Гори оно огнем

В один из дней его выловила у подъезда розовощекая, пахнущая сдобой, соседка тетя Маша, заведующая заводской столовой, и попыталась всучить мальчишке пухлый пакет с продуктами.

– Нет, что вы! У нас есть, что есть! – замотал головой Маратка и покраснел.

– Да вижу я, как есть. Ни щек, ни задницы, одни гляделки остались, что у тебя, что у мамки твоей! Возьми, хоть ее покормишь!

Марат заколебался, вспоминая худенькую, как тростинка, мать, но, тут тетя Маша решила подбросить пару гирек на чашу весов.

– Бери, бери, не стесняйся! Тож ничейное, всё равно осталося. Не выбрасывать жеж!

Марат, словно ужаленный, отдернул протянутую к кульку руку.

– Нам объедков не надо.

– Господи боже мой! Да какие объедки, Маратка! Ты шож думаешь, я по тарелкам еду соскребла и тебе принесла, шо ли? – вспыхнула маковым цветом соседка. – Нет, мы конечно скребем для Тараски. У нашей сотрудницы кабанчик живет, Тараска. А это совсем другое, – заверила она, качнув ногой кулёк. – Это то, что после смены остается, не всегда ж получается точно рассчитать.

– Все равно не нужно, – упрямо мотнул головой мальчишка. – Спасибо. – И добавил с надеждой в голосе. – Вот если бы работа какая-нибудь, я бы отработал.

– Да какая на кухне для пацана работа? – тетя Маша растерянно повела сдобными плечами. – Картошку ж чистить не будешь и посуду мыть…

– Буду! – неожиданно согласился Марат. – И картошку, и посуду. Я умею.

– Конечно умеешь! С такой-то матерью! – выдохнула сердобольная соседка и тут же, спохватившись, виновато прижала ладошку к губам. – Ой…

Марат развернулся, собираясь уйти, но, женщина ухватила его за рукав.

– Только, это… как его. Нам платить-то особо не с чего. По штатному расписанию в столовке поварята не положены, да и по КЗоТу до шестнадцати лет ни-ни… А вот, если не официально, за еду, это я смогу с начальством договориться. Начальство у нас человечное.

Марат не знал что такое «КЗоТ» и «штатное расписание», но, неожиданное слово «поварята» его позабавило и согрело, а «человечность» со стороны начальства и вовсе успокоила.

– Хорошо. Я согласен. За еду.

Теперь после школы он мчался в столовую, чтобы за два-три часа намыть горы посуды, отдраить до блеска плиту со сковородками, а потом быстренько начистить несколько ведер картошки. Дольше работать ему не давали, неустанно пичкали чем-нибудь вкусненьким и, нагрузив банками и пакетами с провизией, выпроваживали, осоловевшего от кормежки, домой.

Дома Марата уже ждали развеселые мамины друзья. Выпотрошив содержимое сумки, они принимались жадно хлебать еще теплый борщ, резво глотать котлеты, колбасу и яйца, громко урча и присербывая.

Примечания