Сын помещика 10

— Да что ты такое говоришь-то, Еремей Трофимыч! — замахала руками Марьяна.

Тут староста прищурился и эдак вкрадчиво спросил:

— Али ты недовольна, что тебя к барину в койку не отправили? Хочется попробовать — каково это с господином, а? Мне так твоему Ивану и сказать, да?

— Нет! — аж взвизгнула баба. — Не губи, Еремей Трофимыч! Черт меня попутал! Не буду я больше Олеську задирать, вот те крест!

— И другим бабам языкастым о том же обскажи, — строго повелел староста Марьяне.

Что еще он ей добавил, Олеся уже не слышала. И сильно потом всю дорогу удивлялась, как Еремей ее разговор с господином для других подал. Не так все было, уж она-то знает, но не заверять же всех, что староста врет? Для нее же старается. Хороший он мужик! Если бы не жена его, Дунька, та еще сплетница и любительница всем косточки перемыть, то и раньше бы он за Олесю вступился. Были попытки, она знала о том. Уже в более приподнятом настроении Олеся быстрее зашагала домой. Теперь она не просто должна ноги перед барином раздвинуть, а действительно постараться, чтобы тот доволен остался. Иначе ведь и правда — разгневается и другую вдовушку позовет. Тогда жизнь Олеси вовсе в ад на земле превратиться может.

***

В баню, когда она протопилась, сходил не один Антон. Помыться были не прочь и остальные члены семьи. Парню, как гостю, лишь предоставили почетное право сходить в баню сразу после главы семьи. И пока он мылся, я пошел смотреть, как Олеся подготовилась к ночи. Женщину завели в комнату для слуг, и там я придирчиво осматривал ее со всех сторон. Чистая, в новом наряде, она словно помолодела лет на пять. Ей бы еще «боевую раскраску» нанести и точно никто крестьянкой не назовет. Не зря в нее кузнец влюбился. Только сейчас понял, что если бы не тяжелая жизнь, то вполне симпатичная и даже красивая женщина передо мной бы стояла. Вот только косметики у нас нет. Но дать пару советов Олесе, как можно компенсировать свой внешний вид иным умением, я собирался.

— Когда в спальню пойдешь, не будь «бревном». Вообще постарайся взять инициативу в свои руки, — наставлял я ее. — Антону понравилось, как ему спину мяли. Так ты предложи ему, что ты всем телом его «мять будешь».

— Это как, барин? — удивилась Олеся.

— А вот так. Попроси его раздеться и на живот лечь. Сама тоже с себя все скинь, и нежными растираниями нанеси ему на спину масло, которое тебе Евдокия даст. А дальше ложись на него сверху и елозь — телом по телу. Только уж старайся так, словно любимого мужчину ублажаешь. Это чувствуется. Тогда все у тебя получится. Ну а дальше уж сами разберетесь.

Вообще я нервничал. И сама ситуация для меня неловкая — подкладывать под кого-то женщину, которая интимом не занимается на профессиональной, так сказать, основе, и переживал я, что Антон может и вовсе Олесю сразу выгнать, если та ему внешне не понравится. Но отступать было поздно.

Еще меня радовало, что на дворе уже сумерки сгустились, а в полутьме внешний вид человека меняется. Многое наше воображение в собеседнике само дорисовывает.

Но вскоре мне стало не до переживаний. Антон помылся и ушел в мою комнату, и я дал отмашку Олесе, а сам тоже направился в баню.

Уж не знаю, как у них первые минуты сложились, но когда я вернулся в зал, то из моей комнаты уже раздавались стоны женщины. Только в этот момент я вспомнил, что за стенкой близнецы так-то живут и все слышат. А с другой стороны — «постельная» сторона вопроса для детей в этом времени не является чем-то удивительным. Особенно у тех же крестьян — места в избах мало, все на виду. Но Иван с Игорем не крестьянские дети, потому у них как раз и могут завтра возникнуть вопросы ко мне. В моей же комнате все происходит. Ну ничего, перенаправлю их к отцу с мамой, это их обязанность — детей просвещать на разные темы.

Утром я проснулся от тихих шагов по полу. Открыв глаза, я увидел Олесю, осторожно крадущуюся, чтобы никого не разбудить, из моей комнаты в сторону коридора, где слуги живут.

— Ой, простите, что разбудила, — прошептала женщина, заметив мой взгляд.

