Спасти нельзя развестись

Ситуация была критичной, но в целом вполне терпимой. При правильном подходе удастся отбелить репутацию холдинга.

Свекру придется труднее, но его честное имя защищать я не намерена. После всего, что он сделал Галине Яковлевне, я бы была готова даже заплатить, чтобы его еще кто-нибудь прилюдно смешал с грязью.

– Ольга Владимировна, это не моё дело, но…

– Не спрашивай о Корневе, Насть, – я с мольбой посмотрела на девушку, и та все поняла. – Ты сама поймешь, и я потом расскажу. Но немного позже.

– Хорошо. Как скажете. Главное, чтобы Вы были счастливы. Журналисты будут через несколько минут.

– Приглашай их сразу ко мне, – я выбросила картонные стаканчики, встала из-за стола и потянула уставшие мышцы. – Если будет звонить Борис, дай знать сразу, это важно.

Настя согласно кивнула и удалилась в приемную.

По привычке я встала перед зеркальным шкафом в полный рост. Заправила волосы за уши жестом, который уже стал вредной привычкой, разгладила несуществующие складки на ткани и повернулась своей рабочей стороной к зеркалу.

Не знаю правда ли, что женщины расцветают при беременности.

Я не видела заметных изменений в своей внешности. Живот еще не увеличивался в размерах, кожа не потеряла привычного блеска, волосы были все такие же густые и ухоженные.

Казалось, ничего не отличало меня от прежней Оли. Разве что…

Я смотрела на себя как и прежде, но в глазах не загорался огонь. Хотелось ощущать восхищение, восторгаться собой, своим состоянием. Но мне это не удавалось…

Я имитировала улыбку, имитировала притворное счастье, убеждая всех вокруг, что очень счастлива. Но убедить себя не удавалось.

Я могла изобразить фальшивую улыбку, но фальшивый огонь в глазах зажечь было невозможно.

От этих мыслей я невольно обернулась в полоборота и позволила себе взглянуть на офисное здание через дорогу.

Окна кабинета Кирилла выходили на другую сторону, но я все равно стыдливо отводила взгляд всякий раз, когда, как мне казалось, он мог заметить, что я наблюдаю за ним.

– Какая ерунда, – сказала сама себе, опуская жалюзи на окна.

Отбросив мысли, я опустилась в свое офисное кресло в надежде на скорое появление журналистов.

Глупо было полагать, что пресса станет подбирать вопросы и выражения, так что я ничуть не смутилась, когда услышала вопросы в лоб о своем любовнике, любовнице мужа и выходке свекрови.

– Давайте по порядку, – лучезарно улыбаясь акулам пера, произнесла я.

– Ольга Владимировна, чем обусловлено воссоединение с мужем? Ни для кого не секрет, что у вас обоих были романы во время разрыва. Это был продуманный пиар-ход?

Я смотрела на женщину моих лет, одетую в стильную красную блузку, и едва держалась, чтобы не запустить в нее компьютерной мышью.

Она умудрилась в одном вопросе уместить все темы, которые я предпочла бы не затрагивать. При том она задела не только мою семью и личную жизнь, а еще и намекнула на то, что я могла так сделать ради рекламы компании!

– Не в наших правилах пиариться за счет личной жизни, ровно как и смешивать личную жизнь и рабочие вопросы. Все мы люди, у всех у нас есть чувства, эмоции. То, что произошло между нами с Борисом, останется между нами. Ни размолвка, ни воссоединением никоим образом не влияют на работу холдинга.

– А что Вы скажете насчет сотрудничества с Кириллом Корневым? Ваш роман окончен, но совместный проект будет в разработке еще несколько месяцев.

Я кивнула и улыбнулась. Молодой писатель озвучил вопрос, волнующий и меня тоже. И если ему я могла без стыда соврать, то себе ответить нужно было по совести.

– Я скажу ровно то же: мы профессионалы и не смешиваем личную жизнь и работу. Все, что происходит в жизни, происходит с людьми. Все происходящее на работе – взаимоотношения коллег, специалистов и сотрудников холдингов, но не людей, нет.

– Вы можете прокомментировать поступок Вашей свекрови?

– Это не в моей компетенции, – я отрицательно качнула головой. – Ничего из сказанного не относится к деятельности холдинга и является личным делом моих свекров или же личным делом самого Миролюбова. Могу ручаться лишь за то, что у нас с отчетностью полный порядок.

