Контрольная молитва

– Я ведь не все время в Тарасове жила, – печально сказала путана. – И школу в Усть-Кудеяре кончала…

«Значит, из областного центра девочки», – подумал отец Василий и посмотрел в сторону коммерческого ларька. «Опеля» отсюда видно не было, его совершенно загораживала машина с проститутками.

«Оп-па! Так ему меня тоже не видно!» – осенило его.

– Послушайте, молодой человек, – обратился он к сутенеру. – Не могли бы вы подбросить меня… в центр? – упоминать в разговоре с ним аббревиатуру «УВД» не хотелось. – Я хорошо заплачу.

– У тебя ж… ну, у вас… самого тачка есть… – удивился тот.

– И у священников случаются мирские проблемы, – извилисто пояснил ситуацию отец Василий и, пока бритоголовый осмысливал сказанное, добавил: – Я хорошо заплачу.

– Да на что мне твои бабки! – отмахнулся парень.

– Коль, давай подкинем батюшку, – попросила одна из девушек. – А я заодно свои фирменные резинки в номере возьму.

– А ты что, снова их забыла?! – раздраженно спросил сутенер и после секундной заминки махнул отцу Василию рукой: – Ладно, садитесь!

Отец Василий заглушил двигатель, тщательно поднял стекла, вышел, закрыл машину и, подгибая колени, перебрался на пассажирское кресло рядом с водителем «Мерседеса».

– Куда? – озабоченно спросил сутенер.

– Давай сразу в гостиницу, Коля, – ответила за отца Василия девушка. – Вам ведь к площади, батюшка?

– Можно и к площади, – согласился он, развернулся и вгляделся внимательнее. – А я ведь и точно вас в Усть-Кудеяре не видел. Как же вам работать здесь разрешили?

В салоне тронувшегося «Мерседеса» воцарилось неловкое молчание. Он явно сунулся в не свое дело.

– Просто я знаю, что Парфен здесь чужим работать не разрешает, – пояснил отец Василий, назвав имя главного усть-кудеярского бандита.

– А-а, вы про это! – с облегчением засмеялся сутенер. – Все схвачено, батюшка. На время симпозиума с Парфеном договорились.

– Это какой такой симпозиум? – удивился отец Василий. – Неужто по проблемам социально-экономического развития Поволжья?

– Точно! – обрадовался чему-то сутенер. – А вы откуда знаете?

– Слежу за событиями, – усмехнулся отец Василий. – Вот только в толк не возьму, какой вам смысл из областного центра сюда ехать. Расценки-то здесь раза в два ниже… Я не ошибся?

– Так на симпозиуме половина мужиков из Москвы будет! – весело пояснила из-за его спины девушка. – Они-то к столичным ценам привыкли. Так что нормально заработаем!

– Все понял, – кивнул отец Василий. – Вас на подкрепление прислали! Верно?

– Верно, батюшка! – облегченно засмеялись проститутки. Кажется, только теперь они до конца поверили, что поп никаких нотаций читать им не собирается.

Отец Василий и впрямь не хотел читать никому нотаций. Если кого и следовало призвать к порядку, так это самих участников симпозиума, всю эту свиту, которая приедет из Москвы вслед за главной персоной действа, министром Козелковым.

Отец Василий видел таких, и не раз. Все они будут изображать из себя крутых и остро нуждающихся в свежем «мясе», даже невзирая на возраст… хотя на деле проститутки в номер часто были просто данью новомодной традиции, заведенной очередной волной политической элиты.

– Может, и самого Козелкова придется обслуживать, – задумчиво проронил он.

– Вряд ли, – замотал головой бритоголовый сутенер. – Местные обычно ему спецзаказ делают. Слыхала про такое, Верка? – спросил он через плечо.

– Слыхала, – подтвердила Верка. – Наши девчонки говорят, он только с малолетками может. Нормальные бабы ему не катят.

Отец Василий вздохнул. Он не любил доверять слухам, но в случае с министром Козелковым было иначе. Его мафиозные связи и полубандитские привычки давно были на слуху, игнорировать их просто не получалось.

– Что вздыхаете, батюшка? – с усмешкой поинтересовалась Верка. – Я вон видела по телику, ваши архимандриты с этой братвой чуть ли не целуются. И ничего, бог прощает…

– Каждому будет по делам его, – тихо сказал отец Василий.

– Что-то не верится, – спокойно возразил сутенер.

Отец Василий пожал плечами – верить не заставишь.

