Френдзона

Глава 2. Опоздала

Горячая вода обжигала кожу, но не могла смыть тот липкий стыд, что въелся в память. Вытерев лицо полотенцем, я натянула на себя футболку Дэна – огромную, пропитанную его запахом. В ней я чувствовала себя защищённой.

Я вынырнула обратно в комнату. Тишина давила. Денис явно ушёл. Чтобы не сойти с ума от мыслей, которые крутились в голове, я ринулась на кухню. Готовка – моя территория. Здесь я уверена, здесь всё подчиняется моим правилам.

Открыла шкафчики. Сахар, мука – на своих местах. В холодильнике творог.

«Хм… Творог? Денис же не готовит, Маша его в чистом виде не ест…» – подумала я. Рядом яичный лоток. Десять штук.

«У творога почти закончился срок годности», – вздохнула я. Сырники. Идеально. Для Маши. Она обожает их с корицей. А Денис с вареньем. Я закрыла глаза на секунду. Ни тревоги, ни переживаний больше не было. Только творог, яйцо, мука. Мой ритуал.

Руки всё ещё дрожали – остатки вчерашнего ужаса и вина. Но я сосредоточилась на действиях: разбила яйцо в миску с творогом. Добавила сахар, щепотку соли. Выдохнула, когда стала размешивать массу до гладкости. Просеяла муку. Снова помешать.

Слепить сырники. Отлично… Когда они жарились на сковородке, я уже стояла спокойно, почти мирно, подпевая себе что-то без слов. Утро должно было идти своим чередом.

Я потянулась за тарелкой. Рука дрогнула, тарелка соскользнула. В панике я дёрнулась назад и поскользнулась на холодном кафеле. Денис поймал и меня, и тарелку.

Я обернулась. Его взгляд… Не тот ласковый, почти братский, к которому я привыкла, а скорее тёмный, глубокий. И в нём… Было что-то новое. Жадность? Интерес? Что-то, что заставило сердце бешено колотиться. Не страсть, как тогда, но что-то не менее пугающее.

– Ты чего так рано? – выдавила я, чувствуя, как лицо заливает румянец. Смущение и паника смешались в горле. Я пыталась заполнить звенящую тишину, но получалось плохо. – Работаешь сегодня?

Дэн поставил на стол тарелку и улыбнулся.

– Да, нужно съездить по делам, – ответил он.

Запахло жареным. Натурально. Я кинулась к сырникам и быстро переложила их на тарелку. Загрузила новую партию и повернулась к Дэну. Он всё ещё смотрел на меня изучающе, с нескрываемым любопытством и какой-то странной улыбкой.

Я чувствовала его взгляд на себе, когда готовила. Я почувствовала, как лицо загорелось от его взгляда, и приложила руки к щекам. Я не помнила, как оказалась в его кровати, но надеялась, что он не заметил этого. Глупо. Сложно было не заметить.

– Отлично, – попыталась я выдавить из себя искреннюю улыбку. Это тоже получилось не очень. – Будешь завтракать? – попыталась я сменить тему.

– Буду, – улыбнулся он.

Я поставила перед ним тарелку и положила ему порцию пышных сырников.

– Ты с вареньем? – спросила я, подходя к холодильнику. – Как всегда?

– Ага, – кивнул Дэн.

Я наложила ему в тарелку смородинового варенья, которое каждый год мне передавала мама, и села напротив.

Сырники жарились, а Дэн уплетал уже готовые за обе щеки.

– Зачем тебе нужен был творог в холодильнике? – спросила я у Дэна, когда он расплылся в довольной улыбке сытого кота.

– Машка худеть собралась, – махнул рукой Дэн, – только так к нему ни разу и не притронулась.

– Худеть? – спросила я удивлённо.

– Ага. Я пытался с ней поговорить… – вздохнул Дэн, – но бесполезно. Условились на том, что она хотя бы будет мне рассказывать, на каких диетах сидит.

– А почему мне не позвонил? – забеспокоилась я. – Я бы с ней поговорила.

– Ты вся в свадебной подготовке, не хотел тебя тревожить, – сказал Дэн.

