- -
- 100%
- +
– Поехали дальше, – объявила она на церанском. Водитель повернул ключ зажигания, и через секунду они уже мчались дальше по равнине на юг.
– Здесь с ними покончено. Ты что-то хочешь мне сказать, солдат? – спросила она Рейгана на таврийском, не открывая глаз. Рейган отпустил своё запястье.
– Быстрая миссия, Ваше Превосходительство. Но какой ценой? – спросил он, почти не глядя на неё.
– Вот уж точно небольшой, – заявила она уверенно. Рейган сжал руки в кулаках и всё-таки посмотрел на неё. Командующая сидела с закрытыми глазами, откинувшись на спинку сидения, по лбу стекала одинокая капля пота. Рейган всегда желал увидеть, как выглядит командир, не жалеющий ни мирное население ни своих людей. Теперь он знал – беспечно, вот как они выглядят в такие моменты!
– Если ты не готов ничем пожертвовать, можно потерять вообще всё. Не согласен со мной? – спросила она устало.
– Tuearid**, – тут же сказал, как отрезал Рейган. – При всём уважении, Ваше Превосходительство, я видел, как вы действовали при игре в шахматы с генералом Майером. И сейчас я убеждаюсь в том, что вы придерживаетесь той же безжалостной стратегии на поле боя. Честно говоря, генерал Майер на вашем месте устроил бы меня куда больше.
За последнее можно было и по шапке получить, к чему Рейган, впрочем, был готов. В машине повисла мучительно долгая пауза.
– Ты прав, – сказала Киёра сдержанно, в очередной раз удивив его. Она сложила ладони вместе и смотрела перед собой в пустоту. – Генерал Майер опытнее меня. Я бы тоже предпочла видеть его на моём месте. Только вот, будь он главнокомандующим, мы никогда бы не отправились выручать другую страну. Никогда не стали бы рисковать собой, чтобы побеждать Церу на чужой земле, чтобы спасать ваши жизни. Помни об этом, – перевела она уставшие покрасневшие глаза на него.
Речь произвела на Рейгана впечатление. Выходит, весь этот поход – её инициатива? Ему стояло бы быть намного благодарнее…
Командующая отвернулась к своему окну, сильнее закутавшись в абайю, и откинулась головой на спинку, видимо, снова пытаясь вздремнуть. По её скорбному лицу Рейган понял, как сильно расстроил её своими обвинениями. Ему стояло быть гораздо гораздо благодарнее за всё, что она для него сделала, но он был слеп. Он видел только внешний фасад – молодую девушку, дорвавшуюся до власти, которая не соответствовала её возрасту, высокомерную иностранную принцессу, плохого командира, кого угодно, но только не человека. Человека, которому обязан избавлением из плена, обязан жизнью. И теперь не знал, как извиниться.
________________
* Я же говорила не лететь напролом, или ты забыл? (эспер.)** Не согласен (тавр.)
_________________
Выстроенная полукругом длинная артиллерийская линия Мейрика медленно двигалась впереди танковой колонны Хагена в направлении Шейха. Земля вздрагивала. Утреннее солнце засияло в его широко раскрытых от ненависти глазах.
Ему бы только дождаться! Его люди также были в ожидании. Как только Роу подаст сигнал, он никого жалеть не будет, и пошла она к чёрту со своей избирательностью! Мейрик гладил пальцем красную кнопку от их самого мощного оружия, за которое решил отвечать самолично. Колонна всё приближалась к городу. Вдруг воздух завибрировал: над ними пролетело пять истребителей-бомбардировщиков подчинённых Райана Гибсона, которые быстро обогнали их и сразу выстрелили по «тем самым» целям в городе, да так, что было слышно отсюда их слаженность ударов. «Позер», – подумал вдруг Мейрик. «Начинайте», – раздался наконец из рации голос Роу. Солнце снова попало в глаз Мейрику, он прищурился, повернулся к подчинённым и грозно объявил:
– Огонь!
Артиллерия ударила изо всех орудий по искусственной преграде у въезда в город: десятку рядов баррикад противотанкового типа.
– Ещё! Ещё! Разбейте все видимые цели! – командовал Мейрик, внимательно в бинокль на то, что творилось впереди. За одними рядами баррикад стояли другие, и как будто вовсе не кончались. Всё-таки Цера подготовилась. – Я сделаю ещё один проход, – пообещал он, обследуя местность. Сосредоточив взгляд на нескольких домах левее въезда, так подозрительно близко стоявших друг к другу, Мейрик подумал, что это было скорее одно цельное ограждение.