– Ну вот, батюшка, мы и приехали, – сказала сзади проститутка с таким неподходящим для своей профессии именем Вера. – Но здесь можно только у гостиницы встать.

– Да, я уже знаю, – дружелюбно откликнулся отец Василий.

Проститутка вышла из машины вместе с ним и направилась прямиком в гостиницу «Волга» – видимо, за «резинками».

– Здесь живете? – поинтересовался он.

– Да, – охотно откликнулась она и засмеялась. – Заходите, если что, я в триста восьмом.

– Спасибо за приглашение, – улыбнулся отец Василий. – Но, боюсь, мои прихожане это неправильно поймут. А вот ты в храм Божий наведайся.

– А-а! – махнув рукой, рассмеялась Вера. – Мои «прихожане» тоже неправильно это поймут. Не с моей работой по церквям ходить. Вот состарюсь, тогда…

Отец Василий развел руками и заторопился в районное УВД.

Ковалева на месте не оказалось, он готовился к приему членов делегации, и священника отвели к его заместителю.

– Проходите, батюшка, – приветливо пригласил молодой, но уже почти лысый замначальника усть-кудеярской милиции. – Что вас к нам привело?

Отец Василий быстро и обстоятельно изложил суть происшедшего, и заместитель сразу насторожился. Он аккуратно записал продиктованные отцом Василием номера автомашин, сразу же передал их кому-то по телефону, предложил священнику изложить все происшедшее с ним письменно и, дождавшись, когда он поставит подпись, забрал заявление и начал прощаться.

– Вы уж извините, батюшка, у нас работа, – неловко улыбаясь, пояснил он. – Вас в храм отвезти?

– Буду признателен, – смиренно ответил отец Василий.

Милицейский «УАЗ» за четверть часа бодро допрыгал по усть-кудеярскому бездорожью до храма Николая-угодника и остановился у самых ворот.

– Спасибо тебе, – кивнул отец Василий шоферу и вышел из машины.

О запланированном визите в «Теплосети» теперь нечего было и думать, поскольку график был сорван и на очереди у священника было крещение младенцев. Следовало поторопиться: две мамаши со своими чадами уже сидели на лавочке в беседке, прячась от изнуряющей июльской жары.

Отец Василий быстро прошел к фонтанчику, сполоснул руки, лицо и только собрался спуститься в нижний храм, как почувствовал, что за ним наблюдают. Внутри у него все подобралось. Он скользнул глазами по церковному двору, но никого не увидел.

«Спаси и сохрани слабого раба Твоего», – мысленно попросил он и направился ко входу в нижний храм. Он успел спуститься буквально на пару ступенек, как почуял сзади движение воздуха и пригнулся. Что-то просвистело над головой, и отец Василий стремительно скользнул вниз, к двери, распахнул ее и только здесь обернулся. На него смотрел один из тех двоих, что устроили за ним погоню. В руках преследователь держал короткий, завернутый в газету предмет.

– Что вам надо? – спросил священник.

– Тише, попик, не бузи, – мрачно посоветовал ему кто-то сзади и горячо дыхнул в затылок.

Отец Василий ощутил, как моментально к его лицу и рукам прилила кровь, и попробовал повернуться, но ощутил, как в почки ему уперся ствол.

«Они меня в нижнем храме дожидались», – понял он.

– Вперед, – тихо скомандовал человек, и отец Василий, оценив расклад сил, решил подчиниться.

– Что-то вы не то затеяли, – пробурчал он, потихоньку поднимаясь по ступенькам и оценивая свои шансы на бегство. Повторять историю столетней давности и проливать в этом храме людскую кровь он не хотел ни по злобе, ни по глупости.

– Молчи и иди, – посоветовал тот, что шел сзади.

– Батюшка, мы пришли, – подошла к ним молодуха с младенцем.

– В беседке меня ждите, – жестко отрезал отец Василий. «Быстро отсюда, дурочка! Быстро!» – уже мысленно добавил он. Каковы бы ни были намерения этих людей, методы у них были самые гнусные – такие ни перед чем не остановятся.

Он направился было к центральным воротам, но его тут же схватили сзади за рукав и направили к выезду позади храма.

– Попробуешь пикнуть, получишь пулю, – тихо пригрозил человек, шедший сзади. – И копытами шустрее перебирай, не задерживай движение.

Они завернули за угол храма. Здесь можно было и попытаться…

– Вы меня с кем-то перепутали! – приостановился отец Василий.

