Летопись дел времён Иоанна Грозного
- -
- 100%
- +
Еремей при осаде крепости находился при пушках и прославился как лучший наводчик при обстреле внутренних зданий. Из трех ядер две гарантированно попадали в цель.
Новое задание Еремей получил ночью. Это уже становилось приметой. Если Иоанн Васильевич звал к себе поздно ночью, стало быть предстояло решать сложную задачу. В этот раз государь даже не предложил сесть. Долго молчал и гладил свою бороду. Потом, как бы спохватившись, начал сетовать на непредвиденные обстоятельства. Получалось, что изолированные от внешнего мира татары имели на своей территории источник воды. Достаточность провианта, наличие воды позволяет им держать оборону своей крепости сколь угодно долго. Царь указал, что допросы пленных и даже их пытки не позволили раскрыть тайну источника воды.
Еремей слышал об этой озабоченности государя и воевод, но как и другие воины был уверен, что их сил достаточно для победы. Теперь воля государя привела в действие ум и смекалку. Еремей попросил у царя три дня для отгадки. Царь предоставил ему пять дней. По истечении этого срока при неудаче обещал спросить строго.
В эту ночь спать Еремей не ложился. Прячась за турой и насыпью весь светлый день рассматривал крепостную стену, надеясь на чудо, пытаясь найти какие-нибудь признаки источника воды по ту сторону стены. К вечеру, осознав глупость такого занятия, он начал претворять другой замысел в жизнь. В полной темноте вывел на берег реки Казанки десять преданных ему стрельцов. Велел снять сапоги и порты, засучить как можно выше исподнее. Перед Еремеем стояли две кадушки с водой. По его команде стрельцы подходили по одному и Еремей на ноги каждого лил ковшом воду сначала из одной кадки, потом из другой. Потом он обратился к воинам:
– Вы не могли не почувствовать разницы одной воды и другой. Одна холоднее. Эту разница мы и будем искать в воде вдоль берега. Где подобное обнаруживаете, втыкаете вешку.
– Командир, объясни, что ты задумал? – прозвучал вопрос из середины строя.
– В крепости имеется источник воды, скорее всего это ключ. Благодаря ему осажденные могут сопротивляться сколь угодно долго. Мы будем искать место, где ключевая вода стекает в реку. Может на то имеется подводный каналец, может течь поверху. Чем быстрее мы лишим их воды, тем быстрее победим.
Зазвучали одобрительные голоса.
– Теперь понятно зачем весь этот машкерад, – сказал из середины строя тот же голос.
Стрельцы сами поделили отрезок реки на участки и принялись за дело. Еремей ходил вдоль берега, искал заболоченные места. Неожиданно он обо что-то споткнулся. Глядь, а это человек. Весь в крови и без признаков жизни. Судя по остаткам одежды – татарин. Определить возраст оказалось трудно, но скорее всего парень был молодой. Еремей потрогал его за плечо и тот застонал. Пришлось призвать к себе одного стрельца и вместе с ним оттащить татарина в ближайший шатер. С рассветом работы в реке прекратили. Зато нашли два больших выхода воды в реку со стороны крепости. Один из больших стоков образовывал на берегу заболоченные места. По этим признакам можно было определить примерное нахождение ключа в крепости. Еремей уже прикинул план расстрела из пушек возможные места источника.
Татарин по-русски не понимал. Пришлось звать толмача. Два земляка с охотой заговорили на родном языке. Еремей не вмешивался. Наконец переводчик сообщил, что раненого зовут Яруло, ему восемнадцать лет, один из пяти слуг мирзы Усманбара. Хозяину подарили семь сладких пирогов, Яруло по его приказу понес их на кухню. Вечером двух пирогов не досчитались. Мирза приговорил своего слугу к битию палками по количеству его лет, потом велел сбросить его с крепостной стены в ров. Увидев удивление на лице Еремея, толмач пояснил, что у татар подобные наказания приняты. Сначала избить, потом убить. Только Яруло не разбился насмерть. Очнувшись, он пополз прочь и оказался на берегу реки, там снова впал в забытье. В себя пришел в русском шатре. Толмач заметил, что пленный очень боится за своего брата и двух сестер. Близких родственников вора на работу нигде не примут и замуж не возьмут.
Еремей попробовал расположить к себе татарина:
– Я знаю, как помочь тебе и твоим родственникам. Мы найдем настоящего вора, предъявим его мирзе и заставим снять с тебя все обвинения.
