Лакримоза

– Ну и жара, – прокомментировала она с мокрой головой. Рейган проследил за остальными: те периодически подтирали пот с лица и шеи, несмотря на включенный микельхав в машине. Ага! Вот оно, в чём он их всех уделает! Слабачки, разве же это жара? Сейчас уже конец лета, то ли ещё было в середине! А уж в южной части Таврии так вообще жуть…

– Надо же, как ты воспрял духом. Нравится смотреть на наши страдания? – спросила Киёра, промакивая волосы платком.

– Nhahin**, – постарался стереть с лица улыбку Рейган и придать ему серьёзность. Киёра посмотрела на него с сомнением, приподняв одну бровь, и Рейган от греха подальше повернулся к окну. Они проехали уже большую часть города, и Рейган до сих пор не заметил мест, куда пришлись те взрывы. Все дома были целыми. Такое ощущение, что тут вообще не велось никаких боевых действий.

– Разрешите обратиться, Ваше Превосходительство! Каким образом вы захватили этот город? – спросил Рейган, большим пальцем указывая за окно за своей спиной. Киёра пожала плечами:

– Нашли и ничтожили церанскую базу в пригороде. Ваши местные пошли нам навстречу, только и всего.

«Всё равно как-то слишком просто», – недоумевал Рейган. Чтобы Цера так легко сдавала позиции? В голове не укладывалось.

– Если хочешь, чтобы я тебе доверяла, то сначала будь добр сам верить мне. Я не пытаюсь разрушить твою родину, – сказала Киёра и потянулась рукой за сухпайками на его коленях, взяла пару батончиков в синей упаковке, лёгким движением руки вскрыла их и практически моментально проглотила. Рейган ещё раз посмотрел в окно, где по-прежнему не было никаких признаков насилия.

– Вам я верю, – смирился он. Но потом добавил:

– Я не верю в то, что Цера так легко сдаётся. Неужели вам не кажется это странным?

Киёра загадочно улыбнулась, так, что её худое лицо на секунду стало шире.

– Не кажется. Сейчас все их силы уходят на то, чтобы лишить нас поставок из Эсперии. За это время мы должны занять как можно больше городов, чтобы закрепиться здесь и отправить ресурсы обратно в Кренц.

– Ясно, – коротко ответил Рейган. «Значит, игра на два фронта. Если она здесь, то кто в Кренце – Майер? Или всё же, Его Величество?», – предположил он.

Рация, торчащая из её кармана, зашипев, стала что-то говорить. Киёра быстро водрузила её обратно на голову и по мере разговора её лицо становилось все мрачнее.

Звонил Гилберт. Киёра доверяла своей правой генеральской руке столь сильно, что о его делах осведомилась лишь раз за день, на что услышала сухой ответ вроде «всё в порядке». Но то, что он сам позвонил, означало, что дело серьёзное.

– Мы упустили пять сверхбыстрых истребителей, и сейчас они летят в вашу сторону, – прямо доложил Гилберт. Киёра сжала руку на штанине.

– Твою мать, мы почти в открытом поле, – гневно прошептала она. – Через сколько они будут у нас?

– Через несколько минут. Задействуй самолёты, которые летят впереди, и не выезжай из города. Гая я предупредил, но он уже почти в Шуе, им выгоднее укрыться там.

– Ясно. До связи, – Киёра отключила связь и застыла в оцепенении на мгновение. Затем приказала водителю включить ретранслятор в танки и громко приказала:

– Не выезжать из города! Всем, кто отъехал недалеко, вернитесь обратно! Ожидается воздушная атака! Рассредоточиться по городу!

По головной гарнитуре она связалась с воздухом и потребовала разведочный отряд вернуться к Хаббе для защиты.

– Поняли. Будем через две минуты, – ответили на том конце.

– Заворачивай в какой-нибудь двор! – приказала она водителю их автомобиля. Машина выехала почти перпендикулярно колонне и поехала вглубь города. Два танка как и прежде сопровождали их.

– Что происходит? – осведомился красноглазый адъютант. – Мы прячемся от атаки?

– Да, и велика вероятность того, что мы её не переживём! – призналась Киёра в сердцах. Чёрт, чёрт, не надо было отправлять всё ПВО вперёд за Гаем! Теперь она такая лёгкая мишень!

Рейгана поразили её откровенные слова, но ещё больше – выражение страха и ужаса на её побледневшем лице. За свою жизнь она и правда трясётся.

