- -
- 100%
- +
— Эдмунд, спустись, проверь периметр, — приказал Анри. — Ты ранен легче всех. Я останусь здесь, прикрою вход. Если там кто-нибудь есть — дай сигнал.
Сын маркиза Лафаэра, бледный, но старающийся сохранить лицо, кивнул и исчез в темноте проема. Прошла минута. Две. Анри уже взялся за эфес, когда из подвала донесся странный звук — не крик, а натужный сухой хрип.
Эдмунд вывалился наружу, цепляясь пальцами за камни порога. Его лицо было не просто белым — оно стало цвета старого пергамента. Не успев сделать и шага, он рухнул на колени, и его с дикой силой вывернуло наизнанку. Парня рвало так, будто он пытался исторгнуть из себя саму душу.
— Что там?! Скрытые враги? Бесы? — Анри встряхнул его за плечи, но Эдмунд лишь мычал, заливаясь слезами и желчью.
— Граф Монтелье, теперь вы! — рявкнул Анри на следующего.
Монтелье вернулся через минуту в таком же состоянии. Он просто сел на землю, глядя в одну точку, и из его рта потекла тонкая струйка слюны. Третьим пошел сын герцога, Филипп. Он пробыл внизу дольше всех. Когда он выбрался, его трясло так, что зубы выбивали дробь.
— Т-т-там… т-там не… не… — Филипп не смог закончить фразу. Он зажал рот ладонью и отвернулся, содрогаясь всем телом.
Анри дэ Норский, сжав челюсти, выхватил меч и пошел вниз сам. Магические светильники в подвале тускло мерцали, окутанные дымкой испарений. Пройдя по длинному коридору, он достиг входа в зал. В центре помещения, в огромной медленно подсыхающей луже крови, сидел ребенок. Годовалый малыш в разорванной распашонке.
В его крошечной ручке была зажата человеческая голова. Ребенок с вожделением, причмокивая, присосался к глазнице, высасывая содержимое с мерзким хлюпающим звуком. Но самым ужасным был его живот. Огромный, раздутый до метра в диаметре, он напоминал опухоль, натянутую настолько, что сквозь синюшную кожу были видны вены толщиной с палец. Вокруг ребенка горами лежали обглоданные кости и части тел — всё, что осталось от жителей Скрала, искавших здесь спасения.
Это было слишком. Рассудок Анри пошатнулся. На чистом инстинкте, на той самой грани, где аристократическая гордость встречается с первобытным ужасом, он почувствовал, как в его жилах вскипела чужая ледяная мощь. Дух пробудился рывком, отозвавшись болью во всем теле.
Одним ударом, в который Анри вложил всю свою ненависть и отвращение, он буквально расплющил одержимое существо по каменной стене.
И это стало его последней ошибкой. От удара перерастянутый живот лопнул. С оглушительным хлопком из него выплеснулись недопереваренные останки — фрагменты рук, лиц и внутренностей тех, кого это чудовище успело поглотить. Зловоние ударило в нос, как физический удар.
Анри вылетел наружу, сбив плечом косяк. Он жадно глотал воздух, чувствуя, как мир кружился перед глазами. Его рвало долго и мучительно, пока в желудке не осталось ничего, кроме горечи.
Когда спустя полчаса пятерка «золотой молодежи» наконец смогла хотя бы стоять на ногах, Филипп, сын герцога, хмуро посмотрел на своего лидера. Он хотел что-то сказать о тактике или долге, но слова застряли в горле.
— Анри… — Филипп указал дрожащим пальцем на голову графа. — Ты… ты теперь седой. Полностью.
Шестнадцатилетний граф Норский коснулся своих волос. Белоснежные пряди рассыпались по плечам. В этот день в подвале Скрала он не просто пробудил духа — он оставил там свою юность.
А из тумана южной улицы всё так же доносилась та самая зловещая мертвая тишина.
Глава 2
Южная улица Скрала встретила нас тишиной, которая была намного страшнее криков, доносившихся из центра деревни. Здесь не было развороченных тел или следов яростной рубки. Вместо этого мертвая стерильная неподвижность. В тумане серыми призраками стояли люди. Они не нападали. Старуха на крыльце застыла с пустой миской в руках, её взгляд был направлен сквозь нас. Старик у забора замер, приложив палец к губам, будто призывал нас не шуметь.
— Они не одержимы... — прошептала Ингрид, покрепче перехватывая меч. — Они словно пустые.
