Влюблённый домовой

Влюблённый домовой.

Глава 1

За окном крупными хлопьями валит снег. Сказочно, красиво и… холодно. Только вот с подоконника спрыгивать совершенно не хочется, и он лишь укрывает лапы пушистым чёрным хвостом, продолжая смотреть на проходящих мимо людей.

Не такое уж и плохое занятие для скучающего в пустой квартире… кота.

Он зевает, показывая пустоте внушительный набор клыков, и, дёрнув ухом, распахивает глаза.

Потревоженная кем-то машина кричит на весь двор и проходящий мимо курьер ускоряется, сворачивая к соседнему дому. Кот тут же теряет к нему всякий интерес, отвлекаясь на стайку облепленной снегом детворы. Но и она быстро скрывается из вида, сменяясь пробегающей мимо тёмной псиной.

Кот подозрительно щурится, всматриваясь в тощую длиннолапую фигуру, и успокаивается. Действительно всего лишь собака.

«Для кого-то другого слишком рано» – успокаивает он себя, возвращаясь к осмотру двора.

Взгляд цепляется за одетую в длинную тёмную шубу женщину с сумкой через плечо. Чудится в ней что-то знакомое, да и идёт она…

Кот приподнимается на все лапы, вглядываясь в приближающуюся фигуру. Та доходит до подъезда и скрывается из вида.

«Мимо?..»

Он прислушивается, но подъездную дверь никто не открывает, да и в домофон не звонят.

«Мимо» – решает он и, едва сев, снова поднимается на лапы.

Короткая бежевая курточка, кофейные спортивные штаны с обшитыми мехом ботинками, белая шапка с помпоном и шарф.

«Лина».

Хлопает подъездная дверь, возвещая о скором возвращении хозяйки квартиры, и кот спрыгивает с подоконника спеша в прихожую.

Приближающиеся голоса заставляют его притормозить на пороге. Стоит прислушаться, как пазл складывается и показавшаяся смутно знакомой фигура превращается в действительно знакомую.

«М-мать!»

Ему хочется выругаться, но выходит лишь констатация факта. В гости к ним решила нагрянуть Линина мать.

Недовольно дёрнув хвостом, он меняет траекторию движения, скрываясь в единственной комнате и прикрывая за собой дверь.

Голоса становятся громче, бряцают, выпадая из рук, ключи.

«Тянет время» – благодарно думает он, прикрывая глаза и переходя в человеческую форму.

– Раз, два… – голос хрипит после долгого молчания, но он едва ли обращает на это внимание. Сейчас у него совсем другая задача.

– Неряха, – ворчит он, подбирая с дивана толстый травник.

Следом в стопку отправляются заполненная рецептами тетрадь и бестиарий.

«Говорил же, убирай на место. Так нет же: «Ну, кто может увидеть? Мы живём одни, успокойся». А мне теперь собирай» – мысленно ворчит он, потому что вслух уже нельзя.

Ключ таки провернулся в замочной скважине и теперь голоса звучат уже в прихожей. Совсем рядом, так что у него волосы на затылке встают дыбом.

– А где этот твой? Почему не встречает?

Вопрос заставляет его ускориться. Книги отправляются на самый верх шкафа, подальше от чужих глаз.

– Он не «этот», у него есть имя, – привычно обижается Лина. Почему-то она всегда обижается, когда мать так отзывается о нём. – И зовут его Павел.

– Назвала тоже. Будто человека.

– Мам, я тебе говорила, его так уже звали.

– И зачем подобрала… Сколько раз я тебе говорила, что он него только блохи, шерсть и подранная мебель.

– Мама!

Возмущённо глянув на закрытую дверь, он уже собирается снова сменить форму, когда замечает оставленный на подоконнике амулет.

«Растяпа!»

Он едва не ругается вслух, в последний момент прикусывая язык и спешно смахивая костяной амулет на пол. Слишком уж у него вид цепляющий, а лишние вопросы им ни к чему.

– Так, где этот твой…

– В комнате, наверное, заперла случайно.

Он едва успевает сменить форму и открытую дверь встречает в кошачьем виде.

– Мяу, – тянет он для верности, но заслуживает лишь беглого взгляда. Комната и та принимает на себя больше внимания.

– Действительно, – замечает худая, одетая в короткое тёмное платье женщина. – Сидит. Я тебе тут пирожных принесла, сделай чай.

Следом в дверном проёме появляется Лина: раскрасневшаяся с мороза, вспотевшая, так что рыжая чёлка прилипла ко лбу.

