Primavera Florence
- -
- 100%
- +
Процесс адаптации завершился, бесконечная темнота вокруг начала потихоньку отступать, после чего возник привычный логотип MetaWorld и Герберту было предложено выбрать сервер для подключения. Где-то с краю глаза засверкал значок приглашения от Саймона, выступление Евы начиналось уже через пять минут. Герберт принял приглашение, экран схлопнулся, и через несколько мгновений вокруг начало формироваться обновлённое окружение.
Свои встречи Ева проводила в заведении, стилизованном под американский ресторан начала двадцатого века. В помещении было мрачновато, одна большая люстра висела над сценой в центре зала, отбрасывая на шашечный пол тени причудливых форм. Поклонникам, сидевшим за небольшими круглыми столиками, накрытыми белыми скатертями, оставалось довольствоваться маленькими лампами с изящными абажурами. Выступление ещё не началось, люди ходили по ресторану и общались со знакомыми, делали совместные фотографии и заказывали напитки в виртуальном баре. С каждого проданного напитка Ева зарабатывала довольно приличную сумму, пускай MetaWorld и взымал комиссию за обслуживание. В какой-то момент разработчики сочли, что людям не слишком комфортно отправлять своим кумирам деньги напрямую, к тому же метаперсонам на каждое такое пожертвование нужно было как-то отвечать, а время на это было не у всех. Поэтому, после того как наконец был выпущен функционал пользовательских локаций для проведения мероприятий, всё это перенеслось в более привычную форму – во входные билеты, ВИП-места, напитки и изысканные блюда. Разумеется, ничего из этого на самом деле не существовало, но вместе с тем позволяло полностью погрузиться в происходящее.
Саймон каким-то образом урвал одно из ВИП-мест в самом углу ресторана – оттуда было довольно плохо видно сцену, лампы и стулья стояли попроще, но зато просторная ложа позволяла разместить большую группу гостей, там собралось много молодых ребят, это был отличный шанс с кем-нибудь познакомиться.
– Я смотрю, ты всех своих притащил? – спросил Герберт, садясь за стол.
– Ага, а ты как думал? Хорошими вещами нужно делиться.
– Ты всем так с самого утра написывал?
– Нет, это только ты у нас наплевательски относишься к обещаниям.
– Но я же пришёл.
– Да, но чья это заслуга?
– Что, опаздывает, что ли? – спросил Герберт, повернувшись к пустой сцене.
– Да, надо ещё немного подождать. У тебя на сегодня больше никаких планов? До конца останешься?
– Ну, пока уходить не планирую. Посмотрим.
– Давай пока познакомься со всеми.
Внезапно в зале наступила тишина: администраторы заглушили пользователей, чтобы не нарушить торжественность момента. В центре сцены что-то загудело, после чего раздвинулся секретный люк, и из него на платформе медленно начала подниматься Ева, исполняя свою вступительную песню. Герберт где-то раньше слышал эту мелодию, но никак не мог вспомнить где. За Евой на сцену поднялся сопровождающий оркестр, музыка заиграла громче, дымовые машины покрыли пол ресторана тягучей дымкой, а свет в лампах на столах почти совсем погас. Выступление наконец-то началось. В программе были блюзовые импровизации и свинг, но ближе к концу вечера планировалось несколько более современных песен.