Лицо Яруло просветлело, глаза заблестели:
– Я готов помогать во всем, чтобы снова стать честным человеком.
– Но чтобы все сказанное мною исполнить, нам русским нужно овладеть вашей крепостью.
– Я не воин и воевать не умею, – заявил с грустью Яруло.
А Еремей понял, что пленный ради спасения родственников готов на все.
– Воевать от тебя не требуется. Скажи, сколько в крепости источников воды и укажи нам, где они находятся.
– Источник один, располагается у городских ворот, к нему ведет подземный ход.
– Сможешь указать с нашей стороны его точное место нахождение?
– Смогу, – твердо сказал Яруло.
Встать на ноги он не смог. Еремей осмотрел пленника и понял, что надо благодарить Господа Бога, что парень еще живой. Весь левый бок и часть спины представляли собой кровавое месиво. Одна рука висела плетью, на ноге зияла дыра, из которой сочилась кровь, волосы на голове слиплись. Картину добавляли полосы от ударов палкой. Видя выражение лица Еремея, пленный вздохнул и произнес:
– Палачи меня пожалели, били несильно. Знали, что я приговорен умирать. Спас меня мой бараний вес. Они бросили меня со стены так, что я перелетел камни, о которые все приговоренные разбиваются. Упал на кусты и покатился вниз. Благодаря этому остался живой.
Еремей снарядил повозку, поставил в телегу два тура. Одна корзина была наполнена землей, за ней он спрятался сам. В другую пустую посадил Яруло. Медленно поехали вдоль крепостной стены. Татары увидели повозку, но решили, что прямой угрозы она не представляет. Только одна стрела ударила в ту, за которой прятался Еремей. Преодолев указанное пленным расстояние, Еремей направил лошадей в безопасное место. Выгрузил Яруло и позвал толмача.
– От въездных ворот по левую руку идут два столба. Между ними лежат три камня. Один самый маленький указывает точное место, где с другой стороны стены под землей бьет ключ.
– Откуда такая уверенность?
– А ты присмотрись к тому маленькому камню, он постоянно сырой. В этом месте еще до вашего прихода вода вырывалась наружу. Приказали заложить выход землей и камнями. Я и еще человек двадцать трудились три дня. Выход мы заделали прочно, но маленький камень стал мокнуть. Это заметил я и еще несколько человек. Но мирзе мы ничего не сказали.
Государь на радостях обнял Еремея и расцеловал.
– Ты начал, тебе и заканчивать. С какого края думаешь подступиться к источнику?
– Примерялся с пушкарями. Хотели навесным огнем забить воду, не получится. Такой меткости у нас, да и нигде не сыщется.
– Приобщи к делу иноземного розмысла, при мне толковый малый состоит. Коль чего надумаете, посоветуйся с князем Серебряным. У него тоже голова светлая.
Инженер велел проводить его к реке Казанке, там он внимательно осмотрел найденный стрельцами ключ, попросил соорудить ему шалаш, в который можно спрятаться днем. Еремей пошел с ним днем к реке, и тот долго примерялся. В лагере розмысл сообщил Еремею о своем решении. Он рассчитал подход к источнику через подземный тоннель. Князь Серебряный одобрил этот план. Уже к вечеру сформировали отряд копателей, и работа закипела. Инженер время от времени спускался под землю, доставал обоюдоострую спицу. Один конец втыкал в доску, на другой надевал металлическую трубку. Та, покрутившись на игле, останавливалась. Инженер таким образом корректировал направление подкопа. Настал день, когда сверху стали слышны голоса. Сомнений не было, осажденные ходят за водой. Ночью по подземному ходу закатили бочки с порохом. Утром доложили о готовности государю. Царь вышел поглядеть на результат этой работы. На глазах у всех произошел страшный взрыв, крепостная стена осела вниз и рухнула, образовав проем. За падающей стеной поднялся столб земли, летели камни, бревна и люди. В образовавшийся проем кинулись наши воины, но татары быстро пришли в себя и отразили атаку. Звучали обращения к царю дать команду к наступлению.
– Не время, – сказал Иоанн Васильевич и уехал в свой шатер.
