- -
- 100%
- +
Так или иначе, все генералы постепенно разошлись из зала собрания, и Киёра захлопнула тяжёлые двери снаружи. Гай стоял в коридоре неподалёку, облокотившись спиной о стену, и чего-то ждал.
– Такая сильная, могла бы и меня попросить, – сказал он с лёгким упрёком. Киёра вытащила большие ключи из кармана и, не церемонясь, стала громко прокручивать замок на три оборота.
– Не императорское это дело, – сказала она строго, дёрнула дверь, чтобы убедиться в надёжности замка, убрала ключи обратно и собиралась пойти к себе, когда Гай вдруг преградил ей путь, и, прежде, чем она успела отойти назад, заключил её в свои гигантские объятия.
– А это императорское дело? – спросил он тихо, погладив её рукой по спине сверху вниз. Киёра поймала его руку и сжала, словно тиски.
– У тебя совсем совести нет? – спросила она недовольно. Гай не торопился её отпускать: наконец-то она смотрела только на него, моргая своими пышными ресницами. Не отпускать бы её вообще, но тогда она точно его возненавидит. Гай нехотя убрал руки, деловито пропуская её вперёд. Киёра тут же прошла мимо него, отчеканивая шаги сапогами.
Комната, смежная с кабинетом Киёры, служила ей спальней, там же располагался душ. Простояв с полчаса под душем просто задумавшись о чём-то, она быстро сполоснулась, и, валясь с ног от усталости, поскорее легла в кровать. Погружаясь в сон, Киёра всё обдумывала всевозможные планы действий и проигрывала в голове всевозможные сценарии. Но укороченная рука то и дело внедрялась в её засыпающее сознание, приводя мысли в смятение и ужас. Затем появились и стволы автоматов, направленные в её сторону.
Холодный ствол с силой вдавился ей в затылок.
– Говори! – раздался приказ, отражаясь от глухих стен. – Где ваш база?! Что вы задумали?!
Киёра не отвечала уже довольно долго, и похоже их терпение кончилось: удар приклада оглушил её на одно ухо и повалил на холодный пол, пропитанный замытой кровью.
– Где ваша база?! – раздавался вопрос эхом. – Не молчи, тварь!
Киёра отчаянно пыталась уползти, таща за собой стул, к которому её привязали. Из соседней камеры раздавались душераздирающие крики, холодя кровь в её жилах. А прямо на её пути к заветной белой двери наружу лежала чья-то отрезанная нога. Киёра с трудом сдержала рвотные позывы, поворачивая голову в другую сторону. Тут кто-то схватил её стул и дёрнул его вместе с ней, поставив в исходное положение.
– Ну и что будем с ней делать? – спросил начальник, оттянув её голову назад за волосы, и схватив рукой её левую грудь. – Жалко будет убивать, даже не воспользовавшись таким молодым телом, да?
Двое шестёрок в белой, но чёрной от сажи, форме, стоящие чуть поодаль, приблизились к ней.
– Мы всегда за, босс, – сказал один из них и засунул руку под её форму, проведя холодной рукой по её животу и выше. – Думаю, стоит позвать и остальных.
– Успеется! – осадил его босс, расстегнул ширинку и повернул её голову в нужную сторону, дёрнув за волосы.
Киёра ахнула и подскочила на кровати. «Твою мать!», – подумала она, вцепившись руками в одеяло и тяжело дыша. Холодный пот катился с её израненного тела. Она надеялась, что со сменой обстановки эти кошмары перестанут её преследовать, и вот уже почти неделю ей удавалось их избежать. Как вдруг эта нелепая шутка Гая заставила её испытать похожий страх. А потом ещё эта чёртовая рука без кисти, с почерневшей запёкшейся кровью, проступащей сквозь бинты!
Киёра встала с кровати, открыла верхний ящик своего стола, нащупала поддрагивающей рукой банку со снотворным, и положила одну таблетку под язык. «Успокойся, это просто сон», – говорила она себе, проведя рукой по лбу и ложась обратно, но сон так и не приходил. Она выпила ещё две таблетки. Но стоило ей закрыть глаза, как она снова видела перед глазами тот грязный потолок, с единственной горящей лампой и брызгами крови. Тогда это было местом, куда она устремляла свой взгляд, лишь бы только уйти от той ужасающей реальности, в которой ей пришлось находится. Но звуки и ощущения: она помнила всё, даже сейчас.
