Хозяйка мертвой воды. Флакон 1. От ран душевных и телесных
- -
- 100%
- +
Огромные звери с покрасневшими белками глаз свирепо поддевали на рога и топтали всех, кто встречался им на пути. Стадо гигантов быстро промчалось до самого эшафота и один из носорогов налетел и опрокинул на себя и часть старейшин котел с кипящим маслом. Масло разлилось по мостовой и потекло шипящим ручьем дальше, обжигая всех, кто в этот момент стоял неподалеку. Крики от ужаса и страданий наводнили Кровавую площадь. Но это были крики не приговоренной Хельги, а попавших в масло старейшин и людей. Староста, приговоривший целительницу к смерти, схватился за покрывается кровавыми лицо и дико завопил.
Обваренный носорог яростно принялся топтать корчившихся в муках старост и разбрасывать их, словно мешки, разворочал балки, на которых крепился эшафот, от чего Хельга кубарем скатилась на мостовую вместе с матерящимся палачом, разбила в кровь губу и бровь о отполированную тысячами горожан мостовую. Кто-то небрежно поднял ее оттащил в сторону одной из улочек и поставил на ноги. Девушка подняла голову и увидела перед собой проигравшего ей спор орка Батара сына Бадмы из клана Арвай.
На лице орка, словно сделанном из такого же камня, как и мостовая не промелькнуло даже тени эмоций. Но по тому, как он осматривался по сторонам, было понятно, что орк обеспокоен не заметил ли кто его крупную фигуру во всей этой суматохе и давке.
– Надеюсь мой долг выплачен, шулам? – пророкотал орк, было понятно, что он старался произнести свои слова шепотом, но, словно сотканные из оловянных нитей голосовые связки жителя степей позволяли лишь громкий бас.
– Это твоих рук дело? – Хельга запоздало “сложила два и два” и сделала вывод.
– Выплачен или нет, говори быстрее, человеческая шулам? – он снова огляделся.
– Да – да, Батар сын Бадмы, твой долг выплачен сполна, спасибо тебе житель диких степей и дай бог зелёных пастбищ твоему роду.
– Какие высокопарные слова от наглой шулам. Но они греют мое сердце Хел’гуа, – улыбающийся орк попытался выговорить имя девушки. – Беги же, ничего твоим врагам давать возможность загнать тебя как раненую антилопу.
Хельга нырнула в темный, переулок и хотела бежать, но обнаружила там ту самую дородную женщину, что приходила за ней в числе девяти жрецов в “Перегрызенный кнут”. Толкнув толстуху так, что та плюхнулась на мокрую от мочи мостовую, приговоренная ей девушка рванула, петляя по переулкам, оглядываясь и боясь, что кто-то все же увидел ее побег и сейчас преследует ее.
Свернув за угол, она выскочила на перекресток узкий пешеходных улиц и увидела силуэт человека в цилиндре. Решив не испытывать судьбу, девушка свернула в другую сторону. Но незнакомец снова ждал ее в полусотне шагов впереди. Хельга снова изменила маршрут. Сердце от страха готово было выпрыгнуть из груди. В отчаянии девушка скрылась за ящиком с углем, возле одного из доходных домов.
– Мы долго будем играть в догонялки?
Хельга вздрогнула, услышав мужской голос. Это оказался тот иллюзионист, представление которого она смотрела с Асей накануне в цветном огромном шатре. Она сразу узнала его клетчатый костюм и бабочку-галстук и конечно черный плащ.
– Чего ты боишься больше всего? – снова заговорил иллюзионист.
– Того, что однажды начну одеваться у твоего портного, – ответила с вызовом Хельга.
Этой фразой весь пафос с иллюзиониста как рукой сняло. Он тоже сгорбился и перестал строить из себя мага и чародея и сделался обычным человеком.
– Когда ты так говоришь, Хельга, пропадает вся магия, – он достал из внутреннего кармана серебряный портсигар и щелкнув крышкой, извлек из него тонкую длинную сигаретку, обернутую в коричневую бумагу, затем, добыл из рукава маленький латунный шарик с крышечкой на цепочке и отвернув ее прикурил, выпустив сизый дым в форме воздушного шара.
– Что тебе надо? – Хельга снова пошла в словесную атаку.
– Неправильно сформулированный вопрос. Вся суть в том, что нужно тебе? Я предлагаю тебе контракт: я помогаю тебе скрыться из Китежа, а за это ты должна выполнить три моих желания. Согласна?
– Да конечно ты крутой дядька, зайцев из шляпы достаёшь и все такое, но спать я с тобой не буду! – Хельга вытянула свою тоненькую ручку сунув средний палец прямо под нос иллюзиониста.
Тот засмеялся.
– Нет-нет-нет, три моих желания. Они будут для тебя удивительными, да. Ты можешь выполнить их за десять минут, или же не выполнить вовсе, – он протянул девушки плотно скрученной в трубочку кусок бумаги.
