Китайская роза

Могущественные силы природы

Я не мог уходить далеко от пещеры из-за больной ноги, которая все время давала о себе знать. В памяти стали возвращаться многие эпизоды моего путешествия. Я даже вспомнил о собаке-волке, но никак не мог вспомнить его кличку. Эти китайские имена так легко и коротко произносятся, но их так трудно запомнить, потому что многие похожи друг на друга, и произносятся с разными интонациями. «То ли Чен, то ли Чян?» – пытался я вспомнить.

Эти подробности помогли мне вернуть память прошлых событий, а пока, из-за отсутствия возможности перемещаться, мне оставалось пребывать в пещере рядом с этой прекрасной дикаркой. «Наверное, это большая редкость? Она напоминает рассказы о Маугли и Тарзане, которые я читал в детстве», – думал я, сидя у костра и готовя пищу, которую заботливо приносила мне Роза. Иногда мясо подгорало и мне приходилось есть горелые куски, а иногда пища, приготовленная мной, была не хуже той, что готовят в ресторанах. Во всяком случае, мне тогда так казалось. Ведь, когда голоден и вкушаешь пищу собственного приготовления, к тому же, таким дикарским способом, да еще и находясь на лоне дивной природы, в окружении приятных лесных и горных запахов, то пища может показаться значительно вкусней и полезней.

Но, не смотря на это, Роза отказалась есть приготовленную пищу. И не потому, что она готовилась на огне, которого она боялась, а потому, что ее организм привык к перевариванию сырого мяса. Несмотря на мои скудные познания в физиологии и кулинарии, я все же помнил смысл нескольких статей, когда-то прочитанных мной, по приготовлению и употреблению здоровой пищи. Так я вспомнил, что чем дольше готовить еду на огне, или варить в воде, тем больше она теряет своих питательных качеств. Я вспомнил, что собака моей тети любила есть сырое мясо. Когда ей давали несколько кусочков, то буквально проглотив их в одно мгновение, она с нетерпением помахивая хвостиком, ожидала появления в руках хозяйки добавки. Даже у домашних животных остались инстинкты дикого мира.

Роза не могла есть приготовленную мной пищу, но с удовольствием ела сырое мясо, раздирая его зубами и руками, я же не мог принимать сырое мясо.

Как-то я обнаружил вблизи пещеры несколько цветов и собрал из них небольшой букет, который, по возвращении Розы, тут же ей вручил. Она обнюхала их, прежде чем взять из моих рук этот скромный подарок, потом выбрала небольшой цветочек из букета и ушла в пещеру. Через несколько минут вновь появилась с цветочком, который украшал ее чудесные рыжеватые волосы, которые всегда мне напоминали цвет солнечного лучика. Я иногда так и называл ее: «Солнечный лучик». Это прозвище возникло потому, что ее красота и девственная юность напоминали мне первые утренние лучи солнца, а ее зеленоватые глаза напоминали вечно молодой и цветущий лес. Ее необычная сказочная красота – рыжие волосы, зеленые глаза, – наталкивали меня на мысль, что в ее роду было кровосмешение азиатской и европейской расы. Ведь у азиатов основным цветом является черный. Она была удивительным созданием, не менее таинственным, чем Азия и ее тайны для европейцев, привыкших к спокойной и уравновешенной жизни в квартирах с утюгом, где все было готово к использованию. Что необходимо – можно было приобрести в супермаркетах. Здесь такими магазинами были леса, горы, озера и речки, с той разницей, что еду здесь не обменивают на деньги, а добывают самостоятельно.

