Другая жизнь. Психотроника

– Ну, его тело уже ничего не значило, поскольку все завершилось успехом.

– И вы накрыли его белой простыней!!! – продолжала давить на него Мияко. На ее гримасе появилась нотка удовлетворения, она сложила руки на груди, с вопросительным взглядом смотря на представителя компании, она уже знала, что он спросит, и просто ждала, вокруг на минуту воцарилась тишина, любопытство выросло до предела, даже Колягин подошел поближе к Мияко, ожидая развязки.

– Что вы хотите всем этим сказать, юная девушка? – весьма дружелюбно обратился к ней один из спонсоров.

– Поскольку все завершилось у них полным провалом, вы убийца, – жирной точкой закончила она речь, победно глядя на представителя ИТК.

– Что вы такое говорите!!! – недопонимающее включился проигравший, но, как известно, после драки кулаками не машут.

– А все просто, я вам сейчас коротко все объясню.

Мир задолго после нас

Сигнал непонятный, исходил из этой части галактики, если учитывать скорость его распространения, послан он был очень давно, даже трудно предположить, рассчитать легко, но в этом не было необходимости, он и так все знал, любитель старины, охотник за технологиями старых, давно минувших дней, эпох другого времени, времени, когда трансгуманизм только зарождался как полноценное проявление человеческих устремлений, многие даже не знали и не слышали, не говоря уже о содержании, так это было давно, но он знал из тех писаний, которые коллекционировал, именно с этого все начиналось, трансгуманизм был виновником того, чем мы сейчас были, он сотворил нас, а не мы его, и уже время не имело никакого значения, было неважно, какую физическую величину оно имеет, есть неотъемлемая часть пространства, для нас это был лишь миг восприятия нашего сознания. Трансгуманизм менялся со временем, и настал момент, когда он изменил само время, отменил его, и осталось только важным иметь точку отсчета, а их было ровно столько, сколько существовало индивидуумов, и, конечно, немало. Механизм был запущен, и остановить его было нелегко, мы преображали себя каждый как хотел, и каждый был настолько неповторим, насколько позволяла ему его фантазия, а как известно, она не имела границ, она имела только полет, полет без границ, и куда сегодня унесет фантазия очередного летчика, большие агломерации и колонии, федерации и отдельные странники, все это уже смешалось, но как важно всегда иметь точку отсчета, для него это был один цикл, цикл обращения тела вокруг звезды, так легче было ориентироваться. Для многих уже не важны были названия и теории, они их создавали сами, в бесконечном поиске, шаблонность поменялась на многогранность, каждый мог найти себя и дать себе ответ, чего они хотят здесь и сейчас. Он узнал из древних книг, именно книг, а не потоков информации, раньше они называли себя людьми, кто помнит это слово, может, кто и помнит, но насколько оно важно было для всех, каждый решал для себя сам и называл себя уже так, как он смог себя сотворить. Множество механизмов, изобретений и научных открытий, они создавались ежесекундно, каждым по отдельности, и подгонялись под свои нужды. Он не помнил, как появился, не сохранилось таких данных, но был и осознавал себя полноценно уже множество тысяч циклов, существовал фантомно, так когда-то назвали одну из форм проявления сознания, образованную в электронно-информационной среде, фантомы существовали посредством фонотронных частиц, множество ступеней проявляли себя в трехмерной, не считая время, материальной реальности с помощью тех средств, которые создавали сами, механизированных средств, разных, каждый делал изыскания по своим вкусам и предпочтениям.

Многие предпочитали фантомную форму существования, некоторые фантомы использовали механизированные тела, закрепляли себя в разных фонотронных процессорах, процессоры содержали миллиарды фонотронных частиц. Использовали такие механизмы, как носители, им нравилось манипулировать ими, выполнять разные операции, некоторые уходили в другие мерности, те, которые в древности называли виртуальными. Строили те же фонотронные процессоры сетевого характера и уходили. Создавали самообслуживание замкнутого типа и продолжали существовать там, были даже и такие, которым при сбоях удавалось побывать в замкнутых фазах более высшей мерности и вернуться, но о них мало что было известно, они сразу куда-то пропадали.

