Короткий путь на дно
- -
- 100%
- +
Шариф вернулся в деревню. Взяв свой автомат в доме старого Юсуфа, у которого он жил все это время, парень отправился с одним из пиратов менять сторожей. Всю дорогу, пока они шли к заброшенному пастушьему сараю, напарник, не умолкая, болтал о том, как он купит новые сети и лодку, когда получит свою долю за заложников. Еще он расхваливал их главаря за его предприимчивость и храбрость. Шариф шел молча и глядел себе под ноги.
– Зря ты, Шариф, все время споришь с Али, – наконец сменил тему напарник, – эти европейцы должны нас бояться. Иначе они не будут платить выкуп.
– Что-то я не видел, чтобы ты сам кого-нибудь ударил или убил, – угрюмо заметил Шариф.
– А зачем? – весело ответил сомалиец. – На это есть Али. Он у нас везучий, потому что умный. А как обращаться с захваченными моряками, решать ему, раз он нас всех кормит. Сегодня он опять ушел в море. Вот увидишь, что без добычи не вернется!
Когда сменившаяся пара охранников ушла в деревню, Шариф со своим напарником развели недалеко от сарая костер, и некоторое время сидели молча, подбрасывая в огонь сухие ветки. Наконец напарник предложил:
– Давай я посплю, а посреди ночи ты меня разбудишь. Чего нам вдвоем здесь торчать.
Шариф, не поднимая глаз, пожал плечами. Его напарник поднялся с земли, взял свернутое шерстяное одеяло. Рядом на земле валялись несколько старых досок. Соорудив из этих досок лежак, сомалиец улегся на них, и завернулся в одеяло с головой. Через некоторое время он уже похрапывал.
Шариф долго сидел один у костра. Моряки в сарае не спали. Молодой человек слышал, как они тихо о чем-то разговаривали. Он поднялся и пошел к сараю. Убрав чурбак, подпиравший дверь, Шариф вошел внутрь. Через дырки в стене и крыше пробивался лунный свет, освещая утоптанный пол сарая и три человеческие фигуры, лежавшие на старых матрасах.
Когда он вошел, моряки замолчали и повернули головы в его сторону. Пират постоял в дверях, затем опустился на землю у входа и прислонился спиной к стене.
– Вы из какого города? – спросил Шариф по-русски.
– А ты изменился, Шурик, – раздался спокойный голос из темноты, – вырос, возмужал.
– Ты меня знаешь? – угрюмо спросил Шариф. – Ты кто?
– Михаил Васильевич меня зовут, – ответил голос, – я был помощником капитана на том судне, команда которого тебя спасла несколько лет назад.
Моряк поднялся, подошел и сел напротив Шарифа на землю. Теперь при лунном свете, молодой человек узнал это лицо.
– Теперь вспомнил.
– А Александра Кузьмича, капитана нашего, не забыл? – спросил моряк.
– Дядю Сашу?
– Умер дядя Саша. Инфаркт с ним приключился. До больницы не довезли. А он тебя часто вспоминал. Все мечтал увидеться с тобой. Вот радости-то было, если бы Александр Кузьмич у нас сейчас капитаном шел, правда, Шурик? – с грустной иронией в голосе спросил моряк.
Хотя Шариф и знал русский язык хорошо, прожив несколько лет в России, но откровенной издевки он не уловил. А дядю Сашу, который занимался устройством судьбы Шарифа в России, было, конечно, жаль. Очень Шариф уважал старого капитана. Не найдя, что ответить, сомалиец сказал, как бы размышляя в слух:
– Матвеича на палубе видел. Он тоже с вами плавает?
– Плавает. Развалилась команда, когда наше корыто списали на металлолом. Ну, а ты как поживаешь, Шурик?
– Так вот, – ответил Шариф, неопределенно мотнув головой.
– Пиратствуешь?
– Да, – ответил Шариф односложно, остро чувствуя неприязнь со стороны русского моряка. Ему было от этого больно и хотелось кричать.
– Как же тебя занесло на эти галеры? Раньше вроде за тобой склонность к воровству не замечалась.
– Воровству? – повысил голос Шариф, но спохватился, понимая, что может разбудить напарника. – Воровство – это когда крадут то, что плохо лежит. А мы не воры. Мы честно в бою забираем то, что нам нужно.
– Честно? – сухо рассмеялся моряк. – Ударить совершенно постороннего человека в морду, наставить автомат и отнять то, что тебе не принадлежит? Это, конечно, честно! Это, Шурик, бандитизм. Это посягательство на чужую собственность. А как быть с посягательством на чужую жизнь и свободу?
