообщила: врачи убеждены, что у неё опухоль Клацкина. Что сказать про принятие? Со слов Ларисы, она прошла все стадии принятия неизбежного буквально за пару часов. Поплакала, конечно, как без этого.

Вечером в нашей переписке в WhatsApp появилось такое Ларискино сообщение: «Фамилия смешная – Клацкин (смеющийся смайлик). Он её впервые описал в 1965 году, в год моего рождения. Такое себе совпадение».

В результате в Ялтинской больнице хирурги так и не смогли поставить точный диагноз. 10 сентября Ларисе сделали очередную операцию. Хирурги видели и понимали, что опухоль есть, но добраться до неё, сделать биопсию и провести гистологическое исследование не получалось никак. В итоге операция оказалась не результативной. Причём хирурги были убеждены, что онкология есть, но доказать не могли, а хирург-онколог утверждал, что онкологии нет и Лариса – не их пациент. Представляете наши, а особенно Ларискины эмоциональные качели?

Болезнь вообще не мешала нам проводить досуг активно. Нет, мешала, конечно, но мы старались подстроиться. Приняли ситуацию, но не прогнулись.

22 сентября мы съездили в Новый Херсонес.

Письмо № 4 – от 22.09.2024. Новый Херсонес

«Сегодня мы все вместе едем в Новый Херсонес. Погода отличная, жары нет, на улице свежо. Завтра я позвоню Татьяне Анатольевне, она обещала узнать, есть ли уже результаты гистологии. В среду поеду с тобой к доктору. А пока гуляем!».

Вообще про Ларискину тягу к исследованию всех наших крымских окрестностей, достопримечательностей и красивых мест можно написать отдельную книгу, но я этого делать не буду, расскажу вкратце.

Она всегда любила много ходить, умела и любила видеть красивое вокруг себя. Когда нашлась походная компания с организатором Татьяной, которая живёт в соседнем с нашими домом, стало очень удобно путешествовать по Крыму: утром забрали от самого дома, куда-то привезли, там мы куда-то пошли, полюбовались красотами, устали, кайфанули, сели в транспорт и вечером вышли у самого дома. Ларисе было мало, и она путешествовала по ближайшим красивым местам с приятелем Александром. Я тоже иногда составляла им компанию, но Лариса старалась не пропустить ни одного выходного дня: то с Таней, то с Сашей, то со мной. Я ещё так-сяк – иногда пыталась откосить, но зачастую не получалось, Лариска ставила меня перед фактом: «Таня предлагает в субботу классный маршрут туда-то. Я нас уже записала».

28 сентября мы пошли вдвоём в поход по тропе Палласа. Это был прямо поход. Не прогулочка по лесу, а хороший подъём в горы: живописный трекинговый маршрут протяжённостью 4,5 км по территории ялтинского горнолесного заповедника с набором высоты и выходом на видовую площадку скалы Черкасын-Даг. После операции прошло меньше трёх недель. Теперь уже я посчитала: этот поход состоялся за 187 дней, или 6 месяцев и 6 дней до конца…

Письмо № 5 – от 28.09.2024. Тропа Палласа

«Если ещё пару недель назад ты целый час перестилала постель с остановками на отдых, то сегодня мы сходили в поход по совершенно новому, недавно открытому маршруту.

Поднялись по тропе Палласа на скалы над Джемиетом.

Нужны ли ещё доказательства того, что рак сдался и ретировался?»

13 октября мы отправились в поход на нашу любимую Белую скалу, посмотрели выгон коней на пастбище и даже сопроводили их на уазиках. Мы с Ларисой давно поняли, что Белая скала – наше место силы, мы бывали там не раз и обожаем это невероятной красоты место.

До этого похода, 17 августа, мы побывали в Балаклаве, а ещё раньше, с 17 июня, неделю отдыхали в любимой Любимовке. С Любимовкой у нас взаимная любовь – и плевать на тавтологию.

Забегая вперёд, расскажу, что эту книгу я пишу именно здесь, в Любимовке. Каждый год в начале лета мы с Ларисой приезжали сюда, особенно когда нашли удивительное место с не менее удивительными хозяевами, полюбили всё это в комплексе всей душой и было счастьем, если удавалось вырваться ещё и в начале осени, чтобы закрыть сезон и проводить лето.

После Ларискиной смерти я навсегда вычеркнула походы с Таней из планов, а Массандровский дворец и Любимовку – из списка мест, где смогу когда-либо побывать без неё, потому что с ними слишком много связано, туда больно возвращаться… Но судьба распорядилась иначе, я бы даже сказала, «по классике»: хочешь рассмешить Бога, расскажи ему о своих планах.