Перед его глазами полыхнуло синее пламя, а затылок пронзила острая боль.

– Я же тебе говорил, что он стукач! Я сразу понял!

– Заткнись.

Машину тряхнуло.

– А что, не так разве?

– Я тебе сказал – за-ткнись.

Отец Василий попытался повернуть голову, и мышцы шеи отозвались острой болью. «Разрядник… – понял он. – Они меня разрядником… Вот что было у него в руках…»

Он приоткрыл один глаз, прямо перед ним маячила широкая спинка автомобильного кресла. Полулежать на сиденье было неудобно. Он скосил взгляд. Крыша довольно высокая, кажется, это джип… Рядом сидел здоровенный бугай.

Машину снова тряхнуло, и кресло несильно завибрировало.

«Грунтовка, – определил отец Василий. – Мы за городом. Съехали с трассы…»

– Как он там, не очухался еще? – спросил кто-то неприятным скрипучим голосом.

«Он здесь главный, – по интонации определил отец Василий. – И это не бандюга; говорит чисто…»

– Вроде нет, – откликнулся бугай.

– Проверь, – жестко потребовал голос.

Бугай наклонился над ним и дохнул в лицо какой-то кислятиной.

– В отключке.

Отец Василий сосредоточился, но кистей заведенных назад рук не почувствовал; видимо, затекли. «Наручники, – тоскливо подумал он. – Наверняка надели наручники…» Он обдумал ситуацию, но вывод был один – все произошло из-за утреннего прихожанина. «Бандиты до сих пор думают, что Корявый, так они его, кажется, назвали, связан со мной… И как мне их разубедить?»

Минут пять они ехали в полной тишине, и тогда отец Василий решил, что пора глянуть, куда его везут. Он глубоко вздохнул и со стоном приподнялся как можно выше. За тонированными стеклами автомашины простирались однообразные кукурузные поля – ни дорог, ни перелесков.

«Разуваевка!» – догадался он. Только в Разуваевке этой весной вопреки прогнозам на урожай решили сеять кукурузу.

– Ле-жа-ать! – рявкнул бугай и ткнул отца Василия в скулу.

Зубы хрустнули, и отец Василий снова повалился головой на сиденье.

– Что случилось?! – нервно поинтересовался он. – Куда меня везут?!

– Приедем – узнаешь, а пока заткнись, – мрачно посоветовал скрипучий голос с переднего сиденья.

– Да кто вы такие?! – возмутился отец Василий.

– Заткни ему пасть, – распорядился голос, и бугай, крякнув, захрустел скотчем и налепил на усы и бороду отца Василия широкую, противно пахнущую клеем ленту.

И только минут через пятнадцать машина затормозила, и бугай вышел, а спустя несколько секунд открыл вторую дверцу и выволок священника наружу.

Прямо перед машиной возвышалось кубическое строение из силикатного кирпича – то ли трансформаторная будка, то ли сторожка. Отца Василия схватили за ворот и потащили к ржавой железной двери.

«Господи, помоги мне смирить гордыню! – отчаянно молился отец Василий. – Не дай мне потерять то, что я так долго искал!»

– Сюда этого козла тащи! – подсуетился мелкий, нервный мужичок. Кажется, именно он сидел за рулем.

Отца Василия заволокли внутрь, подвели к стене, приподняли и сноровисто подвесили за наручники на торчащий из стены крюк. В таком положении его ступни едва касались земли, а вывернутые плечи тяжко заныли. За стеной послышался гул двигателя, и вскоре все небольшое пространство будки было занято людьми. Теперь их было шестеро.

«Опель» тоже подъехал», – догадался священник.

– Ну что, мужик, начнем, – скомандовал отцу Василию своим скрипучим неприятным голосом старший.

– Что вам надо?

– На кого работаешь, падла?

– Неподходящий у тебя тон, дитя мое, – посмотрел в глаза старшему отец Василий. – Разве я тебе что-нибудь должен?

– Ты под дурачка-то не коси, – посоветовал старший. – Тебе же хуже будет. А когда спрашивают, отвечай. Последний раз повторяю: на кого работаешь?

– На Русскую православную церковь, – кратко ответил отец Василий.

– Не-е, ты не понимаешь, – покачал головой старший и кивнул бугаю.

Тот подошел и несильно ударил священника в грудь. Удар не был мастерским, но рука у бугая оказалась тяжелой. Отец Василий закашлялся, в глазах потемнело.

– Я слушаю, – старший сел на услужливо подвинутый кем-то из свиты ящик.