Вокальные данные у Евы, несомненно, были. В интернете ходила информация, что за образом скрывается ещё совсем молодая девчонка из старшей школы, но, в отличие от Primavera Florence, она была ещё не настолько популярна, чтобы спровоцировать своих поклонников на полномасштабное расследование её настоящей личности. Герберт был уверен, что Eva Morocco работает с каким-то продюсерским агентством, потому что с недавнего времени техническая сложность и наполнение её выступлений сильно выросли. Без опытной команды виртуализаторов такой молодой девушке организовать подобные встречи было бы не под силу. В этом, конечно, не было ничего преступного, но Герберт считал, что от бизнес-ориентированности страдает в первую очередь аутентичность, а это для него было принципиальным моментом. Если ты ничего не знаешь про своего кумира, то кем именно ты восторгаешься? Проблема заключалась в том, что если бы пользователи всерьёз задавали себе такие вопросы, то никакого MetaWorld бы не вышло. Да, за стендап-комиками стоит команда талантливых писателей, за фешен-моделями – с десяток костюмеров и визажистов, за музыкантами стояли продюсеры, диджеи и виртуализаторы мероприятий. Даже скучные лекторы по истории искусств были вынуждены прибегать к помощи экспертных команд и всё тех же специалистов по виртуализации, чтобы воссоздать определённые сцены или музейные экспозиции. Любители-одиночки продолжали существовать, но они находились так далеко внизу топов популярности, что, по большому счёту, их существование можно было счесть за какую-то глупую ошибку или статистическую погрешность. Специфика реальности была такова, что ко всем её изменениям приходилось адаптироваться на лету. Первое время музыкальная индустрия не обращала особого внимания на технологию MetaWorld, но когда внезапно оказалось, что люди предпочитают не ехать на концерт любимой группы в другой город за огромные деньги, а просто подключиться к виртуальной концертной площадке из дома, то пришлось в срочном порядке переносить большинство туров в метамир. Более того, изредка и, конечно, за большие деньги можно было посетить концерты групп и исполнителей, которые уже давно не существовали. Через пару месяцев в MetaWorld как раз планировался юбилейный концерт The Beatles, несколько знакомых Герберта купили билеты на него ещё в прошлом году.
Вступительная часть концерта Евы закончилась, на следующие тридцать минут был запланирован исключительно проходной материал для заполнения хронометража, поэтому администраторы сняли ограничение на общение, и можно было тихонько разговаривать друг с другом.
– Ну что, как вам? – спросил Саймон своих друзей.
Все ребята сошлись во мнении, что Ева Марокко станет звездой уже до конца года благодаря своей невероятной грации, сильному голосу и чарующему сценическому образу. Саймон заказал напитки и с довольным лицом повернулся к Герберту в несомненной уверенности, что тому выступление тоже пришлось по душе.
– Чего такой хмурый? Можешь не притворяться, я же вижу, что тебе понравилось. Давай, не жмись, твоя Florence ревновать не будет.
– Да не то чтобы не понравилось, просто… Просто это я уже тысячу раз слышал. В другом интерьере, в других аранжировках, но суть вся одна. Как-то, знаешь, души в этом никакой нет.
– О, началось… Ты это говоришь, только чтобы меня обидеть. Но только не сработает, я же тебя насквозь вижу. Придёшь домой – скачаешь все альбомы, я абсолютно уверен. Нашёлся, блин, ценитель…
– Не, я ещё посижу чуть-чуть – может, будет что интересное.
Саймон усмехнулся и начал разговаривать со своими друзьями о каком-то общем знакомом, которого Герберт не знал. В компании в основном были девушки, с которыми Саймон знакомился как раз на подобных концертах, он бегал по трансляциям самых популярных певиц в основном с этой целью, впрочем, не без успеха, поскольку обладал какой-то естественной притягательностью, которая позволяла очень быстро зарабатывать расположение малознакомых людей. Герберт так не умел и потому был вынужден довольствоваться существованием на обочинах подобных компаний. Он начал думать о пропущенной вчера встрече с Джейн, он так и не попросил её встретиться в другой раз, нужно было не забыть это сделать как можно скорее, чтобы не откладывать свидание ещё дальше. Грустные мысли разогнал внезапный шквал аплодисментов – музыка затихла, в помещении стало чуть-чуть поярче, и наконец стало возможно рассмотреть всех сегодняшних гостей. Все устремили свой взор на сцену. Ева в привычной ей манере готовилась поприветствовать своих поклонников.
– Ребята, как я рада всех вас сегодня видеть! Девчонки, вас тоже! Впереди у нас ещё очень много музыки, я просто хотела снова сказать всем вам спасибо за то, что продолжаете приходить и слушать мои песни. Желаю вам всего самого хорошего – любви, тёплых объятий и много-много поцелуев!
Ева открыла стоящую на рояле бутылку минеральной воды и наполнила из неё изящный стакан. Несмотря на то, что у девушки это было по счёту чуть ли не сотое выступление, выглядела она довольно нервно, как будто её что-то беспокоило.
