Фронтир Индикона. Часть II

– Ха-ха-ха! Этого следовало ожидать, слава о стеклянном доме и богатстве Ярунга достигла даже Занзибара! И сколько у них людей, Хафиз?

– Около двух тысяч, но они смогут выступить не раньше, чем окончится сезон дождей. Вопрос сколько дней они будут идти, и сколько их дойдет до Ярунга.

– Мы им поможем, поможем! Фарид, сколько сейчас свободных доу?

– Тридцать шесть шейх! И многие из них могут взять на борт тысячу «харвар» и даже больше!

– Сколько воинов мы можем собрать с наших поселений?

– Не больше пяти сотен и по большей части лучники. Тяжёлых доспехов мало, а боевых верблюдов всего тридцать.

– Ему и этого хватит. Так что решим, уважаемые? Потратим один дирам сегодня, или в сто раз больше завтра?

– Мы все поддерживаем тебя шейх, – почтительно склонил голову грузный Муриф.

– Что может быть хуже, чем угроза налаженной торговле? Больше ста лет арабы обживают благословенную землю зинджей. Мы тесним персов, почти не осталось индусов. Отдавать торговлю золотом и костью какому-то варвару, объявившему себя Верховным колдуном?!

– Однако, шейх, есть проблема. Не все владельцы судов нас поддержат. Многим Ярунг обещал хорошо заплатить за зерно из Египта, за хлопок из Индии и Персии, за медь и олово из Иудеи и Аравии, а кое-кто из них уже получил аванс.

– Извини, шейх, но содержание корабля и команды в порту Ярунга в пять раз дешевле, чем у нас, неудивительно, что некоторые му'аллимы уже прямо работают на него. У Ярунга пятьдесят воинов в тяжелой броне, и многие сотни имеют луки и арбалеты. Поверь, о готовящейся войне он узнает быстро.

– Значит ты говоришь, у Ярунга пять десятков зинджей в бронзовой броне?

– Да, шейх, и ещё столько же с византийскими луками.

– Это всего лишь зинджи. Клянусь Аль-Каумом, одень их хоть в железо, словно персидских клинбанариев, это им не поможет! Наши феллахи разгонят всех словно стало баранов! Зайн, друг мой, – шейх наконец обратил на него внимание и подал знак, чтобы слуги разлили вина в чаши, – я знаю, ты только вчера приплыл из города колдуна.

– Всё именно так, уважаемый шейх. Целую неделю я был там, ожидая пока море утихнет.

– Правду ли говорят, что колдун извергает из рук пламя и молнии?

– Не знаю, шейх. Зинджи рассказывали много разных чудес. Ярунг никого из торговцев не пускает в свой город. Но я встретил в порту старого знакомого Джафара. Тот рассказал мне много интересного.

– Видел ли ты колдуна?

– Да, шейх, он даже пригласил меня в свой дома из стекла. Более того колдун давал посмотреть в шайтан-трубу, приближающую горы и корабли.

– Про трубу я слышал, слышал и про дом для торговцев, на крыше которого ночью горят звезды, про стеклянные фонари и богатый двор, но никто ещё не был в стеклянном доме. Му'аллимы рассказывают про волшебный сад, где огни висят прямо в воздухе, про цветы из стекла и бронзы.

– Все так шейх. Я видел все эти чудеса, видел ифритов, спрятанных в пнях, видел стеклянных гулей, что охраняют дом.

– Ифриты… Гулли из стекла… Зайн, ты переборщил с забродившими финиками и персидским вином?

– Клянусь Манафом, шейх, – вскрикнул Зайн. – Я видел их своими глазами. Дом колдуна похож на яйцо птицы Рух и сделан из стекла. Внутри много странных вещей, в стенах плавают рыбы, а в полу спрятаны звёзды.

Торговцы и шейх громко рассмеялись.

– Звезды в полу!

– Дом из стекла!

– А вверху железный шар с живым огнём! – перебил все усмешки Зайн.

Павел Петрович

Затребованные инструменты и чатлы пришли, да вышла пренеприятная оказия. У нас то, с измальства с топором умеют работать, а здешние туземцы даже бревно не могут толком заострить. И обучить не обучишь, топор – не пила, не рубанок, с ним сноровка нужна!

