- -
- 100%
- +
В салон Слава заваливается недовольно отфыркиваясь. Особо вредный порыв ветра бросил в лицо горсть дождевых капель, пока он закидывал рюкзак на заднее сидение.
– Приветствую тебя, о дщерь Артемиды.
– Слав, прекращай, сколько раз говорить, – бросив быстрый взгляд на него, вздыхает Сабина, стартуя с места.
– Всё-всё, умолкаю, – соглашается Слава, пристёгиваясь и с интересом рассматривая точёный профиль в свете пробегающих мимо фонарей. Выискивает изменения, которых, кажется, нет. Всё те же высокие скулы, миндалевидные карие глаза и спрятанный под татуировкой плюща шрам на предплечье. Сейчас на ней тонкая тёмная водолазка, но Слава знает, что у Сабины на коже. Он помнит…
… – Вы нашли волка? – уточняет он, когда Руслан убирает ключи в карман.
Каштановые волосы, серые глаза, если не присматриваться и не скажешь, что он отец Сабины.
– Его найдут, – уверенно обещает тот спустя несколько секунд молчания. – Проходи вперёд.
Пустой длинный коридор предстаёт перед глазами, когда Слава заглядывает через плечо. Шесть дверей, по количеству квартир, и лишь около двух из них расстелены коврики.
– Дальняя дверь слева, – подсказывает Руслан. – Я не запирал.
Звукоизоляция прекрасно глушит все происходящее в квартире звуки, но стоит Славе только толкнуть дверь, как они обрушиваются, будто снежный ком.
Звонкое: «Мам не надо!» и тихий топот босых ног сбивают с толку. А стоит шагнуть через порог, инстинктивно рванув на голос, как в него влетают, лишая равновесия и выбивая из лёгких воздух.
Слава успевает перегруппироваться, прикрывая собой сжавшееся тело. Хлопок закрывшейся двери, отрезающей пути отступления и консервирующей все звуки в пределах квартиры, едва откладывается в памяти.
– Прекрати!
– Она чудовище!
Сабина вздрагивает в руках Славы.
– Как ты не понимаешь, сегодня полнолуние!
Слава поднимает взгляд, чтобы увидеть поблёскивающее в свете лампочки длинное лезвие. Рвущаяся из крепких рук женщина никак не желает опускать нож, и в глазах её плещется безумие.
– Она станет такой же, Руслан!
– Мам…
Слава лишь крепче прижимает к себе Сабину, не давая ей двинуться и не спуская взгляда с женщины.
«Матери» – поправляет себя Слава.
– Она наша дочь! Опусти нож!
Руслан встряхивает жену за плечи, что не приносит никакого результата, лишь плещется по воздуху кончик высоко собранного хвоста. Такого же чёрного, как и у Сабины.
– Это был не альфа, – пытается вразумить женщину Слава. – Не альфа укусил её.
Она его не слышит. Слава видит это по вновь обращённому в их сторону взгляду. По безумной ненависти, смешанной со страхом, сквозящим в глазах.
– Руслан, ты же понимаешь… – шепчет сухими губами та, обращая на Руслана свой взгляд. – Ты помнишь, что я поклялась уничтожать этих тварей. Они убили моего отца. Я поклялась на его могиле!
– Отдай мне нож, – холодно требует Руслан, но она лишь сильнее дёргается, снова предпринимая попытку вырваться.
– Ты меня понимаешь?! Дай мне закончить…
Слава встряхивается, отгоняя всплывшие в памяти воспоминания. Расстегнув ворот куртки и поёрзав на месте, он, наконец, не выдерживает установившейся тишины:
– Хотя нет, постой. Лучше расскажи, что там у вас за дело. Кто на этот раз и за что?
– В бардачке бумаги. Я помню, – Сабина коротко усмехается, продолжая смотреть ровно на дорогу. – Без доказательств ты не работаешь. Да и я… не люблю рубить сплеча.
Согласно кивнув, Слава лезет в бардачок, где действительно обнаруживаются свернутые в плотную трубочку бумаги.
– Таутай-лак?
Он растерянно рассматривает схематический рисунок, изображающий похожую на сатира женщину с длинным…
– Это что, язык? – удивлённо бормочет он, вглядываясь в сумерках салона в набросок.
Сабина с тихим смешком включает свет, давая возможность разглядеть всё внимательно.
Ниже наброска идёт небольшая мифологическая справка, рассказывающая об остроте её языка и любви к человеческому мясу.
