Сын помещика 5

– Вот как? – хмыкнул я. – И какие же аргументы вы бы привели?

– Для начала – как секундант я настаивал на вашем примирении. То смогут засвидетельствовать все. Когда вы оба отказались, я настаивал на выборе сабель. Михаил Карлович – мастер фехтования в отличие от вас. Дуэль шла до первой крови. Нет никаких сомнений, что если бы вы согласились на предложенный вариант, то отделались бы всего лишь неопасной царапиной. Да, проиграли бы, но остались живы и без серьезных увечий. То, что нужно императору и при этом не идет в разрез с моралью нашего общества. И третий аргумент – в предложенной мной паре пистолей была сниженная навеска пороха. Сила выстрела с учетом расстояния была бы такова, что при попадании в любую часть тела, кроме головы, не принесла бы серьезных травм. Свидетельство об этом у меня есть – навеску делал опытный оружейник. Как видите – я всеми силами старался выполнить пусть не букву, но дух императорского запрета на дуэли. Суд бы это учел, ведь там тоже заседают благородные люди, которые все прекрасно понимают.

– Вы же не просто так мне сейчас все это говорите? – помрачнев, спросил я. – К чему вы ведете?

Василий Емельянович удовлетворенно кивнул.

– Рад, что вы все понимаете, Роман Сергеевич. Мое предложение простое – я закрываю глаза на вашу дуэль. Молодость, обостренное чувство справедливости. Все всё понимают. А вы взамен – отзываете свои показания против князя Белова. И свою бывшую служанку тоже уговорите забрать заявление. Если же вы отказываетесь – то я завожу дело о нарушении закона по свершенной дуэли. Я же не просто так вам расписывал, почему для меня оно не опасно. Зато уж поверьте мне, если я заведу дело, то постараюсь выставить вас в самом негативном свете. Что вы не просто защищали свою честь, а собирались намеренно убить Михаила Вронского.

– Кто же поверит в такую чушь? – усмехнулся я.

Но по спине у меня все равно пробежал холодок.

– Чушь? – вскинул бровь Губин. – Отнюдь. Смотрите сами – все слышали, что Михаил Карлович первым потребовал от вас извинений и посчитал себя оскорбленным. Однако на дуэль вас не вызывал. Вы же перевернули ситуацию и сделали это. Второй момент – ваш отказ от боя на саблях, при котором порез получить проще, чем колотую смертельную рану. Третий – условия дуэли, по которым вы делаете выстрел первым, а не стреляете одновременно. Четвертый – ваше попадание в руку противника. Это ведь можно трактовать и как вашу попытку целиться в голову, просто неудачную. Славы меткого стрелка у вас нет. Дистанция вполне себе приличная, чтобы пуля отклонилась. Да и божий промысел никто не отменял. Не повезло вам, вот и не удалось убить соперника.

– Вы упускаете главную деталь – зачем мне убивать господина Вронского? – заметил я, а в мыслях прокручивал слова капитана.

Черт, если их подать под таким углом, то вполне возможно «натянуть сову на глобус» и выставить меня неудачным киллером.

– Ревность, – пожал тем временем плечами Василий Емельянович. – Обычная мужская ревность. Господин Вронский – мужчина для дам довольно привлекательный. Старше вас, опять же, что дамами ценится выше, чем столь юный возраст, как ваш. А вы с двумя красавицами стояли, из-за которых и началось все. Мотив даже искать не нужно – все на поверхности. Так что подумайте, Роман Сергеевич – хотите вы на каторгу или сумеете пересилить свой негатив к князю. Время у вас – до вечера.

Губин ушел, оставив меня в тяжких раздумьях. Все облегчение от удачно прошедшей дуэли улетучилось разом. Взамен появилось чувство раздражения, злости на Белова и самого капитана, и страха перед ставшим таким туманным будущим.