– Воздух, вижу странный объект из пяти каменных домов на одиннадцать часов. Подтвердите статус объекта, – передал он наблюдателям с вертолёта.
– Земля, неизвестный объект. С южной стороны домов вижу танки противника.
– Благодарю, – процедил Мейрик и отключил связь. Кровь закипела в его жилах. Мейрик нажал на красную кнопку, и из его орудия с самым длинным стволом вылетел снаряд, моментально разнёсший преграду так, что в неизвестном объекте оказалась огромная дыра. Из дыры хлынули вражеские танки им навстречу.
– Всё, отступайте, – приказала Роу. Но Мейрику было мало. Он приказал своим людям направить орудия на появившегося противника, пока танковая колонна, разделившись, обходила их с флангов навстречу городу, где был уже практически расчищенный вход.
Мейрик уничтожал и взрывал, взрывал и уничтожал, его глаза были дикими, движения, которыми он мотивировал подчинённых, возбуждёнными, но в его сердце было всё также пусто. И кто бы мог подумать, что они были ему настолько дороги? Тоби, Доминик, Гордон… Всего лишь три пустоголовых, что вечно выпивали ночью, думая, что их никто не засечет, раз уж они стали старшими офицерами, однажды предложившие ему присоединиться, и с тех пор вечно подшучивавшими над тем, как ему сносит голову от алкоголя. Солнце полностью поднялось над горизонтом, окончательно ослепив его своим сиянием. Как же ему хотелось снова их увидеть! Мейрик выпустил последний оставшийся снаряд из этой обоймы – равнина, раскинувшаяся перед городом, и усыпанная металлоломом, вспыхнула и загорелась. Те из врагов, кто ещё мог уехать обратно в город, давно направились на юг. А этот огонь, это пламя, боль и разрушение – это всё его! Ему хотелось зайти в него, упасть на колени и зарыдать от бессилия, но он сжал руки в кулаки и просто продолжал смотреть на это бушующее пламя.
– Прекрасная работа, – коротко поблагодарила Роу, – Но впредь давай без самодеятельности. Встречаемся в точке X, как и было оговорено.
Мейрик впился рукой в свою плотную бежевую штанину. Роу никогда не показывала слабостей и вела себя в целом как хороший лидер, но всё равно что-то в ней ему всегда сильно не нравилось. И он не мог понять, что.
Мощный бронированный танк Гая и Хагена двигался в середине колонны, идеально прикрытый со всех сторон. Как только они прорвались к городу, разрушив последние баррикады, уже ничего не стояло на их пути: жители в разноцветных лёгких одеждах просто разбегались в ужасе при виде их танковой колонны в несколько рядов, а церанцы были явно к такому не готовы, отправляя вперёд белоформенную пехоту с автоматами, которая недолго отстреливалась и убегала вслед за жителями. Кому-то повезло больше, кому-то меньше – Гаю было всё равно. Широкие песчаные улицы были по краям заставлены прилавками с разнообразными блестящими и бархатными шелками и с всевозможными свежими фруктами: жёлтыми, синими, красными, причудливых форм. Всё выглядело довольно дорого и привлекательно – для кого-нибудь, но только не для Гая: к такому он привык с детства, хоть это и не приносило ему особенной радости. Ничто материальное вообще не могло его впечатлить.
Они быстро проехали мимо всего этого многообразия цветов и не доходящих до них запахов, и отправились дальше к центру города, где располагался огромных размеров фонтан, служивший здесь своего рода достопримечательностью, хотя из него лилось отнюдь не вино, а самая обычная вода. Тут их стройным рядам пришлось разделиться, чтобы обогнуть эту досадливую преграду. Но и дальше их не ждало никаких препятствий. Гаю так понравился этот шум дребезжащих гусениц по песчаному «полу» и ощущение движения в общем строю, как будто он был его частью… Которой он и хотел быть и не хотел.
– Я же говорила не лететь напролом, или ты забыл? – недовольно спросила Киёра по рации.
