- -
- 100%
- +
Россия
По данным МВД и Росстата:
В начале 1990-х регистрировалось около 13–15 тыс. изнасилований в год.
В 2000-х показатель постепенно снижался.
В последние годы официально фиксируется порядка 3–4 тыс. случаев ежегодно.
Однако многие исследователи считают уровень недоучёта очень высоким.
Азия
Азия слишком неоднородна для одной цифры. Например:
В Индии официально регистрируется более 30 тыс. изнасилований в год.
В Японии и Южной Корее показатели значительно ниже.
В ряде стран Ближнего Востока и Центральной Азии уровень регистрации крайне низок.
Для всей Азии единой достоверной годовой статистики нет.
Латинская Америка
По данным ООН и национальных ведомств:
Одни из самых высоких зарегистрированных уровней в мире.
Только в Бразилии ежегодно фиксируются десятки тысяч изнасилований.
Во многих странах региона показатели растут вследствие улучшения регистрации.
Африка
Картина очень неоднородна. Наиболее известен пример Южной Африки, где ежегодно регистрируются десятки тысяч случаев, а уровень на 100 тыс. населения относится к самым высоким в мире.
Ближний Восток
Официальные показатели обычно низкие, но специалисты считают, что это в значительной степени связано с недоучётом, социальным давлением и особенностями законодательства.
Сколько изнасилований заканчивается беременностью и рождением ребёнка?
Здесь данных намного меньше. Одно из наиболее цитируемых исследований в США показало:
вероятность беременности после изнасилования среди женщин репродуктивного возраста — около 5%;
авторы оценили примерно 32 тыс. беременностей в год, связанных с изнасилованием, в США.
Другие оценки дают похожий порядок величин: около 25 тыс. беременностей ежегодно при сотнях тысяч сексуальных нападений.
Но беременность ≠ рождение ребёнка
Исследования показывают, что исходы различаются:
часть беременностей заканчивается абортом;
часть — выкидышем;
часть — рождением ребёнка.
В классическом американском исследовании примерно половина беременностей после изнасилования завершилась абортом, а значительная доля — рождением ребёнка.
И хотя статистически это пока не выглядит угрожающе, тенденции настораживают: неконтролируемый поток мигрантов, псевдодемократические установки (особые условия для некоторых групп людей), которые не позволяют привлечь к ответу виновников, военные конфликты — всё это в недалёком будущем может изменить статистику.
Вот недавние примеры.
В Германии продолжают фиксироваться случаи сексуальных преступлений в общественных бассейнах. Так, во Франкфурте полиция расследует несколько инцидентов, включая дела о насилии над детьми и домогательствах к подросткам 14—17 лет. Еще один случай произошел в бассейне города Лаупхайм, где жертвой домогательств стала шестилетняя девочка, а подозреваемого задержали на месте. По данным полиции федеральной земли Северный Рейн — Вестфалия, за последние три года в бассейнах региона зарегистрировано 830 преступлений сексуального характера. Правоохранители отмечают, что реальное число подобных случаев может быть выше, поскольку не все пострадавшие обращаются в полицию.
В Великобритании опубликован независимый доклад, посвященный проблеме организованной сексуальной эксплуатации несовершеннолетних. По оценкам авторов, за последние десятилетия жертвами подобных преступлений стали не менее 250 тысяч девушек, преимущественно из семей рабочего класса. В докладе говорится, что во многих случаях обращения пострадавших оставались без должного внимания со стороны полиции, социальных служб и местных властей. Также отмечается, что в отдельных расследованиях опасения вызвать обвинения в расизме могли влиять на действия чиновников при рассмотрении дел, связанных с происхождением подозреваемых. После публикации доклада британские власти объявили о пересмотре сотен старых дел и начале нового национального расследования.
Главный вывод из британских расследований заключается не столько в этническом составе преступников, сколько в том, что тысячи детей годами не получали защиты от институтов, которые обязаны были их защищать. Именно этот аспект признаётся практически всеми официальными расследованиями независимо от политических взглядов.
Влияние военных конфликтов на количество изнасилований
Один из самых устойчивых выводов исследований состоит не в том, что война немного увеличивает число изнасилований, а в том, что в некоторых конфликтах сексуальное насилие превращается в отдельный инструмент войны.
Что происходит во время войн
Обычно наблюдаются сразу несколько процессов.