Н-дас, крепко я просчитался с кили и купленными невольниками. Руки у них из того самого места растут, слабоваты против русских мужиков то! Сносно обращаются с топором семеро, и скажите на милость, о какой стройке может идти речь?! Изложил возникшую неурядицу Ярославу, на что тот предложил строить не частокол, как я изначально планировал, а заплотную ограду, сплошную из брёвен. Поначалу я посчитал его предложение дуростью, ведь известно, что для такой ограды нужны куда более искусные плотники, чем для частокола. Но смолчал. Каково же было моё удивление, когда вместо ожидаемых, обученных плотницкому делу туземцев, прибыла сваебойная машина, четыре фрезерных станка, а при них всего два мастера – араб и перс. Правда, имелись и документы по сборке, и быки на сменную работу. Делать нечего. За три дня с божьей помощью собрали из квадратных труб столы, да рамы станков и быковых приводов, натянули ремни на шкивы и быков загнали на дорожки. И дело пошло – только успевай брёвна подставлять! А паз какой выходит! Загляденье, ни один плотник так справно не вырубит! Режим работы и днем, и ночью, в три смены значит-с. Что совершенно верно, нечего туземцам без дела простаивать! Два станка режут продольные пазы в брёвнах, тот, что побольше фрезерует в опорах паз под шип. Последний же эти самые шипы в торцах бревна выводит. Фреза в нём хитрой формы – не горизонтально стоит, как в других, а вертикально. Пазошиповая фреза, получается, фасонная, по-нашему. Шип выходит чуть скругленный с боков, такой значится крепче сидит. Любо-дорого смотреть! Едва бревно торцом к фрезе подведёшь, глазом не успеешь моргнуть, как всё лишнее снимает. Удобно, и до чего же сподручно!

Крепостицу, да нет, самую настоящую крепость, ставлю на небольшом холме близ реки. Формы она пятиугольной, с выступающими по углам бастионами. Один в один наша Петропавловка, только поменьше. Длина каждой стороны – сто двадцать метров, в стене десять пролётов. Артиллерии у туземцев не имеется, а значит-с, что? Верно, толстые стены крепости ни к чему. Бревно в четверть метра им ни по чём не пробить. Против огня же, что б, значит-с, не сожгли, мы прежде бревна жидкостью на основе фосфора пропитываем.

Строили так: сперва копром били столбы, после, в пазы, с помощью ручных кранов-журавлей заводили бревна. Кранов по два с каждой стороны стены. Пока один бревно опускает, второй значит, новое поднимает. Чтобы ряд лёг ровно, под первое бревно подсыпали и трамбовали плотный слой глины с щебнем. В итоге что получилось? На стройке и фрезеровке не сотни, а всего три десятка человек. Великолепно! Остальным бездельникам я дело также нашёл – ров и подземный ход копать, да колья набивать. С кранами, нам опять же Ярослав подсобил. Грозился поставить лесопилку, пушки с лафетами, станок дисковый для торцовки брёвен, крепеж к откидным воротам с лебёдкой и какие-то треугольники для башни. Ожидаю с нетерпением.

Первым, запросил по телеграфу станок отрезной, с ним то мы точно за пару недель стены закончим. Ручная опиловка торцов нам всё дело тормозит, древесина то у нас особая, крепкая. И всё же справно работа идёт, справно. Утром, бывало, встаёшь и сразу к крепости, а там за ночь пять, а то и шесть новых столбов ставят. Растёт крепость, словно грибы после дождя!

Также жду пильную раму, так как доски на особые прожекты необходимы. Как стену сладим, первым делом начнём ставить склады, да дома для солдат. Их, значится будем к внешней стене пристраивать, а крышу настелем из крепких досок. Чтобы она значит-с помостом для боевого хода служила. Доски нужны для надстройки стен, на крышу боевого хода, да на те же лестницы, оконца, ворота. Но главное, хочу ставить на реке крытую, плавучую батарею на понтонах. Лично сей проект рисовал, бойницы с люком для арбалетов и мортирки, главный калибр, вся защита досками и пренепременно самодвижущуюся, с быковым приводом. Неплохо бы и кабелем оснастить, для удалённого управления стрельбой и положением батареи на реке, про якоря не забыть. Нда-с. Такая батарея туземному флоту всыплет калёных орехов, что вовек не забудут!

