- -
- 100%
- +
– Я выпила бутылку шампанского. В связи с этим не думаю, что мой сон был неглубоким.
– Во сколько вы проснулись?
– Было почти шесть. Можно спросить, а его полет никто не видел?
– Нет. Свидетелей мы не нашли. Кроме вас.
– Но я все проспала.
– Вы последняя, кто видел Антона Ильича живым. И я очень рад, что нам удалось разыскать вас.
– А как?
Он посмотрел на нее, будто только сейчас увидел.
– Секрет фирмы, – поднялся, одернул форму, – значит, все проспали. Тоже неплохо. Похоже, мужик на самом деле свел счеты с жизнью.
– Вы меня никуда не заберете? – на этот раз серьезно и без тени ехидства спросила Дарья.
– В этом нет необходимости, – он уже собрался было выйти на лестничную клетку, но затем повернулся и добавил: – Тюрьмы и так переполнены.
Дарья закрыла за гостем дверь и, прислонившись к мягкой обивке из кожзаменителя, медленно осела на пол и тихонько-тихонько заплакала.
Она довольно быстро пришла в себя, направилась в ванную, умылась, расчесала волосы и, взглянув на себя в зеркало, улыбнулась. Кто знал, что он бросится вниз? Никто.
* * *Надев песцовую шубку, в которой не так давно таскалась по дому, она вышла на улицу, только теперь на ней, в отличие от домашнего варианта, были надеты еще и черные джинсы, сапоги-ботфорты да теплый мягкий свитер. Замерзнуть в таком наряде даже при нулевой температуре было тяжело.
Распахнув двери кафе «Бургерс роял», Дарья вошла внутрь и огляделась по сторонам. Столики пустые были, а вот подружки ее, Лизочки, нигде не видать. Взглянув на миниатюрные часики, Дада призналась самой себе, что опоздала на пять минут. На сколько опоздает рыженькая Лизочка, она представления не имела.
Заказав себе биг-мак и маленький стаканчик кока-колы, Дарья села за свободный столик и стала лениво пережевывать пищу для народа, мечтая о перепелах с жареными грибочками и желательно без картошки.
Подружка появилась только через двадцать минут, когда терпение Дарьи было на пределе и она готова была лопнуть от злости на Лизочку, назначающую свидание и не приходящую вовремя.
Но, как это часто бывает, в тот момент, когда видим все же дошедшего до нас человека, мы забываем о тех стрелах, которые готовы выпустить в его адрес, и до помутнения сознания рады общаться с тем, кого минуту назад хотели разорвать на куски.
– Привет, Дада, извини, меня кавалер отпускать не хотел.
Дарья глянула на подругу с улыбкой.
– Ну хоть не зря ты вокруг него крутилась?
– Под ним, под ним, дорогая, – прошептала на ухо Лизочка. – Что едим?
– Ты знаешь, я, наверное, все, что хотела, уже съела здесь.
Рыжая толстопопая девица вздохнула.
– У меня на твои запросы денег не хватит. Если хочешь куда-нибудь перебраться, будешь выступать в качестве спонсора.
– При условии, если тебе есть что рассказать. Как там насчет последних сплетен по городу Саратову?
– О! – воскликнула рыжая. – Этого у меня полон подол.
– Тогда давай переберемся в казино на набережной. – Дарья посмотрела на свитер с вышивкой, довольно дорогой. – Неприлично появляться в ресторане так вот, почти по-колхозному, но ведь не выгонят. Ты как одета?
Лизочка выпятила нижнюю губу.
– Ладно, пошли. Может, сегодня мне немного улыбнется удача.
Дарья вспомнила о визите лейтенанта и стала сомневаться в плодотворности наступающего вечера. Не везло, считай, с самого утра, какого же ей ждать продолжения?
Игорное заведение только открылось, и публика еще не подъехала. Но это только плюс, за стойкой просторно, да и в ресторане столиков свободных предостаточно.
– Ты будешь играть? – спросила Лизочка.
– Пойдем, пойдем, – Дарья подтолкнула ее в сторону ресторана, – знаю, что есть хочешь.
Перепелов в меню не оказалось. Зато был осетр. Дарья видела цену, но не могла отказать себе в двойном удовольствии. Во-первых, пустить пыль в глаза подруге, а уж во-вторых, хорошо покушать.
Когда им принесли небольшую, килограмма на два, рыбину, у Лизочки от восторга замерло дыхание.
– По-королевски! Что празднуем?
– Ничего, – безразлично ответила Данилова, – снимаем нервный стресс. Ты время не теряй, давай рассказывай, что там у тебя накопилось.
Лизочка навалила себе в тарелку рыбы, полила всю ее белым соусом и лишь после этого раскрыла рот.
– Ну, самую громкую новость последних дней, я думаю, ты слышала.
Дарья не стала скрывать, что за эту неделю она вообще ничего не видела и не слышала, что ей на все было наплевать.
– Как же, по бартеру за зерно область снова получит красную рыбу. Быки уже рынки делят. Это ж не просто так, скоро Новый год. Говорят, двоих авторитетов под это дело уже убрали.
– Да ты что? – Дарья почувствовала, как к ней вернулся аппетит, перебитый биг-маком, и она подключилась к Лизочке, которая умудрялась и языком молоть, и зубами тоже работать.
– Но это все высшие сферы. У нас открылся новый бутик. Тряпки там все итальянские. Выбрать есть из чего.
– Что предлагают?