– Она же не отсюда…
– Кто-то привёз с собой или она сама за кем-то пришла. Какая разница, как она здесь оказалась, – пожав плечами, Сабина сильнее сжимает руль. – Меня гораздо больше интересует, как от неё избавиться.
Слава кивает, заглядывая в остальные бумаги. Ксерокопии полицейских отчётов и фотографии: несколько пропавших без вести и обнаруженное грибником наполовину съеденное тело. Всё это, судя по датам, за последний месяц.
– Не ошиблись? Мало ли каннибалов может быть. В смысле…
Слава замолкает, вчитываясь в отчёт.
Вокруг найденного тела были обнаружены следы парнокопытных животных, мясо с костей словно срезали.
– Молчу. Твою ж…
Слава нервно растирает лицо.
– Смотрю, ты сменил стиль?
Усмехнувшись, Сабина кивает на его куртку, пока они стоят на светофоре.
– А? Нее, – взъерошив волосы, Слава немного неловко улыбается. – Позаимствовал у Демида. Ты же знаешь, с моим гардеробом на охоту не ходят.
– Так вот откуда мокрой псиной несёт, а я-то думала, показалось.
– Сабина, блин, – ворчит Слава и шумно выдыхает. – Ладно, один-один, постараюсь больше не называть тебя дщерью Артемиды.
– Умничка, – тепло отзывается Сабина, сворачивая на повороте.
– Мы куда?..
Слава только сейчас замечает, что вывески и яркие витрины магазинов пропали, а пятиэтажки сменились частным сектором.
– Не тупи, Слав, ты же видел в бумагах название города. Тут всего пара часов езды, не волнуйся.
– Да я как-то…
В желудке предательски урчит и Слава пристыженно затыкается.
– Сбоку кресла пакет посмотри. Позже поедим нормально.
– Ты богиня!
Слава довольно вздыхает, обнаружив в пакете булку и полбутылки воды. Ел он последний раз ещё дома прошлым вечером.
– Как Аня?
– Отлично. Уже понимает, когда стоит сверкать глазами, а когда нет. Спасибо Демиду.
Слава усмехается. Когда-то, подписывая документы на удочерение, он даже и не думал о том, как будет воспитывать волчонка, просто не хотел, чтобы она попала к посторонним, ничего не знающим людям.
– А ещё учится читать. Говорит, что это легче, чем уломать меня на сказку.
– Не представляю, как ты справляешься, – смеётся Сабина, включая дворники, чтобы разогнать залившую лобовое стекло воду.
– А один бы я и не справился. Мне повезло, что Демид согласился стать крёстным.
* * *
Нормально поесть – это, оказывается, купить стаканчик кофе и шаурму на заправке. Слава, впрочем, не против, как и его желудок.
Город, в который они въезжают примерно через час после этой остановки, больше похож на разросшееся село. Частный сектор сменяется то ли двух, то ли трёхэтажками. В пелене поутихшего дождя и густых сумерек разобрать не получается. Где-то впереди Слава вроде бы замечает многоэтажки, но Сабина сворачивает от призрачных силуэтов в сторону, и их, как и остальное, поглощает темнота.
Сабина притормаживает у невысокого невзрачного здания, оказавшегося на деле автомастерской. Пара тусклых лампочек подсвечивает название над входом, однако Сабина сворачивает чуть дальше, плавно заезжая в открытый гараж.
– Приехали, – рапортует она, глуша двигатель. – Рюкзак можешь оставить пока в машине. Идём, я тебя представлю.
Она выходит, ненадолго оставляя Славу одного. Ровно настолько, чтобы он успел оглядеть освещённое сейчас лишь одной лампочкой забетонированное помещение на две машины и отметить, что место рядом уже занято массивным тёмным внедорожником.
– Вылезай, – открыв дверь, торопит Сабина, и он подчиняется.
Вот только выбраться из машины спокойно не выходит. Слава попросту вываливается, сначала неожиданно запутавшись в ремне безопасности, а потом неудачно поставив ногу. Мгновение он радуется, что хотя бы не упал. Ровно до тех пор, пока не слышит сверху недовольное:
– И вот это ты привезла нам в помощь? Сабин, ты шутишь?
– Ты забыл пару букв, – ворчит Слава, выравниваясь и мгновенно находя взглядом владельца голоса. Крепкий, стриженный под машинку парень примерно на полголовы ниже него недружелюбно смотрит исподлобья. Не его клиент. – Я человек, а не вещь, так что говори нормально. И то, что у меня грация картошки ещё не значит, что я бесполезен. Мы тут вроде бы не балет ставить собираемся.