– Вам стоит пересесть в танк для лучшей защиты! – предложил он, Киёра нервно кивнула, и в этот самый миг сверху раздался гул самолёта. Рейган переглянулся с телохранителями, тоже почувствовавшими что-то неладное и готовыми ринуться в сторону своей подзащитной, но Рейган опередил их, поскольку сидел ближе, и первым бросился в сторону Киёры, закрывая её своим телом…

Боль разбивала его. Но именно благодаря ей яснее чувствовалось, что он ещё жив. Что стоит на четвереньках, упираясь коленями в каменную плитку. Всё вокруг было покрыто дымом, а местами мерцал огонь. Машина сгорела, её детали разлетелись по округе и, сгорая, источали ужасный запах. Зрение грозилось оставить его, из-за ужасной боли в спине и животе. Он напряг его и разглядел распластавшуюся перед ним на земле командующую без сознания. Инстинктивно потянувшись рукой к животу, откуда исходила боль, Рейган, к своему ужасу, нащупал острый конец какой-то детали. «Только не это!», – подумал он, судорожно хватаясь за спину. Его пригвоздило к земле раскуроченной дверью машины! Более того, сверху на него давила ещё какая-то тяжесть. Рейган не смог повернуть голову, но тряхнув спиной, взвывая от боли, он понял, что на него облокачивается чья-то туша. «Вот чёрт!», – чем сильнее он пытался сбросить тяжесть, тем больше она начинала давить на него, насаживая его на торчащую из живота деталь двери, и заставляя его кровь из раны бежать всё сильнее. В отчаянии он принялся бить командующую по щекам одной рукой.

– Очнитесь! Бегите, черт возьми! Вставайте! – кричал он что есть мочи. Если он не выдержит и наклонится ещё немного, то эта деталь войдёт и в неё. «Чёрт, черт! Держись!» – умолял он себя, хотя руки уже начинали трястись от изнеможения.

Командующая вдруг резко открыла свои золотистые, блестящие от ужаса глаза и перекатилась боком по земле в сторону. Рейган припал к земле сильнее, стоя уже на локтях. Тяжесть резко уменьшилась: видимо Киёра сбросила тело, лежащее на нем, он слышал её яростный стон. Но голова кружилась безмерно, и он полностью опустился животом на плитку и прикрыл глаза. Силы стремительно покидали его.

В следующий миг он очнулся, лёжа на спине. Судя по тому, как тяжело было дышать, деталь была ещё в нем.

Рейган напряг зрение и увидел, что его живот обёрнут вокруг раны оторванными рукавами чёрного мундира, а к самой ране прижаты чёрные металлические ладони.

– Я вызвала помощь. Потерпи, Штриган! – раздался её голос сверху. Рейган поднял на неё глаза: чёрные космы вздымались и развевались на ветру, подцепляя летящий повсюду пепел. Разорванные лохмотья её мундира торчали из-за спины. Вдалеке взрывались танки и дома, заполняя воздух дымом, земля вся дрожала, а она была так спокойна, словно неживая, словно мраморная белая статуя, окропленная зачем-то порохом и сажей. Сможет ли она выполнить его волю? Хотя бы один из его долгов уплачен… В воспалённом мозге отдавалась болью мысль о том, что он не собирался этого делать. Что он должен был жить ради Лилиан. Ради того, чтобы снова сделать её счастливой.

– Отдайте все мои…! Жалования или премии Лилиан… Зарийн! – взмолился Рейган. – Моей любимой с…!

– Штриган, не смей! – прокричала Киёра, перебив его.

– Обещайте! – выкрикнул он из последних сил. Это единственное, что он может для неё сделать. Для своей бедной Лилиан. И весь мир, все звуки и чувства поглотила тьма…

_______________________________________________

* Они сдались! Они сдались! (эспер.)

** Никак нет (тавр.)

________________________________________________

Истратив почти половину снарядов, истребители А-класса развернулись и полетели обратно на базу, располагавшуюся в Брахме, подконтрольной Цере, недалеко от границы с Таврией. Миссия остановить стремительное продвижение Эсперии была выполнена: они уничтожили большую часть танков по дороге к Шуе, а бить по самому городу им не позволило вражеское ПВО. Поэтому они решили вернуться обратно, чтобы отдохнуть и подзарядиться.