Я удивлялась собственной выдержке.

Мне удавалось отвечать на вопросы журналистов совершенно спокойно и без колебаний. Я подбирала правильные слова, чтобы создать в прессе нужную мне сейчас картинку.

И, может быть, эти люди, которые пишут статьи не первый год, не верили мне и моим словам, но у них не было другого выхода.

Они напишут статьи с комментариями от меня, вставят цитаты и, даже если попробуют переиначить смысл сказанного, ничего у них не выйдет.

– Оль, я задержусь на пару минут? – после прощания с журналистами ко мне подошел Виталий Матросов, большой профессионал своего дела и мой давний знакомый.

Мужчина с завидной регулярностью брал у меня интервью и комментарии по работе холдинга. И хоть отношения между нами нельзя было назвать приятельскими, мы уважали друг друга как специалистов.

– Так понимаю, вопрос не рабочий?

– Отчасти, – мужчина опустился на диванчик, когда я предложила присесть, и удобно откинулся на спинку, будто был здесь на правах званого гостя. – Не в моём стиле лезть в чужую личную жизнь, но я лезть и не стану. Так, подкину тебе пищу для размышлений.

– Внимательно тебя слушаю.

– Хотел поговорить с Корневым, – от одного упоминания фамилии у меня мурашки по спине пронеслись, а ладошки стали влажными. – Связался с его помощницей, она аккуратно меня отшила. Но по своим связям узнал, что парнишка не выходит на связь с пятницы. Говорят, пьёт, не просыхая.

На душе стало тяжело от этих слов.

Эмоции встали комом в горле, и я поспешила отвернуться к окну, чтобы мужчина не прочитал все по моим глазам.

– Мы знакомы не первый день, Оль. Меня ты не проведешь своими сказками по типу «В жизни всякое бывает».

Я обернулась на Матросова, но ничего не ответила. Но он всё понял и без слов.

Осторожно приобняв за плечи, мужчина удалился из кабинета, оставив меня один на один со своими эмоциями.

Плакать не было сил.

Я только устало опустилась в кресло и немигающим взглядом уставилась на офисное здание напротив, где сейчас навряд ли можно было застать директора холдинга.

Мне и самой казалось, что с Кириллом что-то происходит.

Глупо, но как будто нутром я чувствовала его эмоции и переживания. Как будто было во мне что-то, что связывало нас единой нитью и синхронизировало.

Он переживал не меньше моего. И если у меня было ради чего держать лицо – семья, работа, обязательства – он мог позволить себе топить печаль в бокале.

– Это не мое дело, – тихо сказала я, разворачиваясь лицом к столу.

– Ольга Владимировна, к Вам посетитель, – в эту же секунду раздался звонкий голос моей помощницы.

– Не посетитель, а муж.

Я интуитивно подняла взгляд и столкнулась лицом к лицу с Борисом. Если быть точнее с букетом роскошных белых лилий, которые он мне принес.

– Шикарные цветы для шикарной женщины.

– Спасибо. Они такие красивые, – я вдохнула запах любимых лилий и расслабленно улыбнулась. – Настя, у нас найдется ваза?

– Для такого букета у нас есть только ведро, – в кабинете появилась девушка с пластиковой десятилитровой тарой в руках. – Давайте поставлю.

– На выходе столкнулся с Матросовым. Зачем он приходил?

– Я приглашала журналистов, – пока в кабинете Настя возилась с цветами, мы с Борисом делали вид, что ничего необычного между нами не произошло. Как будто сегодня мы не ночевали в разных кроватях разных домов. – Ты ревнуешь?

– В памяти еще свежи воспоминания, как он пытался отбить тебя у меня!

Я громко рассмеялась, вспоминания неурядицу, прошедшую много лет назад.

Тогда мы с Борисом еще не были женаты да и отношения не афишировали.

На одном из мероприятий я познакомилась с Матросовым, приглянулась ему и он решил пригласить меня на свидание прямо в присутствии Бори. После того случая мы и заявили открыто о своих отношениях.

– Это было десять лет назад, – отшутилась я. – Мы давно приятели.

– Знаю, знаю, – мужчина любовно приобнял меня со спины и поцеловал в макушку.

В этот момент Настя смущенно покинула кабинет, оставив на журнальном столике букет лилий в ведре с водой.

– Оль, прости за вчера. Я был не прав и очень жалею о своем поступке.