В новом наряде, который больше походил на ночнушку, оголяя ее ноги и подчеркивая отсутствие нижнего белья, да еще в предутренних сумерках она выглядела соблазнительно. Да еще и на лице смущенная улыбка играет и удовлетворение, полное отличие от того взгляда, что я вчера видел, когда только встретил Олесю. То ли мои собственные гормоны расшалились — давно уже у меня самого близости не было — то ли и правда внутреннее состояние человека его преображает настолько, что совсем иными глазами на него смотришь.

Я махнул рукой Олесе идти дальше, а сам попробовал снова заснуть. Не получилось. Уж очень будоражащий воображение вид у женщины был. Пришлось вставать да идти обливаться. И для закаливания, и чтобы снять утреннее возбуждение.

Двор оказался укрыт белым снегом, выпавшим ночью. Да и вообще уже начинало ощущаться дыхание зимы. После обливаний я тут же перешел к тренировке, чтобы согреться. А через десять минут на улицу вышел заспанный Антон, ежась от холода.

— Доброе утро, кузен, — зевнув, поприветствовал он меня. — И как ты можешь в одном исподнем на таком холоде заниматься? Не боишься простудиться?

— Вот чтобы снизить такую вероятность, я и закаливаюсь, — пыхтя, ответил я ему, попутно отжимаясь на брусьях. — Не хочешь присоединиться?

— Нет уж, — со смешком отказался Антон. — Мне гимнастики и в училище хватило. А где Олеся?

— Домой ушла.

— Жаль, — искренне вздохнул он. — Ладная баба. Я думал при свете ее получше рассмотреть, да может и повторить… — мечтательно причмокнул он губами.

— Ее сын ждет, кормить его надо, — охладил я пыл этого Ромео.

— Вот как? — неприятно удивился моим словам Антон.

— А ты как хотел, это же не девица нецелованная, — рассмеялся я. — Сразу тебе говорили — вдову найдем, а не кого-то еще.

— Ну и ладно, — махнул он рукой, снова поежился и вернулся в дом, выкинув женщину из головы.

Обратно в Дубовку Антон собирался ехать сразу после завтрака. И я его удивил тем, что отправлюсь вместе с ним.

— Надоело в деревне сидеть? — рассмеялся он.

— Лучше бы я дома сидел, — вздохнул я в ответ. — Но нет, дел полно.

Моя реакция его удивила. И он тут же стал меня расспрашивать — что за дела такие у меня имеются. И по мере перечисления, его лицо все сильнее и сильнее вытягивалось от изумления.

— Ну ты, братец, и наворотил, — протянул он восхищенно. — Я-то думал, что здесь у вас скукота смертная, а на море — вот где жизнь! Но по сравнению с тобой, мои будни серыми и невзрачными кажутся.

В Дубовку мы поехали на тарантасе. Причин было две — мне нужен был Митрофан, чтобы выбрать вторую лошадь в пару к Пятнышку. Времени у Михайло прилично было, и я надеялся, что моя карета уже готова. К тому же Тихона я тоже брал с собой. Привык я, что рядом слуга есть, который и за бытом проследит, и по делам его отправить можно. В последние мои отъезды его отсутствие особенно остро ощущалось. В бричку же мы бы все не поместились.

В пути пришлось еще и на гитаре для кузена сыграть. Во время своего рассказа я упомянул о написанной «мной» песне и тот очень настойчиво просил ее исполнить. Вот чтобы не терять на это время, мы и взяли с собой мою гитару, да прямо в тарантасе я и спел «Петропавловск». Тряска этому конечно мешала, но не сильно. Сегодня морозец дорогу прихватил, тарантас бодро наматывал километры на колеса, а Митрофан — кучер опытный, выбирал дорогу с умом, чтобы поменьше ухабов «собрать». Больше у меня пальцы замерзли, все же в тарантасе бока «открытые».

— В Царицын с тобой съездим, — заявил мне Антон, когда песня была спета, остальные темы обсудили, а я упомянул, что у меня там невеста живет. — Хочу посмотреть на твою Анастасию. И ты сказал — у нее сестра есть? — подвернул он ус и с прищуром посмотрел на меня.

— Есть. Неужто хочешь посвататься?