К 1 октября по аналогии с первым соорудили еще три подкопа уже для разрушения стены. Царь попытался уладить дело миром без кровопролития, но татары на переговоры не пошли. Тогда взорвали подведенные под стену 48 бочек пороха. После взрыва закипела битва. Хан Егигер бежал, но был выдан своими приближенными. Его привезли в Москву, где в числе других казанских князей он добровольно принял православие и новое христианское имя Симеон.
Глава пятая
В середине XVI века англичане начали изыскивать новые торговые пути. Большинство склонялось к поиску прохода через северную часть света в Тихий океан, а потом в Китай и Индию. В созданную торговую компанию вошло более двухсот членов, в основном купцы. Купили три корабля и отправили их в северные моря под командованием Гюга Уилльоуби и Ричарда Ченслера. Первую встречу кораблей назначили в Норвегии. Ченслер пришел первым и начал ждать другие корабли. Через семь дней ожидания, еще не зная, что другие корабли погибли во время шторма, он двинулся дальше и достиг большого залива. У рыбаков, промышлявших тут на своих лодчонках, он выяснил, что прибыл к русским берегам в Московию. Ченслер был представлен местному начальству Холмогор, а те отписали царю о прибытии английского корабля. Они испрашивали государя, что им с этими гостями делать. Последовало приглашение от Иоанна Васильевича посетить Москву. Местное начальство, страшась за жизнь англичанина из-за длинного пути по диким необжитым местам, искали повод не пускать его в дорогу. Но Ченслер проявил решительность и в конце августа отбыл в Москву. Иоанн Васильевич отвел англичанину отдельный особняк на территории Кремля и обеспечил охраной. Несколько дней гостей угощали и всячески привечали. На исходе тринадцатого дня царь призвал к себе Еремея, сообщил тому, что намерен принять у себя англичанина и поручил обеспечить возвращение того к своему кораблю.
– Путь у вас будет длинный, постарайся в общении с этим иноземцем по-хитрому выяснить истинные цели его появления. Ежели за всем этим стоит только торговая выгода, как он сообщает, это хорошо. Ежели дела другие привели его к нам, то сам понимаешь. Еще выясни отношение английского короля к нашим соседям: Польше, Швеции, Ливонии. Задача опять у тебя сложная, но легких я перед тобой никогда и не ставил, – и царь как-то не по- доброму рассмеялся.
Со времени взятия Казани Еремей так и не расстался с татарином Яруло. Он оказался незаменимым помощником. Такие трудолюбивые, честные и добросовестные молодые ребята встречались редко. Ко всему татарин усердно учил русский язык и уже мог свободно общаться. Еремей отвел ему отдельную комнату в своем доме и поручил вести хозяйство. Очередным поручением хозяина стал поиск для длинного путешествия переводчика английского языка. Слуга побежал на улицу, где проживали толмачи, и нашел такого человека по имени Анисим. Привел его к Еремею и там обговорили все окончательно.
Судя по настроению Ченслера, прием у русского царя прошел на самом высоком уровне. Англичанин не стеснялся своих эмоций и долго восхищался богатством убранства царевых палат. Знакомство с Еремеем он начал с признания в любви царю, его слугам и всем русским. В Холмогоры ехали на пяти повозках. Стрельцы – верхом. Еремей, находясь рядом с Ченслером, через переводчика неоднократно заводил разговоры на разные темы. Но того разговорить оказалось невозможно. После восхищения приемом в Москве он с удовольствием касался только вопросов мореходства. Главное, всем своим видом англичанин подчеркивал превосходство над сопровождающими. Одно дело русский царь, а другое его слуги. Видать он и не собирался пускаться в разговоры с челядью.
Если лихие люди в глухих местах имели воровские намерения, то стрельцы своим видом отбивали любую охоту. Даже непроходимый лес, пустыри, редкие малочисленные селения нисколько не внушали страх и боязнь.
На других повозках ютились два матроса и прислуга с английского корабля, Яруло и парочка кашеваров. Отдельно везли царевы подарки английскому королю.
Сначала ехали молча, но на подъезде к Троицкой обители путники оживились, тыкали пальцами в сторону куполов, задавали вопросы на своем языке. Один из англичан попытался заговорить с Яруло.
– Ты ведь татарин? – спросил он и продолжал внимательно рассматривать Яруло.
– Тут ты отгадал, но откуда знаешь по-нашему?