– Мне тоже есть за что извиниться. Ты имел право знать правду и я должна была тебе рассказать. Просто…

– Нам было не до этого, – Борис присел на против и крепко сжал мою руку в своей.

Я смотрела на его обеспокоенное лицо и почему-то чувствовала умиротворение. Как будто сейчас стало спокойнее. Появилось ощущение, что я не одна борюсь со всеми навалившимися проблемами.

Борис понимал меня и понимал с полуслова. И я всецело понимала его эмоции и не осуждала его за них.

Если бы я узнала подобное о своих родителях? Наверное, испытала бы не меньший шок.

– Создала мама нам проблем, конечно.

– Мама? По-моему, не она завела вторую семью в Европе и не она проводила деньги под прикрытием благотворительного фонда.

– Поступки отца не фигурировали в прессе и не отражались на деятельности холдинга.

– Ты его защищаешь? – я забрала свою руку из рук Бориса и с недоверием посмотрела на мужа.

Мы как будто снова заговорили на разных языках, снова смотрели на реальность через разные грани призмы.

– Нет, что ты! – Борис поспешил успокоить меня. – Мы с ним пока не говорили… Но жить на две семьи и отмывать деньги таким способом бесспорно гадко. Я говорю лишь о том, что папа беспокоился о репутации холдинга и скрывал темную сторону своей жизни. А мама? Да, ей больно и обидно. Как больно и обидно мне или тебе. Но кому она сделала лучше своим заявлением? Подорвала репутацию семейного бизнеса, выставила папу полным дураком, из-за нее у тебя теперь проблемы с прессой.

Глядя на мужа, я неуверенно кивнула.

В его словах была доля правды.

Поверхностно все так и было. Ни одно действие Миролюбова старшего не привлекло к нам внимания и не создало проблем. А Галина Яковлевна в одночасье подняла такой шум, что разгребать его последствия придется еще не один месяц.

Но как можно выгораживать человека, который врал семье и незаконно присваивал себе чужие деньги, и обвинять ту, которая лишь поддалась эмоциям, собственной обиде.

– Мы со всем справимся, – Борис, неправильно расценив мое молчание, коснулся поцелуем тыльной стороны ладони и сжал мою руку в поддерживающем жесте. – Со всем разберемся, я тебе обещаю.

– Ты поговоришь с отцом?

– Он не выходит на связь. Дома тоже не появлялся. Уверен, он делает все, что в его силах, чтобы успокоить шум вокруг своей персоны. А мама?

– Не отвечает на мои звонки, – на автомате я в очередной раз проверила мобильный, но вестей от Галины Яковлевны не было. – Я переживаю за нее.

– Она взрослый человек. Уверен, что с ней все в порядке. Им обоим нужно выдохнуть и проанализировать происходящее холодным умом.

– Да, наверное, ты прав…

Борис крепче сжал мою руку, давая понять, что он рядом со мной и не оставит меня одну в этот трудный момент.

С ним действительно было проще.

Мой муж был надежным и честным человеком, за которым я ощущала себя как за каменной стеной. С ним было спокойно, комфортно, я могла на него положиться.

И сейчас было особенно важно знать, что рядом есть мужское плечо.

– Борь, что будет дальше? Я не понимаю… Я уже так устала!

– Милая моя, – мужчина потянул меня за руку, приглашая сесть к нему на колени. Осторожно я опустилась и оказалась в крепких родных объятиях. – Дальше будет счастливая и спокойная жизнь, я обещаю тебе. Родители взрослые люди, не думай за них. Их личная жизнь это их дело, она не повлияет ни на нашу семью, ни на работу холдинга. Тебе сейчас самое главное радоваться каждому моменту, жить спокойно и счастлива, крепко спать и вкусно кушать. Об остальном я позабочусь. Идёт?

– Идет, – я согласно кивнула, прижимаясь к мужу. – Люблю тебя.

– Я тоже невероятно сильно люблю тебя. Мне нужно ехать. Заскочил буквально на пару минут.

Отпускать мужа совсем не хотелось, но я понимала, что работа сама себя не сделает. Может быть, даже лучше, что мы не проводим все свое время друг с другом.

Поцеловав мужа на прощание, я поймала на себе какой-то странный взгляд Насти.

На мой немой вопрос девушка только пробормотала извинения себе под нос и потупила взгляд в погасший экран ноутбука.