— Нет, они одержимы, — отозвался я, чувствуя, как холодный пот стекал по спине. — Просто их «хозяину» сейчас не до нас. Они — марионетки, Ингрид. Они смотрят не на нас, они смотрят через нас.
В этот момент я отчетливо понял: всё, что происходило с нами до этого, было лишь представлением. Я четко понял, что кто-то смаковал не только наш ужас, как дорогое вино, но и ощущения аристо и церковников, попавших в эту проклятую деревню. И этот «кто-то» ждал нас впереди, у старых складов.
Он стоял в конце улицы, прислонившись к облезлому дверному косяку склада. На первый взгляд обычный мужчина в поношенном кожаном колете, какие носят сельские старосты или зажиточные торговцы. Но вокруг него воздух дрожал, словно от жара, а от пальцев к окнам соседних домов тянулись едва заметные переливающиеся серым дымом нити.
Он не был монстром в привычном понимании. В его глазах светился острый, хищный и абсолютно человеческий разум. Предатель. Тот, кто продал свою душу и всю деревню за крохи демонической силы.
— Ну же, — он улыбнулся, и эта улыбка была вежливой и ледяной. — Я ждал вас дольше всех. Простолюдин и, главное блюдо - дочка самого капитана инквизиции. Какой изысканный десерт после пресных аристократов.
Ингрид не стала ждать. С коротким рыком, в котором явно слышались нотки ее духа, она рванулась вперед. Её меч прочертил в воздухе светящуюся дугу. Я бросился следом, заходя с фланга, готовый нанести удар в ту самую точку под челюстью, которую мне нашептывала интуиция.
Сталь должна была разрубить его пополам. Но в долю секунды, когда лезвие уже почти коснулось его одежды, мужчина просто... растаял.
Он исчез, оставив после себя легкий запах озона и издевательский смешок.
— Слишком медленно, — раздался голос за нашими спинами.
Мы обернулись. Он стоял в двадцати шагах позади, прямо посреди улицы, лениво поправляя рукав. В его позе не было ни капли напряжения.
— Ты думаешь, что твои уроки фехтования что-то значат здесь? — он обратился к Ингрид, игнорируя меня, как надоедливую муху. — Твой учитель явно обучил тебя убивать зверей. Но я — не зверь. Я — воля этого места.
Ингрид сорвалась снова. На этот раз она действовала быстрее, её движения стали смазанными от ярости. Я пытался предугадать следующее появление предателя, концентрируясь на том самом «ощущении» внутри себя, но разумный одержимый играл с нами.
Это был не бой. Это была издевательская дрессировка.
Когда Ингрид наносила выпад, он делал полшага в сторону, ровно столько, чтобы острие прошло в миллиметре от его горла. Когда я пытался подсечь его под колено, он просто приподнимался над землей на дюйм, пропуская мой клинок под собой, и одновременно с этим отвешивал мне легкую унизительную затрещину.
— Ты! — Ингрид замахнулась для тяжелого удара сверху.
Кукловод перехватил её запястье. Это движение было таким быстрым, что я едва его заметил. Он не ударил её. Он просто слегка сжал руку, и я услышал, как заскрипели кости.
— Дух... — прошептал он ей в самое ухо. — Ты ведь чувствуешь, как она хочет вырваться? Позволь ей. Дай мне попробовать твою настоящую силу на вкус.
Он отбросил Ингрид в сторону, словно тряпичную куклу. Она пролетела несколько метров и врезалась в забор. Я бросился на него, вложив в удар всю свою отчаянную злобу. Клинок шел идеально, я чувствовал, как «нечто» внутри меня вело руку.
Одержимый просто выставил два пальца. Сталь звякнула о них, как о гранитную скалу.
— А ты, мальчик... — он посмотрел мне прямо в глаза, и на мгновение я почувствовал, как в мой мозг впились тысячи раскаленных игл. — Ты пуст. Но в твоей пустоте спрятано нечто странное. Я не убью тебя. О нет. Демоны заплатят мне тройную цену за такого «носителя».
Он ударил меня наотмашь. Не кулаком - волной сырой темной энергии. Меня подбросило в воздух, легкие сдавило, а перед глазами расцвели кровавые пятна. Я упал рядом с Ингрид, пытаясь вдохнуть хоть глоток воздуха.