В мае в Москве запылила берёза, да так, что моя подруга и мой учитель Юля не могла дышать, работать и вообще выживать из-за бешеной аллергии (поллиноз?). Я написала ей и ещё на всякий случай её мужу Алексею, чтобы Юля немедленно отправлялась ко мне в Ялту. Она выехала из Москвы на следующий день и прибыла точно 1 мая. С Ларисой Юля была знакома, и в этой книге она и её муж Лёша ещё будут мной упомянуты, но позже.

А пока мы в Ялте – на дворе 5 мая 2025 года. Юля предложила сходить в Массандровский дворец, который находится совсем недалеко от моего дома. Мы с Лариской часто ходили туда гулять и вдвоём, и с моими собаками. Хотя я не хотела больше никогда там бывать, перед подругой пришлось скрыть эмоции. Понимая, что мой отказ прогуляться во дворец будет похож на что-то невразумительное, я согласилась. Позвонила своему другу, который там работает, и он сказал, что будет ждать нас в два часа дня. Обратного пути не было, и мы поехали. Вася нас радушно встретил, вручил нам билеты на экскурсию и сказал мне, не спросил меня, а именно поставил перед фактом: «Я уже договорился, будешь работать у нас экскурсоводом». Мы с Юлей обе вытаращились на него, и вдруг я услышала, как мой голос сразу же ответил: «Да? Ну хорошо».

Вот и всё. Тут же состоялся разговор с руководством, меня спросили, как я планирую работать, только в сезон или постоянно. Я ответила, что ещё минуту назад не планировала никак и нигде работать, поэтому мне вообще всё равно. В результате с 1 июня я хожу в Массандровский дворец почти каждый день, потому что теперь работаю там экскурсоводом.

Думаю, – точнее, я уверена, – это всё Лариска. Она меня отпустила. Она действовала через Юлю, и уже не первый и даже не второй раз Юля выступает проводником. О том, как это началось, я ещё расскажу. Но буквально за день до Юлиного приезда я получила от неё сообщение: «Наташа, у тебя есть время пойти в поход на день?», на что ответила: «Конечно!», «Ура! Я мечтала об этом!» Что я должна была сделать? Вести Юлю непонятно куда без проводника? Бродить вокруг Массандры по лесочку? Нет. Я написала Татьяне и спросила, есть ли у неё места на ближайший поход – Татьяне, благодаря которой мы с Ларисой объездили весь Крым, находили сотни километров и повидали столько красоты! Я боялась вернуться к этим воспоминаниям, но тут – Юля, и она хочет в поход. Я записала нас, и мы офигенно провели время: напитались красотами, нашагали много шагов, наболтали кучу слов, и получилось, что Лариска через Юлю сняла выставленный мною блок на походы с Таней.

Возвращаемся к Любимовке. Самым невозможным мне казалось приехать сюда одной. Я не то чтобы не представляла себе этого – я не допускала мысли, что такое вообще возможно. Как это? Всё, что мы делали здесь – любовались, мечтали, плавали в море, загорали, сидели в беседочке, зажигали гирлянды и свечи, провожали солнце – всё это, все эмоции мы делили друг с другом. А что теперь? Самой? Нет.

Но тут Евгения Королёва объявила во «ВКонтакте» писательский марафон К10 – «Книга за 10 дней», старт которого был назначен на 16 июня. Я не выплакала из себя слёзы по Лариске, боль не выпустила – она сидела внутри и не давала дышать. Я поняла, что единственный выход – выплеснуть боль и благодарность в буквы, раз в слёзы не получается.

Писать книгу дома, конечно, можно, но дома, как сейчас говорят, «не тот вайб». И тут я поняла, что историю о Лариске, о нас с ней, нашей дружбе и совместном пути нужно писать только в нашем любимом месте. В любимой Любимовке. 19 апреля я написала хозяйке и сообщила, что приеду за нас двоих с 16 июня на неделю. Вот так Лариска отправила меня в Любимовку – и правильно сделала, иначе, если бы не книга, я бы не посмела. А потом образовалась бы работа, и книга точно бы не родилась.

С работы меня с радостью отпустили на неделю. Ну, может, не совсем с радостью, но с условием, что оформлюсь потом с 1 июня, а не как я предложила – с 1 июля. Так и получилось, что я сейчас здесь, в нашей Любимовке, сижу и пишу, в перерывах бегаю на пляж поплавать, подышать солёным ветром, высушить слёзы, которые именно здесь нашли дорогу из моего сердца.

Письмо № 6 – от 25.09.2024. Рака нет?