Я привычно забрала его тарелку и потрепала его по голове.

– Дурачок, – улыбнулась я, совсем успокоившись, – ты же знаешь, вы никогда меня не тревожите.

Я включила воду, смывая варенье с тарелки. Дэн сидел на стуле, и я то и дело ловила на себе его взгляд.

Я чувствовала, что он хотел о чем-то спросить, поговорить, но не решался. Торопить его было страшно.

Я краем глаза замечала, как Денис наблюдал за мной, когда я мыла посуду, не сводя с меня заинтересованного взгляда: то следил за движениями моих рук, то смотрел на мою тонкую шею.

– Лер, послушай, – он развернул меня к себе за плечо, чтобы посмотреть мне в глаза, – у меня к тебе вопрос есть.

Я замерла, когда его руки коснулись моих плеч. Пальцы Дениса были тёплыми, но хватка – непривычно твёрдой. Я почувствовала, как по спине пробежал мурашками холодок от его близости, смешанный с теплом его футболки, до сих пор пахнущей им. В его глазах не было привычной братской ласки, только глубокая, почти изучающая тень, которая заставляла сердце колотиться в такт моему собственному страху.

– Лер… – он начал, и в его голосе звучала неуверенность, незнакомая для него. Он откашлялся, словно пытаясь подобрать слова. – Прости, что ушёл… Просто нужно было… выдохнуть.

Я кивнула, не в силах оторвать взгляда от его губ. Я видела, как он сглотнул, и это движение показалось мне важнее любого признания.

– Ничего, – прошептала я, и голос мой немного сорвался. – Я… я сама виновата. Нагрянула пьяная, как… – я замолчала, не находя нужных слов для описания своего состояния.

Денис не отпускал моих плеч. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержавшись на влажных от недавних слёз глазах, на покрасневших щеках, на губах. Я почувствовала себя голой под этим взглядом. Он смотрел на меня не так, как всегда. Не как на сестру. И в его темных глазах зажегся огонёк – не похожий на вчерашний жар страсти, что был пропитан вином и отчаянием. Это было что-то другое. Осознание. Желание. И огромная, парализующая тревога.

– Нет, Лера, – он тихо, но настойчиво возразил, и его пальцы чуть сильнее сжали мои плечи. – Я должен был быть рядом. Ты ведь… ты ведь ничего не помнишь? Или помнишь?

Вопрос повис в воздухе, тяжёлый и липкий, как вчерашний стыд. Я почувствовала, как ком снова встал в горле. Я вспомнила лишь обрывки: слёзы, звонок от Яра, его голос, полный недоверия, и затем… темноту. И утро. И его смущение, его попытку сделать вид, что ничего не было.

– Я… – я попыталась ответить, но слова застряли. Я не знала, что сказать. Признаться, что стыжусь? Что боюсь, что он меня презирает? Или, что хуже, боюсь, что… мне понравилось?

Я видела, как он смотрит на меня, и мне стало страшно от этой тишины. Он наклонился чуть ближе, его дыхание коснулось моего лба. Я замерла, не в силах пошевелиться. Мир сузился до точки между нами, до его глаз, до запаха его кожи, смешанного с запахом моих слёз и жареных сырников. Я чувствовала, как его руки на моих плечах напряглись, как он готовился к самому важному шагу в нашей жизни, шагу, после которого ничего не будет прежним.

– Я не хочу, чтобы ты думала, что это была ошибка, – наконец выдал он, и каждое слово обжигало меня. – Или что я… жалею об этом. Я… я не жалею. Лера, я…

Он замолчал, и в его глазах я увидела… неуверенность? Страх? Я не понимала, но чувствовала, что сейчас произойдет что-то важное. Он искал слова, которые не смогли бы ранить меня, но понимал, что любые слова теперь будут ранить, потому что правды не избежать. Он смотрел на моё напряженное, ожидающее лицо, и я знала, что точка невозврата пройдена.

К сожалению или к счастью, разговора так и не состоялось. Раздался громкий хлопок входной двери.