– Вас взяли в плен в бою…
– Какой бой! Напасть на безоружных людей – это бой? Отнять деньги и жизни у тех, кто не может оказать тебе сопротивление, – это разве благородное дело?
– Ты все неправильно понимаешь, – возразил Шариф, – потому что не жил нашей жизнью. Почему одни люди должны жить в сытости, а другие голодать? Почему никому из вас нет дела до голодающих сомалийских рыбаков? Почему вы все можете спокойно жить, когда в мире столько бедствующих людей, которые умирают от болезней и голода?
– Господи, о чем ты говоришь, Шариф! – возмутился моряк. – Весь мир виноват в том, что творится в твоем государстве? А ты сам что сделал, чтобы изменить положение в своей стране. Я смотрю, тебе нравится бряцать оружием? Так возьми его и борись со своим правительством, из-за которого вы голодаете!
– Ты знаешь, сколько у нас длится гражданская война и всякие междоусобицы. И к чему все это привело? Ну соберу я единомышленников, ну встану против правительства – все равно все закончится дележкой власти и новыми междоусобицами. Нет уж! Я хочу помочь только своей деревне, и помогаю, как умею.
– Учиться тебе надо было, – устало сказал русский, – тогда, может быть, и понял бы, что к чему. А ты сбежал. Легких путей все ищешь.
– Сбежал? – переспросил Шариф со злостью. – А кому я там, у вас, был нужен? Так же как и здесь – никому. Пока дядя Саша мне помогал, все было еще терпимо, а как он ушел в море…
Шариф замолчал, только махнув с ожесточением рукой.
– Ясно, – подытожил русский, – всеми и на всех обиженный. Помнишь, как у нас говорят – на обиженных воду возят.
– Никто на мне не будет воду возить, – отрезал Шариф, – я сам буду на всех воду возить. И жить буду своей головой.
От возмущения и избытка чувств Шариф окончательно запутался в своих мыслях и не смог четко сформулировать то, что хотел сказать. Эти люди ведь совсем не знают, с чем он столкнулся, вернувшись из России. Многие сомалийские пираты не считают себя бандитами. И когда-то они действительно таковыми не были. После падения сомалийского правительства в 1991 году соседние страны начали незаконный лов рыбы в территориальных водах Сомали. Первыми пиратами стали просто разгневанные рыбаки, которые захватывали иностранные суда и требовали «пошлину» за незаконный лов рыбы. Но поскольку незаконный лов продолжался, первые пираты объединились и провозгласили себя «береговой охраной». Они утверждали, что всего-навсего заботятся о территориальной целостности Сомали и будут это делать до тех пор, пока в стране не появится настоящее правительство.
Другие рыбаки начали грабить суда ООН, доставлявшие продовольствие в сомалийские лагеря беженцев. Они оправдывали это тем, что, если они не заберут продовольствие, его захватят полевые командиры. В их заявлениях была своя правда. Полевые командиры в 1990-е годы захватывали значительную часть гуманитарной помощи, поступавшей в Сомали.
Шариф не знал всех этих подробностей, не знал всей истории зарождения сомалийского пиратства. Но то, что он видел сейчас своими глазами, что ему рассказывали его земляки, убеждало Шарифа в правильности его выбора.
Некоторое время и Михаил Васильевич, и Шариф молчали. Другие моряки в глубине сарая за все это время не проронили ни слова, жадно прислушиваясь к разговору. Шариф прервал молчание первым.
– Вам нужно уходить отсюда, – неожиданно заявил он, – вы спасли когда-то мне жизнь, теперь я спасу ваши.
– А как же ты? Пойдем с нами!
– Нет. Я сказал уже, что сам выбрал свой путь и не сверну с него. Возьмите вон ту проволоку на полу и свяжите мне руки, чтобы все подумали, что вы на меня напали. Потом пойдете на юг. Там на шоссе попробуйте остановить машину. Вот вам деньги, – Шариф достал из кармана и протянул моряку несколько двадцатидолларовых купюр, – доберетесь до города – там ищите европейцев. Нашим не доверяйте.
– Что ж, и на том спасибо, Шурик.
– Пожалуйста, – угрюмо ответил Шариф.
Когда солнце поднялось над морем, все, кто остался в живых после неудачного последнего рейда, собрались около ариш Али – прямоугольной саманной хижины, крытой пальмовыми листьями. Это была единственная большая хижина в деревне. Она заметно выделялась среди других строений. Оседлые сомалийцы – земледельцы и рыбаки – строят в своих деревнях хижины цилиндрической формы, так называемые мундулло.