Резко растёт сексуальное насилие со стороны вооружённых групп. Это могут быть изнасилования гражданского населения, сексуальное рабство, принудительные браки, сексуальные пытки пленных и т. д.
Растёт скрытая преступность. Даже если официальная статистика показывает небольшое число случаев, реальное количество обычно намного выше, потому что:
жертвы боятся сообщать;
полиция и суды могут не работать;
многие территории недоступны для расследования.
Увеличивается уязвимость населения. Перемещение беженцев, разрушение социальных связей, бедность и отсутствие защиты повышают риск сексуального насилия даже вне зоны непосредственных боевых действий.
Что говорят современные данные ООН
По данным ООН:
в 2024 году было подтверждено более 4600 случаев конфликтно-связанного сексуального насилия;
это на 25% больше, чем годом ранее;
в 2025 году число документированных случаев выросло почти до 9800, то есть более чем вдвое относительно 2024 года.
Но сама ООН подчёркивает, что эти цифры отражают лишь «верхушку айсберга». Реальное число жертв значительно выше.
Влияет ли война на рождаемость от изнасилований?
Да, но оценить это ещё сложнее. Во время конфликтов увеличивается число беременностей вследствие сексуального насилия, одновременно ухудшается доступ к контрацепции и абортам, часть женщин рожает детей, зачатых в результате изнасилования, часть беременностей заканчивается абортом или выкидышем.
Например, после геноцида в Руанде и во время войны в Боснии были документированы тысячи таких случаев, однако точные цифры остаются предметом споров из-за неполного учёта.
Важный нюанс
Если говорить о мирном времени, то большинство изнасилований совершается знакомыми, родственниками или партнёрами жертвы.
Во время некоторых войн появляется дополнительный слой — организованное массовое сексуальное насилие со стороны вооружённых формирований, которое может быть частью стратегии запугивания населения, этнических чисток или контроля над территорией. Именно поэтому ООН рассматривает такие действия как возможные военные преступления и преступления против человечности.
Интересно также, что исследования показывают: сексуальное насилие не является неизбежным спутником войны. Некоторые армии и вооружённые группы почти не демонстрируют таких практик, тогда как другие используют их систематически. Поэтому решающим фактором часто оказывается не сам факт войны, а дисциплина, командование, идеология и уровень безнаказанности.
Запрет абортов в разных странах
Невозможность прервать нежелательную беременность приводит к появлению семей (в том числе, неполных) с нежелательным ребёнком. Именно поэтому мы приводим здесь данную информацию.
Полный запрет абортов (или запрет почти во всех случаях) сегодня встречается главным образом в некоторых странах Латинской Америки, Африки, Азии и Ближнего Востока.
США
После решения Dobbs v. Jackson Women's Health Organization ситуация зависит от штата. Полного запрета по всей стране нет. Однако в ряде штатов аборты запрещены или крайне ограничены после зачатия либо после очень ранних сроков. В тринадцати штатах аборты полностью запрещены. Сильные ограничения существуют ещё в 10-15 штатах. Около 20 штатов защищают доступ к абортам.
Однако даже в штатах с «запретом» есть исключения, которые различаются:
угроза жизни женщины (почти везде есть);
иногда — изнасилование/инцест (но не всегда);
иногда — тяжёлые медицинские патологии плода.
Европа
Полный запрет абортов в Европе фактически отсутствует.
Даже в странах с очень жёсткими ограничениями обычно сохраняются исключения:
угроза жизни матери;
тяжёлые медицинские показания;
иногда изнасилование или инцест.
Наиболее строгие режимы сейчас имеют Мальта и частично Польша.
Формально аборты в Польше не запрещены полностью, но на практике Польша относится к странам с самыми жёсткими ограничениями в Европе.
Именно поэтому в стране были массовые протесты, а многие международные организации называют польское законодательство «почти полным запретом» (near-total ban).
При этом после смены правительства появились некоторые практические послабления и выросло число легально проведённых абортов, но фундаментальная либерализация закона пока не произошла из-за политических разногласий.
Россия
В России аборты легальны по желанию женщины на ранних сроках. Но за последние годы наблюдается тенденция к ужесточению доступа:
многие частные клиники перестали проводить аборты;
в ряде регионов власти оказывают давление на медицинские учреждения;
вводятся обязательные консультации и дополнительные административные барьеры;
некоторые регионы пытаются максимально сократить число учреждений, оказывающих такие услуги.