Я услышала голос Маши в коридоре:

– Денис! Я дома! – и тут же дверь прихожей открылась. Девочка шагнула внутрь.

– Чем у нас так вкусно пахнет? – крикнула она из прихожей.

Внезапный рывок заставил меня вздрогнуть. Я обернулась и увидела, как Денис отскочил от меня, словно мы только что были застигнуты в чем-то постыдном. Мое сердце екнуло в груди.

Я отвернулась обратно к раковине, пытаясь скрыть дрожь в руках и то, как сильно бьется мое сердце. Волнение подкатывало к горлу.

– Машуня, у нас сегодня королевский завтрак! – голос Дениса прозвучал слишком громко, наигранно весело. – Будешь сырники?

Маша шагнула на кухню и, увидев меня, расплылась в широкой улыбке.

– Буду! Обожаю Леркины сырники! – воскликнула она.

Девочка плюхнулась на стул, а я поставила перед ней тарелку.

– Смородина или малина? – спросила я, стараясь сделать голос ровным.

– Малина, – счастливо улыбнулась Маша.

Я налила ей малинового варенья и ароматного зеленого чая. На некоторое время воцарилась тишина. Машка ела, Денис смотрел на нас обоих, а я чувствовала себя неловко под его взглядом – тяжелым, оценивающим.

– Ладно, – вздохнул он наконец, – с вами хорошо, но пора по делам.

Он нехотя поднялся и вышел из кухни. Ему не хотелось уходить? Или ему просто нужно было уйти, чтобы я не видела, как он смотрит на меня? Мы поговорим, обязательно поговорим, но только… Чуть позже. Когда он вернется. Эти слова висели в воздухе, оставляя после себя лишь тревогу.

– Я провожу, – сказала я и последовала за ним в прихожую.

Денис медленно, словно растягивая мгновение, возился со шнуровкой на кроссовках.

– Дэн, прости меня за вчерашнее, – сказала я, делая шаг вперед. Голос дрожал.

– Всё нормально, – ответил он. Его взгляд был холодным. – Поговорим вечером. Скажи лучше, ты к нему вернешься?

Я отрицательно помотала головой.

– Ни после того, что он сделал. Измену я ему никогда не прощу.

– Тебе есть куда пойти? – спросил он.

– Пока поживу в гостинице, а потом сниму квартиру. Не переживай, – ответила я, стараясь говорить уверенно, – У меня есть деньги, я откладывала на свадебное путешествие. У нас с Яром была договоренность, он платит за свадьбу, а я везу нас в путешествие.

Денис расстроенно посмотрел на меня и покачал головой.

– Какая гостиница? – в дверях кухни появилась Маша. – Дэн, скажи ей! Если тебе некуда пойти, оставайся у нас. Места хватит, да, Дэн? – Девочка выжидающе посмотрела на брата.

– Да, Лер. Машка права, пока поживешь у нас, а там что-нибудь придумаем, – кивнул он.

– Как-то неудобно, – начала я.

– Лер, – остановил меня Денис взмахом руки, – останься хотя бы до вечера. Я вернусь, поговорим, подумаем. Но я настаиваю. Не хочу, чтобы ты наделала глупостей, о которых потом будешь жалеть.

Я снова почувствовала жар, покраснела от его напора и прямолинейности.

– Хорошо, – согласилась я.

Дэн кивнул, поцеловал Машку в макушку и вышел, хлопнув дверью. Я проводила его взглядом, пока дверь не закрылась. Лера и Маша остались вдвоём в уютной квартире, в которой витали ароматы только что сваренного кофе, сладких сырников и чего-то ещё… Дэна. Его запах был повсюду, смешиваясь с моими мыслями.

Я перевела взгляд на часы: половина одиннадцатого. Мне не хотелось оставаться в этой квартире с теми воспоминаниями, которые у неё были.

Я вздохнула и вернулась на кухню. Там Машка продолжала уплетать сырники.

– Лерка, представляешь! – оживилась Маша, её глаза загорелись, – Я выиграла конкурс по биологии! Про экосистему болот! Про меня даже в городской газете напишут, прикинь!

