Домик для игрушек. Сказки

– Давайте лепить снежную бабу, – предложила кукла Катя.

Сначала игрушки работали с какой-то неохотой, но по мере того, как начал вырисовываться облик этой бабы, интерес к ней возрастал. Посыпались разные предложения по поводу одежды этой красавицы. Нашелся для нее платок, потом сарафан, даже рукавички для нее отыскались. Вместо метлы вручили снежной бабе лопату для уборки снега. И всем стало весело. Вокруг нее был организован веселый хоровод. Даже в пляску пустились некоторые игрушки. На удивление всем, очень хорошо плясала говорящая кукла. В партнерах у нее был клоун, который волчком крутился вокруг куклы. А она подбоченилась и так лихо отплясывала, что только снег летел у нее из-под каблуков сапожек.

– Ну, ты и молодчина, – сказал ей клоун, – я никогда бы не подумал, что ты такая плясунья. Эх, если бы была у нас сцена и зрители, какой бы замечательный номер мы с тобой им показали.

– Разве мало зрителей на нас смотрело? – удивилась она.

– Это все не то, – сказал он с грустью, – ты не представляешь, что такое настоящая сцена? Ты, видимо, и на концерте не была ни разу?

– А где я могла быть? – удивилась она, – кроме магазина, комнаты для игрушек и нашего домика, я нигде больше не была.

– Если нам удастся отсюда выбраться, я обязательно тебя возьму на настоящую сцену, – пообещал он.

Спускаясь с горки, говорящая кукла поскользнулась, упала и едва не повредила ножку.

– Это безобразие, – стал возмущаться клоун, – за зиму мы все поломаем руки и ноги, надо сделать ступеньки и перила.

– Он прав, – сказал солдатик, – но не тут, а вот спуск к роднику надо обустроить, как положено. Земля еще не промерзла, вобьем несколько стоек и сделаем перила.

– А тут надо сделать ледяную горку, – предложила кукла Катя, – будем кататься с нее на фанерных обрезках.

– Ты где возьмешь эти обрезки? – возмутился солдатик.

– Не жадничай, Семен, у тебя же эти обрезки спрятаны за печкой, – сказала кукла с улыбкой.

Он хотел возмутиться, но махнул рукой и пошел в жилище. А на улице тем временем похолодало. Идея устроить ледяной спуск на том месте, где поскользнулась говорящая кукла, понравилась всем. Игрушки быстренько расчистили снег на месте спуска и начали носить воду из родника, чтобы залить ею склон. Уже стало темнеть, когда они закончили свою работу.

– Утром обольем еще разок нашу ледяную горку, – сказала кукла Катя, – а к обеду откроем ее для всеобщего катания.

Ночь была морозной, поэтому на спуске образовалась неплохая корка льда. Рано утром несколько кукол во главе с Катей, вновь натаскали из родника воды и еще раз облили ею ледяной желоб. К обеду он блестел на солнце, призывая своим видом игрушки к себе. Катя выпросила у солдатика несколько кусков фанеры, взошла на вершину спуска.

– А ну, кто смелый, прошу на старт, – крикнула она.

Но игрушки стояли внизу, боясь подняться на вершину.

– Эх вы, трусишки, – сказала она с улыбкой, – смотрите, как надо кататься с ледяных горок.

Она положила осторожно одну фанерку на лед, и едва она успела на нее сесть, как фанерка покатила по желобу вниз, все ускоряя и ускоряя свое движение.

– Ух! – крикнула Катя, – разойдись, а то задавлю.

Она лихо скатилась вниз, встала с фанерки и стала отряхивать снег с лица и одежды.

– Как здорово! – произнесла она, – кто за мной, вперед!

Но никого уже не надо было призывать. Все начали карабкаться наверх, чтобы тоже лихо прокатиться по ледяному желобу. Теперь стало недоставать фанерок.

– Слушай, Семен, не будь таким скрягой, дай еще несколько штук фанерок, – попросила кукла Катя.

– Вам бы только на баловство материалы тратить, – ворчал он, – а из чего лопаты будем делать, ты подумала? Не серьезная ты какая-то, Катя.

Но в его ворчании не было сердитых ноток, это Катя поняла сразу и улыбнулась.

– Так я пойду и возьму парочку фанерок, – спросила она.

– Хорошо, только две штуки возьми, – разрешил Семен.

Когда она вышла из жилища, в руках у нее было не меньше десятка фанерок. Семен, увидев ее с ношей, приложил руку на то место, где у людей бьется сердце.

– Разорила, разорила, плутовка, – ворчал он, – я же только две велел тебе взять.