– Хочешь сказать, я должен отступать, когда противник убегает, сверкая пятками? – спросил Гай, усмехаясь, и отключил связь. Иногда она говорила такую бессмыслицу, в самом деле! Он приказал остальным ещё сильнее прибавить темп и за десять минут они уже прошерстили весь этот жалкий городишко, так что пыль ещё долго стелилась позади них! Его временный напарник, командир танковой части, довольно улыбался всю дорогу, из-за чего Гай подумал, что тот с ним согласен. Бледные механик, наводчик и заряжающий тоже смотрели на него с каким-то благоговением. Лишь когда они приблизились к южной границе города, за которой виднелась просторная синеватая равнина, их ожидало некоторое сопротивление в виде нескольких танков и артиллерийских орудий. Гай подал знак к замедлению.
Белые танки с флагом Церы – чёрным перевёрнутым треугольником, пустым внутри, и дополнительными линиями, визуально добавляющими объём фигуре – виднелись среди домов из добротного красного кирпича на все сто восемьдесять градусов вокруг центра эсперийского построения, о чём сообщил бледнолицый наводчик. «А ты не дурак», – подумал Гай о церанском командире, устроившем ему такую подлость. Интересно, как скоро он выслушает пламенную тираду Киёры о том, что он последний идиот?
– И что будем делать? – спросил он напарника, чуть задирая бритый подбородок, чтобы не выглядеть недостаточно высокомерным. Хаген Ольсен потёр руки, грузно поднялся с места и поменялся с механиком-водителем.
– Поедем по прямой, – объявил он уверенно.
Ещё через двадцать минут они прорвались к выходу из города, изрядно попортив землю гусеницами, и выбив церанцев из их же оккупированного города. Гай был впечатлён своим напарником, который не только был хорошим командиром, но и невероятным механиком-водителем, а может и мог бы заменить любого члена экипажа.
Однако танков противника оказалось гораздо меньше, чем было сначала. Гай связался с «воздухом», и те передали, что половина танков противника обогнула город с западной стороны и направилась в сторону Кренца. «Генералу Гибсону поручено остановить их», – эта фраза пульсировала у него в голове, словно мигрень. Снова слава достанется не ему! А какому-то простолюдину. Как он пропустил такую крупную рыбу! Гай нахмурился. Ну уж возвращаться-то он не собирается.
– Ну что, мы едем дальше? – спросил он недовольно у Киёры.
– Да. В Хаббу. Я присоединюсь к вам в точке YI. Выезжайте сейчас, – сказала она на удивление спокойно.
Сухопутные войска двинулись дальше на юго-восток, вглубь Таврии. Церанские наблюдатели были уже тут как тут: благодаря искусственной дымовой завесе они спрятали самолёты неподалёку от Шейха и следили за всем сверху.
«Похоже, рыбка захватила нашу наживку», – довольно подумал Джеймс, церанский генерал, что прибыл из столицы не так давно. В этот убогий край бывшей Таврии! Бескрайняя пустыня, песок, сухость и ветер! Почти ничего не изменилось с тех пор, как он пять лет назад помогал захватывать эту землю. Конечно, в столице говорили, что это освобождение страны-соседа от внутренних распрей на религиозной почве, которые не кончатся никогда. Но уж он-то, Джеймс Миллер, не был дураком, и отлично понимал, что его государство просто пользуется неспокойной обстановкой в стране смуглолицых. Однако, он был не против: ведь те сами виноваты в том, что так легко раскололись на части и позволили наброситься на себе Цере! Он всегда будет на стороне сильных.
Итак, в его распоряжении были лучшие войска из столицы, его верные подчинённые, и новые виды оружия, которые даже не снились Эсперии. Разведка доложила ему, что нынче Эсперией командует женщина. Сначала Джеймс долго смеялся, но потом подумал, что ему всё равно: как бы ни был слаб противник, он не будет идти на уступки и размажет его так, как тот и заслуживает. Он сделал приманку, отправив немного войск в Шейх, чтобы занять чем-то противника, а сам нацелился на поставки оружия и войск, идущие через Вирму. С этими крысёнышами, на всё готовыми ради денег, ему ещё предстоит большой разговор!
– Подразделение «Бета» успешно обошло противника! – сообщили ему подчинённые. Джеймс посмотрел в небольшой, но очень чёткий цветной экран, и потёр руки.
– Отлично. Отправьте туда самолёты под прикрытием. Начнём, как только основные силы подъедут к западной стороне Кренца, – приказал он.
Этот идиот Цюрих не придумал ничего лучше, чем использовать вовсю оружие массового поражения, и всё равно проиграл! Джеймс с удовольствием потанцует на его костях, когда доберётся до Кренца. А потом выпьет, да. Всё, что плохо лежит на складах, а если что – у него всегда с собой есть фляжка.