Раму же лесопильную не отдам. Ей богу не отдам. На стороне реки имеется лес преотличный. Дерево там растёт ценное, как его там, запамятовал. Ах, да, Бубинго! Помнится, как мы к кевенги попали, гитару из него хотел сделать. Не успел. Так всё закрутилось, что не до неё стало. Но Ярослав Александрович не забыл, прислал, значит-с, подарочек. Доложу вам, что гитара богато отделана: корпус из бубинго, гриф из эбена да с черепаховой наладкой, а струны и вовсе серебряные. Правда она не пяти, а семи струнная, да и гриф несколько непривычной формы. Но ничего, такая мне даже больше нравится. А звучит, звучит то как! Ярослав научил нескольким хорошим песням, а я уж аккорды подобрал! «Лейся, песня, на просторе, не скучай, не плачь, жена. Штурмовать далеко море посылает нас страна» или вот ещё: «Ходили мы походами в далекие моря, у берега французского бросали якоря». Хорошие песни и сложены ладно. При случае попрошу, ещё может какие вспомнит. Скука тут, конечно, не по мне сухопутные дела! По Галане то я хожу под парусом, экипажи уму разуму учу, а здесь разве развернёшься?! В море хочу, духом морским подышать! На корабль и галсом идти, да так чтобы волна пенилась, а крепкий бриз до треска надувал паруса.

Гитару доставила девица весьма аппетитных форм в шортах и в жилете с серебряным значком в виде крестика красного цвета на груди. С нею пришёл опечатанный ящик с вещами. Там были кафтан со штанами, сапоги, печати и флаги, толстый пакет с документами и пара бутылок персидского вина, как раз того, что я просил, в глиняной бутылке с красной сургучной печатью и посеребрённым грифом.

Ярослав Александрович так и написал: «приписываю к вам Павел Петрович санитарного контролёра Лумузи для контроля за продуктами питания и воды на стройке. Так же сия девица обучена печь ржаной хлеб».

И где только смог рожь найти?! И ещё должна она, Лумузи значится, снять с меня гипсовый слепок для более точного изготовления доспехов. Ох и выдумщик! И девица та, доложу я вам, огонь! Со всех сторон хороша. Нда-с, хоть и черна словно мои усы.

Прочитав присланные документы, я было возмутился. Мне, Арбузову, да какого-то барона! Да мы из природных Рюриковичей, от самого Ростислава Ярославовича, великого князя Рязанского, Пронского и Муромского род ведём! Но потом остыл, конечно, и подумал вот что, в этом времени выходит так, что ни Рюрика, ни даже деда его на свете в помине ещё нет и всего придётся самому добиваться. А знаете, это и к лучшему! Там то я уже своё отжил, а тут господь новый шанс дал! Примерил и кафтан, и сапоги чёрные, крокодиловые, и цепь баронскую. Нашёл сии вещи весьма справными и пристойными к ношению благородному человеку. Под документами, значится подпись свою поставил, однако добавил в ответном письме ряд дельных предложений. Излишне мягок Ярослав Александрович с туземцами. Полагаю непременно наказания ужесточить и немного разнообразить. Нда-с. О! Звонок от дозорного! Пойду проверю:

– Так-с, голубчик, подай-ка мне трубу подзорную!

Ага, снова купцы с верховий пожаловали. Раньше то, всеми торговыми делами Листрах занимался. Он хоть и купчишка, но понятие о чести имеет! Цены у нас все улажены, да и заместитель по торговле у меня имеется, из индусов. Если какие вопросы возникают или цену ни с того, ни сего завышают, он первым делом телеграмму в лагерь отправляет.

Приходится мне и крепостью заниматься, и солдат натаскивать и торговые вопросы решать. Вот с неделю назад, Ярослав Александрович передал для торговцев десяток винтовых обогатителей, чтобы, значит-с, золото от меди отделяли. У них то золото медью загрязнено, оттого и красное, к тому же с обогатителями они добычу раз в пять повысят. Вчерашним днем отправил оборудование на прибывших катамаранах к нашей крайней точке причала на триста седьмом километре, где уже торговый караван дожидается. На деревянных лодках разве так высоко зайдёшь? Нет, только волоком! Хорошо бы туда провода телеграфные протянуть. Запросил, на что мне ответили: «Утром медь – вечером провода. Вечером медь – утром провода!» Вот и понимай, как знаешь. Нда-с!