При этом федерального запрета нет, и законодательство России по-прежнему формально заметно либеральнее, чем, например, в Польше, Сальвадоре или на Филиппинах.
Латинская Америка
Именно здесь исторически были самые жёсткие запреты.
Полный или почти полный запрет долгое время действовал в Сальвадоре, Гондурасе, Никарагуа, Доминиканской Республике и Гаити.
За последние годы ряд стран региона либерализовал законодательство, поэтому ситуация быстро меняется.
Африка
Полный или почти полный запрет встречается в Сенегале и Мавритании. В некоторых других странах аборт разрешён с очень ограниченными исключениями.
Ближний Восток
Во многих странах региона аборты разрешены только при угрозе жизни женщины или по ограниченным медицинским показаниям.
Очень жёсткие ограничения действуют в Ираке, Сирии, Египте и Ливии. Но даже там обычно существуют исключения для спасения жизни женщины.
Азия
Здесь наблюдается очень разная картина.
Жёсткие ограничения существуют на Филиппинах и в ряде государств Южной и Западной Азии.
В то же время в Китае, Японии, Индии и Южной Корее аборты в значительной степени легальны.
Рождение ребёнка в результате изнасилования
Стоит отметить, что в странах, где:
высокий уровень сексуального насилия;
слабая работа полиции;
аборты запрещены или сильно ограничены,
доля беременностей, завершившихся рождением ребёнка после изнасилования, обычно выше, чем в странах с доступом к экстренной контрацепции и абортам.
Однако прямой мировой статистики «сколько детей родилось после изнасилования по странам» практически не существует — это одна из самых плохо изученных тем демографии и криминологии.
Если смотреть на тенденцию
С начала 2020-х годов можно наблюдать интересную картину:
значительная часть Западной Европы движется в сторону расширения доступа к абортам;
часть штатов США — к ужесточению после решения суда по делу Dobbs;
Польша остаётся одной из самых ограничительных стран Европы;
Россия сохраняет легальность абортов, но создаёт всё больше практических препятствий для их получения.
Отобранные детиВ последние годы дети лишаются матери в международных браках. И государственная машина настолько сильна в поддержке отцов, что матери не только не могут вернуть ребёнка, но и теряют возможность с ним видеться. Поэтому хотелось бы остановиться на этой проблеме подробнее.
Как правило, речь идёт о женщинах из стран третьего мира или более бедных, которые выходят замуж за мужчину из развитой, сильной и богатой страны. Однако такие случаи встречаются и в Европе — между двумя европейскими странами. Побеждает сильная страна, гражданином которой является, как правило, мужчина. Дети остаются с ним или передаются в другие семьи этого государства.
Рассмотрим несколько реальных случаев.
Европа. Чехия - Норвегия
В 2011 году норвежская служба попечительства над детьми Barnevernet изъяла двоих сыновей (Дениса и Давида) у чешской пары — Евы Михалаковой и её тогдашнего мужа. Поводом стали подозрения со стороны детского сада в возможном жестоком обращении или насилии.
Позже норвежская полиция провела расследование и закрыла дело за отсутствием доказательств, не предъявив родителям никаких обвинений. Тем не менее, детей матери так и не вернули. Их разделили и отдали в разные норвежские приёмные семьи. Матери разрешали видеться с ними лишь пару раз в год под строгим контролем. Позже её и вовсе лишили родительских прав, а младшего сына норвежские власти решили отдать на усыновление.
Дело вызвало огромный общественный резонанс в Чехии и привело к дипломатическому кризису между Прагой и Осло. Чешские политики встали на защиту своей гражданки.
Радикальные заявления: Президент Милош Земан публично сравнил действия норвежской социальной службы с практиками нацистской организации «Лебенсборн» и назвал это «обычным похищением детей гангстерами».
Дипломатический бойкот: В знак протеста президент Земан отказался пригласить посла Норвегии на официальный приём в Пражский Град по случаю главного государственного праздника Чехии. Он также предлагал отозвать чешского посла из Осло.
Письмо королю: Президент Чехии лично писал официальное письмо королю Норвегии Харальду V с просьбой вмешаться в ситуацию.
Попытка изменить законы: Президент Земан и МИД Чехии пытались инициировать специальный международный договор с Норвегией, чтобы вернуть детей с чешским гражданством на родину, но безуспешно.