Я рассмеялась, обнимая Машу за плечи.

– Машунька, это же здорово! Я так рада за тебя! А что там с… эээ… твоими… экспериментами с диетами? – осторожно спросила я, когда мы наконец уселись за стол, и Маша налила мне чай в любимую чашку с котиками.

Маша сразу перестала улыбаться. Опустила голову, водя ложкой по сахарнице.

– Опять… – вздохнула она. – Дэн сказал? – Она покосилась на меня.

– Не совсем, – мягко ответила я, положив свою руку на её. – Я просто спросила про творог, а он сказал, что ты худеешь. Маш, почему ты не сказала мне? Мы же с тобой почти как сестры! Я бы тебе помогла, придумали бы что-нибудь вместе.

Она подняла на меня влажные глаза.

– Мне… стыдно было, – прошептала она. – Все в школе такие худые. Ты тоже такая красивая. А я… – Она потрогала бок. – Я пробовала на диетах сидеть. Пробовала творог есть, но он такой… пресный. Я просто… хочу быть как все. Красивой.

Сердце мое сжалось от тревоги за Машку. Я потянулась и обняла её крепко-крепко.

– Машенька, – прошептала я, – ты и так красивая. Послушай. Ты подросток, и это нормально. Я тоже была подростком. Помню всё и понимаю тебя, но худеть тебе ещё рановато. Подожди два-три годика, а там посмотрим, хорошо? – я подмигнула ей, пытаясь разогнать тоску.

Маша всхлипнула и кивнула, уткнувшись мне в плечо.

– Ладно… – прошептала она. – Только не говори Дэну, что я плакала. Он опять начнёт читать лекции.

– Будет нашей маленькой тайной, – пообещала я, гладя её по волосам. – Если хочешь как-то поддерживать себя в форме, можно записаться на какие-нибудь танцы, хотя я не думаю, что тебе это надо. У тебя нормальное телосложение.

– Правда? – спросила Машка.

– Правда, – кивнула я.

Она подняла голову, и на её губах уже играли смешинки.

– Как думаешь, а на танцы меня Дэн пустит? – заговорщицки прошептала она.

Мы снова погрузились в разговор. Маша, забыв про всё на свете, восторженно рассказывала о победе в школьном конкурсе, подмигивала, пересказывала смешные выходки учителей, показывала на телефоне смешных котиков. Я кивала, улыбалась, но мои пальцы нервно теребили край скатерти, а мысли метались как угорелые. В глазах на мгновение появлялся тот самый отблеск спокойствия, которого не было вчера. Я смотрела на Машу – на её живое, сияющее лицо, на жестикуляцию, на искреннюю радость, и это было единственное, что хоть немного приглушало боль в груди.

– …и вот он такой: «Мяу!» – и прыгнул прямо на голову директору! – Маша хохотала, и её смех эхом разносился по уютной гостиной.

Ближе к обеду из прихожей донёсся щелчок замка.

«Денис», – автоматически пронеслось в голове. Он обещал к обеду, и мы вместе с Машей готовили овощное рагу. Я встала, поправляя футболку, и вышла в прихожую навстречу.

На пороге, вместо привычного силуэта Дениса, стояла девушка. Маленькая, с густой тёмной шевелюрой, уложенной в крупные упругие кудри. Она широко улыбнулась, показывая белые зубы, но эта улыбка мгновенно высохла, превратившись в растерянную гримасу, как только её глаза встретились с моим ледяным, неподвижным взглядом. Воздух в коридоре стал густым и тяжёлым.

– Лера, кто там? – голос Маши донёсся из кухни. – О, Оксанка! Ты тут чего?.. – Маша замерла на пороге, её улыбка тоже застыла, глядя на напряжённую сцену в прихожей.

Оксана улыбнулась Машке и перевела взгляд на меня.

– Я просто зашла, – выдавила Оксана.

Маша молча подняла брошенную на стол связку ключей. Её взгляд упал на них тяжёлым, укоризненным камнем.

– А это кто? – раздражённо спросила Оксана, проводя глазами по футболке.