— Вставайте, — кукловод поманил нас пальцем, и нити на его руках натянулись. — Представление только начинается. Мне нужно, чтобы вы были в полном сознании, когда я начну вытягивать из вас ваших духов. Ваш ужас будет куда слаще, чем седина того маленького графа или разорванное горло церковника.
Он шел к нам медленно и уверенно. Каждый его шаг отдавался пульсацией в висках. Вокруг нас одержимые «зрители» начали медленно поворачивать головы, следуя за его движениями. Улица превращалась в замкнутую арену, из которой не было выхода.
Я посмотрел на Ингрид. Из уголка её рта текла кровь, а в глазах вместо привычной ярости начал проступать первобытный осознанный страх. Страх перед тем, кто не просто сильнее, а кто полностью владел правилами игры.
— Нам нужно... что-то другое... — прохрипел я, пытаясь нащупать меч. — Техники не работают. Он читает нас.
— Тогда перестань думать, — прорычала Ингрид, и её волосы начали шевелиться, словно от невидимого ветра. — Просто дай ему повод пожалеть о том, что он оставил нас в живых.
Кукловод рассмеялся, и этот смех эхом разнесся по Южной улице, заставляя «пустых» жителей деревни синхронно оскалиться в жутких беззвучных гримасах.
Враг стоял неподвижно, но нити, тянущиеся от его пальцев к «зрителям» в окнах, вибрировали, словно струны безумного инструмента. Я чувствовал, как с каждым его вдохом пространство вокруг него становится плотнее, а наше отчаяние — гуще.
— Ты слишком много думаешь, простолюдин, — бросил он мне, даже не глядя в мою сторону. — И слишком мало действуешь. Впрочем, твоя подруга сейчас это исправит.
Ингрид сорвалась. Это не был обычный рывок человека. Её тело окутало едва заметное изумрудное марево, а меч в её руке — где дремала неистовая сила духа — издал тонкий торжествующий звон. Она превратилась в размытую тень. Удар, еще один, разворот — сталь свистела в миллиметрах от лица Кукловода. Она двигалась с колоссальной скоростью, которую давал ей дух, но предатель лишь танцевал.
Он не отступал. Он плавно перетекал из одной позы в другую, заставляя Ингрид рубить пустоту. Это была издевательская игра, и Кукловод настолько упивался своим превосходством над «дочкой инквизитора», что на мгновение перестал считать меня угрозой.
Я тяжело поднялся, сжимая рукоять своего меча. Ладонь жгло. То самое «ощущение», которое я чувствовал раньше, теперь сменился странным тянущим предчувствием. Я смотрел не на Кукловода, а на серые нити, что связывали его с деревней. Они пульсировали. Каждый раз, когда Кукловод уклонялся от молниеносной атаки Ингрид, одна из нитей вспыхивала, высасывая искры жизни из стоящих в тумане «пустых» жителей.
«Он не сам по себе такой быстрый», — пронеслось в голове. — «Он просто берет их силу. Он словно паразит».
Я бросился к ближайшей нити, что тянулась к старухе на крыльце. Удар! Меч прошел сквозь серый дым, не встретив сопротивления. Нить даже не дрогнула. Я попробовал перекрыть её своим телом — без толку, она просто прошла сквозь меня, оставив во рту привкус меди.
Кукловод, краем глаза заметив мои метания, коротко хохотнул:
— Пытайся-пытайся, воришка. Эту связь не разорвать сталью. Она вплетена в саму суть...
Он не закончил. В пылу очередного выпада Ингрид я инстинктивно выставил меч перед собой, пытаясь отгородиться от волны силы, исходящей от её атак. Плоская сторона лезвия коснулась одной из нитей.
Раздался звук, похожий на вздох умирающего. Нить не порвалась — она всосалась в металл моего меча. Серое марево мгновенно исчезло, втянутое в клинок, как вода в сухую губку. Старуха на крыльце тут же мешком повалилась на доски, а Кукловод внезапно споткнулся на полушаге.
Мой меч... он работал как вакуум.
— Что за... — прошипел предатель, впервые теряя свою вежливую маску.
Я не стал отвечать. Теперь я видел не врага, а «паутину». Я метался по улице, подставляя лезвие под тянущиеся дымные связи. Вжик! Вжик! Меч жадно поглощал серую энергию, тяжелея в руке, и начал вибрировать от неестественного аппетита.
