Заложница командора
- -
- 100%
- +
– Ну так что, Кара, рискнешь?
Я только кивнула. И Мила открыла встроенный шкаф.
Такой красоты я не видела даже по галанету. Густо-синий жесткий корсаж был сплошь расшит мелкими сияющими на свету камушками и серебряной нитью. Словно звездная ночь подарила на платье кусочек неба. От талии вниз юбка резко расширялась. Для ее пышности полагалось несколько нижних юбок из жесткой сетчатой ткани. Чем ближе к подолу стекал синий шелк, тем менее интенсивной была синева. А сам подол платья был скорее серебряным, чем синим. Когда Мила вынула платье из шкафа, мне в первый момент показалось, что оно по подолу заиндевело от холода. Сходство усиливалось тем, что то тут, то там в складках синего шелка морозными узорами вспыхивала вышивка.
Платье было невероятным. Я просто задохнулась от восторга, когда его увидела. Стало совершенно наплевать на его печальную репутацию. Это была любовь с первого взгляда. Меня даже не пугало то, что Мила была несколько выше меня ростом. И если я надену платье, мне придется встать на самый высокий каблук, чтобы не запутаться в подоле и не волочить его по полу.
Аорона, только взглянув на мое лицо, с довольной улыбкой кивнула:
– Мы его берем. Не волнуйся, вернем в целости и сохранности.
Мила пожала плечами:
– Можно не возвращать совсем. Вряд ли оно мне теперь в космосе понадобится. А если получу распределение в отдаленную колонию, тем более. Там таким вещам места нет.
Так я обзавелась «запасным» платьем. Благо, мои собственные туфельки отлично к нему подходили и по цвету, и по высоте каблука.
С деньгами все оказалось еще проще. И в тоже время повергло меня в еще больший шок – Аорона дала мне свой платежный чип. И отказалась что-либо пояснять. Единственное, что я от нее услышала, было: «Если мои деньги пойдут на то, чтобы утереть Моник нос, то можешь их и не отдавать» Если честно, то после такого заявления я почти на полчаса решилась дара речи.
За обедом мне кусок в горло не лез. Я никогда не страдала излишней мнительностью, и не была суеверной, но тугой ком событий, заворачивающийся вокруг меня жесткой спиралью, откровенно пугал. Аорона собирала меня как на войну, а не на бал. Даже заставила создать отложенное сообщение начальнику Академии на тот случай, если со мной что-то случится, и я не вернусь вовремя на распределение.
Еще больше нервозности мне добавлял тот факт, что Мирака я так и не нашла. На мои вызовы он не отвечал. В комнате жилого блока его не было. В столовой я его так и не смогла отследить. А когда отловила его ближайшего приятеля Нурлана и спросила напрямую куда подевался Мирак, тот отвел глаза и что-то замямлил по поводу неотложных обстоятельств.
Это был гвоздь в крышку моего гроба. Похоже, от меня уже решили избавиться. Иначе, почему бы Нурлану не соврать, что Мирака срочно куда-то отправили на задание? Или?..
Была еще одна возможность, о которой я не хотела думать. И из-за которой Нурлан не посмел меня обмануть. Мирак будет на этом чертовом балу. И будет не один. И с этим кем-то он может попасть в объектив вездесущих журналистов, а я потом увижу в галанете.
От этого предположения было откровенно плохо. Не хотелось верить, что Мирак мог вот так отвратительно со мной поступить. Но других предположений у меня не было.
Незаметно пролетело время. Пришла пора идти на встречу с Моник и отправляться на Киллану. К этому моменту я уже накрутила себя до такой степени, что у меня дрожали руки и немели кончики пальцев. Аорона, неодобрительно покачав головой, сунула мне в руку небольшой флакончик, в котором перекатывались три крохотные фиолетовые капсулки.
– Транквилизатор. – Почти не разжимая губ, пробормотала подружка. – Если так и не сможешь взять себя в руки и успокоится, прими одну штуку. Чтобы не выглядеть в роскошном антураже позапрошлогодним пожухшим листом. Только помни – повторный прием возможен не ранее, чем через десять часов. В противном случает будет передозировка и может наступить отравление.
Благодарно улыбнувшись подруге, я сунула флакончик в сумку. Не собираюсь я пить никакую гадость. Какой буду на балу, такой и буду. В конце концов, я не на смотрины отправляюсь.
