Медовые перчинки

Эти истории записаны со слов очевидца и очень близкого персонажам человека. (Имена изменены.)

Последние мгновения жизни

Вся мокрая от пота пятнадцатилетняя Светка металась по постели, кромсая влажную подушку. Как ни странно, её опять мучил один и тот же сон, который снился ей уже вторую ночь подряд. Красная планета, как ярко светящийся шар, выплывала из ниоткуда и быстро приближалась к ней, занимая собой всё пространство на фоне бесконечной черноты космоса, пока полностью не ослепила её. На планете бушевали вихри, с размытой туманом пепла поверхности доносились леденящие душу стоны людей. Казалось, она вся кипела страстями, скрежетала, плавилась, трескалась, разлеталась на части и вновь собиралась по кускам в единое целое. В какой-то момент планета стихла, да так, что тишина едва не разрывала перепонки, а потом резко залилась кровью и стала бешено уменьшаться в размерах, уплывая далеко-далеко, пока не исчезла совсем.

Светка с ужасом открыла глаза и недоумённо уставилась в потолок. По нему искрили блики солнечного утра. Из открытого настежь окна доносились трели птиц, благоухало цветами, но всё это было ей совершенно безразлично, потому что разбитый кошмарами организм стонал от бессилия и усталости, а в голове продолжались страшные видения ночи.

Послышался стук в дверь, в комнату заглянула мать, Любовь Ивановна.

– Светик, родная, что-то ты сегодня припозднилась. Пора собираться в школу. На носу экзамены.

Светка молчала, продолжая думать о своём.

– Да что с тобой, Светик? На тебе лица нет. Случаем не заболела? – взволнованно спросила мать и потрогала лоб дочери.

– Нет, мама, – словно очнулась Светка. – Всё хорошо, сейчас буду.

По пути в школу мысли о красной планете с новой силой обуревали девочку. «Что бы это могло означать? Почему мне видятся кровь и мучения людей?» Эти вопросы не выходили из её головы; она то и дело задирала голову и вглядывалась в синеву неба, но, как ни старалась, ответов там пока не находила.

На уроке астрономии, которая раньше её совсем не интересовала и казалась скучной, она всё порывалась спросить учителя о своих переживаниях. Однако опасения, что её могут не понять, не давали ей преждевременно подскочить с места и выложить всё, что у неё кипело на душе. Но момент, который она так ждала, наступил сам – за десять минут до конца урока.

– А сейчас, ребята, я немного расскажу вам о комете Галлея. Знаете что-нибудь о ней?

Весь класс со всеми его двоечниками и хулиганами, который ещё минуту назад был готов по звонку взорваться возгласами и вылететь в коридор, срывая с петель дверь, мгновенно умолк. Учитель положил указку на стол, подошёл к окну, помолчал, устремив свой взор в невиданную даль, и спокойно продолжил:

– Так вот, комета Галлея, которую в народе иногда называют кровавой, одна из самых старых, ярких и ничтожных по массе периодических комет.

При слове «кровавая» Светка сразу оживилась и заёрзала на стуле. Она поняла, что сейчас её сон будет разгадан, поэтому глаза заблестели, а сама она вся обратилась в слух. Учитель в этот момент стал для неё единственным человеком в мире, который был нужен ей, и она заворожённо его слушала.

– Что интересно, – продолжил он своё повествование. – Комета движется в направлении, противоположном движению планет, с периодом обращения вокруг Солнца около 76 лет. Известно, что с Земли она наблюдалась уже 31 раз. Впервые её увидели ещё в 446 году до нашей эры, а по другим источникам – в 611 году до нашей эры. Последний раз земля проходила через её хвост в 1910 году.

– А что она несёт с собой? – выпалила Светка, не выдержав ожидания.