— Зачем сразу свататься? — удивился кузен. — Для начала можно и просто погулять под луной, да почитать стихи…

Понятно. Антон решил ограничиться флиртом, да при возможности затащить Анну в койку. Не буду его заранее разочаровывать. Я конечно слышал, что есть девицы, не хранящие свою девичью честь, но это точно не про Скородубову. Настя вот тоже свою честь берегла и отдала ее лишь когда наша помолвка состоялась.

Желание Антона увидеть мою невесту сбылось гораздо раньше, чем мы думали. Оказалось, что Настя приехала вместе с Маргаритой в Дубовку вчера и если бы не тетя, то тут же помчалась бы ко мне в поместье. Но Софья Александровна ее придержала до возвращения своего сына словами: мало ли куда Роман мог снова податься, а вдруг он решит сам к нам вместе с Антоном приехать? И чего тебе туда-сюда кататься?

Тетя как в воду глядела.

— Роман! — кинулась ко мне Настя, когда я поздоровался с тетей. — Я соскучилась, — добавила она уже тише, смутившись от пристального взгляда Антона.

— Я тоже, — улыбнулся я в ответ.

Хотелось ее обнять и прижать к себе, но этикет-с, будь он неладен. Нельзя так делать на людях, пусть даже при родственниках. Даже когда она станет моей женой нельзя. Не поймут. Наедине — сколько угодно, а под чужими взглядами — лишь вежливо улыбаться, да можно воздух над ручкой поцеловать. Чем и воспользовался Антон, тут же начав свой «натиск» в сторону Анастасии. Надавал ей кучу комплиментов, и как бы мимоходом поинтересовался про ее сестру.

— Да, мы с Анной на одно лицо, — мило смущаясь, отвечала Настя. — Она дома осталась.

— Не хочу показаться навязчивым, но я человек прямой, военный, потому спрошу прямо — ваша сестра свободна? — не отступал Антон.

— Она… общается с молодым человеком, — растерялась Настя. — Не знаю, насколько у них все серьезно будет… мы Ивана лишь раз видели, а сейчас он и вовсе в столицу уехал. Письма Анне пишет. Вот одно недавно прислал.

Кузена упоминание о некоем молодом человеке совсем не смутило. Как я понял, для него главное — что Анна не помолвлена, да и сам молодой человек где-то далеко находится.

— Анастасия, вы обязаны меня познакомить со своей сестрой! — заявил он безапелляционно. — Я сражен вашей красотой и если бы не кузен, то обязательно приударил за вами, — Настя смущенно покраснела. — Но удача на моей стороне, раз у вас есть сестра-близнец. Когда вы возвращаетесь?

— Я-я… — растерялась совсем Настя.

Пора ее спасать.

— Антон, не дави на мою невесту, — урезонил я парня. — Мы только приехали, а ты уже собираешься сорваться в путь. Посмотри на свою маму, как она неодобрительно смотрит. Ты же ее давно не видел, неужели не соскучился?

Этот ход оказался верным. И тетя на меня благодарно посмотрела, и сам Антон немного смутился, и Настя облегченно выдохнула.

Время было уже обеденное, поэтому вскоре нас позвали за стол. Там и продолжилось общение, а я узнал, зачем Настя сорвалась из дома. Кто бы сомневался, что дело было не столько в ее желании поскорее меня увидеть, сколько в усилиях Маргариты Игоревны. Настя может из дома поехать ко мне, но для этого ей надо несколько дней, а лучше — недель копить мужество. Тут же Угорская не вытерпела, так ее впечатлил выход мамы в свет в новом платье, что захотелось Маргарите тоже блеснуть. Но уже в другом, которое для более молодой девушки придумано. И помня нашу договоренность, она и помчалась за Настей.

— Завтра будет постановка, — с намеком напомнила мне тетя, когда Настя поделилась своей историей.

— Да, мы обязательно на нее сходим. Может, хоть теперь увижу спектакль полностью, — рассмеялся я.

И тут же пожалел о сказанных словах. Ведь Насте стало интересно, что мне помешало раньше. Не рассказывать же ей о Дарье? Выручила меня тетя:

— Роман стал центром внимания на премьере, как и Ольга. Не привык он к такому, и когда все повторилось во время антракта, решил не дожидаться окончания спектакля, когда его снова атакуют и прохода не дадут.

— Кто атакует? — тут же встрепенулась Настя.

— Те, кто увидел в Винокуровых новую силу, — спокойно ответила ей тетя. — Завести полезное знакомство — это правильно, но некоторые в сем действии не знали меры.