– Я тоже татарин. Только был им давно. Так давно, что родной язык почти забыл. Родился в Бахчисарае, что в Крыму. Когда мне исполнилось двенадцать лет, хозяин продал меня купцу из Персии. Этот купец поехал в Англию по торговым делам, там я понравился Ченслеру, и купец меня ему подарил. Я стал моряком. Быстрее всех в команде забираюсь на мачты, знаю звезды, направление ветра и многое другое. Мне это нравится. А ты как оказался на службе у русских? – спросил новый знакомый.
– Сначала скажи, как тебя зовут? – спокойно спросил Яруло.
– Забыл себя назвать, растерялся, ведь за столь много лет я встретил первого татарина. Дома меня звали Раиф, но англичане окрестили в свою веру и дали новое имя. Теперь меня зовут Кристофер. Но это трудно запомнить и все меня называют Крис.
– Я родился и жил в Казани. Когда русские осадили крепость, попал к ним в плен, – начал рассказывать о себе Яруло.
– Воевал с русскими? – перебил его Крис.
– Был слугой у одного мирзы. Тот меня назвал вором и велел казнить. Умереть не дали русские. Я принял православную веру и тоже получил новое имя Юрий. Но ты меня зови Яруло, мне так больше нравится.
– Ты по родине скучаешь? Я вот скучаю. Хотя хороших воспоминаний о жизни в Бахчасарае у меня нет. Но все одно побывал бы в родных местах, посмотрел бы на друзей, поговорил бы с ними.
– А мне становится страшно, когда вспоминаю службу у мирзы. Англичане тебя кормят сытно?
– Голодным не хожу. Но деньгами особо не жалуют. Если подумать, то деньги особо-то и не нужны. Часто ходим по морям, а там как Бог даст. Тут попали в шторм, и я уже простился с жизнью. Вся команда оказалась на грани гибели. Начали молиться, и Господь пожалел всех. Даже наш капитан Ченслер сказал, что сам первый раз в жизни попал в такой шторм, а он моряк опытный.
Крис еще долго рассказывал о своих приключениях, но Яруло понял, что его новый знакомый очень словоохотливый и даже может приврать. Он перестал вникать в россказни и только ради приличия иногда кивал головой.
Для ночлега выбрали поляну возле леска. Стрельцы развернули шатры и перед этим забили оленя. Кашевары развели костер, приготовили куски мяса. После еды Крис продолжал что-то рассказывать и благо, что татарскую речь никто не понимал. Он замолчал только к самой ночи, когда сон окончательно им овладел. Утром Яруло озадачился поиском убедительной причины, чтобы перейти в другую повозку. Но так ничего и не придумав, понял, что его земляк – тот крест, который он должен нести до конца дороги.
В следующий вечер все повторилось снова. Стрельцы развернули шатры, кашевары на костре готовили еду. Остальные путешественники разошлись по своей нужде. Крис неотступно следовал за Яруло, правда теперь в его речах были большие паузы. В полной тишине сделали десяток шагов и тут Яруло понял, что его знакомый куда-то исчез. Он позвал его и тот откликнулся. Яруло пошел на ответный крик. Когда он увидел спину Криса, тот уже приготовился сделать следующий шаг. Шаг, который мог оказаться последним в жизни Криса. Яруло заорал, приказывая замереть на месте. Перед моряком находилась замаскированная ветками яма – ловушка на крупного зверя. Когда разобрали маскировку, увидели на дне вбитые острые колья. Если бы Крис упал, то изуродовался бы с призрачной надеждой на спасение.
– По нашим обычаям, кто спас тебе жизнь, тот становится твоим хозяином! – полушутя отметил Яруло.
Утром Крис подошел к нему и сказал, что не любит быть должником и прямо тут готов рассчитаться со своим другом.
– Хочешь предложить мне денег? Так я их не возьму, они тебе нужнее.
– Существуют вещи, которые важнее денег. Хочу открыть тебе главную тайну. Мой хозяин Ченслер не простой человек. Однажды я подслушал его разговор со знаменитым мореплавателем Себастьяном Каботой. Тот сообщил Ченслеру, что в северные моря впадает русская река Обь. Она берет начало в Китае. Дальше они обсуждали возможность прохода кораблей из северных морей по Оби в Китай. Когда Ченслер засомневался в правдивости информации, то Кабото рассказал ему про нашего тайного посланца в Польше, которому предоставлена возможность опрашивать русских беженцев. Он собирает через них нужные сведения и пересылает их в Англию. А среди беженцев полно осведомленных о том, что доступно узкому кругу, в том числе царю.
