- -
- 100%
- +
-
Трупы осматривает? Зачем?
-
Не знаю, наверное, ищет живых.
-
Тогда пусть идёт сюда, единственный живой здесь.
-
Отличное предложение, и как я сам не догадался?! - Саркастичный тон и гневно всплеснутые руки, отлично выразили мнение парня. - Мне её за руку сюда тащить, если она нашего языка не понимает? Да и с какой стати ей куда-то идти за незнакомцами, спокойно сидящими в недавно разгромленном лагере? Тем более, мы одеты слишком не похоже на местных.
-
Логично. Я бы тоже не пошёл.
-
Вот!
-
Мальчики, хватит кричать, она уже сама пришла.
Слаженно обернувшиеся в нужную сторону, парни, замолкли, глядя на топчущийся в нескольких метрах, объект обсуждения. Лёгкий румянец и бегающий взгляд, выдавали смущение и боязливость девушки, но, преследуемая ей цель, перевешивала страх перед неизвестным. Она заметила раненого и взгляд её затвердел, унося из тела былую неловкость. Быстрым шагом дошла до мужчины, присела рядом и с профессиональной сноровкой, осмотрела раны. При взгляде на дилетантскую перевязку ноги, лицо её недовольно скривилось, а пальцы стали ловко развязывать навороченные узлы.
Вся троица молча и завороженно наблюдала за действиями незнакомки, боясь словом или делом, нарушить процесс лечения, спугнув спасительницу. Повстречать в таком месте и в такой момент знающего толк в лечении человека, никто не ожидал.
Справившись с самодельными бинтами и освободив от них рану, она подняла руки и замерла. Мгновение спустя ладони засветились мягким зелёным светом. Распространяясь вниз, он уплотнился и приобрёл схожесть с облаком. Оно обступило ногу со всех сторон и выступающий острый край кости медленно, но верно начал возвращаться на место, прячась под неторопливо зарастающей кожей.
Подобное волшебство вызвало у наблюдателей удивлённый вздох и неверящий шёпот. Никому из них не доводилось встречать человека со сверхспособностями и подобное близкое знакомство, одновременно пугало и восхищало. Увиденное не желало укладываться ни в какие разумные рамки, кроме банальной экстрасенсорики или того хуже, магии.
Последнее умозаключение ярко отпечаталось на лицах всех троих, одновременно переглянувшихся. И если до этих пор, ребята в тайне надеялись, что потерявшись, они найдут себя в привычном мире, то после увиденного, эта надежда развалилась на части.
-
Это то, что я думаю?
-
Не-ет.
Пока друзья осмысливали случившееся, девушка, закончив с оказанием первой помощи, обратила внимание на другого человека, требующего лечения. Встала и замерла, устремив строгий взгляд на Марса, не решаясь подойти. Впрочем, Дей мгновенно поняла её намерения.
-
Иди-иди!
-
Куда? Зачем толкаешься?
-
Да к ней иди! Она хочет тебя вылечить!
-
Никуда я не пойду! Ты видела? Это же чёртвого колдовство!
-
И пусть! Мужичка же она реанимировала!
-
Мужичёк не в счёт, они явно знакомы!
Друг активно трусил, упираясь подойти к потенциальному спасителю, Тревис решил действовать и шагнул навстречу. Протянул руку. Вздрогнул, когда чужая тёплая ладошка ответила на приглашение. Шумно сглотнул и вспотел. Кивнул невпопад и только после этого, подвёл девушку к Марсу, не без сожаления выпуская тонкие девичьи пальчики. Отошёл за спины друзей и даже отвернулся, чтобы случайно не выдать волнения.
Пока шло лечение, самообладание понемногу вернулось к нему, но сердце продолжало быстро колотиться. Жажда, так сильно терзавшая недавно, подозрительно молчала. Навязчивые видения насилия и крови, исчезли. Тревис позволил губам растянуться в довольной и мечтательной улыбке. Одним появлением, таинственная незнакомка разогнала тревоги и отпугнула голодных призраков.
Он стоял лицом к дороге, глядя на противоположную сторону леса, на широкую, утоптанную грунтовку, на лысые заросли ежевики, растущие вдоль обочины. Дорога не шла прямо, делая крутые изгибы. Деревья плотно обступали рыжую полосу земли с двух сторон. Солнце зависло прямо над головой, но жару не обещало, периодически прячась за облаками. По земле гулял прохладный ветерок.