Моник я увидела издалека. Килла стояла в форме академии и без вещей, и нервно притопывала ногой. В голове мелькнуло: «Сейчас скажет, что все отменяется! Или, что вместо меня она позвала кого-то более достойного». Я глубоко вздохнула, как перед сдачей сложного экзамена и шагнула вперед. Не подойду – не узнаю, что случилось.
Против всех ожиданий при виде меня килла расцвела радостной улыбкой и облегченно выдохнула:
– Хвала звездам! Ты пришла!
Я удивленно приподняла брови:
– А что, были сомнения?
Моник смутилась и опустила глаза:
– Ну-у-у… У тебя вообще-то нет причин мне доверять. И я боялась, что ты передумаешь. А мне сейчас, перед распределением, с отцом ругаться не хочется, честно признаюсь. Может ведь в качестве наказания засунуть в такую дыру, что свет белый будет не мил.
Оправдание было правдоподобным. Очень даже правдоподобным. Но меня почему-то кольнула иголочка ничем не оправданной тревоги. От которой я тут же постаралась отмахнуться.
– Ну, считай меня доверчивой дурочкой, которую жизнь ничему не учит.
Моник фыркнула:
– Это ты-то дурочка? Если бы я была способна выучить хотя бы две трети того, что знаешь ты, отец бы плясал от счастья. Неприятно это говорить, Кара, но ты по праву лучшая на потоке и знаешь больше всех. На скольких языках ты говоришь?
Похвала приятна всегда. А уж похвала от извечной врагини тем более. Я польщенно улыбнулась:
– Давай сегодня не будем об учебе.
Килла не стала спорить:
– Да как скажешь. Но имей ввиду: на балу папочка будет всем в уши петь, что мы с тобой такие умницы-разумницы, что лучше нас никого нет. Наверняка, заставит как дрессированную сколли продемонстрировать свои таланты. И ему не скажешь: «Давайте сегодня не будем».
Моник так забавно-уморительно передразнила не знакомого мне министра экономики, что не засмеяться не вышло. Несколько гуманоидов разных рас подозрительно покосились на стоящих у входной двери и весело хохочущих землянку и киллу. Что ни говори, а зрелище незабываемое, когда враги с самого первого дня вдруг перед выпуском объединяются. В таком случае стоит ждать вселенской подставы.
Отсмеявшись, Моник смахнула с глаз набежавшие слезы:
– Пошли уже, времени в обрез. Хоть катер и прибыл только за нами двумя, но капитан Хгенра терпеть не может опозданий. Потом череп прогрызет своим брюзжанием пока долетим. А, главное, папе жаловаться на этого зануду бесполезно. Скажет, что капитан звездолета в отличие от меня лучше знает, как поступить.
– Пошли. Я готова.
Я подхватила свою сумку с «запасным» платьем и прочими мелочами и двинулась следом за киллой.
«Катер», как немного презрительно назвала звездолет Моник, оказался небольшим скоростным кораблем, вытянутой сигарообразной формы. Я не летун и близко, но даже я с восторгом смотрела на это транспортное средство. Спасибо надменной килле, я узнаю, что такое путешествие на индивидуальных межзвездниках. А то сомневаюсь, что в моей жизни еще когда-нибудь возникнет на горизонте богач, желающий прокатить меня на собственном «катере».
В шлюзе нас встретил яоху невыразительной, я бы сказала смазанной, внешности в строгом темно-зеленом батнике с белой эмблемой на груди и черных простых брюках. Очевидно, это была форма команды этого корабля.
– Приветствую вас, дана Моник, на борту «Вейриола». Располагайтесь, ваши каюты рядом. Старт через тридцать минут. Прошу на это время не покидать индивидуальные капсулы.
Моник только глаза закатила. Яоху поджал тонкие губы:
– Это вопрос вашей же безопасности, дана Моник. Не заставляйте меня лично запихивать вас в вашу капсулу. Вы же знаете, что в вопросах безопасности дан Аверноо дал мне исключительные права.
– Хорошо, хорошо, я тебя поняла. – Моник, не скрывая своего раздражения, схватила меня за руку и потащила за собой. Когда яоху остался далеко за спиной, она пробурчала: – Старый брюзга! Как же он мне надоел!
Возмущенная Моник неожиданно развила немаленькую скорость. Мне приходилось прилагать некоторые усилия, чтобы поспеть за девушкой и не тащиться за ней, как на буксире. О том, чтобы разглядеть при такой спринтерской скорости интерьер, не могло быть и речи. И я с сожалением пообещала себе, что обязательно все тут изучу, как только модно будет покинуть капсулу. Интересно же, что может себе позволить министр финансов целой планеты.