К сожалению для матери, вернуть сыновей так и не удалось. Ева Михалакова прошла все возможные судебные инстанции в Норвегии, после чего подала жалобу в Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ) в Страсбурге.
В 2022 году ЕСПЧ окончательно отклонил её жалобу, признав действия норвежских властей законными в рамках их юрисдикции. Мальчики выросли в Норвегии в приёмных семьях, фактически потеряв связь с родной матерью и чешским языком.
Россия - Европа
Дело Натальи Захаровой (Франция)
Одна из самых известных и трагичных историй на постсоветском пространстве. Российская актриса Наталья Захарова вышла замуж за французского гражданина Патрика Уари. После развода в 1997 году началась многолетняя судебная война за их трехлетнюю дочь Машу.
Французский суд не просто оставил ребенка отцу, но и обвинил мать в «удушающей материнской любви». Позже девочку вовсе забрали в приёмную семью, запретив матери контакты с ней.
Захарова годами штурмовала суды, к делу подключались президенты России и Франции. Актриса даже провела время во французской тюрьме по обвинению в попытке поджога квартиры бывшего мужа. Дочь выросла во Франции, сменила имя и полностью прервала контакты с матерью.
Дело Риммы Салонен (Финляндия)
Громкий дипломатический скандал между Россией и Финляндией, вспыхнувший в 2008 году вокруг пятилетнего Антона Салонена, сына россиянки Риммы и финна Пааво Салонена.
После развода финский суд оставил право опеки отцу. Римма тайно вывезла сына в Россию. В ответ отец при поддержке финского дипломата (!) буквально выкрал ребенка, спрятал его в багажнике дипломатической машины и нелегально вывез обратно в Финляндию.
Финский суд приговорил Римму Салонен к условному сроку за похищение собственного сына и огромному штрафу. Ребенок остался с отцом в Финляндии, а матери разрешили лишь редкие свидания.
Дело Ари Морено / Натальи Касарес (Испания)
Типичный пример работы Гаагской конвенции в странах ЕС, когда мать автоматически становится «похитительницей», если увозит ребенка на родину.
Гражданка России Наталья Касарес жила в Испании с мужем-испанцем. После развода суд определил совместную опеку, но запретил вывозить ребенка из страны. Наталья, спасаясь от домашнего насилия (как она утверждала), уехала с сыном Ари в Россию.
Испания объявила её в международный розыск через Интерпол. По возвращении в Европу или при давлении через международные суды такие дела почти всегда заканчиваются одинаково: ребенка принудительно возвращают отцу по месту его «постоянного проживания», а мать рискует получить тюремный срок.
Случаи в США: Матери из бедных стран против граждан США
В американских судах по семейным делам главным критерием является «best interests of the child» (наилучшие интересы ребенка). Судьи оценивают стабильность, доход, жилищные условия и легальный статус. В этой системе матери из развивающихся стран изначально находятся в уязвимом положении по нескольким причинам.
Фактор иммиграционного статуса
Если иностранка находится в США по зависимой визе (например, визе жены) или её статус не урегулирован, развод часто лишает её права легально оставаться в стране.
Ловушка системы: Суд США не может дать матери грин-карту, но может заявить: «У вас нет легального статуса, вас могут депортировать, у вас нет стабильной работы в США, поэтому ребенку (гражданину США) будет лучше остаться с отцом».
Если мать депортируют, она теряет физическую возможность воспитывать ребенка. Бывший муж-американец получает единоличную опеку, а материнские права женщины фактически аннулируются, так как у неё нет средств годами летать на суды в США.
Финансовое неравенство
Американское правосудие — это дорогой процесс. Почасовая оплата хорошего адвоката по семейным делам в США может составлять сотни долларов. У американского отца из среднего класса почти всегда больше ресурсов на сильную команду юристов, чем у его жены, приехавшей, например, из стран Латинской Америки, Юго-Восточной Азии или Восточной Европы. Отцы используют это преимущество, чтобы затянуть процесс, финансово истощить бывшую супругу и выставить её «необеспеченной» и «неспособной создать условия для ребенка».
Прецедент «Привычного места жительства» (Дело Монаски, 2020 год)
Важнейший прецедент на уровне Верховного суда США (Monasky v. Taglieri) наглядно показывает, как международное право работает против матерей, пытающихся спастись от семейных неурядиц.