Но фанерки уже были разобраны игрушками, которые лихо скатывались на них с горки.

– Я же две штуки разрешил тебе взять, – начал строго упрекать Семен куклу Катю.

– Там и осталось две фанерки, – ответила она, глядя на него своими наивными глазками, – не поняла тебя, Семен, прости, пожалуйста.

Он вздохнул и ничего ей не ответил.

– Семен, а ты не хочешь со всеми вместе прокатиться с горки? – спросила она и хитро улыбнулась.

Услышав шум и смех игрушек, прибежали к жилищу зайчата.

– А мы думали, что у вас опять праздник какой-то, – сказал один из них.

– Конечно праздник, разве не видишь? – ответила кукла Катя, – не хотите прокатиться с горки?

– Я хочу, я хочу! – закричали зайчата.

Им дали фанерки и показали, как ими надо пользоваться. Первый зайчонок лег на фанерку и закрыл глаза от страха. Его подтолкнули немного, и он покатился с горки по ледяному желобу. Он, наверное, закричал бы от страха, но горка закончилась, он остановился. Глядя на него, другие зайчата смело оседлали фанерки и покатились вниз. Один из них не удержался и врезался в сугроб. Его вытащили, отряхнули от снега.

– Этот озорник на сегодня, похоже, откатался, – сказал с улыбкой Семен.

Но зайчонок снова схватил фанерку и стал подниматься с ней наверх. На сей раз он лихо скатился с ледяной горки. Все с одобрением стали ему аплодировать.

А потом пришли заяц с зайчихой. Они сначала стали даже бранить зайчат, но посмотрев на то, как они веселятся, встали в сторонку и стали за ними наблюдать. А тут и лисята появились. Зайчата бросились к своим родителям, которые тоже заволновались, почувствовав угрозу детям. Оценив ситуацию, Семен подошел к лисятам и о чем-то поговорил с ними. Лисята подбежали к зайцам, а потом они вместе забрались на вершину спуска, оседлали фанерки и лихо покатили вниз. Лисенок врезался в сугроб, зайчата, ехавшие следом за ним, тоже оказались в снегу. Потом они отряхивались от снега и снова забирались наверх, чтобы лихо прокатиться по ледяному желобу.

Через какое-то время появились лис и лиса. Семен и с ними о чем-то поговорил. После разговора они подошли к зайцам и тоже стали смотреть, как их дети лихо катаются с горки. Лиса и зайчиха стали что-то обсуждать между собой. Если прислушаться, то можно было понять, что зайчиха пытается объяснить лисе, каким бывает вкусным морковный салат, если в него добавить еще и свежей капусты. А лиса в свою очередь пыталась объяснить зайчихе, какими вкусными бывают цыплята, если их вкусно приготовить. В конечном итоге они договорились до того, что стали приглашать друг друга в гости. Правда, сначала зайчиха вежливо отказалась, она не переносила даже запаха крови, а потом и лиса сослалась на занятость, чтобы только не идти к зайчихе на этот морковный салат.

Заяц с лисом тоже обсуждали лесные новости. Им обоим не нравились последние указы медведя, который их огласил, прежде чем завалиться на зимнюю спячку. Поговорили они и о погоде, и о современной молодежи.

А день как-то незаметно подходил к концу. Пришлось лису и зайцу применить родительскую власть, чтобы хоть как-то угомонить развеселившихся детей и заставить их распрощаться со всеми и идти домой. Они раскланялись напоследок, поблагодарив, при этом, друг друга за хорошую беседу и столь приятное общение. Усталые игрушки тоже потянулись в свое жилище. И только солдатик, и кукла Катя остались еще на улице.

– Ты молодец, что такое придумала, – сказал Семен, – как хорошо все провели этот день. Он надолго нашим игрушкам теперь запомнится.

– Не только игрушкам, но и гостям нашим, – продолжила она.

– А ты говорила, что наши друзья покинули бы жилище, если бы у них появилась такая возможность, – напомнил Семен ей их прошлый разговор.

– В этом я и сейчас нисколечко не сомневаюсь, ответила Катя. Ты не чувствуешь их желаний, не понимаешь их. В разгар всеобщего веселья то один, то другой внезапно останавливается и о чем-то начинает грустить. О чем они грустят? О том, что у них другое предназначение, другая жизнь должна была бы быть.

Она замолчала. Молчал какое-то время и он.

– Не знаю, не знаю, может ты и права, но глядя на них я подумал, что им тут хорошо, что ни о чем другом они больше не мечтают и не думают. Если им предложить другую жизнь они от нее, наверняка, откажутся.

Она посмотрела на него и не стала возражать.