– В истории сохранилось немало фактов, ознаменованных появлением этой кометы. Приведу наиболее известные. Например, толкователь её появления в 837 году – анонимный автор сочинения «Жизнь императора Людовика». Если вы помните, речь идёт об императоре Франкского государства Людовике Первом Благочестивом, впоследствии названным историками Астрономом.

В 1066 году появление кометы было истолковано в Англии как предзнаменование скорой смерти короля Эдуарда Исповедника и последующего завоевания государства Вильгельмом Первым. Кстати, так и произошло в действительности.

– А что-нибудь свежее у вас в заначке имеется? – с усмешкой донеслось с задней парты. – А то мы с историей не в ладах.

– Тебе, Иванов, если не интересно, то не слушай, но и не мешай другим, – огрызнулась Светка на правах лидера класса. – Продолжайте, Леонид Петрович, не обращайте на этих неучей внимания, мы на них найдём управу.

В классе снова воцарилась тишина, был слышен даже полёт мухи.

– Это хорошо, – откашлялся учитель, глубже усадил очки на переносице, взглянул на класс и снова уставился в окно. – Можно и посвежее. С появлением кометы связывают интересные факты из жизни известных писателей Льва Николаевича Толстого и Марка Твена. Первый под впечатлением увиденной в семилетием возрасте кометы, то есть в 1835 году, описал её в своём бессмертном произведении «Война и мир». Второй, узнав уже в зрелом возрасте, что родился в этот день, отшутился: «Я появился на свет вместе с кометой, вместе с ней и уйду». В действительности же комета Галлея стала вестником их судьбы, и они оба скончались в 1910 году, когда она вновь прошла перигелий с солнцем.

Весь класс заворожённо молчал. Каждый думал о своём.

– Вот вам и ответ на вопрос, что связывает человечество с появлением кровавой кометы. Если кто не верит, может почитать соответствующую литературу в библиотеке. Где находятся её двери, думаю, знаете.

Наконец в школе раздался звонок, и все дети высыпали на улицу. В классе остались Светка и Леонид Петрович. Она тихо подошла к его столу и взволнованно спросила:

– Леонид Петрович! А когда комета и Земля соприкоснутся снова? Скоро?

– Ты знаешь, – ответил он. – Я на днях разговаривал по телефону со своими друзьями из обсерватории и узнал, что комета сейчас находится возле Земли. Так что её можно увидеть невооружённым глазом, если, конечно, повезёт.

От этих слов Светку бросило в дрожь. Она опустила голову, постояла немного, размышляя о чём-то, и, ничего не сказав, убежала к подругам.

После трудового дня вечерний досуг семьи затянулся у кипящего самовара. Уставшие Любовь Ивановна с мужем наслаждались чаепитием, смотрели любимый сериал и не заметили, как их дочь тихонько вышла из дома. Сколько прошло времени в её отсутствие, они даже не почувствовали, пока не услышали крик взволнованной соседки в окно:

– Люба! Любонька! Со Светой беда приключилась, беги скорее на улицу.

Любовь Ивановна, не чуя ног, выскочила на улицу и обомлела. На лавке, прислонившись к стене дома, полулежала-полусидела бездыханная дочь. Её голова была запрокинута вверх, к небу. Сердце матери облилось кровью, она упала на колени и, теребя дочь, вне себя взревела:

– Господи! За что же такая несправедливость? Лучше забери мою жизнь, но оставь в покое дочь. Она ещё совсем юное и невинное создание, ей жить и жить.

Вдруг пальцы Светы слегка шевельнулись, она подняла руку, открыла глаза и тяжело вздохнула.

– Мама, а что ты здесь делаешь и почему плачешь? – прошептала Света.

Её отвели в дом и уложили на диван. Буквально через десять-пятнадцать минут Света полностью пришла в себя и уже сама успокаивала родителей, уверяя их в том, что здорова и ничего страшного с ней не произошло:

– Мама, это просто был обморок, не больше. Успокойся, родная. Я ходила смотреть на комету.

– Какую комету?