– Всё в порядке? – она едва слышно шепчет, чтобы хозяйничающая на кухне мать не услышала, и он кивает, недовольно махнув хвостом.

Теперь всё в порядке.

– Прости, – так же тихо просит Лина и он снова дёргает хвостом.

Чего уж там. К её матери он уже привык. Тем более Лине от неё тоже порой достаётся.

* * *

– Не нужны мне эти твои травяные смеси. Сделай простого чая. Можно даже из пакетика, если для тебя простой чай слишком сложно.

«Простой чай слишком сложно, – недовольно передразнивает Павел, всё-таки выходя из комнаты. – Травы тебя что, укусят?»

Щёлкает, выключаясь, электрический чайник, шуршит пакетиками чая небольшая коробка. Павел на слух определяет, что осталось там немного. Они с Линой его обычно не пьют, но её мать последнее время зачастила в гости.

– Слушай, – начинает женщина, когда Лина, поставив чашки на стол, садится напротив. – У вас же в этом вашем техникуме по выходным не учатся, да?

– Нет, но… – начинает Лина, но договорить не успевает. Мать перебивает её, будто услышала всё что хотела, а детали – это мелочи не стоящие внимания.

– Прекрасно. У нас от работы давали путёвки в пансионат на выходные. Я ухватила две, но на разное время. Отдохнёшь как раз, а то бледная, как мышь.

Севший на пороге кухни Павел переводит взгляд с деятельной гостьи на Лину и не может не согласиться. Не мышь, конечно, но усталость от учёбы на лице ярко отражается. Совмещение обычного колледжа с магическим спецкурсом непростое занятие и ест очень много времени и сил.

– Итак?

– У меня… – Лина бросает на него извиняющийся взгляд и заканчивает: – Кот. Я не могу.

«Ну, кот и кот. Чего ты переживаешь? Не чудищем же болотным обозвала».

Если бы он мог, то пожал плечами.

– Ну и что, что кот? – мать тоже бросает на него взгляд, но в отличие от Лининого он холодный и равнодушный, будто перед ней тапочки лежат, а не он. – Оставь корма на пару дней и поезжай. Или его самого соседям оставь, пока тебя не будет.

– Мам, ты…

– У меня осталась копия твоего паспорта, так что я тебя уже оформила и билет купила. Завтра утром ты едешь отдыхать. Если не едешь, то верни мне, пожалуйста, деньги.

Она знает, на что давить.

Павел поднимается на лапы, распушаясь ещё больше и чувствуя, как поднимается шерсть на загривке. Мать или не мать, но она не смеет давить на его Лину. И плевать ему на её намерения.

– Чего это с твоим котом?..

«Тебе показать, чего?»

– Паш, – тихо зовёт Лина и он мгновенно успокаивается. – Всё хорошо, правда.

– Ты с ним, как с человеком прямо.

– Мам, если ты не любишь животных, это не значит, что их не люблю и я. Если ты пришла в мой дом, то будь добра вести себя хорошо со всеми его жильцами.

Лина поднимается и будто бы становится выше.

«Мой маленький воин» – довольно щурится Павел, садясь обратно и обвивая передние лапы хвостом.

– Это не твоя квартира, а твоей бабушки, – поправляет её мать, тоже поднимаясь из-за стола. – Видимо, ты в неё пошла.

«В неё, – соглашается Павел. – И характером и силой».

– Но она оставила эту квартиру мне, – резонно замечает Лина, даже и не думая садиться. – А значит это мой дом. И да, я похожа на бабушку, я не такая жёсткая и пробивная, как ты. Не вижу в этом проблем.

Вот теперь Лина садится. Не сдаётся, решительности в ней до сих пор хоть отбавляй, а просто возвращается за стол, будто ничего и не было, и берёт с тарелки одно из пирожных.

«"Прага" или что-то похожее» – решает Павел, провожая шоколадный, состоящий из нескольких слоёв брусочек от тарелки до рта и сглатывает. Его любимый.

Он перебирает лапами, слегка царапая старый линолеум когтями.

«Я тебе оставлю» – одними губами обещает Лина и он довольно щурится, давая понять, что всё понял. Что подождёт.

– В общем вот билеты. Электричка отходит от вокзала в шесть утра. Поезжай, отдохни. Тем более ты там не одна будешь. Помнишь Костяковых? Ты в детстве с их сыном дружила. С Лёвой. Он тоже едет. Его мать к нам недавно работать пришла. Вы давно не виделись, встретитесь, пообщаетесь. Он таким красивым вырос и работает сейчас на хорошей работе.