***

Василий Емельянович был доволен. Как он и думал, Григорий Александрович не смог долго протянуть в арестной комнате и пошел на сделку. Всего полдня хватило, чтобы князь сломался и из строптивца стал полностью покладистым. В итоге на руках Губина уже вчера до похода в театр была бумага о владении одной деревней со всеми землями, что находились в ведении крестьян этой деревни. Правда земель самому Губину князь не отписал даже клочка. Но мужчина не расстраивался. Будет брать с полученных крепостных не барщину, а оброк – делов-то. К тому же его статус даже с таким мизерным владением резко повышался с безземельного дворянина до помещика. И случайно ли, или нарочно, но Белов отписал Губину ту деревню, что граничила с землями Винокуровых. Капитан склонялся к тому, что Белов сделал это специально. Поставить между собой и недоброжелательно настроенным родом «буфер» в виде Губина, к тому же обязанным лично князю – хорошая идея. Ведь Василий Емельянович не уточнял, какую именно деревню он хочет во владение.

Как бы то ни было, но в театр Губин вчера прибыл не просто так. Он хотел собрать информацию – о настроениях в обществе, как ситуацию подают свету сами Винокуровы, ну и пообщаться с теми, кто симпатизировал князю, а не его оппонентам. Неожиданная дуэль стала для капитана буквально подарком судьбы. Он не мог упустить такой случай. Потому и перехватил Вронского до того, как парень успел найти себе секунданта. Вторым подарком стало то, что Михаил был не местным. С мнением самого Вронского можно было почти не считаться. Главное – провести грамотную подготовку, чтобы у молодого Винокурова не осталось иного выбора, как пойти на условия Василия Емельяновича. И вот – все получилось почти по плану. Была у капитана опаска, что на дуэли может кто-то серьезно пострадать. Он не врал Роману, тогда бы замять дело не получилось. И сам Губин пострадал бы не меньше участников, а его положение капитана-исправника лишь усугубило бы участь мужчины. Но сейчас все в прошлом. Теперь осталось лишь дать «помариноваться» самому Роману. Жаль, что не в застенках полицейского участка. Как показывает опыт Губина, это место лучше любых иных позволяет склонить строптивцев к сотрудничеству. Но и так получилось неплохо.

***

Настя не могла найти себе места с самого утра. Она и ночь спала очень плохо. Все не отпускало чувство вины и переживаний за Романа. Как он там сейчас? Волнуется перед дуэлью или нет? А если он пострадает? Или и вовсе – погибнет? А еще она злилась на сестру. Ну почему Анна не могла в тот день не начинать разговор с этим франтом, а пройти мимо? И Роман ведь ей не интересен так, как самой Насте. Так почему она не могла тогда уже в театре отвести этого франта в сторону, оставив Романа ей? Вот всегда Ане хочется быть первой и все контролировать! Особенно, что касалось ее, Насти.

Утром девушка не выдержала и, собравшись, решительно пошла к Зубовым. Отец пытался ее остановить, но Настя не хотела никого слушать. Даже папу, а уж про Анну и говорить нечего. В итоге сестра все же догнала ее и шла рядом. Хоть помалкивала, за что Настя была ей благодарна.

В усадьбу Зубовых они пришли поздно – Роман уже отправился на дуэль.

– Подождите у нас, – предложила Софья Александровна. – Уверена, скоро он вернется.

Говорить, где проходит дуэль, она категорически отказалась, и девушкам не оставалось ничего иного, как смириться и делать вид, что они спокойны, ведя беседу с Софьей Александровной и Ольгой Алексеевной. Настя лишь заметила, что мама Романа тоже на взводе, хоть и старается это скрыть. И получается у нее это лучше, чем у самой девушки.

– Идут, – вошел в гостиную слуга Зубовых Архип и предупредил о возвращении Романа, как того и требовала Софья Александровна.

Всего одно слово, но для Насти оно значило в этот момент очень многое. И облегчение – что Роман жив, и усилившаяся тревога – а вдруг он получил ранение, и радость от окончившегося ожидания. Девушка сама не заметила, как первой оказалась у двери и выбежала за порог. Роман шел от калитки к усадьбе спокойным шагом.

– Живой! – выдохнула Настя и сбежала по ступенькам вниз.

После чего подбежала к опешившему парню и поцеловала его, стиснув в своих объятиях. В этом поцелуе Настя выплеснула весь накопившийся стресс от ожидания и радость встречи. Она сама не ожидала от себя таких чувств, и лишь спустя несколько секунд до затуманенного сознания Насти дошло, как это все выглядит со стороны. Тут же она отстранилась и резко отвернулась от парня, пряча покрасневшее от стыда лицо в ладонях.