Скорость новых моделей истребителей и впрямь поражала, правда, даже самых подготовленных пилотов начинало выворачивать после двух часов подобных финтов против воздушных противников. То ли дело наземные цели, с ними куда проще – можно даже не использовать ускорение, просто целиться в противника и отпускать ракеты, бомбы, осколочные снаряды… Но Эрик был одним из тех, кому всегда было мало, поэтому он всё же использовал ускорение, чтобы оценить размах всей вражеской колонны, подлететь к Шуе и чуть не получить от ПВО: благодаря своей изворотливости он успел выстрелить по вражескому снаряду, направленную по его душу.

Вернувшись обратно в своей группе, Эрик ничуть не изумился, когда Челси, эта молодая, возомнившая себя талантливой пилоткой, почти его уровня, что было особенно смешно, стала осмеивать его дерзкий полёт.

– Ха-ха, вы прикиньте, как его там закрутило! Еле увернулся, сукин сын! Поди заблевал всю кабину, а, Эрик? – спрашивала она, не переставая смеяться. Другие члены команды, коих было трое, настолько привыкли слышать эти перебранки «асов», что предпочитали не вмешиваться, чтобы не получить и на себя ушат дерьма.

– Не суди других по себе, Ныня, это ведь в твоей кабине всегда воняет! – осадил её Эрик, припомнив её старое прозвище, произошедшее от слова «ныть» и тех времён, когда она была главным нытиком в команде.

– Закрой свой рот! Кто по твоему вынес эти пять древних самолётов? – дерзко отозвалась она. – Спорим, что и танков я разбила намного больше, чем ты!

– Ваш спор бесполезен, – встрял писклявым голосом Алан, совсем ещё подросток, но которого почему-то избрали в их спецкоманду пилотов для ускоренных самолётов. – Я вычислил босса, благодаря своим экстраординарным способностям, и местный наводчик подтвердил мою правоту. Можете начинать аплодировать мне.

– Че сказал, щенок?! – завопил в рацию Эрик. Этот недомерок бесил его больше всех прочих. – Снова брешешь, как в тот раз!

– Мы тут о реальных вещах спорим, Алан, твою мать! Лучше бы ты молчал.

– Вы словно слепые котята. Когда мне дадут награду, вспомните мои слова, – также пискляво и по-детстки недовольно потянул Алан по связи и отключился. «Не могу больше слышать этих идиотов», – решил он, включая в кабине музыку, более душевную и сложную, чем писали в современности. Конечно, некоторые говорили ему, что он «маленький гений», но Алан не чувствовал себя маленьким, да и гением тоже. Он просто имел достаточно знаний с самого детства, чтобы не вестись на провокации и не играть в глупые игры с дураками. Джеймс Миллер лично отобрал его в эту команду. А местный наводчик, он же шпион, подтвердил, что Алан попал в яблочко – в ту подозрительную машину в городе, явно не гражданскую. «Пусть думают себе, что хотят», – решил про себя Алан. Он своё дело сделал. И они летят на базу.

____________

– Цель всё ещё жива, вижу её, – доложил снайпер ЕМУ, глядя в свой прицел, захватывающий пару тёмных пятен на земле далеко внизу под его укрытием, и держа палец на курке. – Прикажете подстрелить?

– Не нужно. Скажи мне, что она делает, – приказал ОН, прячась в гораздо более дальнем укрытии, практически в горах, что были в паре сотен километров от Хаббы.

Снайпер пристальнее взглянул в прицел. Цель сидела на земле рядом с другим лежащим объектом, и не двигалась. Такой шанс пропадает!

– Цель сидит на земле рядом с раненым. Больше рассмотреть не могу, – доложил снайпер слегка раздражённо. На кой чёрт ЕМУ эта информация? Они упускают такой прекрасный шанс!

– Подберись ближе! Мне нужно знать больше! – приказал ОН.

Поминая бранным словом ЕГО, снайпер натянул сильнее своё бежевое защитное одеяние и принялся ползти вниз по песчаному склону, словно змея. Добравшись почти до края склона, откуда город был как на ладони, он снова настроил винтовку и приставил глаз к прицелу. Цель, похоже, останавливала кровь раненному солдату и периодически била его по щекам. Он передал и это ЕМУ, поскольку ОН был тайным куратором всей их вылазки. Настоящего имени снайпер не знал, но сейчас его звали ____ном.