Каждый день с купчишками из Кереве дело имею, и вот что я вам скажу, не нравятся мне они, не нравятся! Скрытничают, шушукают по-свойски, одним словом – гнилые душонки. Смотрят алчно на стекло, на бронзу, на зеркала. Думают, белый человек дурак, не видит ничего. А я вовсе не дурак, у Павла Петровича за спиной три войны, кругосветное путешествие и опыт работы в Африке. И не таких раскалывали. Чтобы быть в курсе интриг, завёл из купленных у купцов же рабов осведомителей. Они-то их тарабарский лучше, чем свой родной знают, и то, что я выяснил, лишь укрепило меня в правильности постройки крепости. Царство Кереве весьма велико и раскинулось на восточном и южном берегах озера Виктория. В отличии от дикарских племен, тут развита металлургия, сельское хозяйство и гончарное дело. От озера отходит множество иригационных каналов, где под изнуряющими лучами солнца работают тысячи рабов. Рабы – вот основа могущества Кереве. Они копают каналы, пасут скот и выполняют другую чёрную работу. Кереве густо заселено людишкам, по моим оценкам их вожди в случае войны могут выставить от двух до трёх тысяч войска. Вот где опасность то! Обычные воинственные дикари. За последние тридцать лет Кереве увеличило число данников в два раза. Вожди их сперва заключают выгодные договора, а после подло предают. Рабы им нужны словно воздух, оттого они часто организуют далёкие походы на юг и восток. Наш же товар подороже рабов будет. И ни в жизнь не поверю, что нас в покое оставят. Да, сейчас с ними мир да дружба, но кто знает, что будет завтра? Соломки подстелить лишним не будет! Если, всё же решат они идти на нас войной, им дорога только вниз по реке и крепость никак не обойти, так-то-с!

Ярослав

Наконец настал тот момент, когда работа в лагере пошла без моего непосредственного руководства. По плану возводились ангары под переезжающие со старой базы цеха, сферы домов и даже печи. На старой базе частично осталась химия Ивана и механика Мартина. Керамика, кузня, стекло, столярка, изготовление шариков из камня – всё уже было здесь. Некоторые подростки приезжали с родственниками, работа у нас для всех найдётся. Решил не растекаться мыслью по древу и сконцентрировать усилия на литье из чугуна котлов и иной утвари, а также на производстве стекла и изделий из него: листовое и цветное, зеркала, шарики, прессованные тарелки и вазы, мозаика. Поташ делаем сами, соду недорого доставляют из Кереве, а стекольный песок нашёлся близ Мале и качеством ничуть не хуже, чем с озера Кевенги. Выстроили регенерационые печи для варки и закалки стекла и линию проката листового стекла шириной шестьдесят сантиметров. Кончено, ни о флоат-процессе, ни об установке вертикального вытягивания стекла речь не шла. Стекломасса из небольшой ванны под собственным весом вытекала через сливной, графитовой лоток и попадала в водохлаждаемые валики из графита и молибдена. Далее сформированная лента стекла по роликами двигалась в пятиметровой шахте охлаждения, резалась на листы и шла на закалку. Стекло получалось толстым, примерно, как в витринах супермаркета, зачастую волнистым и требовало полировки. Но и это уже огромный шаг вперёд, по сравнению со старым методом, освободились десятки рук! Основная проблема была в отладке термопары перед сливом и регулировкой газовых горелок, для поддержания температуры стекломассы в ванной и в чугунной шахте охлаждения листа, регулировка там нужна до градуса! В дальнейшем я поставил ещё и вторые ролики, для получения более тонкого листа, и сменные насадки для художественного рифления. А для проката стеклянных шариков двух размеров действовали линии из небольших чугунных шнеков. Основные виды продукции – кошачий глаз, обычные и цветные шарики. Из новинок – шарики из дихроичного стекла и рифленые. Тарелки, стаканы, вазы и многое другое изготавливали на прессах с графитовыми формами. Для штучных изделий выдували трубки, колбы разнообразных форм. Ассортимент пигментов для цветного стекла увеличился на порядок, что позволило расширить цвета квадратиков, кружков и бисера и начать выпуск эксклюзивных изделий на импорт. Начали активно использовать технику лэмпворка. Буквальный перевод ламп плюс работа, то есть художественная обработка стержней и штапиков цветного стекла в пламени метановой горелки. Один раз стоило показать основные приёмы, и понеслось: бусины, фигурки, плитка. По мере возможностей начал развивать ремесленные кружки – вырезка и литье в формах из гипса и бронзы, тот же лэмпворк, раскраска, чеканка, изготовление разных сувениров, макраме.