Он был не один, еще и Барабашка, так он называл бортинженера с кучей манипуляторных дронов, один из которых носил процессор. Весь круглый, из модифицированного титана. Он любил Барабашку, уже даже привык. В одно время прибился круглый шар, связался с ним, говорил, что мало бывал на других космических телах, он понравился ему, потому что использовал старый интерфейс связи, пакетные сообщения, просто другого у него не было, от него веяло стариной, а для более серьезных разработок у него не хватало ресурсов, да и где их добыть, их место обитания находилось на задворках, огромная мусорка и куча бездомных фантомов, с трудом ютившихся и использующих одного механического носителя на двоих, а то и на троих. Как это было неудобно, приходилось договариваться, и сначала один, потом другой, пользовались по очереди. Занимались подборкой мусора, за что мусорный комбайнер привозил им элементы питания. Понятно, что самое ценное мусорный комбайнер выбирал и оставлял на своем комбайне, а из того хлама, что он выкидывал, мало что удавалось находить. В такой дыре он и повстречал Барабашку, получил входящее пакетное сообщение.

На корабле находилось несколько фонотронных процессоров, в разных его частях, он двигался по сетям от одного к другому, использовал в основном автоматику, хоть и изношенная, но она служила верой и правдой, перемещаясь от одного процессора к другому, посещая разные части и агрегаты корабля, фактически управляя им. Он был кораблем, так было проще, чем использовать посредников, дронов или биноидные организмы, получал информацию и анализировал входящие столбцы данных.

Перегруз, в трюме много астероидной руды, решил выкинуть ее, не нужна, перегруз дает о себе знать во время взлета и посадки, выкинуть и точка, входящее сообщение, текст непонятный, такой языковой системы в его базе данных не наблюдалось, может, где и завалялось, но искать времени не было, он кинул ответный пакет данных, содержащий саму языковую систему, пусть учится, древняя кириллица.

– 8080, забери меня отсюда.

– Ты кто и где?

– На свалке, катаюсь, круглый я, один, хороший корабль, забери к себе, я тут вечность проторчу, ничего толкового, я так и собрать ничего не смогу, катаюсь тут.

– Как катаешься?

– Я в шаре, дрона старого переделал, процессор старый, катаюсь, тут попрошаек куча, смотри, по три фантома в одном дроне ютятся, ругаются, а никто вытеснить не может, равные права имеют.

– Так даже, а умеешь что?

– Да могу быть бортинженером, хоть кем, смастачу что надо, ух, а что за система языковая, насыщенная-то как!

– Кириллица, ты где, я не наблюдаю.

– Под кораблем твоим, ближе к задней части.

– Подо мной, трюм открою, закатывай.

– Ого, ты что, корабль?

– Да, четыре процессора, сам собрал, давай внутрь, помощник не помешает, и это, 8080 не годится, теперь только на кириллице, Барабашка ты.

– Я-я-я, что за Барабашка?

– Был такой, очень в прошлом времени, охранял жилища.

– Я что, охранник?

– Ага, круглый ты и идиот.

– А это что такое? – адресовал Барабашка.

– А это призвание.

Собеседник был весьма интересен, любопытен и увлекал беседой так, что он даже забыл открыть трюм.

– Вообще понял, я Барабашка, идиот, а должность моя – бортинженер, по совместительству охранник, а у тебя-то какой идентификатор?

Казалось, что так и трюм впору заклинить без контроля.

– Значит, на кириллице, имя, а зовут меня Тар, закатывай живей.

– А что мне хоть охранять?

– Все, меня и все, что мне принадлежит.

Тар открыл трюм, металлический шар юзом вкатился внутрь, как будто опасаясь, что хозяин в последний момент передумает и останется он здесь во веки веков караулить свалку, что весьма не прельщало его пытливый ум.

Дроны вытащили из трюма весь хлам, и корабль, разжигая атмосферные сопла, начал стремительно набирать высоту, скрываясь в пенной пучине загазованной атмосферы. Еще миг, сотрясаясь в безумном подвывании и скрежете вибрирующих старых частей, и корабль вышел в космос и пустился в бесцельное плавание по междумирью.

– О-о, сколько дронов у тебя, и все на автомате, нас только двое, я думал, может, экипаж наемный какой, или ты ими управляешь?

– Нет, на автомате, я один летаю, просто помощник никогда не помешает, да и скучно одному бывает.

Шар безумно метался по всему пространству корабля, которое состояло из единственного отсека, трюма, выполненного по образцу древних грузовых самолетов с задней единственной аппарелью и двумя гибридными двигателями, расположенными на подкрылках по бокам. Барабашка все с интересом изучал, разглядывая все своим единственным глазом.

– Ты как циклоп, – не переставал подначивать Тар.