– Что тебе от меня нужно? – прохрипел отец Василий.

– Правда, – коротко ответил старший. – Что тебе сказал Корявый? Когда он вышел с тобой на связь? У кого ты был в УВД?

«Он и это знает», – подумал отец Василий.

– В УВД я был у заместителя, – честно признал он. – Рассказал о сегодняшнем ДТП. А вашего Корявого сегодня в первый раз увидел.

– Верю, что в первый раз, – кивнул старший. – А работаешь на кого?

– А на кого надо? – съязвил отец Василий, не утерпев.

– Так, Пекарь, – повернулся старший к бугаю. – Начинай. Некогда мне с ним приятные разговоры вести.

Бугай подошел к отцу Василию, неторопливо вспорол рясу на его груди и рывком содрал ее вниз.

– Ну-ка, ну-ка… – старший поднялся, подошел ближе и с интересом пригляделся к шрамам, покрывающим грудь и живот отца Василия. – А ты, попик, с биографией! Где это тебя так – в духовной семинарии? А-а?! Не слышу, сука ментовская!

– Нет, не в семинарии, – покачал головой отец Василий. – В Афгане.

Старший машинально проглотил слюну и отвернулся в сторону.

– Врешь поди, – обронил он. – Где служил?

– В Карохе.

– Когда призвали?

– В восемьдесят пятом.

Старший снова повернулся к отцу Василию, его глаза пылали ненавистью.

– Что ты свистишь, падла?! Кому лапшу повесить хочешь?! В Карохе до восемьдесят восьмого тихо было!

Но слышалась в этой его ненависти какая-то фальшь, показушность.

– Я на сверхсрочную остался, – пояснил отец Василий.

– Значит, особистами проверенный, – усмехнулся старший.

– Думаю, да.

– Он думает, – усмехнулся старший. – С тех пор и работаешь на них?

– На кого?

– Это ты мне скажи, на кого! На шестой отдел! Или, может быть, сразу на ФСБ?

– Я служу только Господу нашему, – тихо возразил отец Василий. – Больше никому.

– Ладно, сейчас проверим, – старший поджал губы и повернулся к бугаю. – Давай, Пекарь, начинай!

Бугай неторопливо поднял стоящий в углу неприметный «дипломат», открыл его и продемонстрировал священнику набор блестящих инструментов, похоже, медицинского назначения.

«Вот это я попал!» – запоздало ужаснулся отец Василий и уже открыто попытался освободиться от крюка, на который был подвешен, но безрезультатно. Он еще раз внимательно оглядел всех, кто его окружал, но в глазах бандитов светилось одно лишь недоброжелательное любопытство. И только один смотрел в сторону.

Бугай воткнул отцу Василию между ребер блестящий скальпель и попытался его провернуть. Не вышло. И сразу стало ясно, что он в этом деле новичок.

«Господи, благодарю!» – возликовал отец Василий. С таким палачом, как этот Пекарь, он мог продержаться долго… очень долго.

– Мне незачем лгать, – сказал отец Василий старшему, не обращая внимания на острую боль.

– Да ну? – не поверил старший.

– Мне запрещено лгать! – уже настойчивее сказал отец Василий.

– Кем?

– Отец Небесный заповедал… Не убивай, не прелюбодействуй, не кради и не лжесвидетельствуй!

– Да ну? – снова не поверил старший.

– Не веришь?

– Нет, – холодно сказал старший. – Знаешь, сколько я таких видел? А ковырнешь поглубже – все лапша!

Бугай воткнул отцу Василию в грудь что-то еще, но рука соскользнула с гладкой блестящей поверхности инструмента. Он зашипел от боли и быстро сунул поврежденный палец в рот. Отец Василий поморщился – ему было больно. Действительно больно.

– Зачем я буду служить ментам, если выбрал Бога? – спросил он старшего.

– Мне это неизвестно, – усмехнулся тот. – Может, тебе власти недостает или ты по жизни стукач.

Бугай вытащил кровоточащий палец изо рта, поджал его к ладони и снова принялся чем-то ковырять. Послышался треск, и все тело отца Василия снова пронзила острая боль, а кровь обильно потекла по животу вниз, к ногам.

– Какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит? – еле удерживаясь от стона, гнул свое священник.

– Меня интересует одно: что тебе сказал Корявый? – устало вздохнул старший.

– Он ничего не сказал.

– Тогда зачем он к тебе в церковь приходил?

– А ты не знаешь, зачем в храм Божий приходят? – спросил отец Василий.