Я не придала этому значения и скрылась за дверью своего кабинета, чтобы поработать.

Пока я сидела за своим рабочим столом, просматривая громкие статьи в интернете и листая черновики моего интервью под редакцией различных издательств, в трех километрах по прямой от офиса происходило нечто интересное.

В небезызвестной квартире одного небезызвестного дизайнера этот самый дизайнер распивал бутылку белого сухого вина напополам с моей свекровью.

– Я ненавижу его, – шипела Галина Яковлевна, опрокидывая бокал за бокалом.

– Это пройдет, – Кирилл сидел в кресле, скрестив ноги в позе лотоса, и беспечно крутил в руках алкоголь в бокале на высокой ножке.

– Ты ненавидел Олю после её поступка?

Мужчина молчал секунду. Но не потому что размышлял над вопросом, а потому что прокручивал в голове обрывки наших свиданий и диалогов.

Кто знает, что он вспоминал: первый неловкий поцелуй на кухне моего дома, страстную бачату в парке в последние теплые дни осени или поездки на машине, когда мы могли просто держаться за руки и болтать о чем угодно.

На его лице появилась едва заметная улыбка, поза стала расслабленнее, и будто бы ушло напряжение в теле.

– Мне не за что её ненавидеть. Это её жизнь, её выбор, её чувства.

– Её муж, – подлила масла в огонь Галина Яковлевна, доставая из сумочки небольшую бутылку водки.

– Вот Миролюбова ненавижу. Он не заслужил эту женщину. Так мерзко и низко обойтись с ней!

– Полностью поддерживаю! Ненависть к Миролюбовым это то, что нас с тобой объединяет, – женщина, ничуть не стесняясь, отпила крепкий алкоголь прямо из горлышка и даже не поморщилась.

– Один Миролюбов Ваш муж, а второй – сын.

– От осинки не родятся апельсинки! Но Боря что-то мелко шагнул, всего лишь любовница! Чтобы перещеголять отца, ему нужно было гарем заводить.

Кирилл хмыкнул и улыбнулся.

Наверное, впервые с пятницы он улыбался и чувствовал себя немногим лучше, чем было до этого.

Появление на пороге его квартиры немного выпившей и заплаканной Галины Яковлевны наверняка ошарашило и даже шокировало. В тот момент он еще не знал о произошедшем на благотворительном вечере и никак не ожидал увидеть такую гостью.

Но кто бы мог подумать, что именно Галина Яковлевна выведет его из состояния непрекращающегося пьянства.

Появление женщины в квартире обязало его прийти в норму хотя бы для того, чтобы позволить Галине Яковлевне впасть в состояние непрекращающегося пьянства.

– Почему они так поступают? С Вами, с Олей… Мой отец никогда не изменял маме, и меня воспитывали так, чтобы я был честен с собой, был верен своему выбору.

– Звучит как тост, – Галина Яковлевна сделала большой глоток водки и закусила сыром, заботливо приготовленным хозяином квартиры. – Твои родители могут тобой гордиться, Кирилл. Я бы очень хотела, чтобы мой сын размышлял так же. Я воспитывала его таким!

– Борис… Он хороший человек. Отличный бизнесмен, лидер. Но как мужчина… – от переполняющей его злобы Кирилл смял тонкий журнал с напечатанной на первой полосе нашей с Борей фотографией. – Он не достоин Оли. Простите, он Ваш сын, я не должен такого говорить.

– Шила в мешке не утаишь. Они были счастливы когда-то, очень счастливы. Но их брак поглотили рутина и работа. Карьера, карьера, карьера и еще раз карьера! Даже их поездки носили рабочий характер, не говоря о том, что выбирались они только на деловые встречи и благотворительные вечера. Стали партнерами по бизнесу, но перестали быть партнерами по жизни. Я видела, как у Оли горели глаза, когда в ее жизни был ты! Она как будто очнулась от многолетней спячки и снова вспомнила что значит жить.

– Не нужно, не сыпьте соль на рану, – мужчина горестно покачал головой, отложил в сторону злосчастный измятый журнал и отошел к окну. – Оля будет с мужем. Так будет правильнее всего. Они семья и должны сделать все, чтобы сохранить брак.

– То-то у тебя у самого развод за плечами.

В тот момент ход разговора резко переломился.

Кирилл повернулся и вопросительно изогнул бровь, но женщина даже не обратила на него внимания.