– Мама!

– Всё, пошла я, у меня дела ещё. Не забудь про билеты.

Она едва не наступает Павлу на хвост, когда проходит мимо. Будто специально ставит ногу так чтобы задеть, но так и не дотягивается.

Павел провожает её недовольным взглядом, но следом не идёт. Только вслушивается в шорохи из прихожей, а потом Лина возвращается на кухню одна.

– Тебе ведь травок, да? – предлагает она, открывая ящик и доставая один из пакетиков. – Как обычно?

– С «Прагой» всё что угодно, – заверяет Павел, перейдя в человеческую форму и подсаживаясь за стол.

Гостья из своей чашки даже глотка не сделала.

«Перевод продуктов» – ворчит он мысленно, отодвигая чашку в сторону.

Конверт с билетами так и притягивает взгляд, и Павел убирает руки под стол. Это не его дело. Как и этот Лёва, который вырос красивым и с хорошей работой. Зато он дом держит в чистоте и почти любое блюдо приготовить может, были бы только продукты.

«А Лине действительно надо отдохнуть и сменить обстановку».

– Поедешь? – вырывается помимо воли.

– А у меня есть варианты? – насмешливо отвечает Лина вопросом на вопрос, ставя перед Павлом большую кружку с травяным чаем. – Еду, конечно. Но ты едешь со мной. И это не обсуждается.

Палец с коротко остриженным, аккуратным ноготком упирается в Павла.

– Как скажешь, – отзывается он, наконец-то добираясь до пирожного и, откусив сразу половину, довольно жмурится. Та самая, любимая «Прага».

– Проглот, – смеётся Лина, забирая с тарелки второе пирожное.

На сладкое вкусы у них сходятся.

* * *

День не задаётся с самого утра. Не выспались, из-за снегопада едва не опоздали на электричку, хотя и выехали заранее, так ещё и та тащилась, как черепашка, и пришла на станцию с опозданием, отчего на автобус они всё-таки опоздали, и пришлось ждать следующего.

Павлу-то чего, он доехал на Лининой шее, изображая всю дорогу меховой воротник куртки, а вот самой Лине…

– Приехали, – командует она, закрывая дверь маленького, больше похожего на чулан, но личного номера. В базе данных санатория что-то там напутали и в итоге в номер, куда изначально Лина должна была попасть, заселили другую и мест там больше не осталось.

Павел готов был поспорить, что такому раскладу обрадовался не только он. Изображать воротник все выходные ему не улыбалось.

– Приехали, говорю, – ворчит Лина, дёргая за кончик хвоста, и Павел наконец-то отмирает, осторожно стекая с плеч. – Осторожней тут. Не знаю можно ли…

– Они меня даже не заметят, – отмахнувшись хвостом, Павел с удовольствием потягивается, разминая затёкшую от неподвижного висения спину. Поддерживать иллюзию воротника оказалось гораздо утомительней, чем он предполагал. – Ты главное амулет не потеряй, я хочу всё же домой вернуться.

– Не переживай, не потеряю. Он всегда будет при мне.

Словно в подтверждение своих слов Лина вытягивает из-за ворота кремового джемпера костяной кругляшок на кожаном шнурке.

– Как скажешь.

Убедившись, что амулет снова окажется за воротом джемпера, Павел отворачивается, принимаясь исследовать комнату.

«Простенько. Впрочем, всё что нужно есть».

Кровать, узкий шкаф, столик с зеркалом и старым стулом. Павел встаёт на задние лапы, изучая жёсткую конструкцию, и тут же отпрыгивает подальше. Стул скрипит даже от прикосновения. Павлу страшно представить, что будет, заберись он сюда на целую ночь.

«Что будет, что будет. Скорее уж чего не будет. Стула» – ворчит он мысленно, продолжая инспекцию и чихая едва сунув нос под кровать.

Такой подлости и прыти от пыли он не ожидал.

«Нет уж, увольте, я в отпуске! Ваша пыль пусть с вами и остаётся!»

Потерев нос лапой, Павел косится на мурлыкающую себе под нос какую-то песенку Лину и улыбается, жмуря глаза.

«Хорошо, что приехали».

За чуть приоткрытой дверью оказывается персональная совмещённая ванная и даже, пусть и старенький на вид, но фен.

– Паш, – тихо зовёт Лина и он тут же поворачивает морду на голос. – Может, спустимся? Разведаем территорию?