– Мама, ты ничего не знаешь. Она прилетала за мной и манила к себе.

– Ты, наверное, бредишь, доченька. Разве такое может быть?

– Может, мама, может! На ней мне хорошо и уютно, а душа согревается.

Она встала, легко прошлась по комнате и присела к столу. Слово за слово, и родители постепенно успокоились.

Прошло ещё какое-то время. Всех клонило ко сну. Любовь Ивановна снова вышла на улицу подышать воздухом. И снова на той же лавочке в той же позе сидела её дочь и смотрела на звёзды. Больше она уже не пошевелилась.

Похороны прошли в слезах и суете. За грузовой машиной с телом покойной шла вся школа, близкие, знакомые, сельчане. Поток провожающих, казалось, был бесконечен. Убитые горем родители сидели на верхах у гроба и не сводили глаз с дочери. Она лежала умиротворённая, улыбалась, словно во сне, и слегка покачивала головой из-за тряски машины по дорожным ухабам. Над процессией, радостно курлыча, летел клин журавлей, возвращавшийся на родину.

Неожиданно глаза Светы приоткрылись и засветились под лучами солнца. Её взгляд был устремлён ввысь и взывал о встрече. Любовь Ивановна не сводила с дочери глаз и плакала в надежде, что опять произойдёт чудо и она вернётся к жизни. Но чудо в это время свершалось на небесах, и они, казалось, ликовали. Потом глаза усопшей снова сомкнулись, а розовое лицо моментально потемнело.

В траурной колонне провожающих усопшую в последний путь особо выделялась группа коротко стриженных молодых парней в возрасте 25–30 лет. Их тела с ног до головы были одинаково облачены в кожу. Они все как на подбор были атлетического телосложения, ни с кем не общались, а на кладбище стояли за пределами погоста. На поминках их тоже никто не видел.

– Интересно, что это за люди в тёмной одежде? – невзначай спросила Любовь Ивановна попутчицу. – Раньше я их не встречала.

– Точно не знаю. Только люди судачат, что они пришли сопроводить Свету на свою планету. Видимо, таков у них обычай.

Вечерело, народ возвращался с поминок, а по небу, широко распластав шлейф кровавого хвоста, бесшумно летела одинокая комета – ночная странница и повелительница человеческих душ.

P.S.

Прошли годы, но сердце матери, безвременно потерявшей свою дочь, по-прежнему не знает покоя. Ночами они мысленно встречаются, подолгу разговаривают и делятся впечатлениями.

– Ну как ты там, Светик?

– Всё хорошо, мама! Не волнуйся за меня, дорогая. Мы обязательно встретимся. Только ты не спеши, пожалуйста. Береги себя! Береги! Слышишь…

Весточка с небес

Этот случай произошёл в одном из сёл на Волге накануне родительского дня. Иван проснулся как всегда рано, ещё с петухами. Потянулся, встал, умылся по пояс холодной водой из крана во дворе и докрасна обтёрся махровым полотенцем. Его Люба уже хлопотала на кухне с завтраком.

– Налетай, пока горячие.

Она переложила очередной блин со сковороды на тарелку и обмазала его сливочным маслом.

– А Петька где? Валяется, небось? Ух, и всыплю же я этому соне, будет знать, как родителей не слушаться.

– Да ладно тебе, – встал на защиту сына Иван. – Вспомни себя в двенадцать лет. Тёща рассказывала, как они мучились с тобой.

– Скажешь тоже, – зарделась Люба и тут же замолчала. Она хорошо знала, чем может обернуться для неё каждое лишнее слово, и потому вовремя остановилась, чтобы не противиться мужу.

В дверях кухни появился заспанный Петька. Его худющее тело с торчащими в ряд, как гармошка, рёбрами было просунуто в семейные трусы до колен, волосы всклокочены, под правым глазом зиял большой синяк.