Связь Кукловода с деревней рушилась. Его движения стали прерывистыми, дергаными. Он попытался исчезнуть и появиться позади Ингрид, но вместо плавного перемещения его буквально «выбросило» из пространства в пяти шагах от неё. Он зашатался, не понимая, почему его сила дала осечку.
— Сейчас! — заорал я.
Ингрид среагировала мгновенно. Её дух, почуяв слабость врага, выдал последний, запредельный рывок. Она нанесла сокрушительный удар сверху, вкладывая в него всю свою ярость. Кукловод выставил руку, пытаясь создать барьер, но без подпитки от «зрителей» его защита лопнула, как тонкое стекло.
В ту же секунду я, оказавшись сбоку, вогнал свой нож — обычный стальной нож, который всегда висел на моём поясе, прямо в его бок. Лезвие вошло по самую рукоять. Теперь он был осязаемым. Настоящим. Плотным. Дабы добить врага, я проткнул его сердце своим напитанным мощью клинком.
Предатель захрипел, оседая на колени. Из его раны потекла густая черная кровь. Ингрид стояла над ним, тяжело дыша, её меч всё еще светился изумрудом.
— Мы... мы сделали это? — выдохнула она, глядя на поверженного Кукловода. – Мы победили?
С облегчением я перевел взор на нее. Да. Это победа. Полная и окончательная. Наша победа.
Но тишина Скрала не сменилась облегчением. Напротив, она стала абсолютной.
— Победили? — голос одержимого изменился. Он стал многослойным, в нем послышался скрежет камней и вой пустынного ветра. — Вы думали, что если перерезали поводок, то собака перестанет кусаться?
Давление обрушилось на нас внезапно. Это не была физическая сила — это была тяжесть самой тьмы. Воздух стал густым как смола. Я почувствовал, как мои колени подогнулись, а Ингрид застыла рядом, не в силах даже поднять руку. Мы оказались замурованы в пространстве, где само время, казалось, остановилось.
Одержимый спокойно и медленно поднялся. На его лице больше не было гнева, только холодная бесконечная насмешка. Он протянул руку и аккуратно, двумя пальцами, вытащил мой меч из своих ребер, а затем и меч Ингрид, который она так и не успела отвести. Мой нож и вовсе сам собой выпал из его тела. Прямо на наших глазах страшные раны начали затягиваться, не оставляя даже шрамов.
— Наивные дети Гадара, — он лениво отбросил наши мечи-сосуды в сторону, и те со звоном покатились по камням. — Вы так гордитесь своими духами... Этими жалкими остатками былого величия, запертыми в кусках железа.
Он подошел ко мне вплотную. Его дыхание пахло сухим песком и древностью.
— Запомни одну вещь, мальчик, прежде чем я вырву из тебя твою пустоту. У вас есть духи, застрявшие в мечах. А у меня... — его глаза вспыхнули багровым пожаром, и за его спиной соткалась колоссальная тень с множеством рук. — У меня есть джинн. И в отличие от ваших «сожителей», он не скован металлом. Он голоден.
Я видел, как тень за его спиной медленно раскрывала пасть, и понял: всё, что мы видели до этого, было прелюдией. Настоящий ужас Скрала только что открыл глаза.
А дальше начался не бой. Дальше на нас обрушилось методичное профессиональное избиение.
Когда одержимый нанес первый удар, я даже не успел моргнуть. Его кулак, тяжелый как кузнечный молот, врезался мне в солнечное сплетение. Воздух с хрипом вырвался из легких, а мир перед глазами вспыхнул белыми искрами. Я упал, но он не дал мне коснуться земли — схватил за ворот и швырнул в стену склада, словно мешок с мусором.
— Вставай, — ласково прошептал он. — Спектакль только начался.
Ингрид закричала. Её изумрудное сияние вспыхнуло с такой силой, что на мгновение туман вокруг нас рассеялся. Она полностью слилась со своим духом, а её меч стремительно сорвался с земли и устремился к ней в руку, а после превратился в полосу чистого света. Она двигалась быстрее мысли, но Кукловод… он просто стоял.
Он принимал её удары на голые предплечья, и каждый раз воздух содрогался от столкновения его темной мощи и её ярости. А потом он начал бить в ответ. Короткими точными движениями он ломал её оборону, вбивая её в грязь улицы. Он не использовал магию джинна для атаки, он просто избивал её руками, наслаждаясь каждым хрустом её ребер и каждым стоном.
