Менты с большой дороги

2

Леха Пешкодралов довольно подставлял круглые щеки ласковому ветерку и щурился на щедро светящее майское солнце. Он был на пике блаженства. В парадной форме, начищенных до блеска ботинках, он прохаживался от памятника Ленину к памятнику Столыпину, заносчиво смотрящих друг на друга, и радовался. Сбылась его мечта. Он – патрульный милиционер. Посмотрел бы на это Ленька Шабашок. Вот обзавидовался бы!

Пешкодралов довольно шмыгнул носом и, повернувшись на триста шестьдесят градусов, подставил другую щеку под ласковые лучи. Солнечное тепло расслабляло и мешало со всем вниманием следить за порядком на улице. Леха, забывшись от удовольствия, приятно погладил рукой поджарый, с бугорками мышц, живот.

– Вот, если будешь себя плохо вести, когда вырастешь, станешь милиционером, – пожурила своего малыша проходящая по тротуару мамаша.

– Не хочу быть милиционеро-о-ом, хочу быть банкиро-о-ом, – обиженно заныл малец.

Глупая улыбка с лица курсанта мгновенно сползла. Обида волной подкатила к горлу парня, заставив сурово свести брови у переносицы. Мальчик заметил это и, испугавшись грозного вида милиционера, икнул.

– Не слушай ее, мальчик, – торжественным голосом произнес Леха. – Работа стража порядка почетна и ответственна.

Пешкодралов еще сильнее сгустил брови, прочувствовав всю значимость произносимого. От испуга мальчик икнул три раза подряд и, отступив на пару шагов назад, рванул в противоположную сторону от страшного дядьки. На противоположной стороне пролегала оживленная трасса. Элегантная «Победа» пенсионного возраста со срезанным верхом на манер кабриолета неслась со скоростью шестьдесят километров в час прямо на ребенка. Женщина ахнула, а Леха внутренне подобрался, решив для себя: сейчас или никогда он совершит подвиг, который не стыдно будет записать в скрижали истории. Или хотя бы в мамину тетрадь, в которой она отмечает все памятные события, произошедшие в родной Дрыщевке.

– Извините, гражданка, угроза дорожно-транспортного происшествия, – мимоходом бросил курсант мамаше и рванулся спасать невинную душу.

Душа меж тем замешкалась у самого бордюра, заметив, что у нее развязался шнурок. Однако Пешкодралов, набрав скорость, остановиться уже не мог и в мгновение ока оказался на дороге, среди мчащихся с нервозной скоростью машин. Снующие туда-сюда автомобили вскружили голову привыкшему к темпам размеренных кляч деревенскому парню. Даже тошнота подкатила к горлу. Скрип тормозов пронзил воздух. В глазах помутилось. В синеватой дымке кабриолет расплылся до неприятной жирной кляксы, нечеткая фигура поспешно выплыла из него и знакомый голос спросил:

– Мой мачо, ты меня нашел…

– Мя-у, – ехидно заметило перебинтованное черное существо, распластавшееся на руках у хозяйки.

Братьям Утконесовым достались посты напротив: Антон патрулировал левую сторону улицы Декабристов, Андрей переминался с ноги на ногу по правую руку. Как назло, ничего подозрительного или противозаконного не происходило, и курсантам приходилось банально бездействовать. Это разочаровывало, по той простой причине, что в силу молодого и пылкого характера братьям хотелось ловить преступников направо и налево, вырывать с корнем уголовный элемент из родного, любимого городка. На ту неделю, что им предстояло пробыть и. о. патрульных города Зюзюкинска, парни составили себе программу-минимум – полное и повсеместное устранение лиц в законе и их пособников. Программу максимум Утконесовы еще не обсуждали.

И вот с такими серьезными обязательствами, взятыми друг перед другом, Антон и Андрей бесцельно простаивали. А учитывая криминогенную обстановку в стране и краткие сроки выполнения задачи, бездействие было просто преступным. За ночь, лежа под одеялом с фонариком, братья детально проработали плотный график поимки нарушителей спокойствия. В день получалось около сотни, плюс-минус три незначительные шестерки. Выходит, нужно было поторапливаться.

Антон зорко всматривался в прохожих, выискивая самых неблагонадежных из них. Вот прошел мужчина в очках и с тростью. Антон немало в свое время пересмотрел фильмов про шпионов и прекрасно знал, какое это грозное оружие – трость. Зачем ему, спрашивается, эта вышедшая из моды палка? Правда, подозрительный тип очень натурально притворялся прихрамывающим на одну ногу. Но Антон понимал, что это чистой воды симуляция.