На утро Рейган пришёл даже чуть раньше, чем обычно, потому что его ноги наконец-то ожили от спячки и стали с лёгкостью преодолевать этажи. Из-за вчерашних хороших тренировок он не помнил, как уснул, и поднявшись на верхний этаж почувствовал некую слабость: организм не успел восстановиться за ночь. Однако увидев командующую он подумал, что ещё выглядит неплохо, такой потрёпанной она казалась. На его пожелание доброго утра она коротко кивнула. Похоже, она не спала всю ночь.
– Через час отправляемся в Шейх. Надеюсь, ты готов ко всему. Будешь прикрывать меня с остальными, – холодно объявила Киёра и поправила свой чёрный мундир рукой, как если бы замёрзла, что было довольно странно, ведь в Кренце было жарко с самого утра. Затем она запустила пальцы в волосы, свела ладони у лба и с силой надавила на него, будто прогоняя дурные мысли. Через пару минут дверь открылась и в кабинет пожаловали человек десять примерно одного роста и телосложения в бронежилетах серебристого цвета и со знакомыми бежевыми автоматами. Киёра убрала руки от головы.
– Это мои телохранители, – пояснила она. Один из воинов протянул Рейгану точно такой же автомат.
– Знаешь, как пользоваться? – уточнил охранник.
– Так точно, – Рейган передёрнул затвор.
– Хорошо.
Они вышли из кабинета, прошли по большому круговому коридору с окнами во все стену до серого крепкого стандартного лифта, и спустились на нём вниз. Снаружи их уже ожидало грандиозное войско, состоящее из уходящей к горизонту пехоты, внушительной танковой части, тяжёлой артиллерии, стоящей между каждым десятком рядов, и с десяток самолётов-истребителей, стоявших позади всех. Рейгана поразило, как за столь короткое время они успели поменять свой чёрный цвет формы и орудий на маскирующий в Таврии бежевый цвет с коричневыми пятнами. Когда-то у таврийцев была такая же форма, только с другой формой пятен, но с приходом Церы их форма стала белого цвета.
– Не отходи от меня, – напомнила Киёра и, поморщившись от мнимого холода, направилась вместе с охранниками к паре бронированных машин, тоже бежевой расцветки. Трое телохранителей сели в первую машину, вместе с двумя солдатами, одетыми в чёрные абайи, как таврийские граждане; во вторую машину сели пятеро: водитель, второй охранник спереди, сзади сели охранник, Рейган, и Киёра между ними. Прошло ещё минут с двадцать, во время которых, видимо отправились вперёд войска, и затем их машины быстро тронулись с места по гравийной дороге навстречу скудной растительности и песчаным каньонам по обе стороны от дороги. Несмотря на то, что в городах была проведена система водоснабжения, передвигаясь пешком между городами, можно было, как и в давние времена, легко умереть от обезвоживания, если не запастись достаточным количеством воды и не укрывать лицо. Поскольку Кренц находился на самом севере Таврии, здесь это было особенно выражено, но чем дальше они ехали на юг, тем больше растительность радовала взгляд: появлялись низкие кустики и небольшие полесья с низкими таврийскими деревьями – грахмами, имеющие тёмно-зелёные синеватые листья и синие же плоды ягод. Шейх был по большей части торговым городом, и вблизи него, насколько помнил Рейган, когда-то были целые плантации винограда и разных трав. Но вот и они! Красные, синие и фиолетовые пышные кусты, посаженные рядами, уходящие до горизонта в обе стороны! Видимо их восстановили после нападении Церы… Или посадили заново. В связи с этим Рейган хотел рассказать Киёре о чудесном таврийском вине, с терпко-сладким привкусом, которое им следует обязательно попробовать в этом городе, когда они его освободят, но командующая уже откинулась головой на спинку машинного сиденья и, кажется, спала, сурово сведя брови.
«Заработалась?», – подумал Рейган и решил не беспокоить её. Охранник, сидевший с противоположной стороны, напротив, с интересом смотрел в окно, и изредка поглядывал на Рейгана.
– Вы из этого что-нибудь настаиваете? – спросил он наконец, кивая на синие кусты округлой формы за окном.
– Да. Делаем отличное вино, – порекомендовал Рейган. – Я знаю хорошее место, если оно ещё сохранилось.
Охранник чуть заметно ухмыльнулся.
