Привет от папы

– А что – есть договор, есть квитанции, чеки, вообще какие-нибудь документы, говорящие, что вы все делали за деньги! И что вы не гражданская жена, домработница?

– Нет, -

– Это главное. Зато есть куча свидетелей, которые подтвердят, что вы много лет жили вместе, вели хозяйство. Уходили же вы к себе ночью – кто это докажет?

Ну, словом Иван Афанасьевич умер, его наследство можно в какой – то части получить. Вы никого не обидите, не обделите – насколько мне известно, у него из родных только одна дочь и она очень обеспечена. Вообщем, если вы даете мне доверенность, я возьмусь за это дело.

– Ну, надо подумать… – не решилась на ответ Наташа.

– Думать некогда, – сказала юрист, – через три недели пройдут пол года, а работы для меня уйма.

– Она согласна, – ответила за нее подруга.

–Но у меня все равно нет денег заплатить вам за работу, – как последний аргумент, произнесла Наташа.

– А денег не надо,– уже весело сказала Ольга Юрьевна – заключим договор, половина того, что отвоюем – мое.

Дочь

Дочь на похороны прилетела. Она сама не могла определиться: толи чтобы проститься с отцом, толи , чтобы оформить все необходимые для подачи заявлений на наследство дела.

С родителями она давно уже жила разной жизнью, разными странами. Ну, просто генетический код напоминал, что есть родители, что еще живы, ну о хорошо.

Могла бы просто послать деньги на похороны Наташе, ну всплакнуть дома, ну помянуть.., Но все равно нужно было оформлять документы, где-то расписываться, с кем- то договариваться .. Все же острая мимолетная боль коснулась ее, когда увидела гроб. На лицо отца не смотрела – у мертвых другое лицо.

Отец и мама водили ее за руку в школу, в первый класс и мир был добрым и счастливым.

Она заплакала неожиданно для себя …

Но нужно было заниматься делами. Все-таки из за них она прилетела.

Прошло полгода….

Теперь она в эту ненавистную ей «рашку» прилетела в последний раз, как она надеялась. Да и никого в этой «рашке» у нее не осталось. А страна была чужая.

…. Ну, как там мое богатство, – улыбнулась она нотариусу, – все нашли?

Нотариус перечислила все , что положено по запросам и сколько.

Сумма приятно удивила.

– Это с учетом продажи недвижимости по сегодняшним рыночным ценам, – добавила нотариус. А деньги на счетах подсчитали точно.

–Оформляем, – удовлетворенно констатировала дочь.

Нотариус помолчала.

– К сожалению, – на наследство еще три претендента –

– У отца я одна, – удивилась дочь. Родственников вроде не было.

– Но есть заявления с приложением документов – снова вздохнула нотариус, – Теперь решаю не я – суд.

–Какой суд?! – вспыхнула дочь. – Я прилетела на несколько дней! ….

Да, конечно, она тут же наняла здесь адвоката, но его занудное толкование законов, и заверения, что «суд мы стопроцентно выиграем», ее не устраивало.

– Свяжись с этими «девками» как хочешь, – приказала она адвокату, – но чтобы все сегодня были у меня. Порознь.

Адвокат к «девкам» обратился весьма вежливо: мол дочь хочет провести с вами досудебные переговоры. Найти компромисс.

В назначенное время в кафе отеля сидела Марина. С момента расставания с Иваном Афанасьевичем прошло много лет, прошла целая жизнь, но при взгляде на дочь, неуловимо похожую на Ивана, как-то защемило. Думалось, что все забылось, погасло, и вроде бы и не было, но вот …

–Кофе будете? – вырвал ее из тумана прошлого голос дочери.

–Да, благодушно ответила Марина.

Дочь подозвала официанта.

–А зачем вам столько денег? – вдруг задала она совершенно неожиданный вопрос.

Марина, стыдясь сама себя, рассказала.

Дочь выслушала, помолчала.

– Зря вы мне все это рассказали, – спокойно начала дочь, – Мне вас жаль, но в утешение хотя бы совет на будущее – нельзя давать врагу слишком много информации.

– Вы мне не враг, не поняв еще в чем дело, – начала Марина, – я бы никогда не подумала о наследстве Ивана Афанасьевича, , но ведь сын … Вы сама не мать?

–Нет, – сухо ответила дочь. – А теперь слушайте внимательно. У вас два выхода: вы отзываете заявление о наследстве, и я не иду в полицию, или как это там у вас? И второй – вы не отзываете заявление, и вашего сына ищут уже две команды- бандиты и полиция. Полиция найдет быстрее – у них агентура.

– А полиция за что?