Откуда-то сбоку насмешливо фыркают, и крепыш тут же оборачивается в сторону звука, строя кислую мину.
– Не балет, – соглашается высокий голос. – Проходите внутрь, все уже собрались.
За миниатюрной девчонкой в короткой юбке, тяжёлых ботинках и с заплетёнными в пару коротких толстеньких косиц тёмными волосами, светлеет дверной проём. Там, в отличие от гаража с одиноко горящей лампочкой, света гораздо больше.
– Куртку можешь повесить на входе, – советует девчонка, при близком рассмотрении оказавшаяся совсем не подростком. – Я Мария, – она по-мужски протягивает ладонь, и Слава немного растерянно пожимает пальцы. – Можно просто Маша. А ты?
– Слава. А ты дружелюбная…
– Тебя привела Сабина, – просто отзывается Маша и, прежде чем шагнуть через порог, добавляет: – Крючок справа. Потом налево.
Слава кивает и послушно выполняет обе подсказки.
* * *
Первое, что приходит Славе в голову, когда он наконец-то добирается до собравшихся охотников – здесь вполне можно жить.
В узкой, длинной, не имеющей окон комнате есть для этого почти всё необходимое: от четырёх двухуровневых металлических кроватей до кухонного уголка. Команда охотников, правда, собралась за раскладным столом в центре.
– Не стой в дверях, – недовольно бросает тот самый, первый охотник, которого встретил здесь Слава.
Он проходит мимо, словно нарочно задевая его плечом, хотя места вполне хватает, чтобы обойти.
– Садись, – требует Сабина, кивая на последний свободный пластиковый табурет. – Это Слава. Он идёт с нами.
Пластик скрипит, когда Слава садится под перекрестьем четырёх любопытных пар глаз и одной недовольной.
«Ну что ж… я тоже умею пристально смотреть».
– Сабин, представишь?
– Эдуард. Владелец этой автомастерской, радушно предложивший нам крышу над головой.
Слава кивает, разглядывая сидящего напротив Сабины, словно во главе стола, охотника. Крепкий, темноволосый, коренастый мужчина с короткой бородкой в обтягивающей мышцы тёмно-синей футболке задумчиво смотрит в ответ. От этого взгляда Славе становится не по себе, так что он спешит перевести взгляд, тем более что Сабина уже называет следующее имя.
– Леонид.
Высокий и тощий, как жердина, бритый под ноль парень в зелёной камуфляжной рубашке и очках в тонкой оправе тоже мажет по нему взглядом и тут же отворачивается, будто не нашёл ничего стоящего. Слава, впрочем, тоже не находит.
– Богдан, – называет следующее имя Сабина, кивая на парня рядом с поблёскивающим очками Леонидом.
Внутри что-то предвкушающее царапает по рёбрам. Потому что вот он. Тот самый человек с одной из фотографий.
Вьющиеся каштановые волосы, острая ухмылочка, прищуренные карие глаза. У Славы тоже иногда бывает такое выражение на лице, так что на мгновение возникает ощущение, будто парень его зеркалит.
Молодой, кажется совсем ещё мальчишка, хотя Слава уверен, в папке не было никого моложе восемнадцати.
«Ну, здравствуй, Богдан».
Тот, словно услышав, приветственно поднимает руку, отчего рукав джемпера задирается, обнажая тонкую вязь татуировки. В деле о ней ничего не говорилось. Либо не было известно, либо он наколол её совсем недавно.
– Они, – продолжает Сабина, и Слава заставляет себя оторвать взгляд от линий на чужой коже.
– В смысле? – слетает с языка прежде, чем Слава успевает его прикусить.
С соседнего стула на него хмуро смотрит тот самый парень, что их встретил.
– Почему Они?
– Он просто не любит своё имя, – вместо Они отзывается Богдан.
– А ещё считаю, что чтобы бороться с демонами, нужна поддержка других демонов.
«Как тебя с таким мировоззрением свои ещё не съели?..»
– А ещё он, видимо, любит Японию, – словно по секрету делится Богдан, за что получает затрещину от Леонида и шипит рассерженной змейкой.
– Мария, – заканчивает Сабина на девчонке рядом с собой.
– Мы уже познакомились, – тут же отзывается та. – Как я уже сказала, можно просто Маша.
– Учту, – отвечая на усмешку усмешкой, принимает Слава.