– Потом покажешь, тавритчанин. Когда победим!
– Да! – согласился Рейган. «Тавритчатчин» звучало забавно, как ему показалось.
Машина подскочила на кочке, и Киёра в сонном состоянии чуть облокотилась на его плечо головой. Рейган был не против: ему было даже немного приятно от такого, ведь он так давно не соприкасался с представительницами женского пола. А в тюрьме так просто мечтал об этом. Как же ему чертовски всего этого не хватало! Даже Лилиан ни разу не прикоснулась к нему с теплотой, сколько бы он не навещал её в новом доме. Заводить длительные знакомства ему не удавалось из-за того, как быстро их полк перемещался по стране до её поражения. А снимать девушек ему не позволяла совесть. Рейган повернулся к своему окну. Солнце светило также ярко, как было темно в его душе. Ещё одна кочка заставила Киёру облокотиться головой сильнее. «Такая тёплая», – подумал он, мечтательно закрывая глаза. Какие глупости! Командующая, конечно, имела привлекательные формы, но уж точно не сделала бы ему такого одолжения. О чём он только думает?
Рейган открыл глаза. Они проехали все поля, засеянные виноградом и снова очутились в «голой» пустыне. Видимо эсперийцы решили как-то объехать город, чтобы вести командование издалека.
– Приехали, – объявил водитель на церанском, поворачиваясь на сидящих в салоне, когда припарковался среди пустынного поля. Рейган осторожно толкнул Киёру плечом: та вздрогнула и проснулась.
___________________
* – Подъём! (эспер.)** Чем занимаетесь? (эспер.)
Глава 8. На двойной фронт
С тех пор, как с Вирмой был заключен мирный договор, южные войска Эсперии подобрались к границе с новым союзником, а сэр Гилберт заставил «нужные винтики» крутится, прошло уже два дня, в течение которых молодой полковник Штрейс Браун ни смыкал глаз. Синие холодные ночи сменялись яркими и жаркими солнечными днями, пока они перемещали танки и артиллерию под видом торговых грузов. И те и другие уже были перекрашены в бежевый, как и велела Её Превосходительство, и также накрыты сверху разноцветными тканями. С Вирмой был заключен договор минимум на полгода, поэтому у них были все разрешения. Но всё же эта была незнакомая страна, как и Таврия, которую он не так давно покинул. Хотя разницу было заметить сложно: для него все южане были на одно лицо. И там и здесь были каменные дома, песок, яркое солнце, которого не увидишь в Эсперии, и неизвестные наречия. И странные, почти враждебные взгляды в их сторону, когда они перемещались по людным местам. Не похоже, чтобы жители привыкли видеть такое часто. Поначалу Штрейс не понимал, как советнику Её Превосходительства удалось так быстро убедить Вирму перейти на их сторону, но спустя полдня уже вполне имел представление.
Машина со Штрейсом шла впереди всей колонны, хоть это и было опасно, но иначе проблемы с переездами было не решить.
– Притормози, – приказал водителю их машины человек с густыми каштановыми бровями в серой форме, стоящий возле небольшого блокпоста в следующий город. Водитель притормозил, и Штрейс приоткрыл окно.
– В чём дело, начальник? – спросил Штрейс доброжелательно. Постовой наклонился в его окно.
– Желаете проехать дальше, господа торговцы? – спросил он, улыбаясь так едко, что до Штрейса быстро дошло в чём дело. – За провоз товаров через границу города полагается заплатить налог.
– Даже если у нас есть уговор с вашим начальством? – вылез он немного в окно. – Мы уже оплатили достаточно на таможне, и на других ваших блокпостах.
Постовый развёл руками в сторону и стал кричать что-то своему коллеге, сидящему в бирюзовой застеклённой будке.
– Понятия не имею ни о каких начальствах. Платишь – проезжаешь. Нам ведь тоже надо чем-то поживиться…ну, компенсировать опасность, которую вы везёте с собой, – последнее он сказал почти шёпотом.
Штрейс покачал головой и полез во внутренний карман своей конспирационной расписной куртки за кошельком, раскрыл его и увидел, что тот заполнен лишь наполовину. Его личными деньгами, которые он обменял на церанские бумажные купюры с голубой окантовкой. Четверть он отдал на предыдущих остановках, а ещё четверть потратил на синие тюрбаны и чёрные абайи, в которым теперь ходил он и вся его так называемая команда из пяти человек, контролирующих свои участки колонны. Вздохнув, он взял большую часть крупных купюр и просунул в окно.