– Подруга приехала, – холодно ответила Маша, поднимая ключи. – Ключи откуда у тебя?

Оксана чуть смутилась, но быстро взяла себя в руки:

– Сделала дубликат.

– Понятно. А Денис в курсе?

– Нет, но он не против. Уверена на сто процентов.

– Дай сюда! – Маша резко вырвала связку у Оксаны, не дожидаясь согласия. Оксана попыталась схватить её за руку, но Маша уже отделила нужный ключ и с треском бросила его на тумбочку. – Верну, когда Дэн разрешит. Есть ещё дела? Чай не предлагаю.

– Хм, – Оксана сжала губы, – пожалуй, я пойду.

Она развернулась, хлопнула дверью так, что задрожала рама.

Маша тяжело опустилась на стул у кухонного стола. Она обхватила голову руками.

– Что за цирк? – тихо спросила я, сердце моё колотилось не только от недавнего напряжения, но и от странного предчувствия, как будто стены квартиры вдруг сжались.

Маша подняла глаза, они были полны гнева.

– Оксана. Девушка Дэна. Она закатила глаза так, что казалось, сейчас они выкатятся. – Встречаются пару месяцев, а она уже хозяйкой себя возомнила! Один раз, когда Дэн задержался на работе, она нам ужин состряпала! Дэн съел, хотя капусту терпеть не может! А ещё на днях… – Маша замолчала, лицо её исказило воспоминание. – Она пыталась проверять его телефон, пока он в душе был! Это же как?! Если моему брату не доверяет, пусть убирается из его жизни! – Она резко встала, подошла к раковине и с силой швырнула в неё пустую кружку.

– У Дэна есть девушка?! – изумление сжало горло. – Он мне не говорил.

«Вчера… Вчера мы были вместе, а у него…» – думала я. Горечь смешалась с внезапной, острой виной. «Что я натворила? Как теперь смотреть ему в глаза? Как теперь жить рядом?»

– К сожалению, да, – Маша нервно ковыряла вилкой тарелку, оставляя на краю царапины. – Она мне не нравится, но я ему ничего не говорила. Хочу, чтобы он был счастлив, конечно… Но не с ней.

«У него девушка, а мы вчера… Если бы я знала! Я не хотела разрушать их отношения.» – крутилось в голове.

– Может, стоило сказать ей, что ты его новая девушка?.. – Маша метнула в сторону меня оценивающий взгляд. – Они бы наверняка расстались…

– Маш, расскажи про неё? Про Оксану? – попросила я, садясь за стол. Ей хотелось понять, кто поселился в жизни Дэна, насколько серьёзны у них отношения.

– Что о ней рассказывать… – Маша отпила чай. – Прилипла к Дэну, как банный лист. Сразу после расставания с прошлым парнем напала на него, три часа рыдала. Теперь ходит постоянно, сто раз на день звонит. Предложения от него ждёт, я лично слышала, а он всё её истерики терпит. Милый, милый… – передразнила Маша. – А ещё диктует, что носить, с кем общаться. Говорила, что Дэн должен бросить гитару – «несерьёзное дело». Представляешь? Он же с самого детства играет!

Я села за стол и внимательно слушала Машу. Её сердце сжималось от боли с каждой новой деталью, рассказанной Машей. Теперь стало ясно, о чём он хотел поговорить утром. Об Оксане. Наверное, он хотел сказать, что нам больше не стоит общаться.

– Он не рассказывал мне, что у него есть девушка… – прошептала я, глядя в окно. Почему? Посчитал это неважным? Или… боялся моей реакции?

– Наверное, посчитал это неважным, – пожала плечами Маша, но в её голосе прозвучала нотка сомнения. – Или не хотел тебя расстраивать. Но лучше ей пока не знать, что ты подруга Дениса, а то весь мозг ему выклюет. Она ревнивая. И неадекватная.

– Наверное, ты права, – кивнула я, пытаясь взять себя в руки.

Как теперь жить здесь? Вечером Дэн вернётся. Как я буду смотреть ему в глаза? Как вести себя? И главное – как долго я смогу оставаться тут, чувствуя себя такой… лишней и виноватой?