Жена Акулы выла в хижине, но никто не шел ее успокаивать. Горе было не только у нее. Этим утром пираты нарвались на французское судно, на борту которого оказались морские пехотинцы. Они открыли ответный огонь по пиратам. Отряд пиратов в это утро недосчитался троих бойцов, включая самого главаря.
Шариф со своим напарником, с которым он этой ночью охранял русских моряков, сидели в стороне и не участвовали в разговоре. Молодой пират был удручен ночным разговором с русскими, а его напарник считал себя виноватым в том, что уснул этой ночью. Весть о том, что заложники бежали, не произвела ни на кого большого впечатления. Скорее всего, пираты были даже рады, что избавились от этой обузы. Кроме Али, никто не знал, что с ними делать. Россия могла обратиться за помощью к местным властям. У Али везде были связи, а без него никто не решился бы разговаривать с полицией или военными, нагрянь они в деревню.
Рыбаки сидели и рассуждали о том, как жить дальше. Многие привыкли к доходам от грабежей. Опять начинать жить только рыбной ловлей не хотелось. Все разговоры сводились лишь к тому, что теперь всем будет плохо. Никто из присутствующих даже не пытался выдвинуть какое-нибудь дельное предложение. Первым не выдержал старый Юсуф.
– Вы мужчины или плаксивые женщины? – спросил он, глядя на понурых пиратов. – Что вы стонете и причитаете? Нужно выбрать нового вожака, который смог бы повести за собой всех остальных. Если среди вас такового нет, тогда идите на восток и примкните к другой группе, у которой он есть.
– Что ты говоришь, Юсуф, – хмуро возразил один из пиратов, – кому нужны лишние рты? Они там легко без нас справляются.
– А может, с нами они смогут провернуть более крупные дела? – оживился другой пират – молодой сомалиец. – Может, у них там бойцов не хватает?
– Крупные дела – крупный риск, – возразил еще один пират, отец пятерых детей. – Они нас на войну поведут, да еще вперед своих пошлют. Чего им нас жалеть? Нет уж, сидеть надо на своем берегу. Хорошо это или плохо.
– Может быть, Али говорил, с кем у него в городе были завязки? – не унимался Юсуф. – Кто у него добычу покупал. Через кого он хотел выкуп просить за тех моряков, что в сарае сидели.
Шариф, ковыряя прутиком у себя под ногами, слушал все эти разговоры, и в душе у него закипало раздражение. Какие все были героями, пока был жив Али! А теперь поджали хвосты, как побитые испуганные собаки. Ни на что не способные людишки! Теперь у него из-за этих трусов рушились все мечты о благосостоянии. Чего они испугались, что тут такого трудного?
– Выберите меня своим вожаком, – неожиданно предложил Шариф.
– Э-э, парень, – загалдели пираты, – ты все время ссорился с нашим Али. Был Али, и мы были сыты, и семьи наши тоже. А ты станешь делать не так, как он. Значит, удачи нам не будет. Да, и молод ты еще, чтобы вести за собой мужчин!
– А кто из вас может вести за собой мужчин? – воскликнул Шариф, поднимаясь во весь рост. – Что вы тут все причитаете? Большое дело – узнать, через кого Али сбывал добычу! Пойду в город и найду этих людей. Не найду в городе, обращусь к нашим соседям на востоке. Сбывают свое – сбудут и наше.
– Эх, какой быстрый! – послышались голоса. – Ждут там тебя. Увидят, что пришел молодой да неопытный, обязательно обманут, а то и вовсе все заберут!
– Да молодой, зато не трус, как некоторые! – заорал Шариф. – Тогда выбирайте себе другого вожака, но не сидите как курицы на песке. Али не родился пиратом, он им стал – стал вашим вожаком. Неужели никто из вас не способен возглавить это дело? Почему вы всего боитесь?
– Ты на нас не кричи, парень, – стали возмущаться пираты, – молод еще упрекать нас!
– Не упрекать? – крикнул Шариф и от возмущения даже хлопнул себя ладонями по бедрам. – Да вы с вашим Али занимались всякой мелочью и ерундой. Про какие его связи вы говорите? Он же крохи собирал. Единственный раз взял заложников, чтобы потребовать выкуп! Не было у него никаких посредников в этих делах. Это же яснее ясного! Так что же вы теряете? А я предлагаю вам крупными делами заняться.