Обучение в свободное от работы время. Расходов, кроме материалов и платы надзорному мастеру никаких, а плюсы очевидны. Силами рабочих создаются учебные пособия и программы, через кружки проходят массы людей, что позволяет выявлять скрытые таланты. Для туземцев кружки – уникальный шанс создать дорогой амулет. Для амулетов схема такая: два амулета делаешь в пользу республики, один твой. Калибровка горелок и регулировка подачи воздуха и метана привязана к шкале температур. Индий-галлиевые термометры позволили изготовить печи для моллирования. Название техники происходит от латинского «mollio» – плавить, делать гибким. Лист стекла помещается в чугунную форму, покрытую графитовой смазкой и в печь! Под воздействием температуры, около семьсот градусов стекло становится мягким, заполняет заготовку и принимает необходимую форму.

Мы производили цветы, разные орнаменты, рыб и животных из стекла. В технологии моллирования самая ответственная операция охлаждение, нужно точно регулировать поток и давление сжатого воздуха, что мы и отладили на отлично. А где моллирование, там и фьюзинг, уникальная техника создания витражей путем сплавления в печи цветных осколков стекла. Несмотря на то, что первые попытки сплавлять цветные стекла были ещё в Древнем Египте, технологию довели до ума только в девяностых годах XX века. На то имелись веские причины: нужен точный, до градуса, контроль температуры, нужно согласование коэффициентов температурного расширения для разных видов цветного стекла. Короче говоря, требовался НИОКР, а с ним у нас порядок. Отработали составы за два месяца, шихта у нас очищенная, гранулированная и для каждого цвета уже свой номер имеется.

Преимуществ у запекания масса: метод не требует оконтуривания, а значит, изделие будет без швов, можно изготовить многослойную или рельефную композицию, малые трудозатраты. Если обычный витраж делать, нужны годы практики, здесь же соединил кусочки стекла как мозаику и готово! В десятки раз легче. Можно создавать полотна любой толщины, формы и фактуры. Вплавленные кусочки стекла могут иметь четкие очертания или смешиваться в самых различных вариациях, края стёкол как бы вплавляются друг в друга, образуя плавные переходы цвета. При гравировке стекло дополнительно украшается удалением отдельных частей рисунка, гребёнка «прочесывает» с помощью специальных фигурных инструментов, а если сыпануть соду, то при спекании витраж покрывается мельчайшими пузырьками или капельками. Стекло можно даже расписывать из стеклянной пудры и клея. В работе вовсю использовали фритту, стеклянные капли плоской формы, многоцветные стержни и нити, тончайшие пластинки из стекла и фольгу, золотую серебряную и бронзовую.

Комбинируя все эти техники и травление стекла плавиковой кислотой получали настоящие шедевры и объёмные картины из стекла. На зеркало приклеивали ящерицу, по краю стекла пускали объёмную арабскую вязь, делали коллажи из цветов. Два мастера из Индии, ранее работавшие в технике перегородчатой эмали, делали стеклянные картины без смешения цветов. Золотой проволокой выкладывали на подложке контур, а внутрь – фритту или кусочки стекла. За счёт того, что температура плавления золота выше, стекло равномерно заполняло все формы. Так гораздо проще, чем делать полноценные витражи.

Дорогая продукция из стекла предназначалась на экспорт. Чтобы пополнить библиотеку изображений персидскими, индийскими и арабскими орнаментами и рисунками, звено художников использовало книги и предметы быта этих стран и работало с потенциальными покупателями, изучало спрос.

Для фигурной резки стекла использовали ролики из порошка алмаза и карбида бора, полученные методом СВС спекания, циркули, шаблоны. Вовремя вспомнил про резку электрическим паяльником. Знай себе, медленно веди им по намеченной линии. Для резки особо сложных орнаментов и фигур использовали проволочные шаблоны с электрическим нагревом.

После изготовления проводов, без дела осталась вакуумная печь, которую стали использовать для напыления металлов и оксидов на подложку с целью изготовления полупрозрачных шпионских зеркал Гезелла. С одной стороны они выглядит как затемнённое стекло, а с противоположной – как зеркало. При нанесении зеркальных покрытий титан давал серый цвет, его оксид – голубой, графит – чёрный, а алюминий с медью – розовый. В порядке эксперимента пылили бронзу, серебро, золото – качество много выше прежнего.