– А это откуда такое чудо? – спохватилась Люба и в чувствах хлопнула себя по бёдрам. Она подошла к сыну, обхватила ладонями его голову и повернула к окну, чтобы лучше рассмотреть лицо.

– Чьих это рук дело? Сорванец.

В воздухе нарастал скандал, но обстановку, как всегда, вовремя разрядил Иван.

– Сказывал, что вчера с соседским Ромкой асыки не поделили, – встрял он, смакуя блины. – Вот и заработал. Кто хоть из вас прав-то был? А то его батька тоже ничего не ведает. Надавал своему подзатыльников и вроде остыл, как будто это поможет.

Петька стоял молча, опустив голову, и шмыгал носом.

– Ладно, потом поговорим. А сейчас – умываться и за стол, – унялась наконец Люба и занялась своими делами.

После завтрака Иван с Петькой собрались на рыбалку, а заодно по дороге решили заглянуть на кладбище – заранее посмотреть, всё ли на могиле дочери ладно; прибраться, если надо. Они понимали, что заниматься этим в родительский день особо будет некогда, а потому спешили. Иван шёл впереди, его размашистые шаги ложились ровно в ряд, ведро в руке покачивалось ему в ритм. За ним семенил Петька с удочками, пытаясь догнать отца и пристроиться идти в ногу. Раньше он видел, как солдаты ходят в строю, и мечтал обязательно стать офицером, когда вырастет. Поэтому удочки он держал, гордо выпятив грудь, а главное, исправно, как ружьё на плече.

– Далёко собрались, солдатики? – окрикнул их через плетень любопытный сосед.

Иван с Петькой, дабы не терять время, молча прошли мимо, слегка помахав рукой.

На кладбище было тихо и спокойно, отчего маленький Петька испытывал дикий ужас. За каждой могилкой ему виделись мертвецы с косами, а любой шорох детонировал в сердце, как топот приближающегося табуна лошадей.

– Что, Петька, боишься? Не робей. Бояться надо не мёртвых, а живых. Учти, малой, мёртвый тебе уже ничего не сделает, а вот от живого всего можно ожидать.

Но Петька на правах младшего отцу не верил и потому, крепко вцепившись в его руку, испуганно озирался по сторонам.

– Так и голову потерять можно. Открутится, что будем делать? Обратно приклеить не получится, – пошутил Иван.

В месте расположения могилки – на самом верху холма – почему-то было сыро и скользко. Ещё издалека Иван заметил, что она сильно накренилась и просела, а подойдя ближе, отчётливо увидел, как ручеёк воды, нарушая все существующие законы физики, вытекал из пруда у подножия погоста, взбирался вверх по склону и устремлялся прямо в могилу, образовав у её изголовья глубокую дыру в земле.

Иван несколько оторопел, почесал в замешательстве затылок и произнёс:

– Да-а-а! Дивны чудеса твои, Господи, но такого ещё не видел никогда, – и, подумав, добавил: – Надо срочно что-то делать. Срочно!

Он быстро вывел Петьку за пределы погоста и проинструктировал:

– Беги к Ромке, у него отец на «КамАЗе», скажи, пусть срочно едет сюда, я, мол, прошу. Если будет артачиться, скажи, что позарез нужен. А я здесь подожду.

– Ага, – промямлил Петька. – Я после вчерашнего случая с ним не разговариваю.

– Вот и хорошо! Заодно помиритесь. Давай беги.

Иван слегка подтолкнул Петьку в зад, немного проследил за ним, развернулся и только теперь заметил, что неподалёку от кладбища стоит группа молодых ребят в тёмных кожанках и наблюдает за ним. «Странно, – подумал он. – Этих людей я раньше никогда не видел. Кто бы это мог быть?» Не найдя на поставленный вопрос вразумительного ответа, Иван опять побрёл к могиле дочери, тихо рассуждая:

– Эх, Светочка, Светочка! Что же у тебя там произошло? Никак в толк не возьму.