– Как же вас сегодня много, я не ожидала! Скажу вам кое-что по секрету: гостей сегодня так много, что моей команде пришлось трижды расширять ресторан. Вы, наверное, не заметили, но это правда. Мне, бывает, пишут, что нужно все эти концерты переносить в офлайн, но я не знаю ни одного заведения, в котором сразу и с таким комфортом поместилось бы столько замечательных людей. Ещё раз всем спасибо.
Ева отставила в сторону стакан, переглянулась со своим оркестром и одобрительно кивнула в ответ на какой-то беззвучный вопрос пианиста.
– Сегодня мы подготовили для вас особое выступление. Особое оно и для меня в не меньшей мере, но перед тем, как перейти к этому сюрпризу, я бы хотела, чтобы мы все поблагодарили всех этих талантливых молодых людей за моей спиной. Мой очаровательный пианист – Майкл Трелони из Штата солнечного света, той самой Флориды, в которой мне ещё предстоит побывать. Дирижёр оркестра – Николя Фаньон из Франции. И его десять подопечных из самых разных стран мира, сегодня они впервые выступают для вас в таком составе, но это особый день, поэтому ничего удивительного в этом нет. К сожалению, сейчас нам придётся с ними попрощаться. Мне одновременно очень грустно это делать, но я также очень рада показать вам своё новое видение нашего общего пути.
Ева нажала что-то на ручных часах, и вместо тёмного шёлкового платья и шляпки на ней появился яркий уличный костюм вроде тех, в которых подростки участвуют в состязаниях по скейтбордингу в спортивных парках. Мрачная атмосфера ресторана преобразилась в одно мгновение. Вместо изящной люстры – десяток разноцветных софитов на потолке, скакнувшем вверх на пятнадцать метров; вместо ламп с абажуром – неоновые лампы в стиле хай-тек, развешанные по стенам. От винтажной мебели и шашечного пола не осталось и следа – ничто более не напоминало о двадцатом веке, мастера виртуализации искусно перенесли публику на сто пятьдесят лет вперёд, в современный клуб электронной музыки, уравняв всех на одном огромном танцполе.
Розовый, синий, зелёный и фиолетовый цвета заполонили пространство, яркие прожекторы разрезали воздух юркими пересекающимися лучами. Из краёв сцены вырвались высокие языки пламени, мощные колонки со всей силы вдарили по толпе звуковыми волнами – Eva Morocco представляла совершенно новый для неё формат. Блюз и проникновенные песни о любви остались где-то далеко позади, карьера начиналась с чистого листа, на котором флуоресцентными красками было выведено три буквы – EDM. Герберт что-то слышал о том, что несколько популярных диджеев недавно подписали крупные контракты с неизвестным агентством, но он и подумать не мог, что все из них окажутся в одной команде. На высоких белых постаментах чуть вдалеке от танцующей Евы находилось сразу три диджея, которых многие могли знать по их сольному творчеству и выступлениях в самых дорогих клубах этого города.
«Неужели они успели так быстро подготовить столько нового материала? – подумал Герберт. – Не стали бы они же устраивать такой ребрендинг с проходной программой?»
Ответ не заставил себя долго ждать. После взрывного инструментального вступления, сопровождающегося гипнотическим цифровым артом на сценическом и боковых экранах, Ева наконец решилась продемонстрировать обновлённую вокальную программу и перешла к первой песне в сегодняшнем сет-листе. Учитывая, насколько сильно резкая смена выступления завела толпу, большинство даже не заметило того, что Герберт уловил практически с первых нот. Агентство Евы решило проблему с отсутствием материала очень просто – вместо того чтобы потратить время на его создание, они взяли его у другого исполнителя. Они взяли его у Primavera Florence.
Герберт с изумлением взглянул на Саймона, но тот ничего не заметил и уже почти затерялся в танцующей толпе, совершенно забыв о своём товарище, которого он пригласил с собой. Материал Florence был скопирован не в точности, всё это были какие-то ремиксы, ради которых диджеев и пригласили. Но Герберт слишком хорошо знал песни Джейн, чтобы это сбило его с толку. Да, в шоу-бизнесе нет никаких правил, но чтобы настолько нагло воровать материал? Это было запредельным нарушением всех правил хорошего тона. Сложно было сказать, насколько всё это было легально, но Герберт предчувствовал огромный скандал. Неужели агентство Евы настолько сильно хотело обойти Primavera Florence?