Через пару минут килла остановилась перед какой-то дверью:
– Так, моя каюта левее. Каюту напротив обычно занимает папа. Там все устроено для его удобства. А это гостевая. Давай настроим тебе замок. – Моник что-то нажала, и на стене справа от двери открылось окошко с крохотным дисплеем и такой же крохотной клавиатурой. Килла что-то нажала на ней и отодвинулась в сторону: – Приложи палец к дисплею, туда, где очерчен контур. – Я послушно сделала что велено. Через пару секунд дисплей загорелся зеленым, прозвучал звуковой сигнал. – Все, теперь каюта откроется только по отпечатку твоего пальца. Когда вернемся – сбросишь перед уходом настройки, хорошо?
Я согласно кивнула. И Моник облегченно выдохнула:
– Все, иди к себе. Готовься к старту, пока этот старый зануда не пришел, и не помог.
Я хихикнула, но послушно открыла дверь каюты. Это Моник может себе позволить пренебрежительно относится к дисциплине. И то, дело не в неуважении порядка. Дело в том, что каждый выполняет поставленную перед ним задачу. Капитан отвечает за безопасность пассажиров. Поэтому не удивительно, что он собирается лично проследить за избалованной и капризной девицей, чтобы она по собственной глупости не попала в неприятности. Хотя, Моник много путешествовала между планетами, заканчивает Звездную академию. Не может такого быть, чтобы она не знала, чем грозит не соблюдение техники безопасности. Закрывая двери в каюту, я пришла к выводу, что Моник просто получает извращенное удовольствие, выводя из себя яоху, который вынужден подчиняться ее отцу.
Пристроив во встроенный шкафчик сумку с вещами, я, как послушная девочка, по сигналу забралась в капсулу и активировала ее. Старт я не ощутила. И не потому, что корабль был суперкомфортным и с повышенным уровнем безопасности. И не благодаря мастерству капитана-яоху. Напереживавшись за день, я просто самым банальным образом уснула.
Глава 2
Я просто остолбенела на пороге огромной бальной залы. Действительно огромной. Настоящей бальной залы. Виденное в исторических фильмах не шло ни в какие сравнения с тем монументальным пространством, которое я сейчас обозревала. Море живых существ, принадлежащих к разным расам и разным генотипам, бурлило, волновалось, гудело и перетекало с места на место. Нервный озноб электрическим разрядом пробежал вдоль моего позвоночника. Только здесь и только сейчас до меня дошла очевидная глупость моей затеи – гордо продефилировать перед Мираком и его родней в шикарном платье и под ручку с министром экономики Аверноо. Чтоб Мирак увидел и проникся. Ага! Аж два раза, как говаривала моя соседка на Земле. Мирака я тут скорее всего просто не найду. Разве что совершенно случайно столкнемся. А продефилировать с министром экономики под ручку – это вообще из области научной фантастики. Это я поняла еще у Моник дома.
– Кара, ты что, уснула? Проходи, не загораживай проход для других гостей!
Моник не слишком ласково, но очень вовремя за руку сдернула меня с порога бальной залы: у меня за спиной стоял фарн с недовольным выражением холеного лица. Его спутница и вовсе смотрела на меня с таким видом, словно у нее на пути неведомым образом появились экскременты.
– Моник, поласковее, пожалуйста! – Голос министра Аверноо был как мед: сладкий и такой же липкий. Захотелось помыть руки. – Это ты с детства при моем активном попустительстве привыкла к подобным мероприятиям. А твоя подруга впервые видит величие Дворца Ассамблеи на Киллане. Ты к этому привыкла, как к повседневной обуви, а девочка впервые попала в такую роскошь.
Фарн и его спутница явно все слышали. И если мужчина прошел мимо совершенно спокойно, то ли прожженный политик и в любой ситуации привык «держать лицо», то ли удовлетворился пояснениями министра Аверноо. То его спутница, проходя мимо меня, фыркнула и брезгливо подобрала юбку. Возможно, я бы и вовсе не обратила внимания на эту мелочную выходку. Слишком уж меня ослепило то, что я видела вокруг. Но Моник фальшиво-участливо пропела так, что услышали все в радиусе трех метров:
– Кара, не обращай внимания на Энжелар. Генерал Арноч подобрал ее в трущобах на какой-то отсталой планетке, в качестве развлечения на одну ночь. Но Энжелар из кожи вон вылезла, чтобы генерал забрал ее с собой. Иного способа вырваться со дна жизни бедняжка не нашла. Вот только беда: генерал Арноч давно и прочно состоит в паре. Так что бедняжке Энжелар светит только участь постельной игрушки.