Пусть тетя не сказала про напор девушек, но Настя и сама все поняла. Ведь раз с ней мне ничего подобного не грозит, то какая иная причина могла меня раньше побудить покинуть театр? И в целом она права, а про чрезмерную настойчивость конкретно одной девицы мы промолчим.

Но до спектакля еще полно времени, и свои первоначальные планы я менять не собирался. Только теперь состав нашей группы увеличился. До того лишь Антон хотел посмотреть, что мне за карету делают, а тут еще и Настя присоединилась. Тихона я оставил в усадьбе, пока его услуги мне были не нужны. И уже в обновленном составе мы выдвинулись к мастеру Фролу.

Уже въезжая на подворье его мастерской, я заметил свой транспорт. Карета стояла в условном «гараже» и с ней возился Михайло и помощник Фрола, Алексей. Сам мастер сидел рядом, но не снаружи, как раньше, а уже внутри — все же ветер был уже холодный и простудиться, сидя на улице, было делом несложным. Даже удивительно, что ворота в «гараж» были распахнуты. Но когда мы подошли, я понял, что дело в экономии — внутри никакого света, кроме падающего из открытых ворот, не было.

— Роман Сергеевич, — заметил меня Фрол, — а мы уже заканчиваем с вашей каретой. Вот, полюбуйтесь, что у нас получилось!

Мужики в этот момент ставили колеса, но прекратили свое занятие и отошли в сторону, чтобы мы могли все осмотреть.

— Много вам осталось? — спросил я Михайло, пока Антон заглянул внутрь, а Настя с интересом подошла к месту возницы.

— Колеса поставить, господин, да проверить — ничего ли не забыли, — пожал он плечами. — Два уже на задах мы воткнули, теперь с передком возимся.

Это я и сам видел. Кивнув мужику, что услышал его слова, я для начала обошел карету по кругу. Что сказать? Покрасили ее хорошо. В черный цвет, на дверцах позолоченной краской была изображена виноградная лоза. Собственного герба у нашего рода не было. Его вообще не имела подавляющая часть дворянства, но видимо мастер Фрол решил, что хоть как-то выделить мой транспорт нарисованным отличительным знаком нужно. Выбор лишь слегка странен — мы не Виноградовы, а Винокуровы. Я бы понял, если он еще дымок добавил над лозой, но что уж теперь.

В передней части у кучера появился собственный откидной верх, как у бричек, а по бокам у него висели фонари. Уже отреставрированные — с замененными стеклами и свежеокрашенные. Под сидением возницы стояла печь — металлический короб с маленькой дверцей, даже скорее оконцем, и раструбом, куда надо заливать керосин. Сбоку к печи были приварены две трубки — одна для подачи воздуха, а другая в качестве дымохода. У обеих трубок были заслонки, с помощью которых можно было в любой момент погасить печку.

Затем я тоже полез внутрь. Но перед тем обратил внимание на дверцы — стекла в них тоже поменяли. Все, как я и описывал Фролу. Уж не знаю, к кому он обращался, но стекла получились «двойными», запаянными смолой по торцу. Буду надеяться, что и воздух из пространства меж ними откачали.

Обивку внутри тоже всю сменили, и судя по мягкости дивана и его упругости — вставили пружины. Под диваном расположили вторую печь, а трубки к ней вывели наружу да так хитро, что со стороны не сразу и заметишь — колесо загораживает. Главное теперь, чтобы в них ничего не попало с того колеса. От кареты пахло краской и неповторимым специфическим запахом новой ткани. Конфетка у мастера Фрола получилась, а не карета!

Я вылез и осмотрел колеса. Они тоже выглядели необычно, по сравнению с другими — были чуть шире стандартных, и словно «обуты» в чехлы. Тут уже кожу использовали, чтобы при езде эта обертка меньше истиралась.

— Ну как вам, господин? — спросил Фрол, когда я закончил осмотр.

— Внешне — все отлично, а как оно в деле себя покажет, увижу уже позже, — пожал я плечами.

— Тогда можно и окончательный расчет получить? — тут же обрадовался мастер.

— Пускай колеса поставят, да я коня нового найду, чтобы на ней уже выехать с твоего подворья можно было, — сказал я мастеру. Не говорить же, что денег сейчас с собой не взял. — Думаю, к вечеру и заберу ее у тебя.

На этом я с Фролом и попрощался пока что. Теперь можно и в усадьбу вернутся, после чего дать задание Митрофану по его «профилю». А в театр отправлюсь уже на собственном транспорте. И до того могу отдыхать.

