Старый Лис на окраине леса

Как не полюбить такую?

Потом были летние встречи, частые и долгие, а по осени человек привёл Лису в родительский дом невестою.

Приняли её на хуторе осторожно. Молодожёны отстроились и поселились на окраине – починили заброшенный ничейный дом окнами к лесу. Зажили вроде и с людьми, но всё же на выселках, и в срок у них родилось один за другим двое сыновей: что старше – похожий на отца, а младший – материнская копия.

И вот муж заболел.

«Это она виновата, ведьма лесная!» – шептали по домам.

Молва легла тенью, оглушая песни и краски, тишина незримой оградою окружила дом и их густой сад. Да нет, не она, тут другое, и Лиса лечила мужа, ходила огневые круги, вычитывала слова и давала зароки. Уже не скрывая своей сути, лежала на его груди отогревающим воротником, но он, сам горюя, сам желая выздороветь, таял. Жизнь уходила, бежала меж пальцев водою, не поймать.

– За что?..

И ответ был известен: не пересекай чужие тропы, не пой чужим своих песен, насыщайся вдоволь тем, что дарит любовь, но помни – платить-то тебе! Делить-то себя с ним, а унесёт ли, удержит ли такую ношу – твой дар, просто-человек? Не сгорит ли его сердце, увидев сияние мира твоими глазами?

Весной любимый муж умер, и лисята остались на руках тёплыми комочками. Старший совсем бесшкурный, ничего не может, не знает, о сути своей не помнит, и человека в нём почти с его рост. А маленький – тот и не человек совсем. Её кровь, не убавить, не отнять, повадки, сноровка…

Родня косится, чуждается, дом стороной обходит, смотрит тяжело. Что удержит лису в опустевшей норе? Надо уходить, да старший не выживет там, на фамильных холмах. И прошёл ещё год в мытарствах и раздумьях.