– Ничего непристойного, надеюсь?
– Глянь, а потом рассуждай. Быстрее тебя ищут.
Хельга развернула бумагу и посмотрела на написанное в ней. Потом усмехнулась.
– И все?!
– Все! – ответил фокусник и подсунул ей появившиеся из рукава пиджака перо с чернилами.
Девушка не задумываясь поставила свою подпись.
Волшебник усмехнулся, схватился за полы своего плаща и покрыл ими девушку. Хельга исчезла вместе с ним из тёмного китежского переулка.
Время платить по счетам
На лесной поляне раздавались голоса, звериное рычание, а иногда свист.
Оборотни-подростки пытались удерживать равновесие, стоя на трехметровых столбах, вкопанных в землю и возвышающихся на три метра в высоту. Это были не просто деревенские мальчишки, а избранные из немногих. Всего тридцать волчат не более тринадцати или четырнадцати лет.
Тренировка у юных волков шла без оружия. Зачем оружие оборотням, которых сама природа одарила великой силой, ловкостью и регенерацией. Каждый из них уже прошел юношескую трансформацию. Тела юношей покрывали синяки, как свежие, так и старые, приобретавшие желтый цвет. Желтые и голубые глаза сурово смотрели на противников, не было в их взглядах ни капли страха, лишь суровость и звериный азарт. Отроки выглядели старше своих лет: высокие, поджарые тела, а в коротко стриженнных шевелюрах детей из родов степных волков мелькала седина, у лесных – жесткие серые или черные волосы росли не только на голове, но и между лопаток, полярные – сменили свой цвет глаз с голубого на желтый и шевелюры их полностью стали белыми, как снег. В этом возрасте, среди своих родов они уже считались почти взрослыми мужчинами. Вот правда детские мечты все еще наполняли их буйные головы.
Но по сравнению с бойцами из Дикой сотни, они казались сопливыми щенками. Каждый из них мечтал попасть в личный отряд воеводы, разломить вместе с боевыми товарищами хлеб и испить медовухи после славного боя.
Авангардный отряд воеводы, волчья сотня – это военная элита. Их боятся настолько, что пугаю несмышленых детей перед сном заклятые враги скивов. Да и взрослые говорили о сотне полушепотом, чтобы не накликать беду на свой дом.
Тренировались оборотни соперничая с друг с другом и борясь каждый сам за себя. Перескакивали со столба на столб, стараясь спихнуть соплеменников. Но даже звериная регенерация не всегда справлялась с синяками и ссадинами, переломами и растяжениями. Но юные волки, потирая ушибленные места, редко обращали на это внимание, взбираясь на столбы снова и продолжая тренироваться. Главной целью каждого было непреодолимое желание встать в один порядок с Дикой сотней и получить из уст самого воеводы новое имя, нанести на кожу особый знак в виде волчьей лапы.
В какой-то момент, тренировка остановилась. На землю спустился вечер и яркие звезды засверкали на небосклоне. Волчата почуяв присутствие вожака, спрыгнули на землю и завыли в один голос на молодой месяц.
Воевода Илья Лютый явился неожиданно. Только особое событие могло сподвигнуть его прийти в волчий лес, где тренировались отроки. Могучий волк, побывавшие не в одной битве. Седина полностью покрывала его голову. От колкого и властного взгляда карих глаз по спинам людей и нелюдей пробегал холодок. Он никогда и не перед кем не склонял своей головы, не юлил, не тратил время на красивые слова. Его поступки – говорили гораздо красноречивее слов: он, есть закон, право, сама жизнь стаи. Он не потерпит слабости, предательства, неверности. За ним следовал могучий и молчаливый боец из Дикой сотни и вел за предплечье молодую женщину с мешком на голове, почти наполовину ниже его ростом. Руки у нее были крепко связаны за спиной. Пленница рыдала и молила о пощаде, напоминала о том, что является матерью сына воеводы. Но Илья был глух к ее мольбам.
Молодые волки выстроились полумесяцем, почтительно встретив вожака и его невольницу.
Выйдя на середину, воле из Дикой сотни отпустил предплечье невольницы, и она рухнула на землю, продолжая рыдать.
– Стая! – проревел вожак, и молодые волки вытянулись в струну, словно на параде. – Дикая сотня снова вернулась с южных пределов с победой. Семь сотен скальных огров оказались бессильны против волчьей стаи. Где стая – там всегда победа!
Волки вновь завыли, встречая радостную весть из уст воеводы, но вой стих, стоило воеводе поднять руку.
– Не все смогли вернуться домой, и сегодня в их семьях всю ночь будет раздаваться вдовий плач. А в доме каждого из нашей стаи будет гореть три поминальных лучины. Ратибор Старший, Бурислав Гусляр и Ратко Сивый пали в этом походе и сейчас уже наверное пирует с предками, рассказывают о подвигах.