Пока он бродил по комнате, Лина успела не только разобрать небольшую спортивную сумку, оставив там парочку его вещей, взятых «на всякий случай», но и переобуться. На ногах вместо ботинок красуются чёрные кеды.

– Идём?

Лина проворачивает ручку, открывая дверь, и Павел, не говоря ни слова, выскакивает в коридор, исчезая из поля зрения обычных людей. Впрочем, этих людей тут не так и много. В коридоре второго этажа, где их поселили, и вовсе никого не оказывается, лишь закрытые двери и пустота.

Зато на первом этаже довольно шумно и людно: шумит лифт, шуршат колёсики чемоданов, звенят на разные тона голоса.

Непривыкший к такому изобилию Павел даже отступает на шаг, упираясь корнем хвоста в ступеньки.

– Не бойся, я рядом, – тихо, так чтобы другие не слышали, шепчет Лина, проходя мимо.

«А я и не боюсь».

Павел встряхивается и отступает от увидевшей его маленький позор лестницы.

Холл, после узкого коридорчика, выглядит поистине огромным. Высокий потолок только добавляет веса этому ощущению.

Павел оглядывается, выискивая успевшую куда-то убежать Лину, и находит её у перемигивающейся огоньками ёлки недалеко от стойки администратора.

«Скоро новый год» – вспоминает он, дёргая хвостом. Совсем забыл, а пора бы уже и ёлку поставить и список продуктов составлять или и вовсе… самому до магазина дойти. Рано утречком, пока все спят и не увидят его.

Подобравшись поближе к Лине, он замирает пойманным тихим: «Тшш, слушай» и прислушивается. А разговор за стойкой администрации оказывается на удивление занятным и… тревожным.

– …Да говорю я тебе, опять началось, – шёпотом увещевает одна из работниц санатория другую. – Всё там же…

– У Йоси? У них там что, место прикормленное, – то ли спрашивает, то ли возмущается вторая. Павлу даже кажется, что она сейчас рукам взмахнёт для пущей экспрессии, но нет, сдерживается. – Надо сказать Терентьичу, пусть уберёт.

– Дааа… А то если люди увидят эти дохлые тушки… А ведь увидят же.

Павел чувствует, как меняется настроение. Только что они переживали о проблеме и даже, кажется, побаивались немного, а вот уже профессионально закрылись, уставившись на Лину у ёлки.

– Девушка, вам подсказать что-то? Вы ведь только сегодня заселились? Завтрак, к сожалению, пропустили, но обед…

– Да, – Лина улыбается мило, как только она, по мнению Павла, умеет, и градус настроения снова меняется. Он даже чувствует, как размякают девушки в униформе.

«Магия вне Хогвартса, да, Лина?»

Серию популярных фильмов Павел, благодаря Лине, не только смотрел, но и слушал в её исполнении.

– А кто такой этот Йося?

Одним вопросом она словно выбивает почву из-под ног в миг побледневших девушек и Павел дёргает хвостом, предполагая, что этого неведомого Йосю придётся искать самим.

«Ну не сразу же с плеча, Лина!»

– Понимаете, когда смотрела в интернете куда еду, видела его упоминание, но так и не поняла. Это парк? Или какая-то скульптура? Или может быть дерево?

Девушки выдыхают и перестают бледнеть, а вместе с ними выдыхает и Павел.

«Выкрутилась, чертовка!»

Он почти восхищён.

– Это скульптура. Местные так ласково медного жирафа назвали.

– Но сегодня к нему лучше не ходить. Погода, как видите, не особо располагает к прогулкам.

Лина оборачивается к залепленным снегом окнам и кивает, соглашаясь.

– Вы правы. А где этот Йося находится? Хотелось бы всё-таки знать. На будущее.

– Ах, на будущее, – синхронно кивают девушки и всё-таки поясняют дорогу.

Павел вздыхает, грустно глядя на усталое и бледное лицо Лины, понимая, что пройти мимо не получится.

«Вот и сменили обстановку. Вот и отдохнули».

Глава 2

– Ты соврала.

Павел недовольно дёргает хвостом, наблюдая за тем, как Лина застёгивает ботинки.

Обещанное «будущее» плавно, но быстро превращается в «сейчас», потому что, поднявшись после разговора в номер, Лина тут же принялась собираться.

– Соврала. Хочу посмотреть, что там с этой статуей. Вернее, что за «тушки» пока их не убрали.