– Противник замечен в двух километрах от границы города. Общая протяжённость порядка трёх километров. Ваши приказания? – доложил Гилберту генерал-полковник Райан Гибсон, получивший в свою очередь информацию от дежурного пилота.
Гилберт и сам поглядывал в оптический бинокль с окон последнего этажа Станции: танки выстраивались в массивные шеренги вокруг всей западной стороны Кренца, за ними виднелись пешие войска, а с юга подходили танки и артиллерия.
«Хотят сразу взять нас в кольцо?», – усмехнулся про себя Гилберт. Подобные уловки он видел множество раз.
– Ничего не предпринимать. Пусть пройдут в город, – отдал он приказ. «И пожалеют об этом», – пронеслось у него в мыслях.
Три дня и ночи подготовки к этому бою не прошли даром, и теперь всё было готово по высшему разряду: жители по первой команде спустились в городские подземные укрытия, часть войск была хорошо спрятана внутри города, а часть выставлена на передовую, так, чтобы создать у врага впечатление, будто это и есть все силы.
Гилберт был благодарен случаю: ведь когда ты полностью занят делом, нет времени думать о том, что тебя гложет, и по ночам спится спокойнее, пусть и всего пару часов.
«Ещё один день без тебя», – подумал он, вспоминая ту единственную, что была способна полностью перекрасить его чёрную жизнь, и потушил остаток сигареты, третьей за утро.
«Не слишком ли много вы курите, сэр?», – спросил однажды Штрейс, когда они были наедине в его прокуренном кабинете. Гилберт усмехнулся, вспомнив об этом и глядя на приближающиеся ряды танков. Сейчас начнётся потеха. А его ещё что-то держит в этом мире!
– Отступайте, как только они заедут за первые дома, – приказал он по рации заместителю танковой части.
Глава 9. Падение
Окрестности за окном бронированной машины всё менялись, синие поля всё больше окрашивались в оранжевый цвет, кирпичные и каменные дома, что были вдалеке, стали мелькать всё чаще. А Рейган всё продолжал смотреть в спину командующей, и в её окно вместо своего. Печально было осознавать, насколько сильно он вёл себя неподобающе ситуации, и насколько, оказывается, обязан. Моральные дилеммы подкрадывались всё ближе к его горлу. Необходимо было решить, который из его долгов больше – перед своей страной, перед теми, кто вытащил его из плена, или перед сестрой. В первых двух случаях он должен был бы отдать свою жизнь, не раздумывая, но в последнем…никак нельзя.
Особенно актуально это было в том свете, что его по сути сделали ещё одним телохранителем на время этого похода. Солнце вдруг ярко осветило машину с той стороны, так что Рейгану пришлось прикрыть глаза рукой и отвернуться. Интересно, когда уже его глаза придут в норму? Он повернулся к своему окну: дома совсем зачастили, и он стал узнавать окрестности Хаббы, хотя был здесь всего раз в жизни. Небольшой городок, где большая часть домов – кирпичные. Этим они хотели приблизиться по уровню к Цере. Но уж он-то знал, что в самой Цере дома делают из различного укреплённого пластика. Или из дерева. Ни то ни другое не подходило под таврийские погодные условия.
Рейган тряхнул головой. Надо было раньше написать завещание, в котором всё, что от него останется, уйдёт в руки Лилиан! Теперь его жизнь принадлежит Эсперии, принадлежит Киёре, никто не даст ему дезертировать без последствий! Внезапно у него заскребло под ложечкой, когда они проехали мимо первых появившихся на их пути домов, снизив скорость.
– Не снижайте скорость! – крикнул он вдруг на церанском так, словно был тут главным. Киёра с недоумением посмотрела на него, но Рейган не растерялся:
– Это всё равно, что самому подставиться под удар снайперов! Не нужно замедляться, двигайтесь быстрее до своей цели! – настаивал он, указывая рукой вперёд.
– Но мы приехали, – холодно осадила его Киёра, тоже на церанском. Машина резко остановилась в одном из узких проулков на окраине. Телохранители с невозмутимым видом первыми вышли из автомобиля и один из них подал командующей руку, Киёра быстро спустилась вниз и смешавшись с их небольшой группой зашла в двухэтажный дом напротив. Рейган вздохнул, когда единственный оставшийся телохранитель недовольно открыл его дверь снаружи и многозначно посмотрел на него. «Да они тут все сговорились что-ли? Понимают друг друга без слов? Какого хера только меня ни во что не посвятили?», – подумал Рейган недовольно и, выйдя из машины, с трудом удержался, чтобы не хлопнуть дверью, глядя в непроницаемые карие глаза телохранителя.