Пираты притихли от такого напора молодого человека и смотрели на него с вытаращенными глазами. Ответил только один – одноглазый Фарах, который занимался разбоем дольше других и поэтому был самым опытным.
– А с чем ты предлагаешь идти на крупные дела, Шариф? – спросил пират. – У нас осталось всего две лодки, одна из которых вся пробита пулями. Половину автоматов утопили, когда спасались сегодня утром. С чем ты пойдешь?
Воцарилось гробовое молчание. Было слышно лишь, как плещется море да постукивают бортами рыбацкие лодки на прибрежной волне. Ответа на это замечание не было ни у кого. Пираты стали подниматься и разбредаться по деревне, переговариваясь вполголоса между собой. К Шарифу подошел Юсуф и положил ему руку на плечо.
– Хорошо говорил, горячо говорил, но люди в тебя не верят. Надо думать, а пока думаешь – помоги мне отвезти рыбу в город на базар.
– Хорошо, старик, – ответил со вздохом Шариф.
Глава 3
Оставив старика продавать рыбу, Шариф побрел через базар, глядя себе под ноги. По молодости лет ему казалось, что придумать что-нибудь стоящее не составит труда. Надо просто начать думать, и решение придет само собой. Но оно не приходило. Ни через час, ни через два. Он толкался в толпе покупателей, разносчиков и прочих людей, которые пришли на базар не столько купить что-нибудь, сколько пообщаться, обсудить последние новости. Несколько раз Шариф видел рыбаков из своей деревни, которые, энергично жестикулируя, беседовали с незнакомыми людьми.
Устав от базарного шума и суеты, Шариф двинулся в сторону маленького ресторанчика. На душе у него было пусто и тоскливо. Дымящийся ароматный кофе в его чашке несколько скрасил тоскливое настроение. Прихлебывая напиток, Шариф поглядывал на повара, который готовил ему цыпленка. Маленький и сухощавый повар с морщинистым смуглым лицом работал быстро. Чем-то он напоминал волшебника из старинных сказок. В его руках буквально все летало. Несколькими движениями повар выпотрошил тушку и, промыв ее в воде, отправил готовиться в жарочный шкаф. Пока тушка жарилась, повар положил в кастрюлю поджаренный и растертый в ступке арахис. Залив его водой, он поставил кастрюлю на огонь и стал помешивать, пока не получилась густая кашица. Не дав цыпленку дожариться, повар выхватил его из жарочного шкафа и оставил остывать. Минут через пять немного остывшего цыпленка повар быстро порезал на кусочки, посыпал черным молотым перцем, посолил, обмакнул в кашицу из арахиса и бросил обжариваться в арахисовом масле. Запах стал щекотать ноздри Шарифа, и он понял, что очень хочет есть.
Шариф не был слишком религиозен. Подавляющее большинство сомалийцев категорически не употребляют в пищу рыбу и птицу, а также яйца – эти продукты считаются в Сомали «нечистыми». Основная пища кочевников-скотоводов – верблюжье молоко (свежее и кислое), овечий и козий сыр, иногда мясо и каши. Оседлые сомалийцы питаются в основном кашами, лепешками и иногда молоком. Побывав в России, Шариф привык к более разнообразной пище и смотрел на строгости традиционной сомалийской кухни с некоторой иронией. Да, и в сомалийских городах уже не так строго соблюдали эти религиозные традиции.
Когда, поев, Шариф решил уходить, в дверях ресторанчика появился Юсуф. Рядом со стариком молодой человек увидел двоих незнакомцев в городской одежде и традиционных сандалиях «дас». Юсуф показал мужчинам на Шарифа и помахал ему рукой, давая понять, что эти люди хотят с ним поговорить.
– Говорят, что вашу деревню постигло несчастье, – сказал после традиционных приветствий один из незнакомцев, назвавшийся Ахмадом, – мы знали достойного Али. Это большая потеря.
Шариф покивал, но не нашелся, что ответить. Все и так было очевидно, а молодой человек был не в том настроении, чтобы поддерживать вежливые и бестолковые беседы. Но он очень ошибся, считая, что этот разговор лишь дань вежливости.
– Ваш отряд, Шариф, не был самым большим на побережье, – сказал второй мужчина высокого роста, который назвался Халидом, – но он кормил вашу деревню. Теперь опять у вас не будет достатка.
– Что делать, просто Али не повезло в этот раз, – ответил, наконец, Шариф.