Воздух в квартире после ухода Оксаны казался тяжёлым и вязким. Маша, пытаясь разрядить обстановку.

– Давай сделаем твои знаменитые котлеты? И салат? – спросила она, заглядывая в холодильник.

– Хорошо, – согласилась я, стараясь сосредоточиться на простых действиях: рубке лука, замешивании фарша. Руки двигались автоматически, а мысли метались как угорелые.

Он придёт. Он будет рядом. А она… Она придёт снова? Я ловила себя на том, что каждые пять секунд смотрела на дверь, ожидая, что она распахнется. На телефоне не было новых сообщений от Ярослава, но это не успокаивало – лишь подчёркивало, что теперь я одна. Совершенно одна.

Я двигалась автоматически: рубила лук, подбрасывала котлеты на сковородку. Звук моего собственного ножа о доску казался громче голоса Маши. Маша говорила – о контрольной, о парне в одиннадцатом классе, смеялась, – но слова я ловила лишь обрывками: «…и он такой смешной…», «…а потом училка…». На губах застывала вежливая улыбка, но взгляд скользил куда-то в сторону окна, к темным обоям с мелким узором.

Запахи же не обманывали. Жареный лук, дымок от мяса – привычные ноты. Но сквозь них пробивался другой, более тонкий, более мужской аромат.

Маша поставила тарелки с горячими, румяными котлетами прямо на скатерть передо мной. Я резко отодвинула свой тяжелый стул. Скрип ножек по полу прозвучал оглушительно в тишине.

Ужин закончился. Маша, попрощавшись, ушла в свою комнату делать уроки. Я осталась одна в гостиной. Обычно эта тишина, нарушаемая звуками улицы, была уютной. Сегодня же давила. Я встала, начала бессмысленно убираться: тарелки в раковину, протереть стол влажной тряпкой, книги на место – любое движение, чтобы заполнить пустоту, чтобы мысли не проникли. Но они уже были здесь: образ Оксаны, входящей в его квартиру с улыбкой; горькое послевкусие вчерашнего прикосновения Дениса; холодный ужас от мысли о завтрашнем дне и осознание, что он так и не доверил мне быть частью жизни, где была и она.

Наконец я рухнула на диван, сжавшись в комок. Холод пробирал до костей, и я натянула на плечи плед. За тонкой перегородкой слышалось, как Машка что-то напевает – тихо, монотонно. Дверь в комнату Дениса была приоткрыта. В темноте она выглядела как глубокая, зияющая щель в мир, который теперь отрезан от меня. Я представила: он спит там, в своей постели, а рядом… Оксана. Мысль обожгла странной, запретной болью и чем-то еще, теплым и пугающим одновременно. Я резко отвернула голову, прижавшись лбом к прохладной ткани пледа.

Телефон на прикроватной тумбочке светился холодным экраном. Рука сама потянулась к нему, пальцы почти коснулись пластика. «Что там?» – пронеслось у меня в голове. «Сообщение от Ярослава? Или что-то… другое?» – я отдернула руку, будто обжегшись. Лучше не знать. Я закрыла глаза, но образы не уходили: его руки на моей коже, его запах, смешанный с моим парфюмом, жар его дыхания на шее.

«У него есть Оксана», – пронеслось в голове, резко, как удар. И тут же – яркий образ: Оксана, входящая в комнату, улыбающаяся так широко, что видно все зубы. Я сжала кулак так, что ногти впились в ладонь. В горле встал комок. Я даже не успела толком понять, что это было.

* * *

Денис

Тяжелая дверь за спиной Дениса глухо захлопнулась, поглотив уличный шум. Он не включил свет, двигаясь по коридору на ощупь, как слепой.

Он пришел домой почти под утро, веки слипались от усталости, виски гудели. В гостиной царила полутьма – лишь тонкая полоска света под дверью. Он осторожно прошел до Машкиной комнаты. Заглянул. Маша спала. Со вздохом Денис выключил свет, а потом сбросил с плеч тяжелую куртку.