Яруло поблагодарил Криса, но рассказывать об услышанном Еремею не торопился. Боялся, что Ченслер что-то заподозрит и начнет допрашивать своего слугу.
Невиданное доселе у русских берегов чудо, громадный корабль «Edward Boneventure», отчалил от берега и начал движение навстречу морской стихии. Когда корабль превратился в силуэт, Яруло дал волю своим чувствам. Он совершил несколько прыжков вокруг хозяина, потом что-то прокричал на татарском языке и потянулся к уху Еремея. Произнесенная скороговоркой фраза, заставила Еремея отпрянуть от слуги, схватить его за рукав и потащить подальше от человеческих взглядов. Было понятно, что полученная слугой информация представляет собой ответ на вопросы государя.
Еремей считал версты и не чаял скорее добраться до Москвы. Он доложил о своем прибытии, но целую седмицу ждал, чтобы предстать пред ясны очи государя. В последнее время в поведении Иоанна Васильевича произошли изменения. Близкие не могли предугадать его настроение и поступки. Услышав доклад своего верного слуги, царь, оставаясь равнодушным, задал несколько вопросов. Ранее подобные новости приводили его в восторг, он искренне радовался, в глазах появлялся азарт. Теперь прозвучал неожиданный вердикт:
– Отправляйся в Польшу, найди этого англичанина, войди в доверие и доставь его ко мне.
Еремей прекрасно знал, что Иоанну Васильевичу лучше не перечить, но тут он не сдержался и заявил, что есть задачи, которые не имеют решения, что неизвестно имя англичанина, место его нахождения.
– Тогда найдешь и убьешь его! – не слушая Еремея, почти выкрикнул государь и велел ему собираться в дорогу.
Еремей редко впадал в уныние. По своей натуре он никогда не сидел без дела, считал занятость основным источником радости. Но новое задание поколебало его уверенность в собственных силах. Чтобы уйти от путаницы в мыслях, отвлечься от смятения чувств, Еремей решил посетить церковь, прихожанином которой был уже несколько лет. Двигаясь пешком, он невольно залюбовался красотой резьбы по дереву на домах, фигурной кладкой кирпичей на каменных зданиях. Внимание привлекло развернутое строительство, точнее кладка фундамента сложной конфигурации. Отгадать назначение будущего здания оказалось затруднительно. Он остановился и начал прикидывать, что именно тут хотят построить. К Еремею подошел монах, не дожидаясь вопросов, с видом человека, который догадался о мыслях прохожего, сообщил, что по указанию самого царя строят печатный двор.
Разговор с этим монахом вышел сам собой. Еремей узнал то, над чем раньше не задумывался. Все книги на Руси и духовные, и «четьи», то есть для торговли на торжищах, были рукописными. Но в них оказывалось много пропусков, ошибок, искажений. И еще любой «доброписец» мог добавить свои мысли. В Западной Европе уже сотню лет делали печатные книги в специальных мастерских, именуемых типографиями. Иоанн Васильевич по этому образцу велел строить особый дом для печатанья книг. Царь считал, что кроме очевидной пользы, он поставит преграду для распространения ереси и «западному умствованию».
– Дом мы построим, но вот мастеров печатного дела на Руси крайне мало. Я знаю только одного – Ивана Федорова. Он умеет набирать страницы, еще отливать буквы, кои именуют литеры. Ты-то грамоте обучен? – монах прищурил левый глаз, и Еремею показалось будто у него такой прием отличать правду от вранья.
– Как к тебе могу обращаться? – прозвучало вместо ответа.
– Зови меня Сергий.
– Так вот, Сергий, я состою при дворе Иоанна Васильевича. А безграмотных царь на дух не переносит. Тебе нужны другие доказательства?
– Будто состоишь при государе, но по тебе не скажешь. Одет просто и дешево.
– Я иду в храм, а перед Богом неважно в каком ты одеянии.
– В какой храм путь держишь?
– Всех Святых на Кулишках.
– Место известное. Дмитрий Иванович Донской и жена его Преподобная Евдокия заложили. Только к сегодняшнему дню обветшала церковь. Надо новую ставить каменную. А ты кем при дворе государя служишь?