Тем временем шоу только набирало обороты. Музыка становилась всё громче и громче, софиты играли светом всё быстрее, в помощь Еве на сцену выбежала ещё и группа подтанцовки. Денег в это выступление было вложено немерено, и агентство явно не намеревалось их отбивать сразу. Это был очень рискованный шаг, но если бы им удалось обогнать Florence и сделать из Евы метаперсону номер один, то всё это должно было окупиться сполна.
Герберт узнавал одну композицию Джейн за другой, выступление должно было длиться ещё почти два часа и, по всей видимости, даже не планировало сбавлять градус. Ещё ярче, ещё быстрее, ещё громче.
Герберту стало плохо, он напоследок оглянулся по сторонам, вывел перед собой панель управления и провалился обратно в бесцветную тишину неактивного набора виртуальной реальности.
Глава 3
Интернет взорвался уже через несколько мгновений после начала выступления. Куда бы Герберт ни зашёл – все обсуждали исключительно Еву. Если её агентство сделало ставку именно на скандал, то складывалось впечатление, что им удалось выйти из игры победителями. Но в шоу-бизнесе не бывает однодневных и окончательных побед, в конечном итоге это марафон, а не спринт. Даже если на каком-то участке пути и удаётся вырваться вперёд, то общая продолжительность забега может сильно подорвать даже самых подкованных продюсеров. Стоит спасть эффекту новизны, как агентству придётся вцепиться зубами в аудиторию и пытаться удержать её любой ценой. Было бы глупо ожидать, что другие продюсеры не воспользуются окном возможности. Самое интересное должно было начаться через несколько недель.
В основном аудитория отреагировала скорее положительно, даже самые преданные фанаты Primavera Florence оказались не слишком задеты тем фактом, что большая часть музыкального материала была, мягко говоря, позаимствована у их кумира. Вероятно, здесь сыграл роль не только тот факт, что все треки были несколько переработаны, но и то, что, если подходить к вопросу честно, в основном людям была интересна даже не столько музыка, сколько привлекательный образ исполнителя и дорогостоящие постановочные выступления. Профессиональные музыканты часто упрекали метаперсон вроде Florence в том, что они чрезмерно акцентируют внимание на визуальной составляющей, оставляя саму музыку на втором плане. Это было действительно так, но исполнители такого масштаба в Meta в первую очередь занимались бизнесом, поэтому подстраивали своё творчество под требования рынка, несомненно теряя при этом в аутентичности.
Впрочем, положительная реакция была не абсолютной. На нескольких форумах люди начали предъявлять справедливые претензии к заимствованию материала, причём большинство недовольных оказалось из аудитории самой Eva Morocco. По всей видимости, те люди, которые приходили к ней на выступления за конкретным жанром музыки, не сильно оценили такой резкий переход. Тем не менее поначалу это было не очень похоже именно на скандал, сложно было сказать, что люди действительно были взбешены произошедшим, все старались обсуждать выступление спокойно, пускай и позволяя себе обвинения в плагиате. Но ближе к вечеру всё это переросло, как оно обычно и бывает, в абсолютный ад. Герберт следил за этим сразу на нескольких сайтах, причём складывалось ощущение, что ругаются там одни и те же люди. Настораживал один пользователь, который, по всей видимости, являлся преданным поклонником Primavera Florence. Кражу материала он воспринял как личное оскорбление и без устали поносил на чём свет стоит не только Еву, но и всё её агентство, угрожая ему чем только можно – от судебных исков до физической расправы. Подобные провокации происходили довольно часто, Герберт и сам несколько раз баловался похожим с дополнительных аккаунтов, поэтому воспринимать всерьёз это не следовало.
Просидев за компьютером до поздней ночи, Герберт наконец лёг спать: в первой половине дня у него намечалась встреча с давним знакомым, на которую никак нельзя было не прийти. Впрочем, из-за сбитого режима выспаться ему не удалось, и проснулся он совершенно разбитым и уставшим. Желаемый заряд бодрости не удалось получить даже из синтетического кофе, а потому оставалось только пересилить себя и попытаться как-нибудь дотянуть до вечера.