-
Хорошее место для засады.
Трев обернулся, посмотреть как идут дела. Незнакомка успела снять отёк и зуд. Лицо друга обрело прежний цвет, а порезы затягивались один за другим. Воодушевленный парень громко выразил восхищение паранормальными способностями девушки. Та с лёгкой улыбкой приняла благодарность и вернулась к мужчине. Бедняга пришёл в сознание и с жаром принялся за сбивчивый рассказ. На этот раз, у него оказался рядом достойный собеседник и между ними завязалась негромкая беседа.
Тревис хотел заикнуться насчёт поисков еды и дальнейших планов, когда позади раздался громкий электрический треск и спину обдала волна жара, сбив с ног. Упав на четвереньки, он с досадным шипением схватился за плечо, безуспешно пытаясь достать до лопатки. Острая жгучая боль напоминала укус шершня, но простиралась обширнее.
Рядом, согнувшись пополам, откашливался Марс, держась за красное горло. Дей досталось меньше всех. От загадочного нападения, она успела закрыться рукой и теперь досадливо трясла правой ладонью, дуя на зудящую кожу. Обоих “местных” неизвестная сила не задела. Они замерли, наблюдая за происходящим.
-
Ай, больно. Что это?
Поговорить не удалось. Посреди дороги стояли два человека. Точнее, солдата, в одинаковой, строгой одежде в виде алого цвета штанов и пиджаков с клепками и нашитыми литыми пластинами. Чёрные и золотые искривленные линии шли по корпусу, гармонично дополняя чудаковатый историчный образ. В руках незнакомцы держали по короткому посоху с крупным красным камнем в навершии. И не приходилось сомневаться, что с таким оружием они могли пойти и в рукопашную, если волшебных сил окажется недостаточно для должного вразумления противника.
Потенциального сопротивления не произошло и солдаты расслабились. Ровесники на вид, они казались братьями. Одного роста, близкого возраста лет тридцати-пяти, с одинаково насупленными бровями. Тот, что на полголовы выше, развязно заложил руки в карманы и подошёл к напряженно застывшей публике. Дей, испуганно пискнув, спряталась за Марса. Трев поднялся с земли и настороженно встал рядом с другом, первым решившись разбавить молчание.
-
Кто вы такие? Что вы сделали с нами? - Тревис не сомневался, что неожиданная атака спровоцирована именно этими ребятами.
Солдат остановился, бесцеремонно скользнув взглядом сверху вниз по говорящему. Брови скептически изогнулись, а краешек губ дернулся, как если бы человек испытывал презрение. Ничего не ответив, достал из кармана небольшую линзу красного стекла в золотой оправе и поднёс к глазам.
-
Пиши: один вампир - ого, Десятка! Первый раз такое встречаю. Дальше: один человек - ноль и одна эльфийка, подкласс - “цветочная”. Способности - твёрдая пятёрка. Есть?
-
Да.
-
Отлично, можем возвращаться.
Скудный диалог закончился и он, с особой осторожностью спрятав золотой монокль обратно, вернулся. Второй солдат держал на весу небольшую книжицу в твёрдом переплёте и уткнув в неё конец посоха, сосредоточенно вглядывался в самозаполняющиеся страницы. Видимо, для такого рода записей, требовалась большая концентрация.
-
Эй! - Тревису надоело ждать ответа. Явное пренебрежение со стороны незнакомцев, разозлило.
-
Да! Вы кто такие? Не с пустым местом разговариваете! Морду-то поверните! - К Марсу, в первый момент, несколько выбитому из колеи, наконец, вернулась речь.
-
А не маловата ли шавка, чтобы тявкать?
В голосе подходившего к ним, прорезалась опасные нотки. Прищуренный взгляд и наглое выражение грубого скуластого лица, выдавало личность бешеную и порывистую. Он развернулся к зрителям, поигрывая посохом, как битой.
-
Ты у нас тут самый смелый получается? А давай-ка проверим.
-
Грем. - Его спутник, закончивший заполнение, хлопнул книгой и нарочно повысил голос, призывая к порядку и субординации. - Пойдём.
-
Хочу проучить сопляка.