Тёмный коридор внутри дома на первом этаже был завален различным хламом по обеим сторонам, не очень различимом при выключенном свете, но очень скоро они оказались на большой лестнице, ведущей наверх. «Подобие местной базы?», – догадался Рейган, оказавшись на втором, более прибранном, этаже. В единственной комнате, помимо которой был только санузел на другом конце лестничной площадки, располагался небольшой и очень низкий деревянный письменный стол, заваленный свежими пергаментами, бежевые шторы на окнах были задёрнуты, так что в комнате тоже стоял полумрак, но не такой сильный, как на первом этаже. Одинокий диван в тёмно-коричневой драпировке стоял практически посередине комнаты и имел поистине гигантские размеры. Рейган почему-то ярко представил своих бедных соплеменников, стоящих на этом самом месте в своём узком круге, почёсывающих свои подбородки и рассуждающих, насколько же большие люди эти эсперийцы.
Киёра присела на колени перед низким таврийским столиком, водрузила на него чёрный блестящий чемодан, который до этого нёс охранник, и с недовольным видом стала открывать защёлки. Телохранители тем временем распределились по углам комнаты, держа автоматы наготове.
– Я так понимаю, что не буду посвящен ни в какие ваши дела? Тогда зачем я здесь? – спросил Рейган, стоя у командующей за спиной, пока та открывала чемодан и осматривала его содержимое. Киёра встала в полный рост и повернулась в его сторону, смерив его высокомерным взглядом.
– Будешь, когда я решу, что тебе можно доверять. И будь так добр не стоять у меня за спиной!
Рейган сильнее сжал руки в кулаках и прошёл дальше в комнату, разминая ноги в жёстких сапогах. Стало быть сейчас он ничем не отличается от этих «немых» телохранителей. И зачем она только говорила тот бред, вроде «мне нужны такие люди, как ты» и «будешь мои советником», если ни капли ему не доверяет?
Вдруг Рейгану показалось, что в этом месте просто невозможно душно. «А окна нельзя открывать, да?», – неутешительно предположил он. Ну конечно, ведь тогда их может увидеть враг.
Жёлтоватые каменные стены комнаты вдруг стали сливаться воедино перед его глазами. Да будь он проклят!
Он даже не успел понять, как быстро подкосились его ноги, но в следующее мгновение он уже стоял на полу на четвереньках, а в глазах то темнело то отпускало…
– Что с тобой, Штриган? – раздался как в тумане её голос среди шума в ушах. Рейган почувствовал её костлявую ледяную руку на своём плече, а ещё, что его тошнит до невозможности, и попытался отползти от командующей подальше, прикрывая рот рукой. Сдержался он или нет, он не знал, потому как зрение полностью застелила темнота, и дальше уже ничего не имело значения.
Придя в себя, Рейган слышал какие-то звуки, но боялся открывать глаза. Похоже он лежал на том самом не под стать большом диване. Раздавался быстрый стук пальцев по клавиатуре – должно, быть, Киёра что-то печатала на том маленьком компьютере. Потом пришёл какой-то человек… Разведчик. Что-то доложил. Завязался всеобщий разговор, из которого Рейган понял, что телохранители таки умели нормально говорить, и сейчас получали какие-то указания, или даже участвовали в обсуждении. Его это так разозлило, что Рейган всё-таки открыл глаза, и попытался подняться, но, к своему стыду, так и не смог. Внезапно над его головой возникло бледное лицо командующей с участливым выражением.
– Как себя чувствуешь? Какой-то ты совсем бледный, – сказало оно. Рейган хотел провалиться сквозь землю, когда Киёра поправила мокрую повязку, водружённую на его лоб, а затем предложила ему воду и какую-то белую таблетку. Каким же слабаком он себя выставляет! И хуже всего то, что он знал – это всё не поможет.
– Не надо, – отказался он от таблетки и выпил всего глоток воды. – У меня часто так бывало в плену из-за голода, само пройдёт со временем.
– Так ты голоден? – спросила она, сведя брови.
– Нет, я…просто… – не знал, как сформулировать Рейган. Дал слабину? Почувствовал отвращение к жизни? Осознал тщетность своего бытия? Такое не скажешь всерьёз вслух. Пелена снова стала мелькать перед глазами.