***

Да уж, неожиданная, но приятная встреча. Я с удивлением смотрел на девушку, что только что меня целовала. В дверях усадьбы стояли мама с тетей. На лицах обеих – облегчение и добрая усмешка. За их спинами виднеется головка второй сестры. Если я не ошибаюсь, то это Анна ехидно выглядывает. Получается, меня Настя целовала.

– Проходи внутрь, – разорвала секундное молчание тетя, – там все расскажешь, как прошло.

Через несколько минут мы уже сидели в креслах в гостиной. Настя кидала на меня плохо читаемые взгляды. То ли была недовольна собой, то ли мной, но на лице у нее было хмурое выражение, а губы досадливо поджаты. При этом периодически взгляд менялся, становясь мечтательным, а следом – затаенная улыбка, облегчение и вновь – поджатые губы и сдвинутые бровки.

Мой рассказ о дуэли не затянулся надолго. Да и что там рассказывать-то? А вот разговор с Губиным я предпочел бы обсудить без присутствия близняшек. Поэтому сослался на легкую усталость, что было воспринято с пониманием. А когда зашел в свою комнату – вызвал слугу Зубовых и попросил позвать мою маму, но так чтобы гости этого не поняли.

– Что-то случилось? – спросила она, зайдя ко мне спустя немного времени.

– Да. Есть один серьезный разговор.

– Не для чужих ушей, – с пониманием кивнула она и присела на стул.

Я уселся на кровати и, постаравшись в деталях вспомнить все, что мне говорил капитан-исправник, пересказал ей наш диалог.

– Соглашайся, – подумав несколько минут, заявила она.

– Ты уверена?

– Да, – тут она вздохнула, прикрыв глаза, а когда открыла – в них уже была твердая воля и уверенность в своей правоте. – Такой закон действительно есть. На него в целом закрывают глаза, но все «громкие» дуэли не остаются без последствий.

– Под «громкими» ты подразумеваешь – со смертельным исходом?

– Не только. Если бы вы были известными людьми у всей империи на слуху, то на дуэль император просто не смог бы закрыть глаза. Хорошо, что это не так. Тебе придется согласиться, иначе свободу ты потеряешь. Уверена, Василий Емельянович постарается и обществу объяснить все в «правильном» свете, чтобы к нему не было вопросов. И про себя не забыл, тут он тебе все верно расписал.

– И князь выйдет сухим из воды? – негодовал я. – Неужели нет иного варианта?

– А что тут сделаешь? – пожала плечами мама.

Ну да, для нее важнее моя свобода. На Пелагею ей плевать, если Белов снова к ней «подкатит» – она даже не почешется. Буду девушку снова защищать, точно укрепится слух, что она на меня влияние имеет и является моей «ахиллесовой пятой». Что касается того, что князь нам лесопилку сжег – то это надо еще доказать. А главный свидетель и исполнитель – в подчинении у него! Стоит князю выйти, и Тихону конец. Мало того, что он оборвет все нити, ведущие к нему по делу поджога, так я ведь и слово нарушу – обещал же парню защиту.

– Ладно, я услышал тебя, – медленно кивнул маме.

– Только пожалуйста, Роман, без глупостей, – нахмурилась она. – Пожалей мои нервы. Я итак испереживалась, пока тебя ждала. Обещай, что согласишься на предложение капитана.

– Я не буду делать глупостей. Это могу тебе обещать.

Видя мой упрямый взгляд, она вздохнула и, поцеловав меня в макушку, ушла. Знает уже, что переубедить меня сложно.

А вечером до прихода Губина о том же я перемолвился с тетей и Владимиром Михайловичем. И если Зубов лишь подтвердил слова мамы, что капитан «держит меня на коротком поводке», то вот тетя был с ним не столь согласна.

– Конечно, – говорила она, – у Василия Емельяновича сильная карта. Но не настолько, чтобы он мог крутить тобой как захочет. Грубо говоря, он пытается тебя убедить, что у него в руке туз, когда там лишь дама.

– О чем ты, Софья? – нахмурилась мама, которая тоже присутствовала при разговоре.

– Что в эту игру можно играть и «вдвоем», – хмыкнула тетя. – Вопрос лишь в том – не испугается ли Роман.

– Я вас слушаю, – тут же навострил я уши.

Если есть хоть какой-то шанс щелкнуть по носу и капитана и князя – я уж постараюсь им воспользоваться.