Антон многозначительно переглянулся с Андреем и, сняв фуражку, провел рукой по волосам. Это был условный знак «Внимание!», придуманный этой же ночью под одеялом. Андрей стряхнул с плеча несуществующую пылинку, что означало: «Понял тебя отлично». Братья двинулись вдоль улицы параллельно движению шпика, держась немного в стороне, но в то же время не упуская его из виду. Тип подозрительно остановился, опершись о стену Оперного театра, якобы отдохнуть.

«Проверяет, нет ли за ним слежки», – подал знак Андрей, почесав левую подмышку правой рукой.

«Я тоже так думаю», – ответил Антон, подпрыгнув на месте три раза. – «Маскируемся», – поковырял он в носу указательным пальцем.

Курсанты разом вытащили из-за пазухи «Зюзюкинские вести» и углубились в их прочтение. Преступник не знал, что в каждой из газет были проделаны маленькие дырочки, специально предназначенные для слежки. И все-таки он обратил внимание на двух одинаковых парней с одинаковыми газетами, производящих странные телодвижения.

«Профессионал», – почесал за ухом Антон.

Вывод был сделан верно. Несмотря на такую мощную конспирацию, шпик их раскусил буквально за несколько секунд. Он удивленно пожал одним плечом и покрутил пальцем у виска. Антон и Андрей растерянно переглянулись. Такого знака в их арсенале не было и что он значил, парни понять не могли. Дело принимало непредсказуемый оборот.

Но основной удар по затеянной слежке произошел минуту спустя, когда одновременно, но с разных сторон на улицу вышли два гражданина, внешность которых была не менее подозрительна, чем у шпика. Начать с того, что первый имел совершенно лысый череп и вызывающую наколку на плече. «Скин», – одновременно просигнализировали друг другу братья. Второй являлся бездомного вида подростком с взлохмаченной прической и следами чернозема под ногтями. Он как-то странно вел себя, совершенно не по-детски сморщив лоб и высматривая что-то на сером тротуаре. Что он мог искать? Почему именно на улице?

Возникла дилемма, решить которую нужно было срочно, не откладывая в долгий ящик. Следить ли за иностранным разведчиком, переключить ли свое внимание на представителя полуфашистской группировки или позаботиться о приюте для малолетнего преступника, который был еще молод, а следовательно, подавал надежды на исправление? Братья решили пока не упускать из поля зрения ни одного из подозреваемых.

Улыбка на триста шестьдесят пять тысяч долларов – не меньше – нарисовалась на лице Дирола. Впору ценник вешать – до того она была хороша. А все от того, что мимо прошли стройные изящные ножки, едва прикрываемые пикантной юбочкой. К ножкам прилагалась еще и фигурка, конечно, и симпатичное личико, и шаловливые глазки. Весь набор для донжуана в одной упаковке. За это утро третий неплохой экземплярчик. Санек представить себе не мог, как замечательна работа стража порядка.

Обладательница ножек подошла к перекрестку и нетерпеливо посмотрела на часы. Горел красный свет, что заставило девушку недовольно сложить губки. Зубоскалин понял – это его шанс. В мгновение ока курсант перенесся в самый центр перекрестка, вложил в губы свисток и использовал его по назначению. Заливистая трель огласила окрестности. Несколько прохожих заинтересованно нацелили взгляды на перекресток, одна нервная дама схватилась за сердце, хотя находилась в стороне от дороги.

Санек показал рукою новое направление движения, буквально поедая взглядом аппетитную гражданку. Она заметила это. Все симпатичные женщины кожей чувствуют обращенное на них внимание. Кажется, не будь этой подпитки всеобщим восхищением, красота оставит о себе одни лишь воспоминания. Короче говоря, девушка все заметила и правильно приняла на свой счет. Плавной походкой она приблизилась к Зубоскалину и вручила ему маленькую записку.

– Позвони, когда будет время, – томно произнесла она.

Санек приосанился. Он не предполагал, что завоевание доверия получится таким кратковременным и эффективным.

– Как насчет вечера?

– Идет.

Несколько секунд спустя прекрасное видение скрылось за поворотом.

– Йес! – по-ребячески выкрикнул Дирол, сделав рукой характерный жест.

Водители ближайших автомобилей не вполне поняли, что показывает регулировщик и на всякий случай притормозили. Машина, идущая следом, впечаталась в зад впереди идущей. Но Дирол этого не заметил. Он с благоговением развернул записку и прочитал: «02, звонить в любое время суток».