«Сейчас вечер. Я до сих пор не могу поверить в то, что услышала утром. Начну сначала. Мы встретились на остановке в 9 часов. Приехали в больницу. Перед входом я сказала тебе, что меня морозит и шерсть встала дыбом. Ты, естественно, подтвердила и показала, что твои ощущения те же. Всё синхронно, но мы каждый раз удивляемся.

Я отправила тебя за результатом биопсии, а сама пошла к кабинету онколога занять очередь. Ну мало ли. Вдруг ажиотаж.

Кстати, вернёмся к результатам биопсии. Моя приятельница, заведующая отделением судебно-медицинской экспертизы, дала нам результаты в виде фотокопии, и я, конечно, прогуглила всё, что могла прогуглить, и помнишь, что я тебе написала?

„В лимфоузле реактивная гиперплазия лимфоидной ткани. Расшифровываю: я так поняла, что в лимфоузле всё ок, там нет этой хрени. Так и про печень ничего в выводах нет”, – вот что я тебе написала в понедельник, 23 сентября.

А сегодня ты пришла от хирурга с вытаращенными глазами и сообщила, что он не может понять, как могли результаты оказаться такими, когда он видел совсем другое…

У нас не было времени обсудить, мы пошли к онкологу. Вместе. Я не могла не пойти с тобой. И вот этот смешной кудрявый доктор заявляет, нет, даже, выступает с претензией, зачем это ты к нему пришла! У него нет никаких оснований тебя лечить, а у тебя, соответственно, нет оснований к нему обращаться.

Немая сцена. Как там его? Станиславский? Он был бы в восторге! Онколог сообщил, что по результатам гистологии у тебя рака нет.

РАКА. НЕТ.

Иди куда угодно, но не отнимай время у онколога. Иди к хирургу, к гастроэнтерологу, к кому хочешь, но ты не онкологический пациент. Никакую химию он тебе делать не намерен, даже если ты уже почти купила себе парик.

Знаешь, когда мы вышли, мне стоило большого труда не попросить у тебя сигарету. Но я подумала, что если в самый страшный момент смогла этого не сделать, то теперь точно не надо. Мы сидели на лавочке, ты курила, и мы не знали, что это вообще, если не Иисусье чудо…

Потом мы пошли к твоему доктору в хирургическое отделение – он был в шоке, как и мы, а затем к Гагарину (заведующего онкологическим отделением ЯГБ зовут Юрий Алексеевич, но другие доктора между собой зовут его Гагарин, и мы тоже стали так звать, фамилию его я не помню).

Гагарин минут пятнадцать читал все твои бумаги и решил, что ничего ему не понятно и что ты приедешь в понедельник, 30 сентября, когда он всё изучит и, может, что-то поймёт, но это не точно. А пока до понедельника ты совершенно здорова! Надеюсь, что до какого-то условного понедельника, который наступит лет через 50 от сегодняшней даты».

Письмо № 7 – от 26.09.2024. Рака нет!

«Ты решила, что поедешь к Гагарину не в понедельник, а в пятницу, потому что в понедельник тебе нужно будет выходить на работу, а ты и так целый месяц прогуляла.

Я написала своей приятельнице, которая работает в СМЭ, о том, что онколог нас отправил восвояси. Она пообещала спросить у доктора, который делал твою гистологию, что там в результатах. Получила ответ: „Врач сказал, что в присланных кусочках рака нет”.

Переслала тебе скрин, не смогла дождаться зелёных галочек о прочтении, позвонила, – и мы в таких шоках от радости, что не знаем, как вообще реагировать! Я решила оформить этот скрин в фото, вставить в рамочку и подарить тебе 21 октября – в твой день рождения.

Вот ещё одно совпадение. Даже не совпадение, а дата, которую я не забуду. 26 сентября у нас с Серёжей годовщина свадьбы. 4 июня, в мой день рождения, всё началось, а 26 сентября – в годовщину свадьбы – всё закончилось».

Письмо № 8 – от 27.09.2024. Призрачные надежды

«Гагарин сообщил тебе, что на первом результате КТ он явно видел опухоль Клацкина и она выглядела как по учебнику. Он пригласил диагноста, и они сошлись во мнении, что это Клацкин – и ни что иное. Это было в июне.

Позже, на втором КТ, увидели, что опухоль уменьшилась. А на третьем КТ её практически не осталось. Гагарин в шоке. Назначил сильные антибиотики и сказал сделать контрольное исследование КТ через месяц. Кстати, ты перестала терять вес».

Письмо № 9 – от 10.10.2024. Расслабились

«Я настолько расслабилась твоими победами, что аж с разбегу влилась в марафоны, курсы, книги, вебинары, мастер-классы, и даже вчера сдала экзамен в ГАИ. Без единой ошибки.