– Отлично. Благодарю за работу, – сказал ___ан довольно. Пожалуй, даже слишком довольно. И отключился. Снайпер не понял подобного юмора, но подумал, что пора бы ему и самому уходить обратно к горе. Как вдруг над городом возник огромный вертолёт, мгновенно разогнав остатки дыма над городом, и всеобъемлющей силой разгоняемого воздуха приподняв конспирационный капюшон с его головы на пару сантиметров. Снайпер перевернулся на спину, группируясь, но было поздно: дверь вертолёта открылась в бок, и его настиг шквальный огонь автоматов эсперийских солдат. Простреленный с головы до ног, он покатился всё ниже по склону и упал вниз с двадцатиметровой высоты, забрызгав кровью весь обрыв и приземлившись на каменные плиты Хаббы.

___ан наблюдал теперь глазами другого снайпера: как вертолёт приземляется на площадь, рядом с разорванной в щепки машиной, подбитыми танками и целью. «Стало быть, сердобольная барышня», – довольно подумал ОН, услышав, что вражеская командующая сама на руках заносила раненного солдата в вертолёт, и потёр руки. Вскоре и от второго снайпера перестал быть прок: эти эсперийские крысы, прибывшие с вертолётом, довольно быстро вычисляли их. Ну ничего, он узнал то, что ему нужно было для его истинной миссии, а на солдат как-то плевать, пускай ловят их. ___ан покинул место своего укрытия, ничего не сказав снайперам, чтобы те, не дай Всевышний, навели на него след преследователей, которые, он был уверен, вскоре появятся.

__________

Такой знакомый Киёре вертолет приземлился в паре метров от места покушения, открылась специальная его дверь для быстрого прохода в реанимационную комнату, на трапе показались солдаты, а вслед за ними врачи с серьёзно настроенными лицами и медбраты с носилками на руках. Киёра, не церемонясь, передала последним свою ношу, высвободив окровавленные руки.

– Позаботьтесь о нём. Сейчас же! – потребовала она так грозно, что некоторые даже вздрогнули от её слов. Носилки унесли вглубь, трап покачнулся, и Киёра поскорее прошла вслед за ними. Трап убрался, и дверь вертолёта плавно закрылась за ней. Наперерез её движению к палате, как всегда с подбритой головой, косичкой по центру, и в очках, показался «тот, кому лучше не звонить по пустякам» – имперский врач, он же друг, он же её совесть и даже её мать.

– Ты с ума сошла?! Мы примчались сюда, думая, что ТЫ умираешь! – первым делом накричал Вейс, пропуская каталку с пациентом вперёд к реанимационному аппарату, и, не находя слов, закатил глаза и пошёл вслед за каталкой. Киёра криво улыбнулась, заходя следом в палату и в ознобе присаживаясь на кушетку у стены.

– Иначе вы бы не прилетели, знаю я вас. Спаси его, – почти приказала она, стирая полотенцем кровь с рук. А приказов её Вейс не любил.

– Ты реально испытываешь моё терпение! Сиди в каком-нибудь другом отделе! – прикрикнул имперский врач, оторвавшись от капельницы, и указывая ей пальцем на белую раздвижную дверь, пока другие продолжали его дело.

– Я тоже рада тебя видеть, – сказав это, Киёра, смирившись, поднялась с места, бросила полотенце и заковыляла к двери, ведущей в общий зал. Появившаяся в дверях молоденькая медсестра быстро отошла в сторону, пропуская её, но стояло Киёре пройти в коридор, как она услышала за спиной её пронзительное восклицание:

– Боже, что с вашей спиной! Подождите, пожалуйста, я сейчас обработаю ваши раны! – и топот тонких ног проследовал в реанимационную палату. «Да плевать. Просто надо прилечь», – подумала Киёра, шагая по коридору дальше.

– Стойте, Ваше Высочество! Куда же вы?! – разносился голос медсестры по коридору, всё приближаясь, вместе с топотом тонких ножек. Киёра вздохнула и опустилась на четвереньки.

– Будь по твоему. Тогда донеси меня до кровати, – сказала она обречённо. Сия восторженно подхватила её под плечи и повела за собой. Они преодолели несколько метров коридора и зашли в императорские покои, где Сия переложила Её Высочество на кровать, застеленную блестящим бордовым чехлом, лицом вниз.