Если бы взгляды могли испепелять, то Моник давно бы уже осыпалась к моим ногам прахом. Настолько ненавидящим был взгляд обернувшейся девицы. Вне всякого сомнения, она все слышала. Да и предназначались злые слова, судя по всему, именно ей. Ну и террариум!
Я тихо поинтересовалась у Моник:
– Зачем ты так? Ведь она все слышала!
Моник в ответ фыркнула:
– Не жалей ее. Она сама выбрала такую судьбу. Вот ты, ради того, чтобы выбраться с отсталой планеты и занять достойное место в жизни, пять лет зубрила, как одержимая. Лишний раз гулять не ходила и домой не летала. Я уже молчу про то, какие усилия ты приложила, чтобы поступить в академию. А Энжелар решила лишний раз не напрягаться. Ей показалось, что легче и проще очаровать старого генерала, чтобы он вывез ее в Альянс и тут легализовал. А она бы после этого с легким сердцем бросила бы его, чтобы составить пару какому-нибудь выгодному холостяку. Вот только мерзавка крупно просчиталась. Генерал Арноч тот еще собственник. Он скорее задушит Энжелар собственными руками, чем отдаст ее другому раньше, чем наиграется сам. А там, глядишь, и молодость пройдет. И полинявшая, и потасканная Энжелар уже никому не будет нужна. Так что, потаскушка просто сменила одну клетку на другую – нищету своего мира на запертую квартиру, которую снимает для нее Арноч. У нее нет документов и денег. Она без него – ноль.
Я еще раз оглянулась на спутницу генерала. И подметила одну незамеченную ранее мною деталь: генерал стоял в кругу своих знакомых. С ним общались, ему что-то говорили, улыбались и смеялись. Энжелар стояла рядом с ним, словно невидимка. Ни нее никто не смотрел. С ней никто не разговаривал. Но девушка стояла очень спокойно. Словно ей до этого и не было дела. Только плечи были расправлены до судороги. Да светская улыбка стыла на красивых губах. Я подавила в себе желание поежится. Никто, кроме Энжелар, не виноват в сложившейся ситуации.
– Девочки, отвлекитесь от сплетен, вы мне нужны!
Я обернулась на голос отца Моник, все еще не до конца придя в себя от увиденного и услышанного. Моник торопливо пихнула меня локтем в бок. И, навешивая на лицо ослепительную улыбку, почти не размыкая губ, прошипела мне:
– К нам приближается Первый Советник Президента Килланы. Улыбайся. Нами сейчас будут активно хвастаться.
Если честно, то я не поверила. Хвастаться? Нами? Три ха-ха. Но прислушавшись к медовым речам министра Аверноо, я поняла, что Моник еще и слегка приукрасила ситуацию. На самом деле министр расхваливал нас с Моник на разные лады, как барышник лошадь в ярмарочный день.
– Что вы, что вы, дражайший Лофтсвен, девочки – лучшие из лучших в академии! И если моя Моник по долгу судьбы после окончания академии будет помогать сначала мне, а потом и своему супругу, то Каролина мечтает присоединиться к исследовательской экспедиции. И я вам скажу, дражайший Лофтсвен, там ее таланты будут как нельзя более к месту. Представьте себе: входим мы только что в холл, а под ноги нам кидается какая-то линнара. Вроде бы это была женщина. Мне, признаться, сложно этих инсектов различать по полам. И вот эта линнара что-то непрерывно трещит и щелкает. Знаете, такой звук,как будто деревом по дереву резко стучат. Для меня это просто щелчки. А вот Каролина не только ее поняла, но и смогла с ней внятно объясниться. Оказалось, линнара перепутала входы.
Холеный килл весь в белом с головы до ног, что при его темных жестких волосах смотрелось просто ужасно, рассеянно покивал. И я поняла, что и линнара, которую мы действительно встретили перед началом бала, и я сама ему глубоко безразличны. Он подошел к нам только потому, что так надо, так принято. И уйти сразу после приветствия нельзя, не прилично. Вот и стоит он с отсутствующим видом, слушает абсолютно ненужные ему подробности, отсчитывая про себя мгновения до того сладкого мига, когда можно будет без нарушения правил приличия покинуть нас и облегченно вздохнуть. Террариум.