-
Уходим немедленно. - В подтверждение, он сделал неуловимое движение посохом и воздух в том месте, где они стояли, задрожал, преломляясь и разрываясь. Тревису пришла на ум ассоциация с миражами, виденными им иногда на дороге в особо жаркие дни. Не прошло и пары секунд, как всё пропало и о присутствии незнакомцев напоминала разве что пульсирующая тупая боль от ожога.
Глава 3
-
Нет, вы это видели?! Да кто они такие?! Что себе позволяют?! У меня горло огнём горит!
-
Марсик, он же мог тебя ударить, зачем ты ему нагрубил?
-
Я бы ещё не так нагрубил!
-
Эти посохи даже на вид тяжёлые, не считая всякой мистики!
-
И пусть! Главное, что уважать надо других людей, когда встречаешь… - Парень запоздало разбушевался, но Тревис заметил, что друга смутило неожиданное появление незнакомцев. Очень может быть, он их натурально испугался и теперь изо всех сил пытался не подавать виду. Только вот, тревожно перескакивающий с предмета на предмет, взгляд и сбивчивая речь, выдавали его с головой. - Мне может быть тоже много чего не нравится, я же не срываюсь на каждого встречного!
-
Да, ты просто по-доброму кричишь.
-
Пусть так, а что за форма ещё такая на них была? Не припомню подобного камуфляжа ни у кого. И посохи эти…тоже колдуны что ли? Я сдаюсь! Мы всё-таки или с ума сошли окончательно или попали куда-то, где всё попахивает дешевым спектаклем на историческую тему!
Парень совсем разошелся, размахивая от негодования руками и осуждающе указываями в разных направлениях, о которых упоминал.
- Лес этот непролазный, поляна с кучей трупов, дед пришибленный, потом девка эта неизвестно откуда взявшаяся, ведьма, чтоб её. Только порадовался, что может, чудеса эти паранормальные добрыми окажутся, как на тебе, являются из ниоткуда типы в бронежилетах с палками наперевес. Шею мне чуть не прожгли, зараза, болит. Ещё и смотрели на нас как на мешок с дерьмом! Что он там сказал? Вампир - пятёрка? Человек - ноль? Что за бред?! Кто-нибудь понял что-то? Дей?
-
Ничего я не знаю, так же как и ты! - Блондиночка, озадаченная реакцией друга, досадливо хмыкнула. Правая ладонь саднила, кожа вокруг круглой красной татуировки заметно припухла и ныла. Сложный рисунок узора навёл на мысль о лабиринте. По крайней мере, она чётко рассмотрела его начало и конец.
-
А ты?!
Тревис не ответил. Тем более, у парня, ни секунды не забывавшего о посторонних, сложилось ощущение, что те внимательно прислушиваются. Оба молчали, но Тревис испытал прилив самого настоящего стеснения, если не стыда.
-
А…эм…
-
Слов нет? Вот и у меня тоже самое! Точнее, у меня-то они есть, и ещё какие! Мне вся эта ситуация знаешь как уже осточертела? Я хочу домой! - Парень смахнул упавший на макушку подвявший лист и гневно бросил его под ноги, остервенело затаптывая. - Чёрт с ним даже с домом, которого у нас нет! Я хочу даже и обратно в приют, лишь бы только всё это оказалось сном и я проснулся окружённый людьми, а не ледяными великанами, феями и прочими монстрами!
-
Марс!
-
Да, Дей, мне надоело! Я не великий путешественник по зарослям и с магическими штучками знаться не нанимался! Это ты у нас любишь всякую фантастику и может быть даже и рада, что всё так вышло и место себе здесь найдёшь, а я не такой! Я - домашний, человеческий! Я этого не хочу!
-
И мне страшно! И я не хочу! Но я же не устраиваю сцен, вместо того, чтобы всё спокойно обсудить и решить что нам делать дальше!
-
Значит, ты - молодец!
-
Значит, да!
Резко начавшийся спор, столь же резко и оборвался. Спорщики, разобидевшись друг на друга, разошлись в разные стороны. Дей вернулась к раненому. Марс скрылся с глаз, исчезнув в глубине лагеря и оттуда громко звенело и стукало. Вымещать злость парень решил на всём, попавшемся под руку и под ногу.