Срезав остатки обгоревшего и истёртого мундира, порванной рубашки с израненной спины, всегда казавшейся ей такой мужественной, Сия промыла все раны водой и взялась за спирт. Кожа была испещрена как свежими не очень глубокими, ранами, так и старыми шрамами. Её Высочество всегда молча переносила эти болезненные обработки, из-за чего казалась Сие ещё мужественнее. Иногда Сия специально проверяла её на восприимчивость, пытаясь вызвать хоть какую-нибудь реакцию на свои движения руками, но максимум, чего она добилась это нервного поддёргивания какого-нибудь её члена. Сия в тайне мечтала, чтобы её парень был именно таким мужественным, а не тем чересчур чувствительным, хоть и весьма обаятельным, молодым инженером при императорском дворе по имени Пьер.

Вот и сегодня от Её Высочества не исходило ни звука. Но раны были глубокими, так что Сия решила не проверять её на прочность и тщательно обдувала каждый сантиметр её кожи и сразу накладывала бинты. На миг ей показалось, что та вообще не дышит.

– Вам плохо? Может позвать доктора? – спросила она осторожно.

– Не надо, – набрав воздуха, словно выныривая из-под воды, сказала Её Высочество. – У него сейчас важное дело. Просто побудь со мной, – попросила она, повернув голову на бок.

Боль почти не касалась Киёры во время процедуры. После того, что она пережила однажды, её болевой порог поднялся на новый уровень. И к потере телохранителей она привыкла. Но к тому, чтобы люди умирали у неё на руках, она так и не смогла привыкнуть. Да и адъютантов у неё раньше никогда не было. Что-то сдавливало грудь, а горло горело. Он потерял много крови. Она пытылась остановить её, но тщетно. Не надо было подпускать его к себе… Может тогда он бы не был сейчас при смерти.

Закончив своё дело, Сия поставила флакон со спиртом на столик возле кровати, и присела на кресло рядом. Никогда она не видела слёз Её Высочества, но всегда чувствовала, что та плачет в душе. Её лицо выглядело так скорбно и измученно, что Сия принялась нежно гладить свою принцессу по косматой, покрытой пеплом, разгорячённой голове, постепенно убирая с неё частицы пепла.

Киёра вздохнула. Эта девушка всегда была так добра к ней. Киёра старалась сторониться её, потому, что ей слишком нравились её худые ноги и тёмные, практически чёрные, красивые глаза, и рано или поздно она могла не сдержаться и проявить свои чувства. Потому что сходила с ума, когда та ухаживала за ней. Но сейчас ей было так грустно, и так всё равно на последствия…

Сия хотела уже убрать свою руку, когда Её Высочество внезапно обхватила её за запястье своей чуть испачканной в крови рукой-протезом и поднялась с кровати, встала в полный рост, оказавшись на голову выше своей подчинённой. Другой, такой же ледяной и искусственной, и такой же испачканной, рукой она приподняла голову Сии за подбородок кверху. Её глаза были налиты кровью. Сии стало страшно, но в тоже время ноги не слушались, и она не могла сдвинуться с места.

– Спасибо, – сказала Её Высочество чуть хрипло и, наклонившись к ней, поцеловала в приоткрытые от страха уста. Целовала долго и страстно, так что у Сии закружилась голова, а ноги грозились подкоситься. Вдруг раздвижная дверь открылась, и из-за неё показался имперский врач их специальной команды первой помощи в испачканном кровью халате.

– Радуйся, твой пациент жив! – крикнул он, не глядя внутрь, и сбросил использованные перчатки в крови прямо на пол коридора. Её Высочество расцепила их с Сией уста со смачным звуком и погладила её рукой по щеке. – О-о, мать честная! – воскликнул врач, посмотрев на них, и его косичка на затылке дрогнула вместе с ним. Сия опустилась на пол, чувствуя себя обесиленной и опустошённой. Почему, почему ОНА это сделала? И почему это был самый долгий поцелуй в её жизни, а вовсе не с Пьером? Как это ужасно!

Её Высочество взяла свою первую попавшуюся под руку белую рубашку с полки, закинула её себе на плечо и, в чём мать родила, гордо пошла к выходу из комнаты, пройдя мимо смотрящего на неё с осуждением врача, что-то ему тихо сказав. На удивление тот последовал не за ней, и прошёл в комнату и присел рядом с Сией.

– Ты в порядке? У наших императорских отпрысков немного не все дома, – сказал он сдержанно, по-доброму и протянул ей чистый носовой платок. Сия стёрла им подступившие слёзы и вытерла губы, хотя, ей казалось, этот привкус пороха нельзя было уже никак стереть.

– Не переживай. Я поговорю с ней, больше она к тебе лезть не будет, – пообещал доктор Вейс, улыбаясь всеми своими ровными как на подбор белыми зубами.