– Черт! – выругался парень, безнадежно махнув рукой, за чем последовало еще два дорожно-транспортных происшествия.

Кулапудову достался самый ответственный пост – напротив банка «Зюзюкинск-Инвест». Ни для кого не секрет, что самые матерые преступники грабят именно банки, а следовательно, бдительность на вверенном Веньке участке должна быть повышена вдвойне, а то и втройне.

Кулапудов очень старался. В первую очередь он тщательно изучал всех, кто входил в банк, а также кто из него выходил. Примечая всех подозрительных, Венька записывал приметы в маленький блокнотик, прихваченный из общежития специально для такого случая. Во-вторых, парень тщательно обследовал все близлежащие люки на предмет наличия в них нежелательного социального элемента, как то воров или банальных бомжей, желающих поживиться. На счастье, в подземной части города все на первый взгляд обстояло благополучно.

«Но враг не дремлет. Он либо спит, либо действует», – повторил про себя крылатую фразу полковника Подтяжкина курсант и бдительность не ослабил.

Венька буквально не спускал глаз с огромного здания банка, пока не услышал звон стекла. Звуки доносились с противоположной стороны проспекта.

Венька обернулся и машинально схватился за кобуру. У магазина со звучным названием «Сапоги, валенки, унты ведущих производителей мира» оказалась выбита витрина. Дело попахивало ограблением.

В два прыжка достигнув входа в магазин, курсант с секунду постоял у нее, собираясь с духом, вышиб ногою дверь и одним махом проник в просторное фойе.

– Никому не двигаться, – как можно громче выкрикнул он, нацеливая пистолет в просторный зал. – Руки вверх.

Оружие было учебное. Боевое курсанту третьего курса никто бы не дал. Но эффект неожиданности и грозный вид пистолета не позволит сразу догадаться о его характере преступному элементу, что поможет выиграть время.

Три продавца за стойками и несколько посетителей послушно подняли руки и стали ждать. Венька растерялся. Кто из них вор, с первого взгляда трудно было догадаться. Ни на одном из присутствующих не было черного чулка – обязательного атрибута грабителей.

– Г-гражданин н-начальник, по-п-позвольте мне покинуть вас, у меня т-талончик к зу-зубному, – прошамкал маленький полный покупатель лет сорока-сорока пяти, с обмотанной больной щекой, и боком, осторожно сделал шаг к двери.

– Стоять на месте! – взревел Кулапудов.

Ему стало все предельно ясно. Преступник сам себя выдал, начав разговор первым. Хотел по-тихому смотаться с места преступления. Не выйдет! Он-то, наверное, думал, что Кулапудов ничего не понял. Кулапудов все понял! Повязка эта на щеке липовая, сделанная ради маскировки. Голос изменен до заикания специально, на тот случай, если у Веньки записывающее устройство в кармане. А маленький рост… маленький рост… Да просто, чтобы казаться незаметным.

Венька моментально раскусил главу шайки, но арестовывать его сразу не стал. У Заики – как сразу же окрестил его курсант – должны были оставаться в здании сообщники, и их предстояло вычислить.

– Мама, мне надо пи-пи.

«Этот? – мысленно спросил себя Кулапудов, окидывая взглядом ребенка лет семи, который настойчиво теребил подол матери. – Вряд ли. Он безоружен».

Тогда кто?

«Логика, дети мои, главное оружие следователя, – говорил на занятиях по криминалистике капитан Мочилов. – В самых безвыходных ситуациях она вам поможет». «Тонкий психолог по незначительным деталям способен отличить обыкновенного обывателя от преступника», – вспомнились лекции лейтенанта Смурного. И Венька решил воспользоваться советами учителей.

– Всем выйти из-за стеллажей и построиться в шеренгу, – приказал он.

Покупатели и продавцы неохотно последовали в центр зала и выстроились.

– Три продавца и четверо покупателей, не считая ребенка, из них один симулянт с больным зубом и беременная женщина, – вполголоса посчитал курсант. – Неплохо.

У беременной вполне мог оказаться накладной живот, в котором спрятаны взрывчатка, автоматы и загранпаспорта всех участников злостного нападения.

– Позвольте заметить, что я все-таки не могу терпеть, – пожаловался глава шайки и Заика в одном лице.

– Тогда не терпите.

– Хорошо, – согласился грабитель, свалился на пол и, скорчившись, застонал.