В ее голове родился план. Одурманенные алкоголем мысли выстроились в связную цепочку, цепочка скрутилась в клубок, и зажглась та самая лампочка, оповещающая о генерировании гениальной идеи.

Галина Яковлевна вдруг снова стала собой: уверенной женщиной, у которой в голове был план.

В ее глазах загорелся огонь, подогреваемый каким-то известным только ей источником. На лице появилась коварная улыбка, плечи расправились.

– Что за дурная идея сохранить брак, который трещит по швам? Оля бы не вернулась к мужу просто так, нет. На то есть причина.

– Вы что-то знаете? – Кирилл обернулся, встретившись глазами с коварным взглядом моей свекрови.

– Не знаю, но это ненадолго… Мы с тобой в одной лодке и преследуем одну цель. Ты же хочешь, чтобы Оля была счастлива? – мужчина кивнул. – Мы это устроим, обещаю.

– Я не стану лезть в семью.

– От тебя ничего и не потребуется. Я все сделаю сама!

– Может, попытаетесь сохранить свою семью? – Галина Яковлевна только злорадно рассмеялась и расслабленно откинулась на спинку дивана в гостиной.

– Я испытываю к мужу невероятную ненависть и желание отомстить за все причиненные мне страдания. В этом наша с тобой разница. А что ты испытываешь к Оле?

– Я? Я люблю её.

Такой ответ мою свекровь полностью устраивал. Глядя куда-то сквозь время и пространство, она коварно улыбалась, отпивая крепкий алкоголь из горла.

В ее мыслях раздался выстрел, ознаменовавший начало игры, правила которой были известны ей одной.

Глава 5

В ночь на вторник я не спала.

Не знаю, чем это было обусловлено.

Возможно, потому что Борис лежал со мной в одной постели и мирно посапывал. Вчера я не набралась смелости в очередной раз отправить его на диван. Просто не было повода.

Мы поужинали вместе после работы, поговорили на отвлеченные темы, послушали подкаст одного финансового аналитика, обсудили и отправились в спальню.

Логично было лечь в одну кровать под одно одеяло. Но уснуть я так и не смогла…

Возможно, виной тому еще и тот факт, что утром я должна была отправиться не на работу, а в медицинский центр, где меня поставили на учет по беременности.

– У тебя все в порядке? Какая-то нервная сегодня, – Борис положил мне на тарелку тост с маслом и абрикосовым джемом и обеспокоенно посмотрел прямо в глаза.

Я нарочно не смотрела на мужа, делая вид, что рассматриваю что-то интересное в окне столовой.

Взгляд нервно метался по сторонам, а глаза то и дело делались влажными от подступающих слез.

– Нервная? – я улыбнулась так непринужденно, как будто не понимала, о чем идет речь. – Тебе кажется. Нехорошо себя чувствую. Токсикоз уже утомил.

– Милая, я бы так хотел тебе помочь, – Борис поцеловал мою руку и тяжело вздохнул. – Когда ты пойдешь к врачу? Давай сходим вместе?

– Нет, нет! Там пока ничего важного. Нужно просто анализы сдать, тебе незачем присутствовать. Я схожу в конце недели одна.

При упоминании о посещении врача я так разволновалась, что сама не заметила, как начала врать, закапывая себя еще глубже.

Жесты стали нервными, ритмично я перебирала ногтями по деревянной столешнице не в силах сдерживать эмоции.

– Если будет необходимо моё участие, дай знать, пожалуйста. Я настаивать не буду, понимаю, что это может быть личным или не для мужских глаз.

Благодарно кивнув, я вернулась к завтраку, хоть есть сегодня вовсе не хотелось.

В клинику я добралась только к обеду из-за жутких пробок в столице.

Точнее говоря, мне пришлось ехать в самый центр, чтобы Борис ничего не заподозрил.

Из поселка мы выехали вместе, и наши машины следовали друг за другом. Если бы я свернула на трассе, чтобы быстрее добраться до клинику, муж бы заподозрил неладное.

Я не хотела говорить ему о сегодняшнем приеме. Я не знала что мне скажет врач и скажет ли вообще сегодня что-то конкретное. Зачем просто так волновать человека? Достаточно моего волнения.

Если еще и Борис начнет нервничать в ожидании результатов анализов и скрининга, наш дом точно вспыхнет от переизбытка эмоций на квадратный метр.