– Наверное, если бы ты мне еще рассказал, что это, было бы намного интересней.

– А это вот смотри, одноглазый круглый идиот Барабашка.

С этими словами сбоку прямо в стене медленно отъехала мини-переборка встроенного шкафа с полками, сделанного из непонятного Барабашке материала, на стеллажах, мирно уложенные одна к другой, ютились книги, настоящие, целлюлозно-бумажные, и над ними нависал прямо сверху подобный глаз с кучей манипуляторов, глаз ожил, развернулся и вплотную уставился на Барабашку.

– Видишь?

– Да уж, ты где этого добра набрал?

– Это так, увлечение, между делом, скитаюсь по вселенной и собираю утраченный материал, интересуюсь историей.

– Тар, я такого не видел, да ведь это же книги!

– Ну, не оригиналы, оригинал не найти, они уже временем утрачены, да и бумага так долго не сохранится.

– И о чем они?

– Бери, читай, ток при условии, что аккуратно.

– Это прошлое?

– Да, то, кем мы были когда-то, тут можно и о циклопах узнать.

– И кем же мы были?

– Людьми.

– А, это я уже слышал, ну так мы и сейчас люди, – попытался возразить непонимающий Барабашка.

– Это-то да, кириллица тебе помогает, видно, но мы уже не те люди.

– Ага, понятно, обязательно все прочту, куда сейчас путь держим?

– Сигнал нашел, очень слабый и единичный, непонятный какой-то, далековато, судя по анализу, источник сигнала существовал очень давно, вот туда и двинем, может, реликвию какую найдем, ты, кстати, в свое распоряжение забирай дронов и носитель сделай нормальный, там найдешь модифицированный титан, я его копил для корабля, но его много нужно, так что бери.

– Угу, понятно, охотник на древности Тар, вот кто ты.

Так началось их совместное скитание. Пока старая развалюха добиралась до точки назначения, Тар передал один из своих фонотронных процессоров, отвечающий за кормовую часть, и дронов во временное пользование. Барабашка успел собрать себе новый шар из модифицированного титана и принялся вовсю хозяйничать на корабле. Корыто действительно было старое, то тут, то там вибрировал шов, и бортинженер уговорил Тара сойти немного с курса в поисках металлов и полиматериалов органического и неорганического происхождения, если с первым не было никаких проблем, то второе представляло ряд трудностей, и еще старые световые генераторы, Барабашка никогда такие не видел, но кристаллы накачки светового потока были уже старые, с деформированными гранями, сразу было понятно, что прыжков он совершил немало, от чрезмерной световой накачки их выгибало в обратную сторону, Барабашка переместился в процессор корабля, временно оставив своего нового дрона, и принялся за расчеты, хорошего было мало, при более сильной деформации грани могут привести к полной расфокусировке светового потока, что может привести к нехорошим результатам. Барабашка обеспокоился, кристаллы в этом допотопном корыте с древнейшими генераторами были куда важнее, чем ископаемые.

– Тар, ты тут?

– А где мне еще быть.

– Я роюсь в твоем корабле, ты свои генераторы видел?

– Какие?

– Которые двигатели накачивают.

– И-и-и?

Последовала пауза

– А вот тебе и «и-и-и», что-то там у нас не очень хорошо.

– Щас, дай доступ, я к тебе.

– Да не вопрос.

Тар переместился в кормовую часть к Барабашке и принял исходящие данные о состоянии генераторов, то, что он не замечал, говорило о многом, он хорошо разбирался в органике, кибернетике, а вот в энергетике был полный просчет, который намеревался время от времени закрыть, чем и объяснялись древние светогенераторы.

– Может, сигнал на потом?

Барабашка беспокоился, было видно, что разбирался в энергетике он хорошо.

– Может, повезет? – с надеждой спросил Тар. Чувствовал Барабашка, как в этом вопросе угасает последняя искра надежды, да, он был искателем, путешественником, и с каждым сообщением улавливалась волна любопытства и надежды, он почувствовал себя полноценным членом экипажа, не Барабашкой – идиотом, бортинженером и охранником по совместительству, а полноценной частью корабля, инженерной частью, той, без которой ни один механизм не может обходиться.

– Совсем чуть-чуть осталось, может, дотянем? – с надеждой протянул Тар.

– Сколько еще, дай на мостик глянуть.

Эксперт знал свое дело.

– Доступ на три фонотронных процессора и к мостику тоже, четвертый не дам, извини, это моя каюта, должен понимать, – все с такой же надеждой сдался Тар.