Стихло над лесной поляной, казалось даже сверчки и птицы ночные смолкли, чтобы почтить память о славных волках. И только игривый ручей продолжал бурлить, омывая камни. В лесу было тихо, но не безлюдно.
Илья повернулся к женщине и снял с её головы мешок. Только грубая холщевая ткань открыла молодое лицо Берены, зрачки волков расширились. Запястья женщины были стерты в кровь грубой веревкой, волосы растрепаны, из глаз ручьем текли слезы.
Затем, Илья извлек из кармана восковую свечу длиной в половину ладони, зажег её. Как только воск расплавился под огоньком, воевода капнул несколько капель на камень под ногами и, пока воск не застыл, закрепил им свечу на гладкой поверхности.
– Поднимайся! – сказал вожак своей супруге. – У тебя есть время скрыться в лесу пока горит эта свеча.
– Ты меня отпускаешь? – в миг умолкла женщина, кажется она не верила собственному счастью.
– Я дам тебе столько же шансов выжить, сколько ты дала моему сыну, – произнес он спокойным голосом и девушка вновь зарыдала. Она понимала, что шансов у неё просто нет, ведь не зря Илья привел ее на поляну, где тренируются молодые волки.
– Дай мне хотя бы нож, – всё ещё плача, но теперь стараюсь сдерживать себя произнесла женщина.
– Тебе не поможет, но если так будет легче, держи, – он извлек из голенища сапога небольшой финку с лезвием в ладонь длиной. – Свеча горит уже минуту, ты тратишь собственное время. – последние слова воевода буквально прокричал в лицо женщине. Она отпрянула от него, заторопилась вон, в спасительные тень деревьев. Сначала ползком на карачках, потом все-таки сумел встать, Берена наконец побежала, приподнимая подол некогда красивого, но теперь изорванного в платья.
Женщина скрылась в лесу.
Воевода проводил ее взглядом и потом задумался. Думы его были тяжелы и не один молодой волк не смел его потревожить. Видно было, он сделал нелегкий выбор, но уж если решился, назад пути не ведал.
Сейчас Илья уселся на то место, где с полминуты назад сидела его жена. По лицу его пробежала тень скорби и решимости. Потом произнес четко, так, чтобы его услышали все:
– Сегодня у одного из вас есть шанс занять место павших в Дикой сотне, – обратился он к отрокам. Ни один из них не издал не единого звука.
Каждый из молодых волков внимал словам вожака, боясь упустить даже дыхание командира.
– Когда погаснет свеча – начнется охота! Победитель только один: тот кто принесет мне голову этой твари. Никакой командной игры, забудьте что вы стая, каждый сам за себя и атаковать соперников можно. Покажите, кто из вас достоин места в стае, кто сильнее, проворнее, хитрее, и завтра он обретет новое имя.
Свеча догорела чуть больше чем наполовину и ее пламя колыхалась от непонятно откуда взявшегося на лесной поляне шального в ветерка. Договорив, воевода протянул руку к горячему огоньком и двумя пальцами зажал фитиль, затушив его.
Волчата стояли недвижимо, то переглядывались между собой, то бросая взгляды на своего вожака.
– Что, никто из вас больше не хочет в Дикую сотню? Чего стоим, овечки?
Теперь голос вожака произвел на отроков эффект ушата холодной воды. Кто побежал сам, кто на ходу перевоплотился в волка, но все сорвались в сторону, где десять минут назад скрылась женщина. Охота началась. И ради того чтобы завтра получить от воеводы новое имя, под которым суждено прославиться кому-то из этих мальчишек, придётся впиться зубами в шейную артерию Берены.
Приказы вожака не обсуждаются, а выполняются. И если он сказал убить Берену, никто из волчат не просто не задаст лишних вопросов, даже не задумывается о причине, а просто возьмёт и сделает это.
– Я дал тебе столько же шансов сколько и ты дала шансов выжить Святозару, Берена, – произнес он себе под нос и впервые за долгое время улыбнулся.
Конец первого флакона
Примечания
1
Светец – подставка под деревянную лучину.
2
Норкор – сброженное носорожье молоко, являющееся слабым алкогольным напитком; Рог – мера жидких; сыпучих продуктов равная примерно 11,5 литра.
3
Шулам – с наречия орков ведьма.
4
Юксэн усс – на орочьем наречии “мертвая вода”.
5
Денежные единицы скивов 10 железных грошей = 1 железному куну; 1 железный кун = 1 золотому грошу(золотой); 1 золотой кун = 1 серебряному грошу (серебрушке).
6
Шулам сироп … чөтгерийн охин – на оргском наречии “Ведьмино зелье… дочь черта”.
7
Усс – на наречии орков “вода”.