Он посмотрел в небо, но оно было чистым – без единого облачка.

«КамАЗ», как и заведено в селе, приехал быстро. Уже через час он высыпал у могилы грунт и уехал, чтобы сделать ещё один рейс. А потом Иван, Петька и Ромка все вместе не покладая рук работали лопатами, выравнивая могилу.

– Вот так в труде и закаляется дружба, – наставлял ребят Иван. – А вы асыки между собой не поделили. Подумаешь, велика беда…

Вечером за ужином Иван делился с Любой итогами дня.

– Всё в голове не укладывается, как вода может сама подниматься в гору. Это же абсурд. Хотя как сказать… своими глазами видел.

– Конечно, это неспроста. В этом и есть необъяснимая сила духа, – ответила Люба. – А помнишь, я тебе рассказывала, что у меня на родине, в Южном Казахстане, есть гора с могилой старца Тюльки бас на самом её верху.

– И что?

– У могилы бьёт источник целебной воды, образуя небольшое озерцо. Все междугородние автобусы, а их не счесть, обязательно делают остановку у подножия горы, и пассажиры от мала до велика поднимаются на неё, чтобы поклониться старцу и испить воду.

– Очень интересно! А что в переводе означает «Тюльки бас»?

– «Лисья голова». Более того, сам район, в котором я родилась, тоже носит его имя.

– Здорово! При случае надо обязательно съездить туда. Кстати, а что за молодые ребята крутились возле кладбища? Как ты думаешь?

– Они были и на похоронах Светы. Кто они, я могу только догадываться. Люди же говорят разное, но все сходятся во мнении, что это посланники кровавой кометы, которая и забрала с собой нашу дочь.

– Посланники?

– Да-да, посланники. А появляются они, чтобы убедиться в чистоте наших с тобой помыслов и деяний. А потом всё, что увидели, рассказать и показать ей. Она же беспокоится о нас!

Искра из ниоткуда

После бани Иван с Кузьмой – два соседа, два неразлучных друга с детства – как обычно, сидели в саду под яблоней, пили пиво с воблой и вели разговоры о жизни. Запасов вяленой рыбы было много, хмельного – достаточно, а воспоминаний – через край.

Традиция топить баню по субботам появилась у них издавна, считай, с молоком матери на губах. Ещё в старину их отцы исправно баловались банькой по-чёрному, а теперь они и сами на правах старших переняли эту традицию. Правда, новая парилка (не вровень тогдашней) была уже обустроена всеми наворотами и, главное, ушатом для обливания ледяной водой при выходе из неё. Посторонних и женщин в свой круг общения они категорически не пускали.

– Ну что, Кузьма! Сперва пропустим по маленькой для порядка, а уж потом пива, как положено? – предложил Иван, потерев ладоши.

– А можно. Чего зря воду пузырить.

Иван лихо раскупорил бутылку, ударив по её донышку, и одним движением полностью разлил содержимое по стаканам.

– Ну, будем! – торжественно произнёс он.

Стаканы дружно сошлись гранями, жидкость слегка расплескалась, водка разлилась по внутренностям и тут же заиграла.

– Ты, Кузьма, закусывай, закусывай. Не то водка с пивом – деньги на ветер, – пошутил Иван и придвинул ему тарелку с крупной нарезкой из огурцов и помидоров.

Потом они долго и смачно глотали из кружек пенистое пиво, кромсали воблу, обсасывая каждую её косточку и, перебивая друг друга, делились рассказами. И вот, когда они уже сделали обзор всей мировой прессы, очистили под орех весь новостной портал села, их беседа неожиданно переместилась в космос, вернее, туда, где их познания были туманны и невелики.

– Что такое НЛО, надеюсь, знаешь? – зачал уже порядком хмельной Иван.

– НЛО? Знаю. Лично встречал, – отхлебнул пива Кузьма.

– Что, прилетали? – Иван сымитировал руками посадку космического объекта, сопроводив показ мычащим звуком с взрывом в конце.