– Слушай, – снова лезет неугомонный Богдан, вынуждая Славу задуматься, а точно ли ему хотя бы восемнадцать есть? – А ты тот самый, на которого русалочьи штучки не действуют? Поделись секретом, а? Хотелось бы против этих девиц козырь иметь. Или ты заговорённый?
Он даже привстаёт с места, будто в нетерпении.
– Может, я просто не люблю рыбу? – смеётся Слава отзеркаливая насмешку на чужом лице.
– Да ну тебя, – нисколько не обиженно ворчит Богдан, падая обратно на свой стул.
– Мы по делу пришли, а не паясничать, – отзывается Леонид, поправляя очки и внезапно становясь похожим на Кролика из Винни Пуха. Слава едва не фыркает, пряча усмешку в кулак и прикрываясь кашлем. Ассоциация оказывается слишком внезапной.
– Итак, все мы уже знаем, что имеем дело с Таутай-лак. Кто по какой-то причине ещё не в курсе может посмотреть, здесь всё есть.
Сабина выкладывает на середину стола ту самую папку, что Слава листал по дороге. Богдан тут же тянется, забирая её себе.
Слава отмечает, как тот морщится, заглянув внутрь, и тут же возвращает её на место. Леонид рядом реагирует на фотографии гораздо спокойней, рассматривая сначала их, а затем уже текст.
– Убивает она языком. Как и разделывает добычу.
– Похожа на сатира, только баба и без рогов. Прости, Сабин, если что, – продолжает за ней внезапно Они. – Если верить мифам, то язык не только её оружие, но ещё и уязвимое место.
«А ты подготовился, – мысленно присвистывает приятно удивлённый Слава, смотря на по-деловому собранного сейчас Они другими глазами. – Тоже в интернет заглянул?»
– А ещё, что убить её можно лишь когтями Жезтырнак. Ни у кого, случаем, не завалялся хотя бы один, нет? – недовольно поджавший губы Леонид обводит взглядом охотников, словно строгий воспитатель детсадовцев. – По легендам и на оборотней нужно ходить только с серебром, но на самом деле завалить их можно и другими способами. Тут так же.
Внутри поднимается колкое недовольство, но лишь получив от Сабины шлепок по колену, Слава понимает, что сжал руки в кулаки и почти готов был подняться с места.
«Ты слишком остро реагируешь, – напоминает он себе, принудительно разжимая кулаки. – Охотник не должен так реагировать. Веди себя как они».
– Ты забываешь кое о чём, – выдохнув и заставив себя успокоиться, отмечает Слава, встречаясь с Леонидом взглядом и даже не думая отступать. – По одной версии у Жезтырнак были медные когти, по другим латунные, что в принципе без разницы и там, и там есть медь.
– Ты веришь в сказки? – не сдаётся Леонид, и Слава растягивает губы в ядовитой усмешке.
– Ты охотишься на эти, как ты сам выразился, сказки.
– Прекращайте, – требует Сабина, хлопнув ладонью по столу. – Развели детский сад. Эдуард?
– А ты ничего, – внезапно замечает Они, и в голосе его больше нет ни капли недовольства. – Умеешь мозгами пользоваться в отличие от этой палки.
Слава фыркает под шорох раскладываемой на столе карты, но ничего на это не говорит. Тем более что слово уже снова взяла Сабина.
– Тела нашли вот здесь, – она ставит несколько меток-флажков, протыкая новенькую, ещё пахнущую типографией бумагу острыми кончиками кнопок. – Насколько нам известно из полицейский сводок, пропавшие должны были находиться примерно здесь, здесь и вот где-то тут.
В дело идут флажки другого цвета, и Слава придвигается ближе к столу вместе со всеми. В конце концов, он пришёл сюда работать, а не языком трепать.
Глава 3.
– Я хозяин радушный, так что койки в вашем распоряжении. Чего пожрать тоже найду, – обещает Эдуард, когда все поднимаются. Карта так и остаётся лежать на столе и, похоже, никто даже не собирается её трогать. – Правда, это я про завтрак, а не про ужин.
– Да ты как всегда, – отмахивается Маша, принимаясь расшнуровывать ботинки рядом с Сабиной. Они о чём-то перешёптываются, однако Слава не прислушивается, оборачиваясь.
Он определённо точно хотел что-то спросить. Слава помнит, что собирался, но вот о чём…
Из головы выбивает мысли, стоит только Эдуарду выбраться из-за стола. Вернее, выехать. На инвалидном кресле.
У Славы неприятно царапает что-то под рёбрами от одного взгляда на обтянутые чёрными штанами неподвижные ноги.