Здесь мне очень нравилось. Иногда мне даже казалось, что я находился здесь всю жизнь и, что я не смогу теперь жить без всего этого, и без нее. Я привязывался к ней, хоть и вела она себя как дикий зверь. Собрав длинные листья, и соединив их тонкой нитью какого-то вьющегося растения, я изготовил еще один подарок для Розы и преподнес ей. Но, чтобы она его не разорвала и правильно использовала, я решил продемонстрировать этот наряд на себе. Я обвел листья нитью растения вокруг талии, получилось что-то вроде юбки, которые иногда надевают на себя парижанки-модели, демонстрируя экстравагантную моду. Носить такое в Париже, конечно, никто не станет, да и я не претендую на роль дамского модельера, но в этих китайских диких джунглях среди горных великанов и молчаливых многовековых деревьев, в самый раз. Как человек, привыкший жить в цивилизованном мире, я принес в этот дикий мир и цивилизованные законы, и обычаи моего мира.

Я передал ей мое творение и помог одеть, обвязывая его вокруг ее удивительно красивой талии. Она приняла это как мой подарок и носила его не снимая. Я же стал чувствовать себя лучше. Во всяком случае, меня не грызла совесть за то, что я одел ее. Со временем я подарил ей ожерелье из каких-то мелких ягод размером с горох. Она носила его на шее. Все эти подарки ей очень нравились. Так я, незаметно для себя, одаривая ее, чем мог, привязывался к ней и привык ее присутствию. Хоть мы и объяснялись в основном жестами – универсальным языком, все же я не забывал давать ей уроки грамматики. Хотя, это было скорее игрой для меня. Она использовала лишь свой язык – язык природы.

Пещера располагалась в таком месте, что ее не было видно снизу. Стоило мне несколько раз, не без помощи Розы, спуститься на тридцать шагов вниз горы, как я не видел входа в пещеру. Несколько отлогих выступов в скалистых гранях горы закрывали вид. Кроме того, из-за многочисленных кустарников и каких-то вьющихся растений не было видно даже каменистой тропы, поднимающейся вверх. Внизу под пещерой, на восточном стороне горы, находился небольшой водопад. Потоки воды падали и собирались в небольшой, метров восемь в диаметре, природный бассейн. Из него вода в два маленьких ручейка уходила вниз, спускаясь вдоль восточной стороны горы и сползала в небольшую межгорную равнину.

Вода в этом живописном бассейне была на редкость чистая и настолько прозрачная, насколько может быть чистым и прозрачным воздух в летние сухие дни. На дне виднелись камушки и небольшие водяные растения. Поверхность этого природного водоема отражала синеву неба, и вода казалась голубоватого оттенка. Глубина была небольшая, около метра, на середине этого пруда. Вода, стекая по камням, падала в пруд, вздымая небольшую пену, которая тут же растворялась голубыми и зеленоватыми красками, придавая очарование этому уютному оазису. Кругом располагались горы, покрытые зелеными одеялами леса и белыми шапками снега. Иногда, среди гор выступали коричневатые равнины и плоскогорья, усеянные сплошь какими-то мелкими растениями и травой. Местами нежно белый туман ложился на верхушки деревьев и опускался вниз, укутывая своим бархатистым одеялом стройные деревья, окрашивая их в белизну и украшая наряд гор зеленоватыми шубами, пушистыми муфтами и воротниками. Все это было пронизано небольшими речками и родниками, сообщающимися между собой, словно переплетающиеся щупальца некого могущественного существа. Речки наполняют озера, расположенные в низине, меж горными хребтами, а озера своими бело-голубыми и зелеными оттенками радуют глаз, добавляя несколько дополнительных красок в этот дивный пейзаж.

По мере того, как я разобрался с питанием, для меня не менее важным вопросом, стала адаптация моего организма к здешней температуре. Дело в том, что организм человека, привыкшего вести цивилизованный образ жизни, не мог смириться с жизнью дикаря. Избавившись чудесным и неожиданным для меня образом от травм, хотя хромота еще не прошла, я отдаю дань мудрости природы и случаю, подарившему мне жизнь. Пребывая в тяжелом для меня физическом состоянии, я почувствовал, что организм оказался сильнее моего утомленного духа, вечно ищущего выход из сложившихся обстоятельств, которые меня решили проверить, забросив в далекие места природы, где человек становится сильнее, лишь находясь наедине с природными условиями.