Гражданка США Мишель Монаски вышла замуж за итальянца и переехала к нему в Италию. После рождения ребенка отношения ухудшились, мать заявила о домашнем насилии и сбежала с двухмесячным младенцем обратно в США.
Отец подал иск на основании Гаагской конвенции. Дело дошло до Верховного суда США, который постановил: младенец должен быть принудительно возвращен в Италию, так как Италия стала его «привычным местом жительства». Мать была вынуждена либо отдать ребенка отцу, либо вернуться в страну, где у неё нет поддержки, чтобы судиться на территории мужа.
Громкие примеры из других стран
Если посмотреть на другие страны, то конфликты между гражданами богатых государств Запада и матерями из других регионов также регулярны.
Дело Кристофера Саво (США / Япония)
Япония долгое время была известна как «чёрная дыра» для международных браков, так как местное право не признает совместную опеку после развода — ребенок почти всегда остается с гражданином Японии.
Гражданка Японии Норико после развода с американцем Кристофером Саво вопреки решению американского суда тайно увезла детей из США на родину. Кристофер прилетел в Японию и попытался забрать детей, когда они шли в школу. Его арестовала японская полиция за похищение.
Американский отец провел время в японской тюрьме, а дети остались в Японии с матерью. В обратную сторону (когда японские матери теряли детей в США из-за отсутствия статуса) ситуация зеркальна: американские суды не выпускают детей-граждан США за пределы страны, оставляя их отцам.
Конфликты «Франция против стран Магриба» (Марокко/Алжир)
В европейской практике очень часты конфликты между французскими отцами и матерями из стран Северной Африки.
Если развод происходит во Франции, суды часто оставляют детей отцам, мотивируя это тем, что в Марокко или Алжире у детей (особенно девочек) будет меньше прав, хуже образование или уровень медицинского обслуживания.
Матерям, потерявшим опеку, в случае депортации или окончания визы закрывают доступ к детям, так как французское государство жестко пресекает любые попытки вывезти ребенка во внеевропейские юрисдикции.
***
Законы и международные конвенции (например, знаменитая Гаагская конвенция 1980 года) изначально писались с исключительно благими намерениями. Главная цель создателей заключалась в том, чтобы защитить права ребёнка и не допустить его превращения в «переходящий приз», который родители могут воровать друг у друга и возить через границы.
Однако на практике эти законы превратились в жёсткий бюрократический механизм по нескольким глубинным причинам.
Приоритет «Стабильности» над «Кровной связью»
В западной юриспруденции (особенно в США и Северной Европе) психология и право сошлись на том, что для ребёнка важнее всего стабильность его привычной среды.
Логика закона: Если ребёнок родился, ходит в сад, говорит на местном языке и имеет медицинскую страховку в условной Германии или США, то его перемещение в другую страну (пусть даже с родной матерью) суд рассматривает как травму и ухудшение условий.
Государство защищает не права матери или отца, а «права ребёнка на его привычную жизнь». В итоге мать, увозящая ребёнка на родину от семейных проблем, юридически автоматически становится «похитительницей», нарушившей эту стабильность.
Юридический формализм и «Буква закона»
Западная судебная система работает как алгоритм. Судья не имеет права руководствоваться чистыми эмоциями, жалостью или «материнским чутьём».
Есть чёткие маркеры: легальный статус, уровень дохода, наличие постоянного жилья, отсутствие психологических отчётов от соцслужб.
Если иностранка из-за развода теряет визу, не имеет работы и живёт в шелтере для беженцев, а отец-гражданин имеет дом, стабильный доход и адвоката, система чисто механически выдает решение: «У отца условия лучше». Суд не считает это наказанием матери — он считает это обеспечением блага для ребёнка.
Государственная монополия и недоверие к чужим системам
В таких странах, как Норвегия, Германия или Швеция, существует глубокое убеждение, что их государственная система воспитания — лучшая в мире.
Местные социальные службы (как небезызвестная Barnevernet в Норвегии или Jugendamt в Германии) искренне считают, что если в семье есть конфликт, государство защитит ребёнка лучше, чем «нестабильный» родитель-иностранец.
Возникает юридический шовинизм: суды богатых стран часто подсознательно (или открыто) считают, что возвращение ребёнка в условную бедную страну Латинской Америки, Африки или Восточной Европы — это лишение его будущего, хорошего образования и медицины.