«Уела» – вздыхает Павел, но вслух говорит совершенно иное.

– Шапку не забудь. И шарф. На улице мерзко.

– Можешь посидеть здесь, пока меня не будет.

Павел от такого предложения аж подскакивает на лапы, разве что шерсть на загривке дыбом не встаёт.

– Поняла, – смеётся Лина, будто в его обиде есть что-то весёлое. Однако этот смех ничуть не раздражает, а наоборот, даже успокаивает. – Идём?

– Ещё раз… – начинает Павел, пока они идут по пустому коридору к лестнице, но не договаривает, потому что Лина заканчивает за него смешливым:

– И в глаз?

– За пятку кусь, – деловито поправляет её Павел. – Ночью, как только выставишь эту самую пятку из-под одеяла. А ты выставишь…

«Уж я-то тебя знаю» – заканчивает Павел уже мысленно, потому что со стороны лестницы выныривает худенькая невысокая девушка в тёмно-зелёном шерстяном платье и устремляется в их сторону.

Они едва не сталкиваются. Павел в последний момент успевает отскочить с дороги, пропуская девушку мимо себя. Носа касается свежий, морозный запах с ноткой вяжущей сладости. Что-то знакомое, но Павел никак не может вспомнить, что именно тот ему напоминает.

– Мышка бежала, хвостиком махнула… – Долетает до Павла тихий напев. Он будто шлейф тянется от маленькой девушки, затихая по мере её удаления. Будто и вовсе послышалось.

– Паш, идём? – тихо зовёт Лина заставляя отвлечься.

Павел отворачивается, тем более что девушка уже скрывается в одном из номеров почти в самом конце коридора.

Улица встречает их лёгким снегопадом и морозцем.

– Ух, – выдыхает Лина, зябко ёжась и пряча скованные тонкими перчатками ладони в карманы. – Похолодало.

Павел встряхивается, распушаясь, и делает первый шаг на снежное полотно. Он готов согласиться с Линой, на улице действительно стало холоднее. И будто бы темнее, хотя до заката должно быть ещё несколько часов.

– Кажется сюда, – неуверенно шепчет Лина указывая ладонью в сторону и Павел следует за ней, осторожно стараясь ступать след в след и не оставлять таких уж явных следов за собой. Хотя сыплющий с неба снег всё равно быстро всё скроет.

– Может тебя понести?

– Может тебя укусить? Я домовой, а не домашний котик.

– Но выглядишь, как он.

Выскочив из-под прикрытия Лининых следов и принимаясь прокладывать путь самостоятельно, Павел недобро косится на неё, встречаясь взглядом с весёлым прищуром.

– Мы тут не просто так, – напоминает он и едва не тыкает сам себя мордой в снег. В наказание, потому что ему совсем не нравится, как меняется лицо Лины от этих слов. Как она поджимает губы, сосредотачиваясь и переставая отвлекаться.

– Вон там, – замечает Павел спустя какое-то время.

Заснеженный холмик совсем не похож на статую жирафа, но это единственное, что хоть как-то подходит.

– Может быть… – неуверенно шепчет Лина, тогда как Павел уже во всю скачен к высокому, неправильно тонкому сугробу порой увязая в снегу по грудь, а порой и по шею.

– Паш, не торопись! – забывшись, кричит Лина, когда он, оказавшись рядом с сугробом, стряхивает лапами с него снег.

«Действительно…»

Под снегом оказывается бронзовая нога и Павел задирает морду вверх.

Кажется, они нашли жирафа.

– Чувствуешь что-нибудь? – спрашивает он, оборачиваясь к Лине, и та послушно закрывает глаза, даже не спрашивая то ли это место или нет.

– Холод, – начинает она, хмурясь и на мгновение прикусывая губу. – Темнота. Земля… мёртвая…

Он слышит, как шумно сглатывает Лина, но уже не смотрит. Лапы осторожно ощупывают рыхлый снег, а потом и вовсе начинают копать.

Одна. Вторая… Третья…

Теперь приходит черёд Павла сглатывать.

Он откопал всего три тельца, но готов поспорить, что их здесь больше. Земля в этом месте действительно мёртвая. Будто выжженная смертью.

Павел готов поспорить, что даже на кладбищах земля живее будет, живут же на ней кладбищенские стражи, а тут… будто полоса отчуждения какая.

– Она не касается статуи, – севшим голосом шепчет Лина и Павел кивает, снова задирая морду.

– Похоже, они пришли сюда сами.