Вот только меня не покидало ощущение, что я что-то все же забыл.

Глава 3

29 октября 1859 года

Что именно забыл, я пока так и не вспомнил. В итоге плюнул и мысленно махнул рукой. Было бы что-то очень серьезное, то записал бы куда-нибудь или все равно всплывет со временем. Сейчас же меня иное беспокоило — деньги. Они подходили к концу. Надо было думать, где снова взять крупную сумму. Привык я всегда иметь не меньше ста рублей на кармане. А тут у меня лишь те рубли остались, что я планирую в строительство салона вложить. Ну, кроме специально отложенных для оплаты Фролу. И моя «безденежность» давила на сознание, как гранитная плита, вселяя дополнительно неуверенность в завтрашнем дне. Надо было что-то придумать.

Увы, пока ничего в голову не приходило. Новые портреты никому в Дубовке не нужны, уж тетя бы мне об этом сказала. В городе все знают, что меня через нее найти проще простого. Есть небольшая надежда, что в Царицыне появились новые клиенты, но туда еще доехать надо, да с Марией Парфеновной поговорить. И вариант это зыбкий. С продажи игрушек ручеек пока совсем маленький идет, и все деньги у отца сейчас оседают. Я могу к нему обратиться, чтобы выделил мне сколько-то средств, но сделаю это лишь в крайнем случае. Уже успел создать у него себе репутацию самостоятельного человека и рушить ее не желаю.

«На чем же заработать? Так, чтобы и быстро, и с большой выгодой» — задумался я.

Картины отпадают. Песни тоже. Не буду же я, как скоморох, на рынок идти и петь? Удар по моей репутации будет как бы не сильнее, чем если бы я голым по улице прошелся. Невместно это дворянину.

«Придумать и продать бизнес-проект?» — вдруг пришло мне в голову.

Я ведь собирался в следующем году, по итогам собственной деятельности сходить с отцом на дворянское собрание и там представить как раз иной вектор развития для помещиков, помимо дохода с крепостных. И до сих пор хочу это сделать — и авторитет себе заработать, показав, как выйти из ситуации, не идя на конфронтацию с императором, и поспособствовать в какой-то степени промышленному развитию страны. Звучит амбициозно, но все начинается с малого. Если же я прямо сейчас сумею придумать новую бизнес-модель, уговорю ее купить какого-нибудь помещика для внедрения у себя, а потом она «выстрелит», то это будет дополнительным кирпичиком в фундамент моей репутации. И плюсом — деньги прямо сейчас.

— Вот только что придумать и кого уговаривать? — хмыкнул я себе под нос невесело.

Создание мебельной мастерской для бедных слоев населения я уже застолбил за собственным родом. Ставить мельницы… тут и без меня догадаются, ничего инновационного в том нет. И в любом бизнесе есть некий «порог входа» — тот самый стартовый капитал, который не каждому по силам, даже если мозги работают в правильном направлении, без денег в самом начале многого не достигнешь.

Тут я вспомнил, что хотел найти в городе типографию — для создания собственной настольной игры. Мысли тут же свернули в новую сторону. Поделки из бумаги — это первое, о чем я подумал. Затем отбросил мысль, так как бумага нынче дорогая. Но тут же ей на смену пришла иная — коробки из картона! Сейчас никто их повсеместно не использует — я вот не видел. Лишь однажды заметил, что картон в принципе существует — в тетиной шляпе он был для придания формы. Осталось узнать, насколько он распространен и какой на него ценник.

— А ведь есть еще более востребованная тара, — осенило меня — ячейки для яиц!

Такого сейчас точно не существует. И когда их изобретут — большой вопрос. На рынке вон яйца кладут просто в деревянные ящики, перекладывая их соломой. И то служанки придирчиво рассматривают каждое яйцо — не побилось ли. И какой урон это несет тем же крестьянам и, как следствие, помещикам? А ячейка из картона служит долго и перевозить в ней такой хрупкий товар очень удобно.

— Надо бы еще и патент на эту тару оформить, — пробормотал я.

Но прямо сейчас — это вполне себе рабочая бизнес-идея. И даже если картон сейчас довольно дорог, и тара из него получится высокой в цене, убедить в выгодности ее приобретения вполне можно. Она же не одноразовая будет.