–Ну … он ведь наркодиллер! – удивилась наивности дочь. – Думать будете?

***

-Сколько лет вашей девочке? – спросила дочь, у молодой женщины, сидящей, напротив, за столом в кафе.

– Пять, – весело ответила Нина.

– Значит, последнее сексуальное свершение у вас было « минимум шесть лет назад?» -

– Было и позже, – усмехнулась Нина.

– Но вы, же писали в заявление нотариусу, что после рождения дочери Иван Афанасьевич не платил вам ни копейки алиментов …

– Я не подавала, – пожала плечами Нина, – думала., у него совесть проснется …

– Вы значит, к тому времени расстались?

– Заходил иногда, – усмехнулась Нина.

–Зачем?

– Ну, знаешь, старому козлу всегда нужны молодые козочки.

– Старый козел – это, надо понимать мой отец?

Нина поняла, что промахнулась.

– Ну, что вы, это пословица такая.

– Не складывается, – вздохнула дочь – я тут пересмотрела документы отца, и вот досада! – нашла справку семилетней давности – она протянула копию Нине.

– Здесь написано, что у отца к тому времени была такая степень простатита, что стоять у него … даже теоретически не могло.

Дочь блефовала, справку с печатью она состряпала на принтере, а печать врача с неизвестной миру фамилией заказала в ближайшей штампельной мастерской, заплатив конечно.

Но расчет был верен. Нина как-то внезапно сникла.

– Не знаю ничего, но на меня стоял, – глупо и от неуверенности пробормотала она.

– Давай так, девочка, – дочь внезапно перешла на «ты» – Ты отзываешь, заявление и я оставляю тебя в покое. И твоего эксперта. Нет, и я по суду заказываю новую экспертизу, прилагаю эту справку, и тебя и твоего эксперта судят за мошенничество…

***

Осталась одна Наташа. Но дочь понимала, что это дурочка – а иначе сама она о ней не думала- говорит устами юриста.

Говорить нужно с юристом, это сложнее.

…. Ольга Юрьевна сидела, свободно, слегка улыбаясь. Дочь усмехнулась тоже.

– Сколько вы стоите? – ровным голосом спросила она.

Все ожидала Ольга Юрьевна, но только не такого. Она готовилась к битве. В крайнем случае, такой вопрос задают в конце.

– Я, вас не понимаю, – гордо сказала она.

– Да все вы понимаете. Смотрите: мы пару лет бодаемся через суд. Причем, в основном все здесь строится на показаниях свидетелей. Я их куплю, можете купить и вы, но у меня денег больше.

К тому же, вы будете тратить свои деньги, не будучи уверенной в результатах. А у Наташки денег нет.

Ольга Юрьевна слушала, на ходу перестраиваясь от первоначального плана, но ей нужно было понять, чем закончится. Закончилось неожиданно быстро.

– Я, даю вам десять тысяч долларов, – твердо сказала дочь …

– Но …начала, было, Ольга Юрьевна.

– И не копейки больше, – отрезала дочь, -и даю завтра же, у нотариуса, когда ваша подопечная напишет отзыв своего заявления. Как ее запугать – это ваше дело. Второй вариант – будем судиться. Долго, я найму адвоката. Вы не получите ничего…

***

Вечером, накануне отъезда , перебирая бумаги в доме отца, чтобы не попали в чужие руки, когда дом будут продавать, дочь наткнулась на не ей написанное письмо, которое Иван Афанасьевич в трагическую минуту видимо хотел оставить после себя, но потом почему- то раздумал, не дописал и вообще, засунул его в незаметный угол письменного ящика. Может быть, хотел, когда-нибудь дописать.

« Милые мои девочки, писал кому-то Иван Афанасьевич, – каждая из вас принесла мне свое счастье, как то осветлили мою жизнь, Я вас люблю…

И все. Неизвестно кому оно было адресовано. Не было и даты.

Дочь еще раз перечитала, положила письмо в сумку, потом позвонила адвокату:

– Собери мне к завтрашнему дню их реквизиты для перечисления.

– Кого их? – не понял адвокат.

– Да этих девок. Всех троих. Пошлю им по пять тысяч долларов. Привет от папы.

Утром следующего дня, по дороге в аэропорт, она попросила таксиста завернуть на кладбище. Время еще было.

Могила была ухожена. Договор об уходе и установке памятника она заключила.

А пока это был просто холм с поникшими уже венками.

– Прощай, папа – тихо сказала она, – Может, еще увидимся. На том свете. Там ведь нет границ. И стран.

… Через три часа самолет навсегда уносил ее из той жизни, которой когда-то здесь жил Иван Афанасьевич. Когда- то жил.