Ещё лучше шли амулеты из дихроматичного стекла – кубы, пирамиды, октаэдры и гранённые капли. Производилось это стекло в той же вакуумной печи. Чистые металлы и оксиды тонкими слоями, через шаблоны, друг за другом наносились на заготовку, после чего спекались. Первый слой передаваемый или основной цвет, на который мы смотрим через покрытие стекла. Последующие – отражённые цвета, которые преломляются в зависимости от толщины и последовательности их нанесения. Склеивая пластины стекла, получали магические предметы искрящиеся в лучах Солнца всеми цветами радуги. С выходом большого цеха стекла на запланированный объём, мы смогли полностью удовлетворить внутренний и внешний спрос и стали накапливать резервы.

Небесный тихоход

С кораблями пришли привычные для меня овощи и зелень: редис, горох, свёкла, петрушка, лук, кинза, капуста, репа, морковь. Сразу увеличили площадь посадок, тут всё растет быстро, по три урожая в год можно снимать. Ситуацию с кормами наконец разрешили созданием силосных ям с травой, листом и стеблями папируса, измельчёнными диско резкой. В несколько раз увеличили добычу водорослей, а в двадцати километрах на северо-восток от порта нашли гигантские заросли сахарной ламинарии. Глубины там в районе пяти-шести метров и водоросли добывали прямо с судов особыми драгами – специально обрезанными косами с гвоздями, по сравнению с ныряльщиками, так в двадцать два раза производительней!

Пришла «Надежда». «Нева», к сожалению, затонула в двадцати километрах от устья. Села неглубоко, но пока воду откачали, пока на буксир взяли, три дня прошло. Впрочем, стапелей свободных всё равно не было, и я решил поставить два новых, благо сваи под них были забиты ещё при устройстве порта. Опять же, надо искать людей для ремонта, включать в план перегородки, доски, шпатлевку. Все эти задачи сразу отослал в Мозговой центр, что же касается чертежей Павла, то цех чертёжников с этим прекрасно справляется: если центр планирования заменяет мне «1 С Предприятие», то они «AutoСАD». Ребята сами чертят проекции, прекрасно сами увеличивают пропорции, переводят мои слова на бумагу, рисуют плакаты и схемы сборки, а также экспериментируют с большой, открытой библиотекой чертежей, а их там уже более двух тысяч! Я ими доволен.

Недавно небольшое ЧП произошло. Для проверки мореходных качеств «Монахара» сделали его модель в масштабе один к двадцати с новыми мачтами и балластными цистернами. Для испытаний этой модели удлинили бассейн для водного поло, установили в него пластинчатый волнопродуктор – нехитрое устройство для получения нужного профиля и высоты волн. Он представлял из себя щит из фанеры, вертикально установленный на дно. Амплитуду колебаний задавали рычагом кривошипа с приводом от двойного «конвейера». Выяснилось, что конструктор судов из меня негодный. При волнении выше восьми баллов, в шторм, при развороте бортом к волнам корабль зачастую опрокидывался. А что будет при десяти, а то и при двенадцати баллах? Подумать страшно! Не такие уж и дураки индусы со своим поплавком. Ну и что теперь делать то? Перекраивать всю конструкцию и делать тримаран с черепашьим ходом? Нет уж, увольте! Если нагрузим дополнительный балласт он уменьшит раскачку, но в сильный шторм положения не спасёт. Ничего на ум не приходило, кроме фальшкиля. Опытным путём подобрали его размеры и вес, затем масштабировали и выяснили, что высота составит три метра, а вес четырнадцать тонн. Допустим, чугун для оливки я найду, нанятый корабль вывез с металлургических полей Мале почти тридцать тонн шлака. Торговцы постарались, считай три месяца собирали, раскапывая старые печи-муравейники кили. Но это же придётся ещё фарватер углублять! Нет, нереально. С таким плавником мы даже устье Замбези не пройдём. Так, стоп! Надо фальшкиль превратить в шторм-киль, только не складной, а на болтах. Поплавками придать отрицательную плавучесть, завести под днище и прямо под водой прикрутить. Поднимать на борт, да вы смеётесь? Я под трёхтонный кран краба распорками палубу до дна укреплял, а тут пятнадцать! Чего там выдумывать то, при подходе к реке, открутить, отбуксировать к берегу и подтопить в укромном месте. Отличный, просто отличный вариант! Единственно, акваланг понадобится, но это ерунда, тем более баллоны имеются.