– Этого хватит?
Постовой довольно улыбнулся, пересчитав купюры.
– Милости прошу! – убрав деньги за пазуху, он махнул рукой в сторону поднимающегося шлагбаума.
– Благодарю, – недовольно сказал Штрейс и закрыл окно. Вообще-то Её Превосходительства обещала возместить все личные убытки, но даже так это казалось ему немыслимым грабежом.
Для того, кто произошёл из бедной семьи так уж точно. Расслоение в Эсперии было так сильно, что когда Штрейс получил свою первую офицерскую зарплату, то его родная деревня гуляла на неё целую неделю. А доставлять радость другим он любил.
Вообще он пошёл в армию лишь потому, что это было материально выгодно. Картины, конечно, он рисовал прекрасные, по мнению его сокурсников и преподавателей в академии искусств, да только их почти никто не покупал. И за неимением лучшего вскоре после выпуска из академии он решил отдать своё тело и душу в прямое распоряжение государства.
Это был отчаянный шаг: он понял это по первым миссиям, когда девять лет назад их, ещё желторотых, отправили защищать границы от нападения Церы. Чудом выжив, единственный из своего отряда, Штрейс уже подумывал о том, чтобы бросить это неблагодарное дело, но очень быстро его повысили до сержанта и выше, дав такую зарплату, что он передумал. И остался.
Задумавшись, Штрейс не сразу заметил, как они проехали ощутимую границу и оказались в более пустынном городе, чем до этого. Как будто большинство жителей куда-то эвакуировали. «Предусмотрительно», – отметил про себя Штрейс. Однако в таком пустынном пространстве они ещё больше привлекут внимания. «Хреново», – подумал Штрейс и взял в руки рацию.
– Приём. Мы слишком выделяемся. Разделимся и едем по очереди: я, затем Фриц, Александр и Раппа с Виралом в самом конце. Перерывы в час, дистанцию держим порядка километра, – сказал он строго.
Всего их полоса занимала сейчас километров шесть. И он непременно должен доставить всю эту технику и солдат в Кренц, чтобы доверить в руки сэру Гилберту.
Несмотря на то, что сейчас тот был сказочно богат, имел собственный частный дом, дорогую машину, дорогую собаку, и, должно быть, часто пользовался услугами визажистов и парикмахеров, чтобы поддерживать свой безупречный образ, Штрейс чувствовал, что так было далеко не всегда. Было что-то в его глубоком взгляде и некоторых репликах, выдававшее совсем другую жизнь. Наверное поэтому Штрейс довольно быстро подружился со своим начальником лет пять назад. И с тех пор не изменял себе и чётко следовал всем его указаниям. Про сэра Гилберта говорили, что он толковый военачальник, но слишком уж безэмоциональный: дескать, командует с каменным лицом, и даже бровью не ведёт, когда другие справедливо бьют тревогу. Но у Штрейса было своё мнение: он считал Гилберта Майера непризнанным гением, а гениев никогда не понимали его современники!
Последний город Вирмы они также проехали без проблем, по крайней мере его часть колонны, и, отдав последние деньги, они оказались наконец в Таврии. Ещё полчаса и они окажутся в восточной части Кренца! И тогда его маленькое путешествие закончится! Наконец-то будет возможность просто пройтись по земле и размять затёкшие косточки.
Светало, но ещё очень слабо. Всё ещё окрашенное в синий цвет пространство между городами разных государств оставалось позади, и вот уже их колонна стала замедляться на равнине перед городом. Как он и думал: на оговоренной точке их ожидали команда помощи в разгрузке, команда для первой помощи, солдаты, оставшиеся без танка, и сэр Майер собственной персоной. Едва они остановились, водитель его машины закряхтел и моментально вышел вон, держась за спину. Штрейс не спеша вылез из машины, не делая резких движений: у него тоже всё затекло.
– Что-то ты не торопишься, полковник Браун, – сказал сэр Майер, нахмурившись и поглядывая на платиновые часы под рукавом своего мундира. Его волосы как всегда элегантно торчали наверх.
– Задержки на пропускных пунктах, – оправдался Штрейс, захлопывая дверь машины и разминая стопы ног топотом по песчаному полу. Гилберт пожал плечами и прикурил сигарету.