У людей, ведущих привычный городской или сельский образ жизни, и находящихся среди людей и проблем общества, нет времени посмотреть внутрь себя для того, чтобы понять свою внутреннюю природу. Мы стремимся к материальным вещам, которые нас целиком увлекают и поглощают, опутав своими яркими и обманными чарами, закрывая и ставя стену перед нами, огораживая нас от истинных ценностей, которыми полна и богата дикая природа.

Мы привыкли к тому, что наш враг – видимый и он впереди нас. Мы или движемся на расстоянии, или смело идем в бой, забывая о том, что истинный враг невидим, он намного могущественней, и он находится не впереди, а внутри нас. Если мы используем оружие: наше сердце и сознание, подаренное нам природой для встречи с этим невидимым врагом, сумеем направить против него, то мы сможем преодолеть внутреннего врага и победить его, чтобы выжить. Таковыми внутренними врагами являются все известные нам пороки, и главные из них – это трусость и тщеславие или гордыня, толкающие нас поначалу на преступление, а в конечном итоге оставляющие нас в пропасти мрака и пороков, и опрокидывающие нас в ее бездонный ад. Сердце поможет преодолеть любые трудности и зажечь внутри нас огонь вечной борьбы за выживание, а разум наполнит тело сознанием мудрых поступков, и не даст телу подвергнуть себя травме.

Пребывая здесь, в диком мире, я постепенно вливался в гармоничный ритм дикой природы, и лишь постигнув ее законы, я мог выжить.

По моим расчетам, которые я вел с момента моего сознательного пребывания здесь, должна была наступить весна. Небольшие дожди прошедшие в этих районах, подтвердили мои предположения. Зима, а вместе с ней и снег, отступали, лишь местами задерживаясь или прячась на вершинах гор. Дожди сменялись туманами, покрывающими белой вуалью растительный мир здешней природы.

С первых дней я хотел поскорее оказаться в безопасности и покинуть эти горы, но судьба диктовала мне свои законы, уготованные ею для меня. Поначалу, я не мог ходить, и это задерживало меня здесь. Добывать пищу я также не мог, так как не был приспособлен к охоте на диких зверей. Если бы не моя встреча с этой девушкой, пребывающей, быть может, с детства в дикой жизни среди зверей и беспощадных погодных условий, я бы не выжил. Это она спасла мне жизнь и сейчас ведет активную заботу о моем здоровье, добывая для меня еду. Ведь эта дикарка смогла выжить в этих условиях, она не общалась с людьми, она не видела предметов, сделанных руками человека, не умеет говорить, общается на языке животных, понятном лишь ей, а посему и я смогу продержаться здесь пока не заживет моя нога, и я смогу свободно перемещаться по горам, преодолевая не один десяток километров, чтобы добраться до цивилизации и вернуться к людям.

Я старался учиться у нее выживанию, и хотя добывать мясо я еще не мог, но не бояться холода я постепенно научился. Поначалу мое тело дрожало, я делал по возможности растирания, и укутывал себя какими-то листьями, что росли рядом с пещерой. Затем я использовал огонь внутри пещеры для повышения температуры, но вскоре пришлось отказаться от этого, так как Роза не хотела входить внутрь пещеры. Она боялась огня. Кроме того, огонь нужен был мне для приготовления пищи, а керосин внутри зажигалки весьма быстро улетучивался. Поэтому, я решил его использовать лишь для приготовления пищи, чтобы поправить свое здоровье. Перейти на употребление сырого мяса я еще не мог, из-за своего внутреннего сопротивления. Я изучил расписание Розы, оно было подобно расписанию живого существа находящегося в природных условиях. Ночь для нее была короткой, она рано, еще до восхода солнца, куда-то уходила, и возвращалась вечером, потом опять уходила и приходила поздно ночью, принося мне сырое мясо. Когда я находился между жизнью и смертью, я видел ее чаще. Она приносила мне воду и еду, в основном тела убитых ею мелких животных, которые я не мог есть. Лишь иногда, преодолевая брезгливость, отрывал кусочки сырой и еще теплой плоти. Как правило, из-за того, что мой организм не выдерживал такой еды, мой желудок вырывал ее обратно вместе с листьями, которые находились в пещере, и которые я также решил попробовать, чтобы утолить смертельный голод. Теперь я хоть и прихрамывал, но уже без сильных болей, и хотя чувство голода меня никогда не покидало, я нашел способ выжить в эти тяжелые для меня дни.