– По должности считаюсь окольничим. На самом деле выполняю особенные поручения государя. Только вот в последнее время работы не предвидится. А без дела сидеть надоело. Думаю, пуститься в путешествие. Семьи у меня нет, деньги водятся. Надобно мир посмотреть. Только без пользы мотаться по белу свету не в моих правилах, другой я человек. Если бы кто дал полезное задание, я бы мир поглядел и людям помог.
Теперь уже Еремей испытующе смотрел на Сергия.
– Ловкий ты парень, вмиг сообразил о чем разговор надобно вести. Но попал вовремя и к месту. Скажу про потребность – для книгопечатанья нужны буквы литеры. Один брат Иван Федоров не поспевает, да и мощей у нас маловато. Кабы ты обернулся в Европу, ну там в Италию, или куда еще и добыл бы литера кириллицы.
– Похоже мы с тобой сговоримся. И мне будет в удовольствие помочь в государевом деле. Сказывай, что искать, кого и о чем спрашивать в Европах.
Разговор с монахом продолжался еще долго. В церковь Еремей попал уже поздним вечером. На следующий день двинул в Посольский приказ. Вопрос у него был несложный и некрученый. Хотел он справиться о том, как часто англичане приезжают на Московию и в качестве кого – купцов ли, учителей, «разномыслов», дипломатов. Но в Посольском приказе знали только один случай появления на Москве англичан – это визит Ричарда Ченслера. Подьячий заметил, что Еремей эту ситуацию знает лучше, чем он. Один служка заметил, что иноземцы иногда скрывают свою национальность, называются другим народом. Были случаи, когда литовцы и поляки выдавали себя за немцев.
Еремей двигался в сторону ярмарки. Ему требовался уже знакомый купец. Перс однажды его выручил, и Еремей надеялся на его помощь.
– Помню тебя. Ты у меня брал женский костюм на один день за хорошую плату. Вернул все вовремя, только тогда я не знал об истинных твоих потребностях. Потом, когда стали описывать вид принцессы, я все понял. До сих пор не могу найти ответа на вопрос для чего потребовалось у Кремлевской стены организовывать хоровод.
– Снова к тебе разговор, причем весьма серьезный.
– Пока ты мне не скажешь про себя все, ни на какие темы говорить с тобой не стану.
– По должности состою при дворе Иоанна Васильевича, выполняю его поручения.
– Не думаю, что царь поручил тебе устроить сборище у стен Кремля.
– Нет, мне он такого поручения не давал, но твоя помощь содействовала хороводу и все вместе позволило задержать двух воров. Более подробно сказать тебе не могу.
– Ладно, мне и этого достаточно, если конечно не врешь. Что нужно теперь? Одеть целый гарем?
– Хочу узнать, как часто тебя посещают земляки – купцы, которые следуют через Москву в другие страны.
– Часто или не часто, но раз в три – четыре месяца получаю письма из дома от родных. Иногда их передают те купцы, которые следуют дальше Смоленска и Пскова. Зачем интересуешься?
– Мне надобно уехать из Московии. Только отъезд сделать по-тихому. Вроде был человек и нету его. Искать меня особо никто не станет.
– Все мои земляки очень дорожат своим именем или, как говорят на Востоке «сохраняют лицо». В сомнительное действие их вовлечь не получится. Ты ведь бежишь отсюда, стало быть натворил беды.
– Ошибаешься. Хотя скорее всего дело в страхе. Ты не уверен в своих земляках, боишься, что деньги возьмут и оставят меня без содействия. А тебе здесь еще торговать и торговать. Или хуже того, повезут в другие страны, отъедут за границы Москвы, ограбят и убьют. Денежки поделят.
По мере того, как Еремей нагнетал страсти, придумывал все новые и новые крамолы, лицо перса становилось суровее и злее. Наконец он не выдержал и заорал, что никому не позволит думать плохо о персах и Персии.
– Тогда помоги мне, – уже настойчиво заявил Еремей.
– Помочь могу только советом. Но дай слово, что никому передавать не будешь.
– Клянусь ни одна живая душа не узнает. Говори! – сказал Еремей.
– Сделаешь две казенных бумаги. Одну в виде именного приглашения от барона или князя, лучше всего немецкого, на их языке. У немцев государство состоит из кусков. Там каждый князь сам себе император и дума, и вече. Подпись должна быть с печатью. Второе письмо на русском от дьяка или боярина, где тебе разрешают ехать к иноземцам.