Мужчина в новеньких валенках, около которого упал Заика, чуть отодвинулся в сторонку, мелькнув белой этикеткой на голенищах.

– Так-так, – понимающе протянул Кулапудов, делая вполне логический вывод: преступники решили прихватить с собой не только всю выручку за день, но и унести на себе товар. Неплохо продумано.

Три преступника были найдены. Стандартный состав шайки, занимающейся грабежом магазинов. Можно было производить задержание.

– Что? Магазин закрыт? – послышался голос нового посетителя, вошедшего только что в дверь.

– По техническим причинам, – хором ответили продавцы.

Венька подозрительно прищурился и подошел ближе к работникам торговли.

– Почему такое единодушие? По какой причине вы не позволяете потенциальному покупателю войти в «Сапоги, валенки, унты ведущих производителей мира», когда от посещаемости зависит ваша непосредственная прибыль?

Продавцы шумно проглотили слюну и ничего не ответили. Становилось ясно, что грабители действовали в преступном сговоре с кассиром и консультантами. Число преступников росло и ширилось, как на дрожжах.

– Мама, я сейчас сделаю лужу.

А эту парочку наняли для отвлечения внимания.

– Встать в строй! – скомандовал Венька вновь пришедшему, правильно рассчитав: где восемь преступников, там и для девятого место найдется.

– А сейчас я зачитаю вам ваши права.

Неожиданное событие заставило Кулапудова на минуту замолчать. В здании погас свет. Полумрак завладел комнатой, смешав все карты курсанту Высшей школы милиции и дав фору преступному элементу. Венька понял, что промедление может оказаться роковой ошибкой, и дал предупредительный выстрел в воздух.

Федя был обижен на всех и вся. Ему досталась никому не интересная окраина, где жили одни старики и старушки в частных домишках. Естественно, если они в молодости и нарушали закон, то к началу двадцать первого века ушли на пенсию по состоянию здоровья. В восемьдесят лет не залезешь в форточку на девятом этаже, чтобы ограбить квартиру.

На улицах было пустынно, ухабисто и грязно. Лишь тощие нервные курицы оживляли пейзаж, перебегая время от времени через дорогу, да дворняги за заборами сообщали о своем существовании истеричным лаем. Феде было скучно, но не долго. На втором часу патрулирования парень заметил движение в одном из дворов, а также шум и подозрительные крики. Где-то явно происходил скандал, возможно с рукоприкладством. Ганга решительно одернул форменную рубашку. Он твердо решил не допускать беспорядков на своем участке, а потому, печатая шаг, направился в сторону неспокойного двора.

– А-а-а, в кои-то веки милиция пришла вовремя, – протянула пожилая женщина склочного вида с некрасиво выбившейся из пучка волос облезлой прядью. – Где это видано?

Ганга деловито прошел во двор и, остановившись, оценил обстановку. Помимо склочной дамы, среди многочисленной рухляди, обильно разбросанной по двору, стоял виновато моргавший маленький мужичок с куриной лапкой в руке.

– Товарищ лейтенант, – повысила Федю в звании хозяйка дома, – вы как нельзя кстати. Подойдите ближе, я буду с вами беседовать.

Хотя тон был приказной, а слова не вполне корректные, Ганга почему-то не обиделся. Он послушно проследовал к спорящим.

– Ближе, – властно придвинула его за рукав женщина. – Митя, дай лапку. Вот! Что это такое, скажите на милость?

Она торжественно протянула куриную конечность и ткнула ею в нос курсанту. Федя удивленно приподнял бровь.

– Часть тела курицы, нижняя ее конечность, в простонародье называемая лапкой или ножкой, – пояснил парень.

– Нет, вы посмотрите, он издевается надо мной. Ратуйте меня, бабоньки, ратуйте!

Федя пошарил глазами по сторонам, в надежде найти тех, кому следовало произвести непонятное действие «ратуйте». Ни одной особи женского пола, не считая пацифисток кур, в поле зрения не появлялось. Себя и того самого Митю, который продолжал виновато хлопать глазами на жену, Ганга к «бабонькам» причислить не мог.

– Я спрашиваю, почему от моей лучшей несушки остался только набор для холодца? А?

Федя с надеждой посмотрел на Митю, ожидая в его глазах найти ответ на поставленный вопрос. «Что с ними, с бабами, сделаешь», – безнадежно пожаловались глаза того и обреченно прикрылись ресницами. Курсант понял, что отвечать снова придется ему.

– Возможно, вы слишком много мяса едите, – предположил Ганга.

– Кто? Я? – возмутилась женщина. – Митя, что ты молчишь, когда твою жену оскорбляют?

– Ну, дорогая, возможно гражданин милиционер не вполне тебя понимает…

– Я так и знала, что ничего умного ты сказать не сможешь.

Она решительно закатала широкие рукава потертого фланелевого халата. Митя непроизвольно вжал голову в плечи, а у Феди мелькнула мысль, что сейчас его будут бить. Парень заранее пожалел себя. Однако дело разрешилось мирным путем.

– Это, – потрясла куриной лапкой над головой склочная дама, – украденная лапка.

Федя потихоньку начал понимать, в чем собственно состояла проблема. Парень достал из кармана блокнот, ручку, мгновенно посуровел и приготовился записывать.

– Где, когда и при каких обстоятельствах вы похитили продукт питания, именуемый куриной лапкой? Кто является потерпевшим? Действовали ли вы одни или в сговоре с другими преступниками?

С каждым хлестким вопросом, режущим прямо в глаз, женщина все ниже приседала на подгибающихся ногах, как рыба хватая ртом воздух.

– Вы можете не отвечать на вопросы, можете требовать адвокатов, но помните – добровольное признание уменьшает вашу вину и смягчает степень наказания.

Тетушка шлепнулась на перевернутый вверх дном тазик, который по счастливой случайности оказался у нее под ногами, и в голос запричитала:

– Ой, и да за что ж я такая горемычнаяя-я-я! Ой, да и кто ж меня пожалеет сиротинушку-у-у! Да до чего ж власти нынче стали несговорчивые-е-е, все денег им подавай, взятку всучи-и-и! А где же бедной женщине взять такие деньжищи-и? Когда дети не кормлены, для внуков садик не оплачен, Мефодиевне, злыдне поганой, долг не вороче-е-ен!

– Говорите, пожалуйста, помедленнее, я не успеваю записывать, – попросил Ганга.

– Неужто заметешь, начальник? – внезапно успокоившись, спросила хозяйка дома.

– Как суд решит.

Новый взрыв причитаний наполнил округу. Вокруг двора стали собираться люди. Это на первый взгляд кажется, что в частном секторе практически никого не осталось и люди там словно динозавры вымерли. Но случись беда или другое какое занимательное событие, как народу соберется столько, сколько не мечтал видеть сам Басков на своих концертах. Словно грибы после дождя, из-за забора повысовывались головы многочисленных любопытствующих. У истории с курицей случился настоящий аншлаг.

– Чавой-то тама? Чаво? – спрашивал седой как лунь житель города Зюзюкинска, прикладывая к уху допотопный слуховой аппарат раструбом.

– Алевтина-то, Яковлевна наша, в преступники подалась. Зарезала кого, иль ограбила по-крупному. А может, и то и другое.

– За ней станет. Помните, как по прошлому году она у меня трешку в долг заняла, да так и не вернула.

– А у меня банку трехлитровую брала, целую, почти новую совсем. А вернула с лопиной. Вот, ей-богу, не вру, с лопиной во-от такой!

Зрители немного смутили Федора Гангу, но, с другой стороны, они прибавляли ответственности его поступкам. К тому же за понятыми, в случае чего, далеко ходить не надо будет.

– Ты, того, начальник, шибко на нее не ори, – скромно попросил Митя. – Нервная она у меня шибко, вот и голосит, будто в оперном театре. А ножку эту не она украла. Здесь ее вины ни грамма нет.

– Выходит, ваша Алевтина Яковлевна скупщик краденого? – догадался Федя.

– Вот это не знаю. Не могу сказать, потому как к вранью не приученный. На рынок ходит и покупает там чего не попадя, а краденое это или нет, на нем же не написано. Только лапку эту никто не покупал. Я ее нашел на улице, у соседского двора.

– Тогда я ничего не понимаю.

– Так тут и понимать нечего, гражданин хороший. Курочка у нас с Алевтиной была.

– Особые приметы?

– Да какие особые приметы! Пестрая она и клюв желтый, как у всех курей в округе.

– И коготка, коготка на правой лапке не хватало, – вставила женщина.

– Вас, Алевтина Яковлевна, я отдельно допрашивать буду.

– И везде-то нашего брата, женщину, притесняют мужики проклятые-е. Очереди на допросах устанавливают не по справедливости, а по половому признаку-у-у! – продолжила свою песню Яковлевна.