Жидкость внутри зажигалки закончилась, и я перешел на питание, менее калорийное. Мне попадались какие-то весьма вкусные ягоды, растущие вблизи пещеры. Я недалеко отлучался от пещеры, которая мне служила единственным пристанищем в этом грозном и чужом для меня мире. Я все еще не мог привыкнуть к его законам и правилам. Но для того, чтобы выжить в этой дикой природе, я должен был смириться с моей участью – усвоить эти правила, и следовать этим железным законам. Не смотря на то, что Роза и я принадлежали к разным мирам: она – к дикому миру природы и зверей, я – к готовой роскоши, сделанной людским сообществом, – нас объединяли человеческие гены и тонкая невидимая вуаль человеческого бытия и духа, присущая лишь людскому роду. Таковыми мы родились и с этим мы ничего не можем сделать. Я полагал, если она смогла выжить в этом диком мире зверей, то я тоже смогу это сделать и преодолеть все трудности адаптационного периода.

Я решил помочь Розе и, без ее участия, самостоятельно добыть и съесть первый кусок сырого мяса. Я бродил недалеко от пещеры и немного отдалился от нее. В этом месте я обнаружил несколько нор каких-то мелких грызунов. Я поставил целью поймать одного из них. Я не знал, насколько коварен и безжалостен этот мир дикой природы. Тот, кто не знает ее законов – погибает. Удалившись от пещеры, я оказался на территории, где властвуют иные законы.

Подкравшись к норе, я начал прислушиваться к движениям, которые могли исходить изнутри. Возможно, мои уши не такие чуткие, как у хищников, и эти мои попытки ничем не закончились. Зато я определил по следам на земле, что нора новая и какое-то существо все же вырыло недавно это жилище. Рядом находилось еще несколько нор, у их входа земля была также раскопана недавно. Первым делом, я подумал о способе ловли. Собственно говоря, у меня их было всего два.

Первый способ: поймать зверька руками, а затем оглушить его, второй – сразу оглушить, используя камень или палку. Я вспомнил, что этот зверек может кусаться, так как он не захочет отдать свою жизнь без боя. И поэтому я выбрал второй способ охоты. Поблизости я подыскал камень с величиной в два кулака и уселся напротив одной из нор в ожидании добычи. Так я просидел несколько часов, пока у меня не начали затекать ноги, и я решил размять их. Я привстал и выполнил несколько упражнений, помогающих разогнать кровь в ногах. В этот момент я невольно почувствовал какое-то движение у норы и взглянул. Небольшая остроконечная серо-каштановая мордочка появилась из норы. Я не отдавал отчета своим действиям, то ли из-за того, что долго ждал, то ли во мне проснулись дикие инстинкты охотника, я сразу же метнул камень в направлении норы. Конечно, я совершил глупость, так как зверька я бы не убил, ведь он не вышел из норы. Камень пролетел несколько метров и ударился о землю рядом с норой, чем до смерти напугал зверька. Тот издал не то восторженный, не то пугающий визг: «Хрии-у», и исчез в норе.