– Тебе что, отдельное приглашение нужно? Выбирай койку, пока всё не заняли.
Ворчание Эдуарда возвращает в реальность: к шуршанию за спиной, тихим голосам и хмурому взгляду на ещё молодом лице. Слава на мгновение задумывается, сколько тому вообще лет? Сорок? Меньше? И тут же отмахивается сам от себя. Это не его дело.
– Подарок от гуля, – поняв направленный на него взгляд по-своему, со смешком поясняет Эдуард. – Зато живой, в отличие от некоторых.
«Только вот неизвестно, что хуже» – читается в лице Эдуарда, и Слава на мгновение почти согласен. Всего на чуть-чуть, пока не вспоминает, что ему есть к кому возвращаться.
– Падай давай. Завтра рано вставать.
Слава послушно бросает рюкзак в изголовье первой попавшейся ещё не занятой койки. Подушка тут не предусмотрена, только простенькая, тёмно-серая простыня.
«Минимализм тут явно процветает» – хмыкает Слава, скидывая ботинки и заваливаясь на койку. Глаза он закрывает, как только общий свет в комнате гаснет, оставляя себе на смену пару слабых светильников в кухонной зоне.
* * *
Едва успевший коснуться сознания сон отступает, возвращая Славу обратно в реальность. К спящим вокруг охотникам и к голосам, шепчущимся где-то в глубине комнаты.
Стряхнув остатки сна, Слава напряженно вслушивается, различая сначала более громкий и возмущенный мальчишечий голос, а потом и его собеседника.
«Эдуард? – вспоминает Слава владельца голоса. – Что происходит?»
Внутренняя подозрительность поднимает голову, чтобы почти тут же отступить. Стоит только Эдуарду устало, будто уже не в первый раз, сказать:
– Нет. Завтра ты остаёшься здесь.
– Почему? Я уже взрослый, – чуть громче нужного обиженно начинает мальчишка и смолкает после недовольного цоканья.
– Тебе шестнадцать.
– Не четырнадцать же, – уже гораздо тише ворчит мальчишка. – Отец в курсе, вы это знаете. И про то, что это не первая моя охота, тоже.
«Шестнадцать?..»
Про то, что это не первая охота Богдана он знает. Иначе бы фото мальчишки просто не попало в папку, однако… В полученных им бумагах был другой возраст. Это Слава прекрасно помнит.
Койка под ним тихо скрипит от неудачного движения и голоса тут же смолкают, вызывая желание ругнуться. Однако Слава делает вид, что лишь сонно возится, чуть подвинувшись к краю и повернув голову.
«Я сплю, честно-честно сплю, продолжайте» – просит он, замирая и снова прислушиваясь.
Кто-то всхрапывает совсем рядом и тут же затихает, а разговор всё не возобновляется.
«Ну? – подбадривает Слава, глядя на пустую койку напротив. – Продолжайте».
– Мне плевать со скольки лет тебя отец таскает, я уже говорил, – словно подчиняясь его безмолвному приказу, нарушает тишину Эдуард. – Эта тварина слишком опасна для твоей вертлявой задницы. Посидишь здесь. Жердине я сам завтра скажу. Не нравится, можешь обратно к отцу валить. Пусть хоть на самого чёрта тебя берёт, это его решение и его ответственность.
– Вот именно! И он меня сюда отправил!
– Тише ты! – шипит Эдуард.
Славе кажется, что он даже чувствует чужое желание садануть рукой по столу. Он бы и сам так сделал. Ребёнок на охоте…
«Давно ли ты сам был ребёнком?» – смеётся внутренний голос, заставляя Славу досадливо поморщиться. Примерным ребёнком он никогда не был. Зато у него были прекрасные тормоза в лице Демида.
– Разбудишь всех.
– Ещё раз заснут. То, что я тут самый молодой не значит, что мной можно помыкать и запрещать что-то.
– Это не увеселительная прогулка, ребёнок.
– Я не ребёнок, – Богдан свистящим шёпотом чеканит каждое слово. – Завидуете, что я могу пойти на охоту, а вы уже нет?
Слава сглатывает появившуюся на языке горечь и невольно сжимает кулаки. Он даже не представляет, каково Эдуарду слышать такое. Слава ждёт взрыва или отповеди, но тот ведёт себя всё так же спокойно и сдержанно. Только голос меняет свою тональность, давая понять, что слова Богдана его всё-таки задели.
– Иди спать.