— Какая гордость, — комментировал он, нанося очередной удар по лицу Ингрид, от которого она отлетела к моим ногам. — Какая чистопородная спесь. Ты ведь думала, что твоя кровь защитит тебя? Что твой наблюдатель придет и спасет маленькую принцессу? Думаете, что те трое инквизиторов-наблюдателей бросятся к вам на помощь? А вы уверены, что они вообще знают о том, что с вами происходит? Почему их до сих пор нет? А?
Я попытался подняться, опираясь на обломок доски. Лицо превратилось в сплошную маску боли, кровь залила глаза, смешавшись с едким потом. Мой меч валялся в паре шагов, но рука не слушалась.
— Ну же, Акиро, — Кукловод подошел ко мне и с силой наступил на мою кисть. — Где же твое «нечто странное»? Почему оно молчит, пока твою подругу и тебя превращают в отбивную?
Он наклонился, схватил нас обоих за шкирки — меня в левую руку, Ингрид в правую — и потащил по камням. Мы волочились за ним, оставляя на пыльной дороге два кровавых следа.
— Вы, должно быть, гадали, почему на улицах только старики и дети? — его голос звучал почти интимно. — Куда делись молодые соки этой деревни? Демоны — существа практичные. Им нужны инкубаторы, им нужна плоть. Но самое вкусное… самое вкусное я оставил здесь. Для демонстрации.
Он пинком распахнул тяжелые створки склада. Внутри пахло не зерном, а мочой, потом и концентрированным ужасом.
— Смотрите, — он рывком поднял наши головы, вцепившись пальцами в волосы. — Не смейте закрывать глаза. Это ваше будущее.
В глубине склада, на грязной соломе, я увидел их. Пятерых девушек. Еще совсем молодые, почти девочки. Их одежда превратилась в лохмотья, а на телах не было живого места от синяков и укусов. Но страшнее всего были их глаза. В них не было черноты одержимости. В них была абсолютная кристально-чистая человеческая боль и обреченность. Призраки не забирали их разум, демоны хотели, чтобы они чувствовали всё.
Прямо на наших глазах огромный бес, костлявый и скользкий, навалился на одну из них. Она не кричала — только глухо хрипела, глядя в потолок остекленевшим взглядом. Рядом оборотень с мерзким рычанием терзал другую. Это была не просто похоть монстров — это был ритуал унижения человеческой природы.
— Видишь, Ингрид? — Кукловод склонился к её уху, заставляя её смотреть на то, как черт с багровой кожей издевался над очередной жертвой. — У оборотней огромный член, а бесы очень… нетерпеливы. Ну а твой дух внутри меча — это деликатес лично для меня. Джинн выпьет его по капле, а пока он будет это делать, я отдам тебя им. Представь, как твои родители обрадуются, когда получат назад свою дочь в таком виде. Если вообще узнают. Ведь на тебя у меня большиииеее планы.
Я задыхался от бессилия. Но тут мой взгляд упал в дальний угол склада. Там, на возвышении из ящиков, происходило нечто иное.
Суккуба. Она была неестественно красива — бледная кожа, длинные рога и крылья, похожие на обрывки шелка. Она сидела верхом на молодом парне, чье лицо было искажено гримасой, в которой ужас смешивался с безумным экстазом. С каждым её движением, с каждым сладострастным вздохом твари парень буквально таял. Его кожа серела и обтягивала кости, мышцы исчезали, превращаясь в сухие жилы.
— Это — высший порядок, — прошептал Кукловод, проследив за моим взглядом. — Она не просто трахает его тело, Акиро. Она пьет его жизнь, его искру, его память. Посмотри на финал. Это красиво.
Суккуба издала долгий, вибрирующий стон, выгнувшись дугой. В этот же миг парень под ней дернулся в последней судороге и… затих. Его тело в секунду превратилось в высохшую мумию, обтянутую пергаментной кожей. Тварь легко соскочила с останков, слизнула каплю жизни с губ и посмотрела прямо на нас. Её глаза были голодными.
— Тебе, Акиро, я уготовил именно её, — Кукловод рассмеялся, отбрасывая нас на пол. — Ты ведь у нас «пустой». Значит, она сможет вливать в тебя тьму снова и снова, пока ты не превратишься в вечный сосуд для её удовольствия. Ты не умрешь быстро, как этот пастух. Ты будешь сохнуть годами.
Он наступил мне на грудь, выдавливая остатки воздуха.