Сия нервно улыбнулась. Вейс помог ей встать, и Сия подумала, что теперь хочет, чтобы её парень был именно таким галантным и добрым, как этот доктор, а вовсе не брутальным и нахальным типом! Но её размышления прервал холодный шёпот врача:

– Не говори никому о случившемся.

Казалось, стёкла его очков блестнули угрозой вслед за глазами. Но в следующую секунду врач снова улыбнулся своей, казавшейся искренней, улыбкой, и Сия выдохнула.

Киёра быстро натянула на себя рубашку, пока шла по коридору, и надела на руки запасные кожаные перчатки, лежащие в брюках. И зашла в самый большой отсек вертолёта – комнату управления, своего рода переносной командный пункт, в котором находились наблюдатели, наводчики ракет, инженеры и охранники отсека. Коротко поприветствовав всех, Киёра попросила уступить ей какое-нибудь место и уселась на освобождённое крутящееся кресло наблюдателя.

– Раймонд, новую рацию, – потребовала она, выставив руку в сторону.

Инженер в чёрной форме открыл сейф в углу комнаты, достал оттуда запасную головную гарнитуру церанского образца, и отдал Её Превосходительству.

– Это последний экземпляр, Ваше Превосходительство. Следующая партия будет только через месяц, – предупредил он, отдавая в руки.

– Хорошо. Я поняла, – строго сказала Киёра и стала закреплять её на голове. – Ти-екс тоже уничтожен. У нас есть замена?

– К сожалению, нет, – поклонился инженер. Киёра кивнула. «Плохо, плохо…», – подумала она. С помощью этого компактного компьютера ей удавалось лично следить за сражениями с высоты птичьего полёта. Настроение было ни к чёрту: надо же было попасть под самый обстрел, потерять телохранителей, который продержались с ней целых три месяца, лишиться такой дорогой техники… Единственное, что ей удалось сохранить – это жизнь этого таврийца, и то не точно. Сколько раз она видела, как умирали те, кто ещё вчера был «абсолютно здоров» в лечебной койке… Вейс был их шансом на спасением, но уж точно не всемогущим. Но даже понимая это, она всегда полагалась на него. И никогда не злилась на него, когда её надежды не оправдывались, а он лишь сидел рядом и хлопал её по спине.

Наверное, единственное, что придавало ей сил сейчас было послевкусьем сладких губ той симпатичной медсестры. Она сделала это. Вейс будет зол, как чёрт. Какое-то время…

Настроив рацию бегунком, Киёра связалась с Гаем.

– Скажи, что с тобой всё в порядке, – практически умоляла она.

Его Величество находился практически в самом центре Шуе, где подразделение Хагена Ольсена вместе с ним окружало правительственное здание с правящими церанцами. Горожане приветствовали их из-за отражения истребителей с помощью ПВО и сами выдали церанского наместника, попытавшегося сбежать. Гаю понемногу начинала нравится эта страна. Возможно из-за климата, но люди здесь казались ему куда искреннее, чем в Эсперии.

Кое-что не давало ему покоя. Майер сказал ему укрыться в городе, так как явно грядёт обстрел, и Гай был уверен, что Киёра едет практически за ним, и тоже уже в городе. Но когда они отразили атаку и он решил связаться с ней, у него ничего не вышло. Он связался с экипажами танков, бывших поблизости, и никто не имел на борту Её Превосходительство. Но делать было нечего – может просто связь барахлит? – и Гай продолжил вести атаку вместе с остальными. Как вдруг она связалась с ним сама.

– Скажи, что с тобой всё в порядке, – раздался в трубке её голос, показавшийся ему измученным.

– Вполне. А с тобой разве нет? Где ты есть вообще? Мы же договаривались встретиться здесь час назад.

– Извини. Обстоятельства изменились. Но я скоро буду у вас, – пообещала она. – Мы уже в пути.

Гай смотрел на шипящую чёрную рацию, казавшуюся маленькой в его руке, сжимающей её. Вечно она не говорит ему всей правды! Ну что за женщина…

– Сэр, мы начинаем штурм объекта? – спросил гвардеец, отсвечивая пуленепробиваемыми очками своего перекрашенного в бежевый шлема. Гай в раздражении убрал рацию обратно в карман.

– Начинайте, – приказал он и взялся за свой автомат. Перед его взором снова стояла какая-то крепость. На сей раз вытянутая и кирпичная, и уж с ней-то проблем быть не должно.