Слава закусывает губу, невольно вспоминая, каким засранцем и сам бывал в подростковом возрасте. Особенно когда внутри бурлила и требовала выхода обида.
Приближающиеся шаги сбивают готовые вырваться на свободу воспоминания, и Слава спешно прикрывает глаза, делая вид, что спит.
Лёгкий ветерок касается лица, когда мимо проходит Богдан, а в следующее мгновение чуть в стороне слышится топот по лесенке и тихий скрип, возвещающий о том, что тот забрался на кровать.
Слава, больше не таясь, переворачиваясь на спину, отодвигается от края и переплетает пальцы на груди. У него есть о чём подумать, однако вспугнутый разговором сон возвращается, затягивая Славу обратно в свои объятия.
* * *
– Подъём!
Требовательный, громкий голос вытряхивает Славу из сна моментально. Он едва не скатывается с кровати, удерживая себя в горизонтальном положении лишь на чистом упрямстве и уверенности: быстрый подъём вызовет вопросы. Для охотников Слава дилетант. Возможно с зачатками боевой подготовки, но точно не такой, как они.
Поэтому вместо того чтобы подняться, он лишь разлепляет глаза, сонно щурясь в металлическое перекрытие второго яруса.
– А тебе что, персональное приглашение надо?
Слава наконец-то узнаёт Эдуарда и, чуть повернув голову, убеждается в правильности своего предположения. Тот хмуро смотрит в ответ, вкатив кресло между кроватей.
– В письменном виде, пожалуйста, – бормочет Слава, сцеживая зевок в кулак и всё-таки поднимаясь. – Где можно умыться?
– Очередь, – насмешничает Эдуард, и морщинка меж его бровей тут же разглаживается. – Будешь больше клювом щёлкать и не позавтракаешь, птенец.
Слава какое-то время смотрит вслед уезжающему Эдуарду, прежде чем подняться и глянуть на часы.
– Серьёзно? Она что убежит куда-то?
Тонкие стрелки показывают без четверти пять, он спал всего каких-то четыре часа.
– Можешь просто никуда не ехать, – участливо предлагает Они, закидывая полотенце на плечи, и Слава едва сдерживается, чтобы не показать неприличный жест в ответ.
* * *
– Итак, – начинает Сабина, когда Слава наконец-то умывается. – Мы не можем быть уверены на счёт времени активности Таутай-лак, но темнота нам не помощник, так что давайте постараемся сделать всё до сумерек. Эдуард, поделишься коллекцией?
– Разоряете, – бурчит тот, впрочем, без какого-либо недовольства. – Эдуард, дай то, Эдуард, дай сё…
Слава вопросительно вскидывает брови, но поймавшая его взгляд Маша лишь усмехается криво, кивая вслед уже добравшемуся до кроватей Эдуарду.
– Сейчас будет магия, – шепчет она, подступив ближе.
Именно этот момент выбирает Эдуард, чтобы сунуть руку между кроватей и, похоже, на что-то нажать. Тихий щелчок касается слуха, а Эдуард уже выдвигает из-под двух нижних кроватей невысокие ящики.
«Это я что, спал на целом арсенале?..»
– Я ж говорю, магия, – смеётся Маша, первой подскакивая к ящикам с оружием.
– Берите что надо. В разумных пределах, конечно.
Винтовка, пара стечкиных, макаров и, кажется, глок. Ряд ножей и… арбалет.
Слава осторожно, рукавом толстовки, берёт ближайший, чтобы убедиться – номер спилен.
– Есть чего опасаться? – по-своему понимает его действия Леонид. Очки бликуют, отражая свет лампы под потолком, когда он чуть поворачивает голову.
Слава осторожно возвращает пистолет на место. Нет, огнестрел он возьмёт только из рук того, кому хоть сколько-нибудь доверяет.
– Так как? – настаивает Леонид, и Слава режет по нему взглядом.
На языке так и вертится ответ, однако он понятия не имеет, как на признание отреагируют. Вряд ли полиция охотникам товарищи. По крайней мере, большая её часть.
– Не лезь, – советует Сабина, уверенно забирая тот самый пистолет, что Слава только что вернул на место, и выщёлкивая магазин. – Патроны к нему будут, Эдуард?
– Обижаешь. Найдём.
– Отлично. Нож у меня свой. Разбираем, проверяем, едим и выходим.
– А можно мне арбалет? Можно ведь?
Богдан выглядывает с верхней койки, перевешиваясь через её борт так, что кажется вот-вот и слетит.