Впрочем, спутница Первого Советника вполне натурально и заинтересовано поахала в нужных местах. И даже поинтересовалась, а не сложно ли мне издавать такие щелчки? Ведь наша гортань не приспособлена для такого рода звуков. Я в ответ вежливо пояснила, что при наличии определенного вида тренировок возможно все.
Пара вежливо откланялась и пошла дальше по залу отдавать визиты вежливости. Вскоре бурлящий поток существ поглотил их, скрыв от моих глаз. Любезная улыбочка мгновенно пропала с губ министра Аверноо. Он облегченно вздохнул:
– Отлично. Ты большая молодец, Кара! Я рад, что Моник пригласила именно тебя! Погуляйте пока девочки. Моник, комм с собой? – Моник утвердительно кивнула. – Отлично. Я сообщу, когда вы мне понадобитесь.
Совершенно оглушенная увиденным и услышанным, я, не сопротивляясь, позволила килле подхватить меня под руку и увлечь в бурлящую толпу.
В центре зала уже вовсю кружились пары. Мой взгляд скользил по разноцветью тканей и фасонов, лишь изредка застревая на военных мундирах. Да, с дамами тут танцевали и представители Звездного флота. Хотя, штатских все-таки было не в пример больше. Рассматривая шелка, атлас и бархат всех оттенков радуги, я старательно отгоняла от себя мысль о том, что попала не на элитное мероприятие, а по капризу судьбы оказалась на скотном дворе и босой ногой нечаянно вступила в г… эм, отходы жизнедеятельности животных. Было неприятно до крайности. И даже великолепное атласное платье, которое вместе с драгоценностями мне торжественно вручила Моник, уже не радовало, а казалось сотканным из колючей проволоки.
Платье мне досталось действительно шикарное. Нежно-бирюзовый атлас и минимум серебряной вышивки – словно дыхание мороза по краю декольте, по линии талии и немного больше по подолу. К слову сказать, платье Моник было похоже на мое. Тоже атласное, того же бирюзового оттенка. Только обилие золотой вышивки и тонна блестящих пайеток превращали этот наряд в шедевр безвкусицы. Памятуя слова Моник о том, что она заберет себе платье получше, я порадовалась тому, что Аорона заставила меня предусмотрительно прихватить с собой запасной вариант.
Каково же было мое удивление, когда безвкусную золотисто-бриллиантовую жуть забрала себе килла! Я просто оторопела. Эта раса славилась своим снобизмом во всем. И вдруг такое… Но спорить я не стала. Более скромный наряд меня просто очаровал. И я ощущала себя в этом платье, с высокой прической и с драгоценностями в ушах и на шее настоящей сказочной принцессой. В голове родилась шальная мысль.
– Моник, – я с любопытством посмотрела на вертящую головой по сторонам киллу, – я бы хотела получить снимок в этом платье, здесь, на балу. Это возможно? Хочу родителям отправить.
Килла раздумывала не больше секунды:
– А почему нет? Сейчас организуем! – Она активировала свой комм и порылась в нем. – Так, идем, сейчас все сделаем в лучшем виде.
Моник развернулась, и почти ввинтилась в толпу в направлении, прямо противоположном тому, в котором мы до этого шли. Я ничего не поняла, если честно. Но уже через минуту мы оказались у одной из стен, богато задекорированных вьющейся лианой, похожей на земную глицинию. Единственное, что отличало инопланетное растение от земного – расцветка. Земная глициния тоже могла похвастаться богатством и разнообразием оттенков цветов. Но у нее не было такого яркого, почти неонового бирюзового, белого и голубого оттенка.
Именно у этой стены и работали профессиональные фотографы. Вернее, как их называли в Альянсе, художники-голографы. Не успела я как следует осмотреться и перевести дух, как меня уже осторожно, но настойчиво два яоху в четыре руки живописно расположили на белоснежной мраморной скамье.
Совершенно дезориентированной мне, вдобавок ко всему, Моник что-то сунула в руку. И, не обращая внимания на недовольное шипение фотографов, быстро протараторила:
– Как закончите, далеко отсюда не уходи, я тебя найду. Если будет вызывать папа, скажи ему, что я отошла в уборную, сильно переволновалась. Он знает, что у меня так бывает на нервной почве.