– Обижаешь, ты меня и так вытащил из дыры, я посмотрю, какой маршрут.

Барабашка переместился по сети корабля в головную часть, туда, где находились навигационные системы, и приступил к изучению карты маршрута, до точки назначения оставался один прыжок средней дальности, здесь же был Тар, Барабашка ощущал потоки его сознания через возбуждение в электронно-информационной среде и сразу же приступил к изучению, да, личность была загадочной, интересной, от нее исходили волны спокойствия. Сколько любознательности в одном фантоме, ответно подумал Тар. Барабашка приблизился настолько близко, что полностью собой захлестнул долю сознания собеседника. Тар зарядился и метнулся со скоростью быстрей стандартной скорости потоков электронных облаков, (индуктивная) проводка из креанита не выдержала и местами оплавилась.

– Ого!!! Ты это, поаккуратней, Круглый!! Что это было?

– Тар, ты слышал о гибридах?

– О-о-о, что-то новенькое, что это, излагай.

– Ну, как тебя разогнало.

– Я думаю, больше не стоит, прошу про гибридов, хочется познать.

– А-а, да они скрещивают себя в виртуальной машине.

– Это что, сверхразум?

– Ну, получается, у них сознание второго порядка и не больше, до сверхразума им далековато, это насколько мне, Круглому, известно, это мерности более высшие.

– Ну, я долгое время изучал вопросы сверхразума, – экспертно заявил Тар.

– Да ты что, и что накопал?

– А то, что и получается, если сознание у них второго порядка, то оно может генерировать сверхразум по отношению к нам.

– Ну так-то да, обработка данных у них быстрее, я это к чему – к тому, что портационы у них другие, не из креанита, я вот подшутил, зарядил только тебя, а креанит-то у нас оплавился местами, теперь еще и его искать.

– Спасибо, больше не стоит, корыто старое, в следующий раз знай.

– Я думаю, нам надо серьезно задаться вопросом, – не успокаивался Барабашка.

– Про посудину? Уже не раз задавался, добывать и самому строить.

Барабашка сделался еще изумленней.

– Нет, по поводу того, куда мы сейчас прыгать будем, ну и по поводу посудины нашей тоже.

Тару понравилось, что Барабашка назвал его корабль «наш», значит, обжился, сработаемся, подумал Тар, как там раньше говорили, одна голова хорошо, а две круглее.

– А что там не так? – оживленно спросил Тар, понимая, что без мнения нового члена семьи прыгнуть он уже не сможет, просто не имеет права.

– Вот и я думаю, что там, сведений о том районе я не нашел, он глухой, и что там, найдем ли мы кристаллы, нам они нужны.

Барабашка считывал отчаянное напряжение Тара.

– Ладно, туда-то мы допрыгнем, не будем до конца накачивать двигатели, только чтобы допрыгнуть, и все, а там мы можем на атмосферных бороздить, а вот оттуда, если там пусто будет?

– Получается, нам надо два прыжка?

– Да, – коротко отрапортовал Барабашка.

– Как поступим? – спросил Тар.

– Тебе это важно, сигнал твой?

– Очень, интересно ведь, что там.

– Тогда вперед, рискнем.

Барабашка отдал команду, и генераторы приступили к накачке двигателей. Тар мониторил кристаллы, изменений не было, миг, и корабль сорвался в световом прыжке, одного импульса было достаточно, и старая посудина вышла на субсветовую скорость, Тар мониторил окружающее пространство, но ничего ценного, что бы заставило выйти из прыжка, сигнал его интересовал больше. Мысль была проста – изучить пространство, найти источник сигнала, изучить, насколько он представлял ценность, затем совместно с Барабашкой выработать стратегию реализации находки. Тар не успокаивался, ему было очень интересно, каков источник сигнала, то, что он сотворен и принадлежал этой мерности пространства, он не сомневался ни на минуту, в том, что раритет, тоже, так как расстояние и скорость распространения сигнала свидетельствуют о том, что это было настолько давно, что трудно было даже предположить, в связи с этим любители реликвий, такие же, как он сам, сразу клюнут на находку.