-
Ох, беда-а… - Молча сидевший мужичёк подал голос, заговорив понятным языком. Он сидел, прислонившись спиной к тюкам и вытянув ноги, но вид внушал надежду на скорое излечение. Маленькие глаза под кустистыми бровями сияли хитрецой и внимательным любопытством. - Судьба-то видать, злая у вас, хорохористая, усмешки любит. Сам проходил, знаю. - Он закивал, подтверждая сказанное. - Да только, злиться так не стоит. Дело это бесполезное, ненужное. Миграционную охрану делать не переделать, им бы только нелегальников всяческих отлавливать да клеймить, других интересов-то у них и не бывает.
-
Дед, ты говоришь? - Дей запоздало поняла, что фраза вышла не вежливая, но удивление её оказалось чересчур сильным. Тем более, мужчина не выглядел сильно старым, скорее, не ухоженным: грязные с проседью тёмные волосы свалялись и висели патлами; Лицо заросло густой щетиной; Мозолистые руки, толстые в запястьях, давно не видели мыла и ножниц; Одежда, заляпаная кровью, пылью и потом. Формулировка “Дед” шла ему как нельзя удачней.
Тревиса, подобный поворот заставил едва ли не подпрыгнуть. Подозрения оправдались и он покраснел, с ног до головы. Волны стыдливого жара приливали одна за другой. И тем сильнее, чем чаще взгляд пересекался с глазами девушки. Та спокойно сидела возле пациента, следя за процессом лечения.
-
Дык, я и до того умел. Чего же здесь не уметь-то? Очень даже и простое занятие, скажу я вам. Болтай себе да болтай. Чеши языком, пока не отвалится или пока кто не заставит замолчать. Но это уже грубость, конечно. Это допускать нельзя приличному человеку.
-
Да я не о том! - Девушка прерывала бестолковый словесный поток. - Ты же не говорил по-нашему. Как ты язык так быстро выучил и когда успел? Или и до этого знал, но скрывал? Зачем?
-
И было бы что скрывать, ничего бы скрывать не стал! Вы же спасители мои, из-под телеги вынули, лекарку ко мне доставили, дай бог здоровья ей крепкого. Да уж ей и на здоровье-то жаловаться грех. Она ещё всех нас на ноги подымет, болезненных. Побольше бы людей таких добрых на наш век, вот счастье-то было бы.
-
Так, дед, говори яснее. Ничего не понимаю. Откуда язык знаешь?
-
Не стоит пытать его дальше. Он правду вам сказал, язык этот для него давно уже знакомый. А что до внезапного понимания между нами, так это от того, что на вас теперь есть печать. Она и даёт возможность понимать нашу речь.
Тревис впервые услышал голос синеглазой девушки и сердце его замерло. Мысли вылетели, пальцы от волнения задрожали. Несмотря на абсолютную невинность и скромность незнакомки, голос её, мгновенно обличил строгий и серьёзный характер. Она легко выдерживала обращенные взгляды, не думая скрывать ровной спины, уравновешенности движений и некого “своего права”. Что это такое Тревис сказать не мог, но отлично чувствовал и конфузился. Мысленно взглянул на себя со стороны и ужаснулся не презентабельности вида.
-
Что? Всмысле? - Дей оказалась сбита словами лекарки не меньше и растерянно переводила взгляд с неё на Тревиса и обратно. - Это вот эта татуировка что ли “печать”?
-
Зря ты милая утруждаешься так, всё для меня, для старика хлопочешь. - Мужичёк, пришёл в небывалое воодушевление. - А всё потому что сердце у тебя доброе, не каменное. Умеешь, значит, к людям ласку проявлять, заботу, вниманием не обделишь убогого и мимо не пройдёшь. Уважаю таких безмерно и век бы тебя добрым словом поминал.
-
Довольно дедушка, слов на ветер не бросайте, он всё запоминает и забыть потом не даст. Я вас вылечила потому что долг у меня такой и призвание, а сердца моего вы не знаете. Уж простите, если обидела.
-
Что ты деточка! Рад! Рад старик, что с такою душой дела имел да снисходительством окропился. Дай только на ноги встать, дык я уж и докажу свою почтение!
-
Не нужно, лежите. Вам ещё часов двенадцать выздоравливать придётся. Раны тяжёлые оказались, им время и покой необходимы.
-
Бог даст, полежу, конечно. Только есть ужо так охото, позывов сдержать не могу. Нет ли чего съестного вокруг? Кости, видать, жрать-то просят, жадные!