– Понятно, – сказал генерал, выпустив большое кольцо дыма. – Значит у тебя останется меньше времени на отдых перед грядущим боем.
Штрейс встряхнул головой, пожал руку водителю на прощание и подошёл ближе к начальнику.
– Вы думаете, сэр, основной бой будет здесь, а не в Шейхе и остальных городах? – поинтересовался он.
– Я это точно знаю, – сказал сэр Гилберт, выпуская новое кольцо с мрачным видом. – Им выгоднее сорвать наши поставки, чем бороться за пару несчастных городов.
– Почему же остальные генералы отправились дальше на юг? – не укладывалось в голове у Штрейса. – Разве не выгоднее было защищать город всем вместе?
Майер ухмыльнулся и пододвинул сигарету зубами к левой щеке.
– Нет. Иначе мы не успеем продвинуться дальше. Да и избыток начальников вредит процессу командования.
Штрейс усмехнулся про себя. «Да уж, теперь у него полная свобода действий. Сам себе начальник», – подумал он с некоторой завистью. Ему вспомнилась единственная увиденная воочию стычка генерала с самим Его Величеством, которая моментально закончилась при виде публики. Но молва о том, что безродный генерал и Император хватали друг друга за вороты мундиров ходила ещё с год по всем войскам.
Подчинённые полковника тем временем вовсю снимали покрывало с танков и артиллерии, проезжавших дальше вглубь города.
– Какие будут приказания? – настроился Штрейс на серьёзный лад, отдавая честь.
– Для начала возьмёшь своих людей и отправишься в одно место. Лейтенант Карлиц тебе покажет, – махнул генерал рукой в сторону стоявшего неподалёку молодого человека, которого Штрейс знал ещё со времён первого призыва.
Специальная бронированная машина «альфа «остановилась в задуманной точке, практически равноудалённой ото всех трёх таврийских городов, где по сводкам операторов, должна быть самая лучшая связь со спутником.
Киёра планировала сразу же приступить к делу, но, очнувшись от напавшей дремоты, к своему стыду, никак не могла собраться с мыслями. Из чёрного тканевого рюкзака, который ей передал водитель, она взяла большую бежевую накидку и надела её поверх мундира. Водитель и телохранители давно покинули их бронированный автомобиль, чтобы дать ей переодеться, но на самом деле она просто хотела побыть одна. Таврийский головной убор, который она также нашла в рюкзаке и попыталась надеть на себя, странно сидел на голове и она никак не могла заставить его не сдвигаться набок.
– Позвольте вам помочь, – вызвался адъютант, уже успевший за это время переодеться в новое бежевое одеяние в другой машине и вернуться на своё место. Киёра опустила руки и позволила ему самому разбираться с этим чудо-убором, который тот так нахваливал. Тавриец аккуратно заправил один верхний слой в другой, потом ещё один, выровняв чудо-убор по голове, а также стал заправлять её волосы под заднюю свободно висевшую часть убора. Киёре казалось, что она смотрит как сквозь сон на его аккуратные и чёткие движения уже слегка окрепших смуглых рук, на которых проступали вены.
– Готово, – объявил он, смотря ей прямо в лицо, заправив последний волос. – Теперь я не отличил бы вас от коренной таврийки издалека.
– Спасибо, – поблагодарила Киёра потерянно, отвернулась и принялась искать свою рацию в рюкзаке. Затылком она чувствовала, что адъютант продолжает смотреть на неё. Как-то пристально.
«А она вообще справится? Выглядит не очень-то уверенной», – подумал Рейган, смотря на её нервные движения, которыми она доставала рацию и зацепляла за ухо. Красивая, конечно, особенно в тюрбане, но этого недостаточно, чтобы командовать таким количеством мужчин, коих было явное большинство в армии. Киёра открыла бардачок машины и тут, к своему изумлению, Рейган увидел, как она достаёт оттуда компактный персональный раскладной компьютер. Как же долго он сидел в тюрьме, что компьютеры стали настолько маленькими?!
– Это…компьютер? – замялся Рейган, указывая жестом на устройство. Киёра кивнула и тряхнула головой. На чёрном экране заплясали синие квадратики, преобразуясь в разнообразные фигуры.
– Иди подыши воздухом, Штриган. Мне нужно подключиться к базе, – сказала она всё ещё сонно.