– Тебе придется рискнуть, – пожала плечами тетя, – и тоже повысить ставки. К сожалению, совсем отказаться от сделки не выйдет. Да оно и не нужно. Но ведь можно потребовать что-то и себе взамен.

– Не ходи кругами, – продолжала хмуриться мама. – Что за туманные намеки?

– Смотрите, как будет выглядеть со стороны, если Роман сейчас согласится на сделку. Только что он грозился посадить Григория Александровича, раздул из этого громкий скандал, а затем сам сел в лужу. И опытный в интригах и умудренный жизнью князь его переиграл, воспользовавшись его ошибкой. К тому же мы уже рассказали всем о «главной причине» такого поведения Романа – необоснованный поджог лесопилки. Я же предлагаю, чтобы Рома добавил к соглашению пункт о выплате компенсации за поджог. Или князь заплатит, или Роману не интересна сделка. Учитывая положение князя – думаю, он может согласиться. Лучше потерять деньги, чем все. Но до конца я не уверена – мало ли, какие мысли у него ходят. Да и как сам Василий Емельянович поступит – неизвестно. Потому и говорю про риск. Но если князь согласится, то Роман уже не будет выглядеть вспыльчивым и глупым юнцом, – тут она посмотрела на меня. – Подумай, что сказать капитану. Это твоя жизнь и твое решение.

Мысль, что на сделку все же идти придется и Белов окажется на свободе, хорошего настроения мне не добавила. Зато вариант тети был однозначно лучше, чем ультиматум Губина. Ведь иначе меня ждет тюрьма, и все планы полетят к чертям. Как и хорошая жизнь. Отказываться от нее я не собирался.

Василий Емельянович прибыл к ужину. Поздоровавшись со всеми, он с вопросом посмотрел на меня. Но не обсуждать же дела у всех на виду? Этого и сам капитан не хотел, да и я привык все же сам решать свои проблемы. Посоветоваться могу, но ответственность за свои поступки перекладывать на других – нет уж. В итоге мы прошли в выделенную мне комнату, где расселись на стулья.

– Итак, что же вы решили? Сделка или… – не стал заканчивать предложение Губин. Как и долго трепаться – сразу перешел к делу.

– Я готов к сделке, но с рядом условий.

– Вот как? И каких же? – казалось, он совсем не удивился. Но в его тоне слышалась насмешка, словно взрослый готов выслушать ребенка, чтобы потом его «обломать».

– Князь Белов обязан выплатить моему роду восемь тысяч рублей ассигнациями – во столько была оценена сожженная по его приказу лесопилка. И второе – он обязан передать мне дарственную на своего крепостного – Тихона, исполнителя его приказа. Тогда я заберу свое заявление и девушка тоже. И просьба устно передать ему – новое покушение на честь девушки не будет мной проигнорировано, и я найду, чем вновь прижать его к стенке.

– Вы думаете, Григорий Александрович пойдет на это? – скучающим тоном спросил мужчина.

– У него выбора нет. Или так – или он потеряет все.

– Он может отказаться, и тогда вы тоже потеряете все.

– Лишь свободу, – покачал я головой.

– Дворянства вы тоже лишитесь, – все тем же тоном продолжил Василий Емельянович.

– Насколько я успел узнать – наказание за дуэли всегда выносилось гораздо мягче, чем сказано в законе. И уж поверьте – до слуха судьи дойдет информация, что это князь не пошел на сделку и какую роль вы сыграли в посредничестве между нами. Тогда и вы не отделаетесь «легким испугом». Чина точно лишитесь, и это самое малое. И уж мою версию вашего участия как в дуэли, так и в покровительстве банде князя суд тоже услышит.

– Вы мне угрожаете? – нахмурился Губин. И тон у него стал более тяжелым, а рука машинально потянулась к тому месту, где обычно висит сабля.

– Предупреждаю – успех нашей с князем сделки и в ваших интересах, – спокойно ответил я. – Передайте ему мои условия. Они окончательные и менять их я не собираюсь. На этом у меня все.

Я встал, показывая, что разговор окончен. Капитан встал в ответ. Помолчал немного, сверля меня тяжелым взглядом, но так ничего и не сказав, покинул комнату. Что ж, теперь осталось лишь ждать.