Девушка ничего не ответила, но послушно встала, в нерешительности остановившись возле ненарошно перегородивших дорогу ребят. Дейдара, шокировано смотрела на незнакомцев и никак не могла произнести годного итога своим мыслям.
-
Смею предположить, что вы голодны не менее. Предлагаю поискать или приготовить ужин, а потом поговорить существеннее. Я вижу вашу ситуацию и правда хотела бы вам помочь. Но, сперва, нам всем придётся потрудиться - снести тела, навести небольшой порядок в лагере, отыскать провизию. Это займёт много времени, но до ночи, думаю, должны управиться. Вы получите ответы на все мучающие вас вопросы, но позже. Сперва надо сделать срочное.
Она замолчала и Тревис поразился непоколебимой твёрдости её слов. Не возникало сомнения в их правоте и весомости. Дей, пару раз открывшая и закрывшая рот, не нашлась с ответом, и просто отошла в сторону, пропуская собеседницу. Блондинка уяснила для себя одно: они здесь ничего не знают и находятся в совершенной зависимости от этих людей. И если мужичёк, в силу ранения, не представлял видимой угрозы, то строгая девица с лицом ребёнка, могла представлять. Дей, в отличие от Тревиса, она сразу и прочно не понравилась.
Приводить в порядок лагерь и стаскивать трупы на край поляны, оказалось делом сложным, тяжёлым и долгим. Мужичка, назвавшегося Смирном, перенесли к большому костровищу в центре поляны. Он обещал следить за ним, как за самим собой. И действительно следил - огонь весело трещал и плевался искрами особенно смолистых веток. От пошедшего душистого запаха захотелось есть и ребята накинулись на работу с особым усердием.
Лекарка, не смотря на незаметно занятую ей лидерскую позицию, от работы не отлынивала. Работала наравне с парнями, не жалуясь и не выказывая усталости. Иногда она останавливалась и вытирала пот со лба, осматривая лагерь, лес, дорогу, прислушивалась или размышляла. Тревис пытался относиться к голубоглазой девушке отстраненно, но ничего путного не выходило. Рядом с ней он вздыхал, спотыкался и краснел. Дей видела это и злилась сильнее.
Марс оказался единственным, кто не испытывал к девушке ни злости, ни восхищения. Он её элементарно побаивался. Волшебные способности смущали и заставляли думать: “А не воспользуется ли она ими против них?”
Когда они закончили, вечерело. Солнце неторопливо садилось за деревья, вызолачивая землю и прокладывая длинные контрастные тени. Лесные запахи усилились, появились комары и прохладный низовой ветер. Стало зябко и ребята с говорливым мужичком, расселась в центре поляны возле большого костровища. Огонь разожгли сильнее, побросав крупных брёвен. Суп из найденных ингредиентов, стоял поодаль в большом железном котелке и парил. Смирн, оказавшийся хорошим хозяином, управился с готовкой вовремя и ловко разливал горячий бульон по деревянным мискам.
-
А я, стало быть, и говорю ему: “- Что же вы, батюшка, охрану-то не выставили? До города недалеко, день пути пешим ходом, но лес-то кругом глухой. Случись чего, и убежать не сможем и помочи ждать неоткуда”. А он мне: - “ - Ты иди, старый, делом своим займись. Без тебя людей умных полно, как-нибудь разобраться сможем”.
Мужичёк досадно кивнул в сторону горки трупов, накрытых стащенной с повозок тканью.
-
И вон чего, лежат родимые. А ведь, все, знать, умные были. Вишь чего, разобрались. Один я, глупый, супчик наваристый хлебаю.
-
И кто же на вас напал?
-
Уж ясно кто! Разбойники проклятые. Налетели воронами, порезали всех как скотину! Мгновения не прошло, всё вверх дном летит, металл о металл трётся, падают порубленные один за одним. Я, трусливая душа, сразу в телеге спрятался, в мешки, как мышь зарылся. Дай бог, думаю, пронесёт нелёгкая, не заметят варвары.
