Еще один повод сказать тебе нет

Я испугалась его напора, соскочила и бросилась к двери.

– С наступающим, конечно, но это лишнее! – говорю ему.

– Постой! – говорит он мне в след.

Догоняет у самой двери  и снова целует. И тут я думаю, а гори оно все синим пламенем, так захотелось человеческого тепла, пусть и такого мимолетного. Захотелось вылезти из-под своего панциря депрессии, почувствовать себя живой, снять наконец траур по своей жизни. Я поцеловала его в ответ.

****

Вита сидит и по дебильному хихикает.

– А прошлый раз ты видимо не полностью все рассказала, только про холодильник!

Пришла Маша, смотрит на нас.

– По какому поводу,  смех без причины? – спрашивает Маша.

– Лола с Фёдором Андреевичем переспала, – выпалила Вита.

Маша зависла на некоторое время.

– Тихушница! – зашипели они на меня.

–Когда?– спрашивает Маша.

– Первый раз в декабре, – ответила я.

– А что ещё второй раз был? – почти кричат они.

– Не спрашивайте меня больше! У меня сейчас мозг взорвется. Перевернулась на живот и подставила спину солнышку.

В одну реку два раза.

Проснулась утром следующего дня, в кабинете Фёдора, у него там что–то вроде спальни, одним словом трудоголик. Вроде все, что было ночью помню, но голова словно а тумане.

– Ну как же так! – промычала, не отрывая голову от подушки.

И понимала же, что делаю, а все равно в мозг прокралось гложущее чувство вины.

–Доброе утро! – говорит Фёдор.

Подскакиваю и закутываюсь в одеяло, словно она меня защитит.

Он стоит, прислонившись к столу, застегивает запонку на свежей рубашке, хитро улыбается.

– Доброе, – отвечаю я.

– Что так невесело? Утро нового дня наступило, нужно радоваться. Я кофе принесу. Да не кутайся ты в это одеяло, тебе там стесняться нечему.

Словно змей лукавый окинул взглядом и ушёл.

Я не теряя ни минуты, натянула на себя вещи, хотя знала, что сейчас тут только охрана и словно молния унеслась домой.

С тех пор я стала передвигаться по подсобным помещениям клуба, подобно японскому ниндзя, лишь бы не пересечься с Фёдором.

Сразу после новогодних праздников ушла на сессию, пока училась, вроде передумала увольняться.

К марту месяцу перестала краснеть при его появлении, в конце апреля почти все забыла.

Сразу после майских праздников, клуб праздновал день рождения, отработали праздничную программу, под утро «выжившие» расчистили зал, накрыли небольшой стол, начальство поздравило и разрешило выходной, помещение в тот день отмывала клининговая кампания.

Я налила стакан сока, от греха подальше, стою в сторонке, отдыхаю. Чувствую, сзади кто-то подошёл.

–Так и будешь бегать от меня?

Я,аж, подпрыгнула от его голоса, а он ржёт.

– Нет, я вас сегодня сама искала, – скороговоркой говорю Фёдору.

– Зачем? – вкрадчиво, слегка потягивая букву «е», спрашивает он.

– Заявление на сессию подписать нужно.

– Зайдёшь в кабинет, как домой пойдёшь, а пока отдыхай.

Я прям выдохнула, когда он ушёл. Наверно растопился, услышав про заявление, думал я к нему сама в бантике прибегу, но я теперь учёная. Хотя ту ночь не раз вспоминала, аж мурашки по всему телу.

Народ разошёлся к восьми утра, я все медлила со своим заявлением, поджилки тряслись, на полпути разворачивалась.

Когда силы были на исходе и сон нападал на ходу, переоделась и пошла.

Стучусь. Тишина. Дергаю ручку. Закрыто.

Если заявление не подпишет, мне прогул поставят.

Машина на месте, значит и он тут.

Пошла искать, персонал ушёл, даже спросить не у кого.

Дошла до ресторана, смотрю, сидит за роялем, курит.

Решила уйти, словно в замочную скважину подсмотрела.

– Неси своё заявление, – говорит он мне.

Протянула листы, он подписал.

– Умеешь играть? – спрашивает меня.

– Нет, – вру я.

– Вижу умеешь, пальцами в такт перебираешь, даже сама не заметила.

Придвинул мне стул и указывает, мол, садись.

Играли в четыре руки, пока  не приехали уборщицы.

–Поехали ко мне, – говорит он.

–Нет, Фёдор Андреевич, на этот раз я на вашу удочку не попадусь.

Встаю, что бы уйти, но он легким движением руки, усаживает мня себе на колени. Попалась в ловушку паука, это было не удочка, а паутина.