– Ольга Владимировна, добрый день. Как добрались?

– Нормально. Я же беременная, а не больная, – девушка за стойкой администратора учтиво улыбнулась и потупила взгляд.

– Конечно, конечно. Просто Ваш муж звонил доктору и консультировался насчет Вашего состояния… Я подумала, что дорога могла стать проблемой.

– Мой муж звонил? – я повернулась лицом к молодой девушке, которая сейчас растеряно хлопала глазами, видимо осознавая, что ляпнула что-то не то.

– Он… Борис Григорьевич консультировался с Константином Константиновичем касательно Вашего здоровья. Я просто догадалась о токсикозе… Сама два года назад этим страдала, все еще в страшных снах снится!

– Да, действительно, – комментарии девушки я пропустила мимо ушей.

Было удивительно слышать, что Борис решил связаться с моим врачом. Это очень трогательно.

Я видела заботу мужа, буквально осязала её всякий раз, когда он обнимал меня, касался еще не округлившегося живота, приносил плед, чтобы я не мерзла или предлагал сделать чай.

Но я и подумать не могла, что он беспокоится настолько, чтобы звонить моему гинекологу.

– Кристина Юрьевна уже ждет Вас, – администратор протянула мне несколько печатных листов и кивнула на дверь прямо по коридору.

– Да, спасибо.

Состояние шока несколько отступило, и я поспешила зайти в кабинет, чтобы не оттягивать момент истины.

Первым делом у меня взяли кровь на анализы.

Заботливая миловидная медсестра лет тридцати сделала все осторожно и безболезненно. За непринужденным разговором с ней я даже не заметила как все произошло.

– Можете разжимать руку, – спокойным голосом произнесла она. – Сидите, отдыхайте. Принести Вам чай?

– Нет, нет, спасибо, – я отрицательно качнула головой и удобнее расположилась в медицинском кресле.

За белым столом с идеально ровными стопками карточек пациенток сидела женщина в белом халате.

Мы успели с ней лишь поздороваться, но на каком-то энергетическом уровне она уже мне симпатизировала.

Сложно было определить ее возраст. Выглядела она не старше меня, но руки выдавали её немолодой возраст. В серьезном взгляде читались большой опыт и профессионализм в своем деле.

– Ну что Вы так волнуетесь, Ольга Владимировна? Расслабьтесь.

– Как будто Вы не знаете, почему я волнуюсь, – женщина с пониманием улыбнулась, отложила в сторону мою карточку и подошла ко мне, чтобы сесть на кушетку справа. – Конечно, сейчас самое главное ребенок, его здоровье, правильное развитие. Но ведь чувства и эмоции не выбросишь из головы по одному велению.

– Не нужно ничего выбрасывать. Это Ваши чувства и Ваши эмоции, это настоящая Вы. Ребеночек это чувствует, он точно такая же часть Вас. Просто относитесь к происходящему немного иначе. Посмотрите на все с другого угла.

– Вот Вы скажете мне срок в неделях, тогда я пойму с какого угла смотреть!

– Раздевайтесь, ложитесь, – Кристина Юрьевна по-доброму улыбнулась и указала мне на кушетку, которую она застелила одноразовой простынкой. – Что бы я сейчас не сказала, мамой ребенка являетесь Вы. И другой у него никогда не будет. Всегда помните, что ребенок это огромный дар и большая ответственность перед ним, перед самой собой.

Я кивнула и как будто бы даже на секунду успокоилась.

За весь прием от внутреннего волнения меня отвлекло только УЗИ. Увидев на экране размытую картинку с нечеткими очертаниями моей Крохи, я выбросила из головы абсолютно все глупые мысли.

Мокрыми глазами сквозь пелену слез я смотрела на черно-белые перемещения на мониторе и понимала, что всем сердцем люблю этот малюсенький комочек, который живет внутри меня.

Скоро Кристине Юрьевне пришли результаты анализов крови, и сейчас она сидела с полным набором данных, готовясь озвучить мне окончательное заключение.

– Ну что, мамочка, беременность протекает нормально. Все показатели в норме, немного витаминов не хватает, это мы с Вами исправим. В остальном поводов для волнений нет. Точный срок можно будет назвать только опираясь на все эти показатели в динамике, но… – женщина выдержала секундную паузу, чтобы снять очки, но эта секунда показалась мне вечностью. – Плоду сейчас не больше трех недель. Это точно.