-
И что? Заметили? - Марс, проголодавшийся больше всех, с жадностью накинулся на еду и всё время давился горячим бульоном, пытаясь остужать его прямо во рту. При этом, он во все глаза следил за рассказчиком, взволнованно переживая каждую представляемую картину. Дей и Трев вели себя куда более сдержанно, без спешки отправляя содержимое ложек в рот. Во-первых, сказалась физическая усталость, во-вторых, слишком большое количество впечатлений. Мозг начал попросту тупить, а глаза слипаться.
-
Заметить-то может и не сподобились, да вот телегу на дыбы поставить не поленились. Как жахнули! Как на меня, бедного, всё, что там есть, посыпалось, прижало, придавило так, что дух из груди чуть не выпорхнул! - Смирн закивал так часто, входя в раж, что аж щёки затряслись и волосы на глаза упали. - И тут бац! Сверху что-то приземляется и как мне ноги порубит! Я лежу, ору, искрами из глаз тюки поджечь пытаюсь, думаю, всё! Нашли сволочи! Сейчас убивать будут! - На этих словах он перестал кивать и замер,
театрально выпучив глаза и растопырив пальцы для большего драматического эффекта. - А потом тишина, будто и не было никого.
-
То есть, налетели, всех переубивали и ушли? Даже грабить не стали? - Марс удивленно моргнул. - Какие-то странные разбойники. Судя по тому, что мы отыскали, добычи предостаточно.
-
То-то и оно! И я говорю странно. Только сердце моё беду чуяло. Да кому же оно, несчастное, сдалось, чтобы слушать? - Мужичёк расстроенно покивал и схватился за свою миску, принявшись упоённо из неё прихлёбывать.
Марс перевёл взгляд на Дей. Девушка сидела с противоположной стороны костра, ела, не прислушиваясь к беседе. Она смотрела на огонь и жёлтые блики красиво отражались в её глазах. Лицо раскраснелось, волосы растрепались и запылились. Правую щеку украшало пятно сажи. Он хотел окликнуть её, но так и не смог подобрать нужных слов. Тяжело вздохнул, поёжился и перевёл взгляд на друга. Тот сидел сгорбившись и почти уткнувшись в миску лицом. Из-за заслонивших лицо волос, казалось, он заснул.
-
Эй, ты там спишь что ли? - Марсу пришлось наклониться и ткнуть его ложкой в плечо. Парень дёрнулся и удивлённо на него посмотрел. Не спал, но сильно задумался.
-
Чего?
-
Ничего. Спишь говорю?
-
А, нет, думаю.
-
Я так и понял. - Он кивнул и решил больше не приставать. Тем более, его словоохотливый собеседник успел утолить первый голод и преисполнился жаром беседы.
Тревис пребывал глубоко в своих мыслях. Историю он слушал в пол уха, и так же отстраненно чувствовал вкус еды. Всё его внимание сосредоточилось на Кесс. Так назвала себя синеглазая незнакомка, когда ей надоело выслушивать очередные “Эй”, “Простите”, “Не могли бы вы” и прочее. Она сказала это с раздражением, неохотно расшифровывая до “Кассандры”. Но Тревису имя понравилось. Оно отлично передавало не сочетаемость милой внешности со строгостью характера.
За время совместной работы, Кесс вкратце поделилась своей историей: Родом издалека и много путешествовала. Занималась в основном, лекарским делом, называла его призванием и талантом. Навыки получила от отца, вырастившего её, пока не пришло время начинать самостоятельную жизнь. Так и вышло, что до этих мест девушка добралась недавно и наткнулась случайно на лагерь.
Ужинать вместе со всеми она не села, ушла в лес, обещая вернуться через несколько часов. Останавливать её никто не стал, как и расспрашивать о причинах. Все, включая благодушно настроенного Смирна, чувствовали некоторую неловкость перед ней. И, хотя Тревису хотелось побыть с лекаркой наедине, пообщаться, заглянуть в глаза, он тоже остался нем и бездейственен.
Он вздохнул, выпрямился, разминая затёкшую спину и лениво отмахнулся от зудящего под ухом комара. Тот увернулся и преисполнившись наглости, сел на фалангу большого пальца, присосался и немедленно превратился в красную размазню. Трев презрительно отер палец о штаны, с удивлением прислушался к своим ощущениям. Он уже много часов не испытывал совершенно никакой тяги к крови. Ни назойливых мыслей, ни странных видений, ни неприятного зуда и жжения в горле или груди. Даже пустота, залёгшая глубоко в сердце, безмолвствовала.