На форумах продолжали обсуждать всё то же самое, даже очередная фотография Friendly Neighbour не вызвала большого ажиотажа – соседу Джейн удалось сфотографировать её отдыхающей в саду у дома на каком-то специальном массажном кресле известной фирмы. У Герберта не было настроения читать что-либо из этого, поэтому он закрыл форумы и начал собираться на встречу.
С Томасом он встречался в последнее время нечасто, оба были слишком сильно заняты своими повседневными делами, но хотя бы раз в пару месяцев старались отыскать то небольшое окно в расписании, которое позволяло им провести вместе несколько ценных часов. Томас был старше своего друга почти на десять лет, но разница в возрасте на общении сказывалась несильно, за исключением тех частых моментов, когда Герберт снова и снова ссылался на разницу в возрасте как основную причину расхождения их мнений по какому-либо вопросу. В конечном итоге люди стремятся придать разнице поколений сильно больше значения, чем она того заслуживает. Обычно Томас приглашал на прогулку в небольшой парк, в середине которого местные власти оборудовали большую спортивную площадку. Герберт к спорту относился скептически, но не имел ничего против того, чтобы иногда по крайней мере поизображать стремление к здоровому образу жизни.
Томас сидел на небольшой лавочке и с сосредоточенным видом что-то искал в записной книжке. Так как это был будний день, то на площадке пока больше никого не было: парк находился слишком далеко от пронизанных вялостью бизнес-центров с бесконечными офисными лабиринтами и невротичными опенспейсами, в которых люди скорее тратили больше времени на заглядывание другим через плечо, чем на что-то действительно полезное. В последнее время большинство жилых комплексов держали на одном или даже нескольких этажах спортивные залы, поэтому глубины подобных парков навещали разве что бегуны, с неизменной стабильностью – дважды в день. Герберт подошёл к Томасу и сел рядом, невзначай заглянув в его записную книжку, – на странице был детально расписан какой-то план занятий.
– Опять тренируешься?
– Ага. Результаты есть, так что почему бы не продолжать. Сам-то как?
– Да так. Слышал про вчерашний скандал?
– Про что?
– Ева Марокко решила устроить перезагрузку карьеры прямо во время концерта. Откуда взяла музыку? Ну не самой же писать. Украла всё у Primavera Florence. Форумы с самого утра просто полыхают.
– Нет, не слышал. Ты же знаешь, что я не слежу.
– Ты этим трясёшь как достижением каким-то.
– Ну, слушай, мне просто это перестало быть интересным. Ну украла она какие-то там песни, ну и что? Мне-то какое до этого дело?
– Ай, ладно, могу понять. Это всё, на самом деле, довольно однообразно, за последние пару лет, пожалуй, самое большое событие. Но согласись, поначалу было очень круто.
– Да, я не жалею, что следил. К тому же столько друзей набралось в результате. Во всём есть своя хорошая сторона. Ну, почти во всём.
– О тебе недавно вспоминали, кстати, очень скучают. Не думал вернуться, хотя бы ненадолго?
– Нет, я и набор-то продал, теперь только если вот так, по старинке.
– Блин, ну ты мог бы с моего подключиться. По старинке, конечно, хорошо, но ты к Шарлотте в Австрию, что ли, поедешь?
– Недостатки у подхода тоже имеются. Мне, на самом деле, страшно неудобно. С одной стороны, у меня от всей этой виртуальщины исключительно настроение портится, я просто не могу себя заставить снова во всё это нырнуть. У меня теперь другая жизнь совершенно, я ей доволен. С другой стороны, сам говоришь, что по мне люди скучают. Я их, получается, предаю. А если вернусь, то предам уже себя и свою жизнь. Не знаю, это всё как-то сложно. Я правда не могу больше обсуждать всех этих виртуальных метадевочек и ходить по мультяшным полянкам в форме медвежонка. Ну просто не могу.
– Там с тех времён уже не только медвежонки появились. Но если серьёзно, то, может, у тебя просто теперь какая-то личная неприязнь ко всему виртуальному?
– Ну как неприязнь, в этом много хорошего есть. Слушай, доходит до абсурда. У меня знакомый здесь работает удалённо на европейскую компанию. Вроде всё хорошо было, но теперь у них там кто-то на верхах решил, что команде не хватает социализации, поэтому заставляют каждый месяц встречаться в виртуальном офисе и играть в какие-то дурные игры по несколько часов.