– Не разрешите посмотреть, как вы будете это делать? – попросил он вдруг, даже как-то настойчиво. Всё-таки такой техники он ещё не видел! Было до жути интересно. Киёра посмотрела на него строго, казалось, весь её сон как рукой сняло.
– Хочешь увидеть наши секретные данные? Даже не надейся, – захлопнула она маленький компьютер. – Мне повторить приказ?
– Никак нет, – по-быстрому вышел Рейган из машины. «С характером», – подумал он, напевая что-то себе под нос. Адъютант принялся рассматривать равнину вокруг: голая и незнакомая земля, с очень мелкой травой, уходила вдаль на значительное расстояние, где по левую сторону среди утренней лазурной синевы тёмным пятном выделялся город. Он подошёл к охраннику, что нарёк его «тавритчанином», и поинтересовался:
– Извините! А где мы вообще находимся?
Охранник смерил его оценивающим взглядом, поднёс к губам два пальца так, словно бы держал раскуренную сигарету, и задумчиво втянул в себя воздух.
– Скажем так: на пол пути к Хаббе, – сказал он, выдыхая невидимый дым. Рейган не стал интересоваться, отчего тот занят этим воображаемым делом, куда важнее было: что они забыли так далеко от планируемого места атаки?
– Зачем мы здесь? – спросил Рейган, отбирая у него невидимую сигарету.
– Спроси у своего начальника, – вздохнул тот, и отошёл от Рейгана подальше, «закуривая» заново. Рейган вернулся к машине: Киёра уже вовсю отдавала приказы на их жёстком и грубо звучащем языке, от которого её голос становился, казалось, ещё ниже и грубее. «Совсем другое дело», – подумал Рейган, залезая на своё место подле неё. Взглянув в блёклый белый экран, он увидел не очень отдалённое изображение сверху, будто с вертолёта. Обычная запись, он даже как-то разочаровался. Похоже, в городе горели ангары и какая-то телевизионная вышка, распространяя густой дым большими однородными серыми пятнами на экране. Изображение хоть и было цветным, но далеко не лучшего качества. И если долго смотреть в такой экран – можно перестать что-либо вообще на нём видеть.
Рейган поморщился и отвернулся от экрана: вдалеке как раз раздались звуки первых падающих снарядов, и он выглянул в окно, но ничего не увидел. Этот звук был совсем как в тот раз, когда Эсперия атаковала Кренц, заставив его почувствовать лёгкое дежавю. Рейган даже закрыл глаза от удовольствия, пусть это и было глупо, но тут его спокойствие прервал резкий звук, вырвавшийся у командующей изо рта:
– Wa qwerty das nainth fierlaang?! * – сказала она по рации с максимально циничной и холодной интонацией. Тут взрывы стали слышны намного сильнее, хотя они и находились так далеко от города. Рейган взглянул на экран и увидел, как по городу стройной шеренгой движутся танки, штук тридцать, а северная часть города полностью покрыта дымом, будто по ней ударили всем имеющимся оружием. Недоумение должно было ярко отразиться на его лице, но командующая даже не посмотрела на него, и продолжала что-то говорить по рации на повышенных тонах. А дыма меньше не становилось. «Это уже слишком», – подумал он, когда танки насквозь протаранили город, оставив после себя вспаханную землю и кровавые дорожки, видные даже с вертолёта. Неужели, Эсперия в самом деле так ужасна, как о них говорят, и в первый раз ему просто показалось? Он взглянул на командующую и попытался найти в ней каплю человечности, которая, как ему казалось, у неё была. Но сейчас он не смог её найти ни в горящих огнём ненависти золотистых глазах ни в жёстких интонациях. Рейган взял одну свою руку в другую за запястье: оставалось только надеяться, что жители в городе пострадали не сильно. Только из-за одного этого раза пока рано делать выводы. Хотя он имел богатый опыт убийства плохих командиров – сидя в тюрьме, Рейган порядком растерял свои навыки. К тому же не хотелось бы убивать женщину. Рейган снова закрыл глаза. Прошло ещё немного времени: взрывы прекратились, командующая сообщила что-то в дополнительную, большую рацию из рюкзака, телохранители вернулись на свои места и закрыли двери машины. Рейган выдохнул: теперь у него точно нет возможности для реализации своих ужасных мыслей. Командующая сняла рацию с головы и откинулась на спинку сидения.