Не дожидаясь, я подскочил к норе и долго всматривался в ее, казалось бездонную черную мглу. Мне показалось, что и эта мгла начала всматриваться в меня. Больше никаких звуков я не слышал. Тогда я разозлился и вырвал какую-то ветку из ближайшего куста. Очистив ее от листьев, я пытался всунуть палку в эту нору. Не знаю зачем, но этим способом я ничего не добился, палка уходила куда-то вглубь норы. Я со злостью засунул палку внутрь и закрыл этот вход в нору. Я знал, что зверьки роют норы с сообщающимися ходами, так что весь этот лабиринт имел несколько входов и выходов наружу. Поэтому я закрыл входы камнями оставив лишь один, и уселся напротив него в ожидании появления хозяина норы. Так просидел я тихо несколько десятков минут, пока не услышал какой-то шорох внутри норы. Я замер в ожидании: звуки то появлялись, то пропадали, медленно текли минуты, начали течь со скоростью улитки секунды, как я неожиданно для себя обнаружил, что наступила необычная тишина. Такая тишина бывает перед сильной бурей или перед началом каких-то ожидаемых перемен. Тишина стала просто невыносимой и кошмарной, она словно бурила мой слух, вонзаясь своими невидимыми цепкими когтями мне в мозг. И вдруг я понял, что сейчас не я нахожусь в роли охотника: я нарушил или пренебрег каким-то законом природы и сейчас объекты и их функции поменялись. Я оказался в иной роли – теперь не я слежу и охочусь, а за мной следят и на меня ведут охоту. Я оторвал свой взгляд от норы и лихорадочно стал оглядываться по сторонам. С правой стороны я услышал едва заметный чей-то шаг, и не выдержав такого психологического напряжения, метнулся в сторону, подальше от норы. Не успев пробежать и трех шагов, почувствовал, как моя нога зацепилась за какие-то ветки или камни, и я упал. Позади себя я услышал тяжелые, но мягкие прыжки, словно сто килограммов упало вниз, приземлившись на мягкую подушку. Я тут же оглянулся, испуганно ища предмет моих страхов, и увидел то, что может поджидать каждого охотника во время его неосторожных походов в дикую природу. Ко мне приближалась какая-то огромная кошка. От страха я поначалу подумал о тигре, но что-то в ее окраске было не похожим на этого хищника. Зверь был величиной с пуму, с белыми полосками. Он быстро и свирепо приближался ко мне. Один миг, как это бывает перед смертельной опасностью, и в моей памяти промчались все запоминающиеся и важные эпизоды жизни. Я хотел привстать на ноги, но успел лишь подняться на колено, чтобы грудью встретить врага. Находясь перед лицом опасности, я все же не струсил в последний момент, и даже приподнял руки для защиты головы. Сквозь поднятые руки я заметил, что хищник, издав какой-то тяжелый вздох, оттолкнулся от большого камня, стоящего у него на пути, и взвился в воздух, чтобы напасть на меня сверху. Я уже видел, как его огромные и бритвенно-острые когти растопыриваются в полете. В этот момент, словно мгновенная тень огромной птицы пролетела надо мной и накрыла сверху хищника, хотевшего меня убить.

Дальнейшие события были настолько быстры, насколько только способен человеческий глаз усмотреть молниеносные движения. Хищная кошка, которую я потом определил, как снежного барса, прыгнула на меня, чтобы нанести смертельный удар, но она не заметила, что и за ней ведется тайное и неуловимое наблюдение. Моя героиня, которая уже несколько раз спасала мне жизнь, находилась за моей спиной и охраняла меня. В полете барса, приближающегося ко мне сверху, я увидел, как тень накрыла его тело. Этой тенью и была Роза. Она в прыжке сбила хищника и повалила его на землю. Барс перевернулся несколько раз в воздухе, но как это бывает с кошачьими, ему все же удалось приземлиться на лапы, хотя, не удержавшись, он все же сделал несколько кувырков по земле и отлетел на дрбрых пять метров, издав при этом, какой-то приглушенный вой. Быстро встав на лапы, он вонзил когти в землю, вероятно, от неожиданности нападения, а быть может, от страха, заставшего его врасплох. Потеряв на мгновение нападающего, он неуверенно сделал несколько шагов в моем направлении и дико зарычал, демонстрируя свою силу и запугивая неожиданно появившегося противника.