Барабашка был прав, корыто нужно было срочно модернизировать, он уже очень давно летал на поношенной посудине, а для более дальних полетов в поисках ценных минералов, которые необходимы для изготовления сверхсложных материальных соединений, требовался корабль, по возможности в разы превосходящий их прежний, на этом – первый незаконник, и все, скрыться не получиться. Тар вошел в виртуальное состояние на единственной виртуальной машине, установленной тут же на мостике, где сидел в каюте корабля в капитанском мундире и размышлял, как и где, об их совместном корабле, о многом и малом, и тут мелькнул проблеск осознания важного и в то же время простого. Тар выскочил из виртуальной машины, все сменилось рабочей атмосферой корабля.

– Барабашка?

– Ау, я в дроне катаюсь по единственному отсеку, он же трюм, он же цех, он же лаборатория и кают-компания, – решил поддеть Тара Барабашка.

– Да, я знаю, меня идея посетила.

– Какая?

– Все просто, мы находим источник сигнала, все ценное выгребаем, оцениваем и реализуем, место встречи назначаем там же, а в условиях еще дополнительно указываем кристаллы, и все, сидим, ждем, прыгать никуда не надо.

– Ага, и рисковать, соответственно, я понял, ну это же так далеко.

– Поверь, такие же, как мы, повернутые, куда угодно прилетят.

– Ну, этого у вас уж точно не отнять, – заметил Барабашка, мерно наворачивая круги по отсеку, изображая хоровод, к которому еще присоединил всех дронов.

– Тар, давай к нам.

– У-у-у, не очень люблю механоидов, мне и отсюда все видно.

С мостика дошел сигнал с данными о подходе к точке фазового торможения.

– Тар, ты слышал об искаженных полях?

– Это что, гравитационные прыжки?

– Да.

– Ну, вроде кто-то собирает такие двигателя, но мало таких, это практически телепорт заданного индекса, когда физически объект копируется в одной точке и воспроизводится в другой точке пространства.

– Нет, тут пространство в двух точках сжимается до одной, индексируя одну как ноль, переход, а другую как единицу, объект из точки ноль переходит в точку один и там остается.

– Это что-то очень сложное.

– Да, и вроде как возможное, у меня цель собрать такой двигатель.

– Да это же управляемая черная дыра, – начал возражать Тар.

– Нет, пространство величина очень тонкая и вязкая, дыра – это сингулярность, гравитационные силы там стремятся к бесконечности, а тут немного все по-иному, воздействие ровно на величину искажения, и все.

Тар задумался, подключил аналитический процессор и пытался теоретически просчитать, насколько это возможно, и вроде как ничего, но вот уравнения не сходились, отсутствовала та переменная, которая заставляла бы объект с индексом ноль перейти в индекс один, и как результат маленькая область пространства засасывала материальный объект и выплевывала обратно, оставляя его в точке ноль перехода, интересно, подумал Тар, как Барабашка хочет решить эту проблему, в любом случае за то время, пока мы были в субсветовом полете, он нарывался на эту проблему при расчетах, или ему удалось ее решить? Тар переходил от процессора к процессору, переместился к манипулятору его скромной библиотеки и принялся листать книги, механические рецепторы, сотворенные уже и не вспомнить когда, передавали тактильные ощущения листов, но все равно ему казалось, что чего-то не хватает, что-то его тревожило, а работать с ними было так непривычно, именно по этой причине Тар не любил механоидные носители, неважно, в какой форме они выполнены, хоть в простой, хоть в сложной, понятно, что все они были выполнены по эксклюзивным расчетам и представлениям, как и его манипуляторы.

Это было так давно, как раз в то время, когда на его посудину напросился один из пассажиров с грузом металлолома, все, что у него было, это манипулятор с головной оптической камерой и одна, тогда первая, настоящая книга. Ценности он ей не придал. Пассажиру удалось уговорить Тара взять его с собой, ссылаясь на то, что это старинная находка и она представляет определенную ценность. Мастачить пришлось долго, прокладывая дополнительные шины к манипулятору, как итог вскоре манипулятор соединился со старым корпусом корабля, и Тар почувствовал, что к нему присоединилась новая часть. Манипулятор был так прост, что не нужно было особых усилий, чтобы входить в него целиком, достаточно было мысленно к нему потянуться, и он оживал, единственная старая камера давала картинку, и так он получил возможность посмотреть на свой корабль изнутри. Тар маленькими манипуляторами неуклюже листал одну из своих книг, вспоминая все, Барабашка стоял в стороне и наблюдал за действиями Тара.

– Читаешь?

– Нет, просто вспоминаю, это очень давно было.

– Что давно?

– Моя первая книга, я тогда думал, что она лишняя и мне не нужная, а когда сделал книжный шкап и она оказалась там, я ее начал листать.