– Прошу прощения…
Внезапно он почувствовал тяжесть на груди: кажется, Киёра высыпала на него все свои сухие пайки. Рейган инстинктивно подпёр их рукой на животе, чтобы те не упали, и кистью ощутил консервную банку.
– Ешь. Это приказ, – раздался её властный голос сверху, и в следующую секунду в его рту очутился сладкий батончик, запихиваемый силой. Рейган поскорее откусил от него в надежде прекратить это насилие над собой, а заодно обхватил рукой её руку-льдышку в перчатке. От стресса в глазах внезапно прояснилось. И он понял: живые руки не могут быть такими холодными, она носила чёртов протез!
– Вот так, – проговорила Киёра довольно, перекладывая батончик в его ладонь. – Кто-нибудь проследит за тобой. Не хватало мне ещё видеть, как ты тут умираешь от голода! – сказала она строго, будто подбадривая, но с нотками истерики в голосе. Затем поднялась с корточек, позвала одного из телохранителей и стала что-то ему приказывать. Тот утвердительно кивнул головой, и командующая вернулась к своим делам: с кем-то строго говорила по рации, зацепленной за ухом, и что-то печатала на миниатюрном компьютере.
Рейган лежал словно в какой-то пустоте, тщательно пережёвывая батончик, но практически не чувствуя его вкуса. У неё ещё и протез. Есть ли хоть что-то, в чём он может быть круче или сильнее неё? Попытки резко вернуть свою форму обвенчались тем, что он лежит теперь вот так, выставляя себя ещё большим слабаком, чем раньше. В шахматы она его раскатала. Как ни посмотри, он больше тянет на обузу, чем на приносящего пользу?
Приставленный к нему телохранитель забрал одну консерву с его груди, затем достал нож из своего сапога, протёр его платком из внутреннего кармана своей защитной формы, и принялся ловкими движениями вскрывать банку. Как только в нос ударил явственный запах мяса, Рейган мгновенно передумал насчёт своего «не голоден».
– Держи, – хрипло сказал телохранитель на церанском, протягивая ему банку и металлическую вилку с пятью зубцами. «Они что, вообще жить не могут без своих символов? За что так с вилкой?», – подумал Рейган скептически, вспоминая, что на их жутком гербе тоже были пять острых концов, тогда как на обычной человеческой вилке во всём мире было всего три зубца. Но, поблагодарив солдата и взявшись за банку, он так быстро проглотил эту консерву, что ни на какие едкие мысли его уже не тянуло.
Вдалеке прогремел ряд непрерывных взрывов. Рейган осторожно сглотнул, а командующая тем временем почти подпрыгнула от восторга, смотря в свой экран и выслушивая что-то явно положительное по рации.
– Dejha vekin! Dejha vekin! *, – повторяла она одному из телохранителей, бодро сотрясая его за плечи. Тот лишь кивнул с каменным лицом.
– Собирайся! Здесь нельзя оставаться, мы едем дальше! – объявила она Рейгану и принялась запаковывать чемодан обратно.
– Уже?! – не верил своим ушам Рейган. Прилив сил от еды и впрямь случился: он тут же подскочил на кровати, чуть не растеряв все сухпайки. – Вы победили?
– Да, – уверенно сказал Киёра, захлопнув чемодан. – Это возьмёшь с собой, – указала она на стопку еды в его руках.
– Так точно, – согласился Рейган. Телохранители снова окружили её со всех сторон, и группа во всём чёрном быстро направилась вниз по лестнице.
Когда они покинули местную базу, на улице по-прежнему стоял погожий день, и солнце только начинало задумываться о том, чтобы снижаться. «Получается, не так уж и долго я был в отрубе. А они отбили ещё один город, серьёзно?!», – не находил слов Рейган. Они снова сели в автомобиль и тронулись в путь.
На улицах было очень мало народу, словно им всем заплатили за отсиживание по домам. В центре города была каменная площадь, на которой вместо типичных для подобных мест всевозможных ларьков с явствами и уличных музыкантов стояла, как вкопанная, длинная танковая колонна. Их автомобиль плавно встроился в колонну меж двумя огромными бежевыми танками, и колонна тронулась в неспешный путь. Киёра вдруг сдёрнула с головы тюрбан, достала из рюкзака полупустую бутылку воды и стала лить остатки себе на голову.