Моник словно растворилась в толпе. А я бездумно смотрела ей в след, послушно располагая свое тело в соответствии с требованиями художников.
Меня отпустили только спустя минут пятнадцать. Перед этим вручив крохотный чип с десятком самых разнообразных фотографий. Немного отойдя в сторону, я оглянулась по сторонам в поиске Моник. Но киллы нигде не было видно. Хотя, в таком водовороте живых тел я и собственную мамочку не замечу у себя под носом.
Меня, растерянно стоящую на одном месте, все обходили, недовольно косясь. Периодически кто-то нечаянно толкал или просто задевал локтем. И мне это стало надоедать. Рассудив, что «поблизости» и «под стенкой» – это аналогичные понятия, я начала пробираться в выбранном направлении. Стоять на месте столбом – не выход. Меня просто затопчут.
Когда до спасительной стены оставалось не более десяти шагов, меня остановил незнакомый арлинт в темно-синем смокинге:
– Добрый вечер, милая леди! – Безупречный поклон, и вот я уже растерянно рассматриваю тщательно уложенные волосы на голове мужчины. – Вы ведь землянка, я не ошибся?
Хочешь-не хочешь, а что-то отвечать нужно. Я подавила желание нервно облизнуть губы и молча возблагодарила нашего преподавателя этикета: легкий реверанс у меня вышел достаточно элегантным. В бирюзовых, в тон моему платью, глазах арлинта мелькнуло удивление и нечто похожее на уважение:
– Все верно, милорд. – Раз он обратился ко мне в соответствии с земным этикетом, значит, можно ответить тем же, и не насиловать свой мозг, судорожно вспоминая форму обращения, принятую у арлинтов. – Я действительно землянка.
На породистом мужском лице расцвела довольная улыбка. Я насторожилась.
– И как же юная леди оказалась одна так далеко от дома?
Я позволила себе усмехнуться:
– Юная леди закончила обучение в Первой Звездной Академии Альянса. А сюда меня пригласила подруга.
– Вот как? – Мне приглашающе подставили локоть: – И кто же у нас подруга?
Расспросы мне нравились все меньше и меньше. Но арлинт был безукоризненно вежлив. Послать его повода не было. Пришлось отвечать на поставленный вопрос. Как послушной и примерной девочке:
– Моя подруга – Моник Аверноо. Мы с ней обучались в одной группе.
– Вот как? – Не знаю, мне показалось, или по лицу арлинта действительно скользнула тень неудовольствия? – Министр Аверноо тоже тут?
Я просто кивнула. И арлинт, руку которого я так и не успела принять, сдержанно поклонился мне:
– Передавайте ему привет от Версана Малье.
Прежде, чем я успела что-то сказать и предпринять, мужчина развернулся и скрылся в толпе. И что это только что было? Неужели предчувствие меня не обмануло? И в лице этого арлинта я могла нажить себе нешуточные неприятности?
Словно ответ на все мои вопросы в руке неожиданно что-то завибрировало. Несказанно удивившись, я поднесла к глазам сжатую в кулак кисть. Я даже не помнила, когда я ее сжала. Вот тебе и на.
Пальцы удалось разжать не сразу. Их словно судорогой свело. И непрерывная вибрация делу не помогала. Зато, когда онемевшие пальцы наконец раскрылись, я потеряла дар речи: на ладони лежал подпрыгивающий от вибрации комм. Мгновенно вспомнилось, как Моник что-то сунула мне в руку перед тем, как уйти. И предупредила, что может вызывать отец. Ладони стали влажными. Куда подевалась килла?
– Ты заснула, землянка? Почему не отвечаешь?
Раздраженная Моник вынырнула словно из ниоткуда и схватила с моей ладони надрывающийся комм.
– Да, папочка?.. Не ругайся, пожалуйста! Я просто перенервничала. Ты же знаешь, со мной такое бывает. Мне срочно понадобилось отойти, а Кара позирует голохудожнику… Ну папа! Я приличная девушка! И не могу принимать звонки, сидя в уборной!.. Хорошо, еще пару минут. Кара освободится, и мы придем.
Моник хлопком прервала связь и, прищурившись, уставилась на меня:
– Я же тебя просила! Ты специально, да? – Я просто оторопела от такого обвинения. – Кара, я понимаю, что в прошлом мы были врагами! И так же понимаю, что ты от меня видела мало хорошего. Но это не повод, чтобы подставлять меня перед отцом! Я…