– Продолжай, Пекарь, – махнул рукой старший, присел на ящик и опустил глаза вниз.

Лицо Пекаря уже покрылось каплями пота. Он даже высунул от напряжения язык, но по всему было видно, что не умеет он с деликатными орудиями обращаться, ему бы кулаками помахать. Из его рта воняло чем-то пронзительно-кислым! Отец Василий отодвигался, сколько позволяло положение тела, а потом не выдержал и коротко и резко двинул бугая лбом в нос. Пекарь взвизгнул, взмахнул руками и повалился на спину, прямо к ногам своего шефа.

– Гнида! – по-детски изумленно и обиженно возмутился он. – Ты мне нос сломал!

– В следующий раз будешь зубы чистить, – через силу усмехнулся отец Василий – боль в ребрах была невероятная.

Старший досадливо пнул бугая ногой, поднялся и подошел к священнику.

– Вот что, святой отец… – начал он.

– Зови меня отец Василий, – поправил его священник.

– Чем дольше я на тебя смотрю, тем лучше вижу, – не обращая внимания на поправку, продолжил старший. – Ты – не простой поп. Вы и так все стукачи, но ты – стукач особый!

– Я истину говорю, а ты не веришь, – покачал головой священник.

– Проверять мне тебя некогда, – словно и не услышал его старший. – Или ты прямо сейчас рассказываешь мне все про Корявого, или ты прямо сейчас умрешь. Выбирай.

Отец Василий снова оглядел всех, кто сидел и стоял вдоль стен подстанции, одного за другим, но ни сочувствия, ни сожаления не увидел. Правда, с их лиц уже сползла маска злорадного любопытства, но и только. Его судьба их ни в малейшей мере не интересовала.

– Грех на тебе, – покачал головой отец Василий. – Великий грех. В аду ведь гореть будешь!

– Не пугай, – устало сказал старший. – Лучше о себе подумай.

Отец Василий склонил голову на грудь. По груди и животу так и текла тонкими полосками застывающая по краям «ручейков» кровь.

– Ну что, решил? – поинтересовался старший.

– Я приму от Господа моего все, что ни положит, – тихо сказал священник. – Решит, что кончился мой земной срок, значит, так тому и быть.

– Дурак, – усмехнулся старший. – Не Бог тебя убивать будет, а я. Ты что, не понял?

– Это ты не понял, – тихо возразил священник. – Ты и волоса на моей голове сделать седым не сможешь – нет у тебя такой власти.

– Пекарь! – зло дернул головой старший. – Кончай его.

Бугай подошел, утирая кровь с верхней губы кулаком.

– Прямо здесь?

– А то где?

– Ла-адно, – протянул бугай и вытащил из-за пазухи пистолет.

– Или нет! – остановил его старший и повернулся спиной к отцу Василию. – Мамай! – ткнул он пальцем в одного из стоявших у стены.

– Я?! – испуганно отреагировал тот.

Отец Василий вгляделся в своего будущего палача. Это был тот самый парень, что отводил от него глаза. И он определенно боялся. «Слабое звено»… Это было хорошо.

Давно, еще в миру, он встречал похожую ситуацию. Трое хотели взять сберкассу, но не уложились по времени, и ОМОН обложил их со всех сторон.

Ситуация была патовая. С одной стороны, сберкасса находилась на первом этаже жилого дома, что омоновцам совершенно не нравилось. С другой, уже гулявшие с полгода на воле грабители не имели никакого желания возвращаться в зону. И тогда два отморозка решили повязать кровью своего молодого напарника, а уж затем с боем прорываться. Но вышло иначе.

Потом выяснилось, что, когда они только шли на дело, молодому обещали, что никакой мокрухи не будет. Только поэтому тот и подписался. Но теперь все повернулось другой стороной, и отчаявшийся парень, вместо того, чтобы замочить охранника и кассиршу, расстрелял своих подельников и сдался.

Конечно, такая удача случается редко, но все в руках Божьих… Какой-то шанс теперь появился.

– Не делай этого, – попросил отец Василий Мамая. – Пожалуйста, не делай!

Старший с интересом на него посмотрел.

– Кажется, дело пошло! – довольно усмехнулся он. – А ты, попик, не такой крутой, как строил из себя!

– Я – не крутой, – признал отец Василий. – Я хочу жить…

– Так что же ты, падла, не колешься?! – заорал старший. – Что же ты, сучара ментовская, битый час целку из себя корчишь?!