– И как с социализацией? Улучшилась? Или что там с ней должно было произойти.
– О, полнейший порядок. Этот товарищ на встречах ни разу не был. Вместо него туда подключается какой-то индус за пару сотен кредитов в час. Знаешь, учитывая, что встречи, бывает, по пять-шесть часов идут, то выходит очень выгодно!
– Может, тоже начать так подрабатывать? Но ты съехал с темы. Ребята хотят знать, когда смогут снова с тобой увидеться.
– К вам всем у меня никаких претензий нет. Но просто… ты должен сам понимать, Meta – это у вас основная тема обсуждений. Ты сейчас со мной разговор начал с какой-то очередной дури про свою Джейн. Это ваша жизнь. Я не говорю, что она плохая или что ей жить недостойно. Нет. Я просто не могу жить вашей жизнью, а вы не можете жить моей. Или можете, но не пробовали. Сколько у тебя в Meta часов за последний месяц?
– Часов девяносто должно быть, около того.
– Ну это ещё нормально, хоть на прогулки выбираешься иногда. Я прекрасно знаю, что у многих куда больше. Это их выбор, это формирует их жизнь. Мне сначала говорили, что это вроде развлечения или ещё что-то такое. Но когда у тебя на это развлечение уходит по восемь часов в день, то хороший вопрос – где ты реально живёшь? Такими темпами развлечением становится уже поход в туалет, не знаю. Хотя вроде уже придумали портативный горшок какой-то для всех этих любителей погружения.
– Ой, ну фу, не надо об этом. У нас нет таких, будто ты не знаешь.
– Ну я издеваюсь, конечно, до какой-то степени.
– Просто как-то странно ожидать от фан-группы метаперсоны горячего стремления сходить на турниках мёртвым грузом повисеть или в картинной галерее глазами похлопать.
– Не знаю, нельзя же, блин, быть настолько ограниченными. Извини, плохо выразился. Не хотел обидеть. Может быть, это какие-то мои загоны, что я ищу чего-то другого. Но в конечном итоге получается, что я из-за этого рискую потерять друзей. Хотя я, на самом деле, своей жизнью в целом доволен, это так, рефлексия ради рефлексии, наверное. Ну и нравится звучать умно.
– Я, наверное, понимаю. Так просто часто происходит – странно, что ты так сильно удивляешься. Кто-то с тобой останется, кто-то нет. Я бы хотел с тобой остаться, если ты, конечно, не против моих увлечений.
– Походу, всё же задел, не обижайся. Я не против, пожалуйста, если тебе нравится Florence – зависай в Meta сколько угодно. Я в курсе, что у тебя по её поводу пунктик. Я, конечно, скептично отношусь, но, может, ей и правда нравится с тобой общаться.
– Я думаю, что нравится. Хотел её на днях позвать погулять куда-нибудь, но отключили электричество, так что встреча сгорела.
– Ох, ты думаешь, что сможешь её в офлайн вытащить? Смело. Ну слушай, может, и получится. А если нет, то…
– Если нет, то попробую снова. Я думаю, что это вопрос доверия исключительно. Нужно дать ей понять, что я не одержимый психопат.
– Знаешь, я, конечно, не в своё дело лезу, но если после стольких лет она всё равно не захочет никуда с тобой идти, то это, скорее всего, потому, что ты ей просто не нравишься в этом плане. Так бывает, нужно смириться.
– Бывает, но я ещё даже не попытался, так что не надо раньше времени сдаваться. Всё будет хорошо.
– Надеюсь, что так. Буду очень рад за тебя, если всё получится.
– Если бы у тебя был выбор, скажем, перенесли бы тебя на пару лет назад, ты бы так же ввязался во всю эту тусовку?
– Не знаю. Для личного роста, наверное, полезнее было бы не ввязываться. Но жизнь же не только из этого состоит. Все эти весёлые моменты, которые у нас были, – это же тоже имеет какую-то ценность. Не могу сказать, что готов от всего этого так легко отмахнуться.
– Я тоже не готов. Это, конечно, глупо звучит, но для меня весь мир именно там, с этими людьми. Когда я вот так с кем-то общаюсь, особенно если плохо знакомы, то всё как-то странно идёт, как будто мы друг друга не понимаем.