– Да, не повезло, – согласился Халид, – это очень опасное занятие. Чтобы этим заниматься, нужна храбрость и ум.
– Мы ведь знали Акулу Али, – добавил Ахмад, – хорошо знали.
– Он имел с вами какие-то дела? – оживился Шариф.
Реакция молодого сомалийца не укрылась от собеседников, и они много значительно переглянулись.
– Али никогда не слушал наших советов, – вместо ответа на вопрос заявил Ахмад, – а то, что случилось, должно было случиться рано или поздно. Что думают ваши рыбаки, как они собираются жить дальше?
Незнакомцы говорили очень вежливо, в их голосах чувствовалось участие. Шариф вдруг почувствовал к ним доверие. Если они знали Али, если имели с ним какие-то дела, тогда, может быть, стоит поговорить с ними более откровенно. Возможно, они и захотят помочь рыбакам.
– Рыбаки не знают, что им делать, – вспомнив недавний разговор в деревне, хмуро сказал Шариф. – Они слишком верили Али и надеялись только на него. Теперь они лишились предводителя и совсем растерялись. Без Али они как без рук.
– Нет, Шариф, – возразил Халид, – не без рук. Без головы они остались, без головы. В таком деле нужен мудрый и предприимчивый вожак, который способен повести всех за собой.
– Они так и не решились выбрать нового, – ответил Шариф, – много спорили, много рассуждали, но так ничего и не придумали. Нет в деревне такого человека, которому бы рыбаки верили так, как верили Али.
– А ты не думал, что Али не сразу стал главарем отряда? – спросил Халид, пристально глядя Шарифу в глаза. – Когда-то и он был обычным рыбаком. Когда-то и ему не верили. Но пришло время, и он сумел доказать свою состоятельность.
– Я уже думал об этом, – согласился Шариф, – и пытался убедить людей выбрать меня своим предводителем.
– И что же они?
– Они сказали, что я еще слишком молод. Сказали, что меня легко обмануть.
– Наивные люди! – со смехом сказал Халид. – Кто же будет обманывать, если дело взаимовыгодно. На тебя все молиться будут, когда ты придешь и предложишь купить товар. Ведь тот, кто его купит, сам потом продаст и получит за это деньги. Разве можно отказываться от такого, отказываться от денег, обманывать человека, который их тебе фактически принес? Нет, это очень наивно с их стороны – подозревать такое. Они просто ничего в этом не смыслят.
– Я тоже так подумал, но не смог их переубедить, – ответил Шариф, стиснув от возмущения кулаки.
– Я думаю, что переубедить твоих земляков можно только делами, – назидательно заметил Ахмад. – Когда они поймут, что ты способен на многое, они поверят тебе.
До Шарифа наконец дошло, что эти двое намекают на то, чтобы он стал главарем банды. Он и не заметил, как разговор о положении рыбаков его деревни плавно перешел на обсуждение его – Шарифа – персоны. Он удивленно посмотрел на своих новых знакомых, переводя взгляд с одного на другого.
– Поверят мне? – переспросил Шариф. – Вы говорите обо мне?
– А о ком же еще? – удивился Халид и похлопал Шарифа по руке. – Они все слишком наивны, привыкли делать то, что им скажут. Ты единственный из них, кто повидал свет, в ком есть предприимчивость, энергия, ум. Твоя молодость, Шариф, это не недостаток, а преимущество.
Шариф сидел несколько ошарашенный. Он никак не думал, что помощь придет так неожиданно. «Ах ты, старый Юсуф, – подумал сомалиец с укоризной. Где ты нашел этих двоих? Ты ведь знал, старый хитрец, с кем Али вел дела. Знал, но промолчал тогда на берегу, когда собралась вся деревня после гибели вожака. Значит, все-таки решил мне помочь? Значит, все же кто-то в меня верит, и не все так безнадежно, как казалось несколько часов назад».
Одного не знал Шариф. Он не знал, что старый Юсуф здесь ни при чем и ничего о делах Али старик тоже не знал. Слух о гибели Акулы быстро распространился по базару. Все события здесь обсуждались громко и горячо, как и всегда на восточных базарах. Не узнать о происшествии мог только безнадежно глухой.
Неожиданно Шариф снова поник головой. Весь разговор показался ему лишь голой теорией, призванной утешить его. Хорошие слова говорят Халид и Ахмад, но это лишь пустые слова.
– К сожалению, одной молодости здесь мало, – сказал Шариф, – кроме нее, нужны лодки, оружие, патроны.