— Ну как вам экскурсия? Теперь вы понимаете, что ваша вера, ваши мечи и ваша гордость — это просто приправа к нашему ужину?
Я посмотрел на Ингрид. Она лежала в пыли, и в её глазах, впервые на моей памяти погас свет. Кукловод победил. Он раздавил нас не силой, а реальностью Скрала.
В голове словно сработал ржавый тумблер. Боль, только что разрывавшая тело, вдруг отодвинулась на задний план, став тусклой и неважной, как старая картинка в учебнике.
— Ну что, дрыщ, накушался? —прозвучал прямо в центре моего сознания до зубной боли ленивый голос с очень знакомыми интонациями. — Дальше будем сопли на кулак наматывать или, может, перестанешь заниматься фигней и дашь бате поработать?
— Помоги... — мысленно прохрипел я, чувствуя, как сознание медленно уплывало. — Сделай что-нибудь.
— Сделаю, не вопрос. Только условия задачи поменялись, шкет. Ты сейчас закрываешь глазки и идешь на боковую, а я беру штурвал. Но за сервис надо платить. С тебя — ровно двенадцать часов в твоем теле. Буду гулять, пить, есть... короче, развлекаться, а ты посидишь в подсобке и не будешь вякать. Идёт?
— Я хочу видеть... — я буквально вцепился в остатки разума. — Хочу видеть, как ты их размажешь.
Дух на мгновение замолчал, словно обдумывая предложение.
— Хех, любопытный ты малый. Ладно, аттракцион «Битва глазами пассажира» объявляется открытым. Но срок аренды твой тушки увеличивается до суток. По рукам?
— По рукам... — выдохнул я.
И мир перевернулся.
Одержимый Кукловод как раз заносил ногу, чтобы окончательно вбить мою голову в гнилые доски склада, когда его движение замерло. Мое тело, которое секунду назад напоминало кусок избитого мяса, вдруг неестественно выгнулось. Пальцы левой руки впились в щиколотку предателя с такой силой, что послышался хруст кости.
— База, приём, я первый, — произнес я, но это был уже не совсем мой голос. Это был рокочущий бас, пропитанный такой уверенностью, что Суккуба в углу непроизвольно втянула голову в плечи.
Одержимый попытался вырваться, но моё тело уже стояло на ногах. Движения были молниеносными, четкими, без единого лишнего жеста. Кукловод отскочил назад, его глаза-щелки расширились от непонимания.
— Ты... что ты такое? — прохрипел он, чувствуя, как джинн внутри него начал тревожно выть.
— Я — твой кошмар на ближайшие пять минут. Больше ты не вытянешь, скучный ты, — мой дух лениво размял шею, и хруст позвонков прозвучал как выстрел. — Ну что, черти, дискотека окончена. Финита ля комедия, как говорят в приличных домах.
Меч, валявшийся в пыли, прыгнул в руку духа, словно дрессированный пес. Ингрид, лежавшая рядом, только и смогла, что приоткрыть один глаз, когда вокруг нас закружился настоящий вихрь смерти.
Первым под раздачу попал оборотень. Тварь даже не успела рыкнуть, когда мой дух, сделав изящный пируэт, отсек ей обе лапы, а следующим движением вогнал клинок точно в основание черепа. Без лишних спецэффектов, без «светящихся шаров» — просто чистая концентрированная техника.
— Один-ноль в пользу гостей, — прокомментировал дух, перепрыгивая через судорожно дергающуюся тушу.
Бесы разбежались в стороны, пытаясь скрыться в тенях стропил, но для моего нового «я» теней не существовало. Он метал обломки ящиков с такой точностью, что твари осыпались на пол с пробитыми головами как перезрелые груши.
Кукловод закричал, вскидывая руки. Серые нити, теперь налитые багровым светом джинна, хлестнули в нашу сторону, пытаясь опутать, высосать жизнь. Дух даже не стал уклоняться. Он выставил лезвие меча плашмя, и нити просто впитались в металл, заставляя клинок гудеть от восторга.
— Слышь, дядя, ты рамсы попутал, — дух медленно пошел на Кукловода, игнорируя суккубу, которая пыталась зайти со спины. — Ты думал, что если сожрал деревню крестьян, то поймал бога за бороду? Ты просто мелкий паразит на теле джинна. А джинн твой... м-да. Я таких на завтрак кушал еще до того, как ваш Гадар по кирпичам собирали.