«Нет, это не бандит! – еще больше уверился отец Василий. – Покруче будет! Как бы не из бывших наших…»

– Снимите меня, пожалуйста, – смиренно попросил он. – Рук совсем не чую…

– Давно бы так, – хмыкнул старший и скомандовал. – Сними его, Пекарь!

Бугай подошел, стараясь не испачкаться в крови, оторвал тело отца Василия от пола и снова опустил. Омертвевшие кисти безжизненно ударили отца Василия по пояснице.

– Спаси тебя Бог, – искренне пожелал бандиту отец Василий.

– Так что тебе сказал Корявый? – продолжил допрос старший.

– Плохо мне, – пожаловался отец Василий. – На воздух бы…

Старший вдруг развеселился.

– Если кричать надумаешь, вспомни, что вокруг на тридцать километров никого нет, – засмеялся он. – А смерть твоя совсем рядом стоит… Мамай! – резко скомандовал он. – Открой дверь, пусть подышит! Да сам снаружи встань.

Мамай толкнул железную дверь, и внутрь кирпичной коробки мощно пахнуло пряным духом зреющей кукурузы.

Отец Василий, качаясь, подошел к выходу и облокотился на косяк. Это действительно была трансформаторная будка, через поля тянулась долгая череда опор ЛЭП, еще без проводов. Наверное, не достроили.

Отец Василий смотрел на эту красоту и думал. Умирать не хотелось. Наверное, он мог что-нибудь придумать, чтобы выкрутиться, но врать тоже не хотелось. Настолько не хотелось, что ему казалось, будто проще умереть. Михаил Шатунов никогда бы не позволил себе попасть в такую ситуацию, он обязательно что-нибудь придумал бы. Сбил бы плечом этого щуплого Мамая и ломанулся в заросли молодой, по пояс, кукурузы. Священник быстро оглядел железную дверь, попытался вспомнить, каким был раньше, еще в миру, но понял, что пропасть, которая отделяет прежнего Михаила Шатунова от сегодняшнего отца Василия, слишком велика, практически непреодолима.

– Ну что, поп, надумал? – поинтересовался из-за спины старший.

– Врать не хочется, – тихо произнес отец Василий.

– Тогда скажи правду.

– А правда вам не нужна.

Отец Василий развернулся и посмотрел на молча стоящих вдоль стен людей. Это было странно, но до сих пор ни один из них практически не произнес ни слова. Дисциплина, установленная старшим, была весьма жесткой. Не бандитский подход, скорее армейский.

– Я – не мальчик, – сказал отец Василий, всматриваясь в суровые лица людей. – На вашу добродетель не рассчитываю. Все равно ведь убьете. Не в ваших правилах лишних свидетелей оставлять. Я не ошибся? – оглянулся он на Мамая.

Стоящий снаружи Мамай облизнул губы и скосил глаза в сторону, и это был еще один шанс.

– Все. Хватит, – старший подошел к отцу Василию и ткнул его кулаком в грудь.

Тычок был профессионально резким и болезненным.

– Ты меня достал, поп.

– Ты меня тоже, – честно признался отец Василий.

Он нанес ему только два удара. Лбом в лицо и сразу же – ногой в живот. Старший хватанул воздух ртом и отлетел в руки остолбеневших подручных. И тогда отец Василий сделал шаг назад, зацепил ступней рыжую от ржавчины дверь, со скрежетом закрыл ее, привалился плечом и в один прием закрыл задвижку локтем.

– Ну что? – повернулся он к Мамаю. – Сможешь меня убить?

Он мог ломануться в кукурузу, но сделать это – означало проиграть. Потому что, даже если Мамай и не сможет его убить сам, он просто откроет дверь, выпустит остальных, и тогда его загонят в этой кукурузе, как зайца.

– Ну что? – повторил он. – Сможешь?

Единственный оставшийся снаружи бандит остолбенел. Он с ужасом смотрел в глаза священнику и не знал, что делать. Все изменилось слишком быстро. Отец Василий безотрывно смотрел ему в глаза и прекрасно понимал, что происходит. Старший остался внутри, за дверью, и теперь вся ответственность лежала на этом молодом пацане.

– Мамай!!! – страшно заорал изнутри старший.

– Мамай!!! – хором вторили ему остальные.

– Они и тебя в живых не оставят! – наудачу выдохнул отец Василий. Он не знал точно всех бандитских планов, но что-то сказать было необходимо.

– Мамай!!! – орали за дверью. – Замочи его!