В моем понимании, картон должны закупать или книжные магазины, или те же портные — для создания шляп, как у тети. Вот уж кто точно знает и стоимость этого материала, и как его достать. Но кому предложить бизнес-идею?

В сомнениях я отправился к единственному знакомому мне человеку «со связями». Да, все к той же незабвенной Софье Александровне.

Тетя пользовалась моментом, пока ее сын снова куда-нибудь в более интересное место не сбежал, и «пытала» его. Нашел ли он себе партию, думает ли в этом направлении, и каждый раз, когда Антон старался перевести тему, она с мягкой улыбкой кивала, делала вид, что согласна поговорить об ином, но вскоре неизменно возвращалась к матримониальным планам. Я все это успел расслышать, пока стоял за спиной кузена в гостевом зале и старался понять — стоит ли их прерывать, или мне лучше уйти. Тем более что тетя меня видела, но никак на мое появление не реагировала, планируя «дожать» непутевого сына.

— Мама, — устало выдохнул Антон, когда я уже решился выйти из зала и отложить свой разговор с тетей на потом, — я вам клятвенно обещаю — найду себе невесту! В течение года. Но сейчас умоляю — давайте все же поговорим об ином!

— Хорошо, — благосклонно «сдалась» тетя. — К тому же Роман уже пять минут стоит и ждет, когда мы закончим.

Антон тут же подскочил из кресла и обернулся. В его взгляде на меня прямо читалось — «и ты молчал?! предатель! не мог спасти меня!»

— Софья Александровна, у меня есть к тебе вопрос, — раз уж на меня обратили внимание, я тут же перешел к делу, проигнорировав взгляд Антона.

— Слушаю. Или это что-то личное? — покосилась она на сына.

— Нет, вопрос чисто деловой, — покачал я головой и прошел в свободное кресло. — У меня есть одна идея… по заработку денег. Но сам я ее не потяну, да и не вижу смысла ввязываться. Идея хорошая и мне пришла мысль — почему бы не продать ее?

— Вот как? — озадачилась тетя.

Да и Антон посмотрел заинтересованно. Возмущение, что я не вмешался в его разговор с мамой, ушло, сменившись любопытством.

— Это возможно? — уточнил я.

— Даже не знаю, — протянула женщина задумчиво. — Никогда о подобном не слышала. Обычно, если кому-то пришло в голову, какое новое дело можно открыть и на том заработать, то сами стараются ее воплотить в жизнь. И наоборот — в тайне от других держат все секреты, чтобы в деньгах не потерять. А что за идея-то?

— Создание тары для хранения и переноски яиц из картона. Такого, что у тебя в шляпе используется, — добавил я, заметив, как тетя нахмурила брови.

— И в чем выгода с этого? Ты какие-то коробки хочешь сделать? Так дешевле и проще ящики сколотить.

— Выгода в том, что в такой таре яйца не будут биться в пути, — пояснил я. — Из-за особой формы емкости. Сколько сейчас яиц разбивается, пока из курятника до рынка доберется? Какие убытки несут крестьяне и помещики? Я специально не считал, но думаю — не мало. А если эти расходы резко сократятся? Теперь понимаешь?

— Если твоя емкость не «золотой» окажется, а хотя бы столько же стоить будет, как ящик деревянный — то у тебя такую идею купят! — уверенно заявила тетя. — Но тогда тебе нужно сначала взять слово, а лучше — договор какой составить, что никуда на сторону твои мысли не уйдут. Ты ведь какой-то новый патент придумал? — догадалась она. — Лучше бы тебе его просто сначала оформить, а потом уже и предлагать.

— Мне сейчас деньги нужны, — вздохнул я. — Документы на патент я отправлю Дмитрию Борисовичу, но сколько времени ждать придется?

— И зачем тебе деньги? — без «задней» мысли по чисто женскому любопытству спросила тетя.

— Деньги всегда нужны, — усмехнулся я. — Лучше, когда они есть, чем когда их нет. А у меня они к концу подходят.

Тетя понимающе кивнула. Чуть подумала и ответила:

— На ум приходит разве что Герман Христианович — он известный в городе промышленник и к новому относится без страха.

Я поморщился при упоминании Миллера, что не укрылось от тети.

— У вас конфликт?

— Не сказал бы, — вздохнул я.

Тут она вспомнила мой рассказ про то, как Миллер воспользовался моей неопытностью и переложил свои издержки по хранению готового бруса на наши плечи.