– Куда?

– Не ко мне же.

– Ну ты, Вань, даёшь. Это же НЛО! Они к кому попало во двор не прилетают, – с ухмылкой вытянул Кузьма.

– А я видел, – сказал как отрезал Иван. – Давеча, уже темно было, сидел на лавочке, курил, думал о своём. Вижу, как по небу несколько светящихся точек гуськом движутся. Прямиком на юг.

– Да это, небось, стая перелётных птиц тебе померещилась. Они всегда по ночам до хаты возвращаются. Их жёны так выдрессировали, как в цирке.

– Какие птицы? – Иван недоумённо посмотрел на Кузьму и повертел пальцем у виска. – Я же говорю – светились. Штук десять в ряд. Летят, значит, цепочкой. Потом раз – одна в сторону шасть, облетела другие и примкнула к первой.

– Ну точно птицы. Стрижи, наверное, они быстро порхают, даже не уследишь.

– Ага. И клином держатся. Подожди, не мешай, дай расскажу. Подлетела, значит, к первой, вроде как побалакали о том о сём, и снова – шасть обратно к себе. Знает своё место, зараза. Так и улетели дружно одна за другой. – Иван закурил папиросу, таинственно задумался, откинувшись всем телом на спинку стула, и продолжил: – Это ж какие они пространства преодолевают. Ужас. Неспроста всё это. Думаю, они крутятся вокруг нас с определённой целью. Вот увидишь, на днях случится что-нибудь. Помянешь мои слова.

– А если изучают? – хитро сказал Кузьма.

– Кого? Нас? Мы им что, подопытные кролики?

– Тогда не знаю, – отделался Кузьма и продолжил пить пиво.

– Ещё про кровавую комету многие в селе судачат, – как-то загадочно сказал Иван. – Может, с ней что связано?

– Это та, что Светку с собой забрала? – иронично спросил Кузьма. – Да уж, многое всего о ней наговорили. Мистика прямо какая-то.

– Я так не думаю, – резко ответил Иван. – А её могилку залило, помнишь? Не было тебя там, вот и молчи. Своими руками с ребятами два «КамАЗа» земли высыпали. А когда рядом тёщу хоронили, так и трёх метров не хватило, чтобы потом до неё докопаться. А ты говоришь… – Иван постучал пальцем о лоб, потом об стол. – Эх, ничего ты не понимаешь.

А наутро в селе приключилась беда. Возле нефтебазы проводились сварочные работы, причём как всегда без соблюдения мер пожарной безопасности, и в какой-то момент от искры вспыхнула пропитанная горючими отходами земля. Сначала воспламенение усилиями рабочих вроде удалось погасить, перекрыв ему путь к ёмкостям с дизтопливом, но через несколько минут огонь вспыхнул снова и ручейком побежал через железную дорогу в сторону домов на окраине поселка.

Очень скоро на всех парах примчалась пожарная машина. Бригада спасателей молниеносно растянула шланги и стала обильно поливать водой всю округу, люди помогали, работая руками и лопатами, прикапывали пламя всем, что попадалось, но огонь всё ближе и ближе подбирался к жилью. Гордо преодолевая оказываемое сопротивление, пламя пробежало не один десяток метров мимо целого ряда строений и вдруг остановилось. Жёлто-красная петля заворожённо взвилась коброй, словно задумалась, покачалась по сторонам и проникла во двор именно того дома, где раньше жила покойная тёща Ивана. Сначала она обогнула строение, удостоверившись в правильности своего выбора, и только потом ринулась внутрь. Буквально через полчаса от дома остались одни угольки. И люди, и пожарная машина снова оказались бессильными перед неведомой им стихией – искрой из ниоткуда.

Иван и Кузьма тоже помогали тушить пожар, а после него, еле придя в себя, долго сидели на завалинке с потёками чёрного пота на лицах и курили.