– Это все мелочи, дорогой Шариф, – сказал Халид и снова похлопал молодого человека по руке, – это все не главное.
– Как не главное? – удивился Шариф. – Как же без всего этого обойтись?
– Никто и не говорит, что без этого можно обойтись, – возразил Ахмад, – с этим мы тебе поможем. Главное, что нужно иметь, – это голова, а она у тебя есть. Вот поэтому мы к тебе и пришли.
– Вы хотите помочь мне оружием? Вы верите, что я смогу возглавить отряд из своих соплеменников?
– Конечно! – ответил Ахмад, и они с Халидом переглянулись.
Шариф помолчал задумчиво. От напряжения и волнения на его лбу выступили бисеринки пота. Ему верилось и не верилось, что наконец улыбнулась удача. Что он наконец приблизился к исполнению своей заветной мечты. При такой постановке вопроса все остальное показалось Шарифу легко выполнимым. Радость и гордость, что его заметили незнакомые люди, поверили в него, переполняла молодого сомалийца так, что ему стало трудно дышать. Сердце бешено колотилось в груди.
– И вы дадите мне необходимое оружие и лодки? – хриплым от волнения голосом спросил Шариф своих собеседников.
– Мы дадим тебе деньги, дорогой Шариф, и подскажем, где можно достать все необходимое. А дальше все зависит только от тебя.
– Но почему вы хотите мне помочь? – наконец задал Шариф вопрос, который не давал ему покоя все это время, пока они беседовали.
– Потому что нас заботит судьба простого народа, который голодает и испытывает нужду. Потому что нам в свое время точно так же помогли добрые люди. И к тому же это не бескорыстная помощь. Мы одолжим тебе денег. Ты их вернешь, когда заработаешь. Если бы мы не верили в это, то какой мог бы быть разговор?
– И когда я их должен вернуть? – с беспокойством спросил Шариф, начиная понимать, что все не так просто, как ему показалось сначала.
– Мы думаем, что можешь возвращать частями, по мере того, как начнешь зарабатывать их. Ничего страшного: один хороший захват – и ты сможешь вернуть сразу все. Не получится сразу – то за два, три раза вернешь свободно. Мы поможем тебе с продажей захваченного или с требованиями выкупа. Но наш тебе совет: не спеши брать заложников. Дело это хлопотное и непростое. Надо хорошо знать, какие суда брать, кто его хозяева, как они ведут себя в таких случаях. Но это все придет к тебе с опытом, не переживай.
– Да-да, конечно! – согласился Шариф. – Я должен подумать, поговорить с людьми. Если со мной никто не пойдет, то нет смысла и покупать оружие.
– Вот видишь, Халид, – обратился Ахмад к своему товарищу, – я же говорил, что у этого юноши рассудительности и мудрости гораздо больше, чем у некоторых стариков. Он нас не подведет.
– Конечно, поговори, – согласился Халид, предварительно кивнув Ахмаду, – узнай, сколько человек с тобой пойдет. Посчитай, сколько и какого оружия тебе нужно. Мы скажем, к кому можно обратиться от нашего имени. Когда узнаешь, какая сумма тебе нужна, тогда и поговорим. Хорошо?
Шариф согласился с этим мудрым решением, хотя его подмывало сразу назвать сумму и броситься покупать все необходимое. Когда его собеседники попрощались и покинули ресторанчик, Шариф остался сидеть, размышляя о своих планах. Никогда он еще не был так близок к исполнению своей мечты, как сейчас. Поистине счастливый день! Юноша не видел, как Ахмад и Халид, выйдя из ресторанчика, двинулись в сторону от базара. Они побродили минут тридцать по городу, потом посмотрели на часы и быстрым шагом двинулись в условленное место.
Серебристый «Понтиак» с затемненными стеклами стоял в тени деревьев. Когда сомалийцы подошли к машине, задняя дверца в ней открылась. Халид сел на переднее сиденье рядом с водителем, а Ахмад – на заднее, рядом с человеком в дорогом костюме и темных солнцезащитных очках.
– Ну, и как прошла встреча? – спросил человек. – Вы были осторожны? Ваша беседа прошла не на глазах у людей?
– Все хорошо, уважаемый Абдуллахи, – ответил за всех Ахмад. – Мы потолкались среди рыбаков из его деревни, послушали, что они говорят. Из всего, что мы слышали от самого Али, и из того, что услышали сегодня, можно предположить, что ставку стоит сделать на молодого парня по имени Шариф.