Павел отступает от находок и садится, подобно манулу ставя лапы на хвост. Подушечки с непривычки мёрзнут.

– Чтобы умереть?

– Чтобы быть высосаными. Подранки, Лин. Они все были ослаблены.

Они оба замолкают, и Павел какое-то время смотрит на находки, вслушиваясь в себя и пытаясь найти хоть какую-то зацепку. У них меньше двух суток на то чтобы разобраться с этим. Если они не разберутся, то Лине придётся докладывать. В конце концов, она просто ученица, а он и вовсе… домовой. Не их это дело и информацией с ними уж точно делиться не будут.

Задумавшись, Павел не сразу замечает поползновение мёртвой пустоты в их сторону. Та успевает протянуть своё эфемерное щупальце почти к самому носку Лининого ботинка, прежде чем он вскакивает, вздыбливая шерсть. Шипение вырывается помимо воли, а в следующий момент Павел прыгает, отгоняя пустоту от Лины и оттесняя ту подальше.

– Идём. Живо.

– Да что… – начинает Лина, но замолкает, то ли почувствовав эту гадость и сама, то ли просто подчинившись.

– Живо в санаторррий, – шипит он, косясь в сторону находок.

Убедившись, что пустота втянула в себя все щупальца, Павел устремляется за успевшей уже достаточно далеко отойти Линой, а потом и вовсе прыгает, снова взбираясь на плечи.

Так будет быстрее.

* * *

Павел испытывает дежавю, когда спускается с плеч Лины на пол номера. Снова.

Дёрнув хвостом, он отступает. Хочется спрятаться и подумать, но небольшой шкаф занят, а на нём, скорее всего столько же пыли, сколько и под кроватью. Не в ванную же в самом деле забираться.

– Паш, – тихо зовёт Лина, когда он всё-таки определяется и запрыгивает на кровать, приминая лапами простенькое серенькое покрывало. – Что это было?..

Сев и укрыв хвостом передние лапы, Павел задумывается, пытаясь сопоставить свои знания с тем, что они узнали. Выходит негусто и грустно.

– А на что это похоже, по-твоему? – вопросом на вопрос отвечает Павел, продолжая в уме собирать сразу несколько пазлов, подставляя кусочки информации в картинки и смотря, где они покажутся гармоничней.

– На ритуал, – задумчиво отзывается Лина, закончив с верхней одеждой и присев на кровать рядом. – Только странный… Ритуал обычно сопровождается либо жертвоприношением, либо подношением, но… Ты сказал, что они пришли туда сами и их никто не убивал.

Павел чувствует, как в шерсть на загривке зарываются успевшие согреться пальцы, как они добираются до основания ушей, чтобы почесать там, и жмурится. Когда думает, Лина всегда перебирает что-то в руках или вот, чешет его, будто простого домашнего кота. Впрочем, Павел никогда не был против. Ни когда она была маленькой и приезжала к бабушке в гости, ни сейчас.

– Это детский сад, – тихо откликается Павел и сглатывает в попытке подавить рвущееся из груди кошачье мурчание. А вот пальцам поддаётся и дальше, поворачивая голову так, чтобы те почесали под подбородком.

– Что?

Пальцы замирают, едва добравшись до горлышка, и Павел открывает глаза, встречаясь с Линой взглядом.

– Детский сад, говорю, – Павел отстраняется, убирая голову от тёплых пальцев, да и Лина убрав руку, забирается на кровать с ногами. – Что-то вроде полосы отчуждения. Ты, наверное, знаешь про реку Смородину и Калинов мост?

Лина хмурится, но кивает, давая понять, что знает и не только то, что в сказках могло вскользь промелькнуть.

– Но причем тут это?..

– Пройти в Навь можно по мосту, через дом Яги и с проводником. Выйти, если удастся договориться с Горынычем, Ягой или проводником так же. А можно сделать проход самому.

– Кто-то пытается пройти в Навь?..

Лина закусывает губу. Павел кивает, соглашаясь, но предлагает и ещё один вариант:

– Или выйти к нам сюда, в Явь. Но у навьих всегда есть свои лазейки и дорожки, так что скорее всё-таки туда. Только, как я уже сказал, это детский сад. Всё слишком наивно сделано.

– Или что-то привело к искажению ритуала… – тихо шепчет Лина.

– Ты хочешь сказать?..

Павел хмурится, перебирая в памяти всё, что они недавно узнали, но добраться до конца мысле-цепочки не успевает, Лина поясняет раньше: