Первобытный страх

– Кончай приставать к девушке, – заступился за ударившую Петра Ольгу еще один представитель сильного пола, блондин, немного напоминающий хомячка, рот которого забит до отказа семечками. Такой же пухленький и неповоротливый.

– Осов Игорь, – сообщила Елена. – Шутник. Любитель пошалить. За ним лучше приглядывать поконкретнее, иначе непременно куда-нибудь вляпается. Его отец – директор колбасного завода.

– Любитель приключений, значит? А кто вон тот, губастенький? – Андрей ткнул пальцем в паренька, рвущего на мелкие кусочки старую десятирублевку. Один кусочек от нее он протянул своей соседке со словами:

– Держи. Беру тебя к себе секретаршей. Это аванс.

– Мелочь не берем, – фыркнула та в ответ.

– Это Бояров Андрей и Соболенко Нина.

– Тоже влюбленные? – полюбопытствовал Максимов.

– Нет, они нормальные ребята.

– А вон тот явно из ненормальных. – Величко кивнул на скачущего на заднем сиденье щупленького мальчишку. – Напоминает орангутанга. Опс. – Алекс зажмурился, так как кто-то помог мальцу свалиться на пол автобуса. Впрочем, ожидаемого воя по этому поводу не последовало, малец шустро вскочил и, осмотревшись, с улыбкой на устах спросил:

– А чего вы на меня как на дурака смотрите? Может, я и кажусь дураком, но я не дурак.

– Что-то ты слишком долго кажешься, – выкрикнул тут же кто-то.

– Иванов Сережа. Может, конечно, и есть у него какие отклонения, но пока их не нашли. Он больше дурачится, имидж у него такой шутовской. Поэтому ребята и прозвали его Ивашкой.

– А кто вон те два тихони? – Величко посмотрел на пару ребят, о чем-то негромко и мирно беседующих.

– В тихом омуте черти водятся. Не такие уж они и тихие. Это Свинар Сергей и Тимохин Павел. У Тимохина самый большой рост: два и пять. Так что если где что надо выкрутить, то это по его части. Что касается Сергея, то он в классе в качестве осведомителя: знает все и про всех.

– Доносчик?

– Ну, вроде того. Это, видимо, наследственное. Его отец по профессии журналист.

– А вон там что за девочки? – Максимова больше интересовала именно эта пара. Они заняли кресла по противоположной от ребят стороне, хихикали, периодически бросая кокетливые взгляды на спасателей.

– Девочек в этом классе, как видите, столько же, сколько и ребят.

– Только в этом мало спасения, – присовокупила к этому Лаптева. – Они похлеще ребят будут, еще те штучки. Уж можете нам поверить.

– Серьезно? – Максимов радостно забегал глазками по девичьим лицам. – Ну и кто тут самый боевой?

– Ковылина Елена. Атаманша еще та. Посещает спортклубы, увлекается спортом, при необходимости может и в глаз дать. Не боится никого и ничего, знает, что, если что, родители все замнут. Они у нее в администрации города не последние должности занимают.

– Это которая?

– Вон та, с короткими волосами и яркими заколками.

– А, нашел, – обрадовался Андрей, внимательнее присматриваясь к девице, с которой начал заигрывать Осов. Черты ее лица немного напоминали Лайму Вайкуле, вела девица себя жеманно, держалась самоуверенно. Будь она взрослой женщиной, Андрей попытался бы ее избегать – он не любил нагловатых особ, а эта барышня, судя по всему, была как раз из этой серии.

– Нет, ну чем я тебе не нравлюсь? – разбитно спрашивал Игорь.

– Мелковат, – почти по слогам ответила та, медленно шевеля губами. – Вот когда стукнет лет двадцать…

– А больно стукнет?

– Да тебя, похоже, уже стукнуло, даже два раза, – захихикала подружка Ковылиной, девица с немного грубоватыми чертами лица. А еще одна барышня тут же подхватила:

– А до того, как стукнуло, еще пару раз уронили со второго этажа.

Максимов повернулся к учительнице, но спросить не успел, так как она опередила его:

– Та, что сидит рядом, Ершова Ирина, а вторая – Шерстенко Марина. Подружки-неразлучницы, удивительно даже, как это они теперь сели порознь.

– А где тут сын Косицина? – не сумел сдержать любопытства Величко. – Неужто вон тот, оставшийся. – Он махнул рукой в сторону юркого белобрысого паренька, расхаживающего по проходу и сующего всем в руки какие-то фантики.

– И вас приглашаю, и вас.

– Куда? – не понял Тимохин.

– На мою свадьбу.

– Мы же только вчера развелись? – удивленно воскликнула Ершова.

– Сколько же раз за день вы женитесь и разводитесь? – спросила девушка с длинной косой.

– Это Ступина Лилиана – наша золотая медалистка, – тут же пояснила Симоновская. – Ведет себя тихо, так как мать работает в школе завучем.

– А это значит, что дочурка вынуждена подавать хороший пример, – добавил Макс сразу же.

– Много, – ответила между тем Ершова. – Ну как, Роман, женимся или нет?

– Не Роман, а Роман Михайлович.

– Ну ладно, Михаил Романович, раз завтра свадьба, то сегодня придется развестись.

– А дите куда же? Что ж вы меня, безотцовщиной хотите сделать? – присоединился к этой игре Бояров.

– Ты у меня останешься, – кокетливо парировала Ершова. И тут же, кивнув на Иванова, добавила: – А он с Ромиком.

– Что? – возмутился последний. – Отказываюсь, это не мой ребенок.

– Как же не твой, посмотри, он и одет в точности как ты, – продолжала прикалываться девица. Все захихикали. – И глаза такие же.

– А ты уверена что это мой? – Косицин с прищуром глянул на замеревшего в нелепой позе Иванова.

– Ромик, как ты можешь! – поддержала одноклассницу еще одна девушка, пока не представленная спасателям.

– Эта и та, что рядом, отличницы: Скорлупова Вика и Косяченко Наташа. Обе детки богатых родителей, не в меру заносчивы и слишком большие паникерши. В случае чего, их придется спасать в первую очередь, иначе переполошат всех. – Елена улыбнулась, давая понять, что шутит. – Итого шестнадцать человек – восемь мальчиков и восемь девочек.

– Да, интересный у вас класс собрался. Насколько я понял, все детки влиятельных родителей? – Алекс вопросительно посмотрел на Елену.

– Угадали. Им потому и оплатили путешествие, родителям ведь это по карману.

– Слава богу, приехали, – радостно воскликнула Лаптева.

Автобус остановился, и все стали высыпать из него. Симоновская выскочила быстрее детей и громко закричала:

– Ребята, никуда не расходимся, никого искать не будем.

– А в магазин?

– Никаких магазинов. Все поднимаемся на теплоход.

– А я, кстати, где-то посеял свой рюкзак, – заметался по автобусу Осов.

– Это некстати. Ищи, – не глядя парировала Елена Анатольевна, кудахтающая над детьми, как наседка над цыплятами. За всеми нужно усмотреть, за каждым проследить.

– Кто видел мой рюкзак? Ну-ка, вы, расступись.

– Кошмар, куда ни глянь, везде одни психически ненормальные, – взмахнул руками Максимов, начавший уже откровенно сожалеть о том, что согласился взять на себя чужие обязанности.

Услышавший его слова Иванов громко заржал. Макс строго глянул на него, сразу спросив:

– А ты-то как раз чего смеешься?

Иванов тут же стих и поспешил выбраться из автобуса на улицу.

– Если за всю поездку ничего катастрофического не приключится, в чем я сильно сомневаюсь исходя из состава данной бригады, и нам удастся вернуться домой живыми, я повешу Косицина, – решительно пообещал Макс.

Алекс проигнорировал его слова и, свистнув Графа, вывалился вслед за остальными на причал.

– Мои люди уже на местах, – сообщил сильно загорелый, но внешне неприятный мужчина старику весьма презентабельного вида, сидящему в кресле.

Последний являл собой воплощение внутренней силы и воли, он редко когда выходил из себя, отличался отменной выдержкой и сдержанностью и любил повторять: «Я слишком занят, чтобы иметь время для волнений». Это был один из самых богатых людей города. Долларовый миллионер, подпольный контролер нелегального бизнеса, но среди своих просто Дядя.

– Отлично, – без каких-либо эмоций бросил в ответ старик. – Пришло время начинать.

– Вы уверены, что следует поступить именно так? – вновь спросил недавно прибывший. – Может, лучше захватить только его ребенка? Зачем нам все?

– Если бы нам было нужно только его чадо, мы бы не стали ждать этой поездки, Артур, – спокойно пояснил старик, увлеченно рассматривающий дорогой перстень на своем большом пальце. – Похищение одного ребенка легко замять и спрятать от глаз общественности, а я хочу, чтобы поднялась большая шумиха. Чтобы об этом говорили все. Он не сможет этого проигнорировать, да к тому же, – мужчина удовлетворенно улыбнулся, – все давление за нас осуществят другие. Если верить моему осведомителю, родители остальных тоже не бедствуют. Они уничтожат любого, кто окажется виновен в случившемся. У него не будет время раздумывать, и на этот раз я уже точно смогу вернуть свое.

– А если вдруг все пойдет не так, как мы запланировали? Нужно ведь учитывать и разного рода форс-мажорные обстоятельства…

– Да, может статься, что придется действовать по ситуации, но это дело нужно довести до конца. Это не тот долг, который можно простить. И меня мало интересует, что у них там произошло, – ведь забота об охране товара лежала на нем.

– Отец, неужели тебе так не хватает проблем, что ты все время ищешь себе новые? – Появление в кабинете нового действующего лица заставило остальных обратить на него свои взгляды.

Невысокий, темноволосый, небрежно одетый молодой мужчина с мелкими чертами лица на минуту задержался у двери, а затем прошел через весь зал к окну и продолжил:

– Об этом ли нужно думать на старости лет?

– Много ты понимаешь, – недовольно фыркнул на сынка старик. – Это деньги, которые я честно заработал, и я хочу, – тут он эмоционально ударил кулаком по подлокотнику кресла, – вернуть их себе. И я это сделаю, попомни мое слово, Влад.

– Таким вот образом?

– Да, именно таким. В моем возрасте, как ты правильно заметил, нужно думать не только о деньгах, но и о следах, которые ты после себя оставляешь. А это событие впишет меня в историю.

– Ты и без того уже достаточно наследил, – в словах Влада чувствовалось презрение. – Пора бы и меру знать.

– Не слишком ты хорошего мнения о своем отце, а ведь живешь на его деньги.

– Мне твои деньги не нужны. – Влад вспыхнул как спичка. – От них разит смертью и страданиями. Надоело, что друзья постоянно ставят мне в укор твои деяния.

– А ты не водись с теми, с кем не следует. Ты богат, а якшаешься со всяким сбродом. – Старик брезгливо поморщился.

– Это не сброд! Они таланты, они создают произведения, которые…

– У тебя нет чувства собственного достоинства. Такое ощущение, что ты не мой сын, а…

– Да лучше бы так оно и было. – Поняв, что его просто не желают слушать, Влад решительно развернулся к двери и быстро вышел, даже не дослушав.

– Ну чего вылупился? – наехал старик на молчаливо наблюдающего за этой сценой Артура. – И на старуху бывает проруха. Вот это вот, – он потряс костлявым указательным пальцем в сторону двери, – мой сын. Эх-х, – вздох болезненного разочарования вырвался на волю. – Ладно, иди. Мы все уже обсудили. Да, и держи меня в курсе всех событий. Головой отвечаешь за успех этого предприятия.

– Я вас не подведу, – утвердительно кивнув, пообещал тот.

– Что-то у меня на душе нехорошо. Может, осмотрим теплоход? – предложил Макс, юрко бегая глазками по людям, прогуливающимся по палубе.

Алекс вопросительно посмотрел на Андрея. Растерянное состояние, в котором тот пребывал, равно как и взъерошенный вид, были обычными для Максимова, так что пока ничего в нем не вызывало обеспокоенности.

– Нет, лучше проверь, как там разместились по каютам наши подопечные.

– Да что на них смотреть, наверняка они замечательно все разместились. Если не веришь, можешь вон у тех спросить, что уже на прогулку вышли.

– И все же не помешает глянуть. Ты же сам сказал, что у тебя плохое предчувствие. Так что иди, займись лучше уж делом. – Алекс попытался спровадить хоть куда-то Макса.

Сейчас у него было какое-то философское настроение, хотелось побыть одному, подумать о жизни. Но где тут подумаешь, когда над ухом все время кружит назойливая муха по имени Андрей, вечно делающая из точки кляксу и не способная утихнуть ни на минуту.

Глянув на товарища, Андрей догадался, что сейчас не является желанным собеседником, и, вздохнув, молча направил стопы в сторону кают. Не спеша спустившись по лестнице, он наткнулся на нескольких девушек, и настроение его сразу приподнялось. Нацепив очаровательную улыбку, он, уверенный в своем неотразимом обаянии, двинулся им навстречу:

– Ну, девушки, как вам ваши каюты?

– Ничего, но мне бы хотелось, чтобы у каждого была своя комната, – произнесла со вздохом Скорлупова, кокетливо накручивая непослушный локон на указательный палец и без стеснения строя глазки. – Тесно вчетвером.

– Это часто бывает, – хохотнул нарисовавшийся за их спинами Капацкий.

– Опять ты, – фыркнула в его сторону Косяченко. – Как ты достал. Кстати, твоя милашка не с нами, если ты не заметил.

Неожиданно по коридору прокатился какой-то странный крик, смешанный со стуком падающих вещей.

– А что там за шум? – Макс, отвлеченный грохотом, прислушался.

– Шум? Где шум? – Капацкий не слишком убедительно делал вид, что ничего не произошло. – Нет там никакого шума. Вам показалось. Пойдемте наверх, там вокруг такая красотища…

– Ну-ка, отодвинься, – сместив Петра в сторону, Андрей заспешил туда, где было что-то неладно. Капацкий заторопился за ним следом.

Почти одновременно они ворвались в одну из кают, на пороге которой Андрей буквально замер.

– Отдай сейчас же! – вопил Осов, прыгая с кровати на кровать под всеобщий хохот. Еще быстрее, чем он, в тех же прыжках упражнялось какое-то непонятное, лохматое существо в клетчатых штанах и красной кофтейке. Только присмотревшись повнимательнее, Андрей смог понять, что это мартышка.

– Что здесь происходит? – громко спросил он.

Несколько голов одновременно повернулось в его сторону. Игорь не удержался и с грохотом рухнул на пол. Петр заслонил его собой и, нелепо улыбнувшись, выдал:

– Ну вот, я же говорил, что ничего серьезного.

– Эта зверюга волосатая сперла у меня часы, – пожаловался Игорек снизу. – Я пытался ее поймать.

– Откуда на теплоходе взялась мартышка? Кто пронес?

Все скромно отвели глаза в стороны.

– Так, значит, не хотите признаваться. Тогда я заберу ее с собой, а если вдруг кто решит покаяться, пусть придет ко мне сам.

– А получится забрать-то? – подколол Андрея Пехотский, весьма вызывающе глядя ему прямо в глаза.

Максимов не ответил, решительно двинувшись в тот угол, где с распахнутыми глазищами замерла маленькая хулиганка. Андрей протянул к ней руку и ласковым голоском запел:

– Хорошая моя, иди сюда.

Мартышка сделала неуверенное движение вперед.

– Вот так, еще чуть-чуть, ну, давай, милая…

Андрей был сама обходительность.

– И отдай мне часы, Банси, – выкрикнул во все горло, в свою очередь, Осов.

Вроде бы бестолковая животина вдруг отрицательно замотала головой и мгновенно перебралась еще выше и, подняв вверх лапу с зажатыми в ней часами, зашипела, обнажив два ряда своих зубов. Казалось, она насмехается над всеми, впрочем, так оно могло быть и на самом деле.

– У, гадина жадная! – Игорь помахал ей кулаком.

– Ну, тогда вы с ней похожи, – захохотали остальные. – Ты ее лаской попробуй. Чи-чи-чи там… Хрю-хрю-хрю, – продолжали веселиться ребята. – Животные ласку любят, а ты орешь, да еще и угрожаешь.

– Поделись с ней конфетами, Банси моя их любит, – послышалось откуда-то сбоку.

Максимов быстро обернулся и столкнулся взглядом с проговорившимся неожиданно Ивановым.

– Значит, все-таки твоя?

Ивашка состряпал невинную рожицу, поджал губы и, сделав вид, что сейчас разрыдается, сел на пол, прикрывшись руками. В ту же минуту мартышка одним скачком слетела вниз и, попрыгав по ногам и плечам большинства присутствующих, преспокойно угнездилась на плече хозяина и принялась заботливо гладить его по волосам, как бы жалея.

– Ну и чего мылишься? – заворчал на нее тот. – Видишь, из-за тебя нас теперь вычислили.

Банси громко заверещала и сползла парнишке на руки.

– Нас что же, теперь заставят сойти? – умоляюще глядя на спасателя, спросил Сергей.

Андрею почему-то стало жалко этого забавного чудака, и он не смог проявить строгости.

– Поздно уже, мы отчалили… Ладно, оставляй зверушку. – Андрей повернулся к двери, но возле нее задержался, чуть строже добавив: – Но только чтоб, кроме вас, ее никто больше не видел и знать о ней ничего не знал. Замечу ее на палубе, выброшу вместе с тобой за борт.