– Джинсы, потом какие-то майки, теплые свитера, сейчас как раз сезон, и что-то из кожи: перчатки, ремни мужикам. Самое интересное там – это цены. Боже мой! Точно такую же тряпку я куплю на базаре в сорок раз дешевле. Кто там будет покупать, я не знаю.
«Зато я знаю, – подумала Дарья. – Они то на „Ниссанах“ ездят, то из окон выпадают».
Заболтавшись, обе не заметили, как к ним подошел мужчина. Опомнились только тогда, когда он встал около столика. Замолчали.
– Можно мне с вами поговорить? – вежливо спросил высокий бритый налысо тип, облаченный в черный однобортный костюм. Физиономия у него была настолько широка, что отказать ему мог либо очень смелый, либо очень наглый человек.
– Мы обедаем, вы не видите? – Интонацию, с которой задала вопрос Дарья, никак нельзя было назвать любезной.
– Вижу, но поговорить надо, пусть подруга пойдет погуляет.
Рожа у него была гладко выбрита, от самого приятно пахло дорогой туалетной водой. Судя по здоровому цвету кожи лица, он скорее всего никогда не курил, а пил так же редко, как выпадает град. Брюнет, крепкий, Дарья сказала бы, даже могучий, навис над ней, будто орел над курицей.
Дарья оставила рыбу и оглядела зал. Парочка крепких парней дежурила на входе. Они не сводили с нее глаз, давая понять, что в курсе происходящего.
– Я позову охрану, – выдавила испуганно Лизочка.
– Не надо, – одернула Дарья. – Иди домой, завтра созвонимся.
– Как скажешь. – Подруга быстро поднялась и ушла, оставив Дарью наедине с мужчиной неинтеллигентного вида.
Он сел на место Лизочки, отставил ее тарелку в сторону и положил большие крепкие ладони на стол.
На правом среднем пальце Дарья увидела золотую массивную печатку – ничего особенного, просто весит она много, соответственно и стоит.
– Ты та самая?
Она посмотрела на него, не зная, чего ожидать дальше, если с самого начала задают неопределенные вопросы.
Знакомо: вначале тебе мотают нервы и лишь затем говорят о сути.
– Ты о чем? – Она через силу заставила себя есть и продолжать трапезу, не обращая внимания на его наглое поведение.
– О том мужике, которого ты выбросила из окна.
Кусок едва не застрял у нее в горле, она поспешила протянуть руку за водичкой, чтобы не было проблем с проглатыванием пищи.
«Подумать только! В один и тот же день ей задают одни и те же вопросы и менты, и какие-то здоровые лбы, и ни тех, ни других она раньше никогда не видела».
– Вежливые господа представляются в начале разговора, – напомнила Дарья своему собеседнику.
– Валера, – не смутившись, произнес он. – Так как насчет мужика? За что ты его?
– Никого я не спихивала, оставь меня, Валерик, в покое.
– Поехали, – скомандовал он, поднимаясь, – и не вздумай дергаться. Рожу попорчу.
Протестовать и сопротивляться в таких случаях можно, но это если здоровья много. А если у вашего собеседника его больше и он не один?
– Мы можем и здесь поговорить. Я расскажу все, что ты хочешь.
– Боишься, – он показал белые здоровые зубы и сел на место. – Правильно делаешь. Значит, сейчас ты мне все расскажешь. Или я ошибаюсь?
Дарья понимала, что перед ней не сотрудник милиции, и закон ему руки и другие части мужского тела не сковывает.
– Хорошо, спрашивайте.
– Вот я и спрашиваю: зачем ты его из окна выпихнула?
Дарья больше не пыталась ковыряться в тарелке.
– Послушай, я спала и ничего не видела.
– Ничего не видела, ничего не знаю! Так дело не пойдет. Мне что, придется тебя затрахать до смерти, чтобы ты мне все рассказала? Вон ребята у двери стоят, они в случае чего с удовольствием помогут.
Дарья на свой шкуре испытала, что такое групповое изнасилование, и заново проходить пройденное ей не хотелось.
– Но я на самом деле не могу вам ничего сказать.
– Сколько ты взяла с него? – наконец задал легкий вопрос Валера.
– Шестьсот, – не рискнула врать Дарья.
Она понимала, что некто вложил ее с потрохами и ментам, и быкам, но кто? Как ее в один день нашли и те, и другие? Совпадение? Может, и так.
– Хорошо живешь, наверное.
– Не жалуюсь. Лишних приключений не ищу.
– Ты забыла добавить: «на свою жопу», но это не важно. Он жаловался тебе на жизнь?
– Нет.
– Он говорил, что теперь у него много денег?
– Нет.
– «Нет, нет», – передразнил он, – так дело не пойдет. Может, все-таки съездим, а? Я тебя быстро в порядок приведу, ты мне все расскажешь.
– Я дала подписку о невыезде.
– Что? – он подпрыгнул на стуле, затем слегка перегнулся к ней через стол. – У тебя были менты?
– Сегодня приходил один. Заставил расписаться и ушел.
– Что ты ему рассказала?
– Да ничего, ничего я не знаю.
– Про джип говорила что-нибудь?
И это им известно! Товарищ старший лейтенант ни о чем таком и не обмолвился.
– Ни о каких машинах мент не спрашивал. А сама я лишний раз рот не разеваю.
– Врешь ты все, да, Даша? Все ты знаешь.
Таких тупых по жизни она еще не встречала.
– Слушай, отстань, а? Дай пожрать спокойно.
– О, зачем так грубо, грубить – моя привилегия. – Он встал, схватил ее за плечо, буквально выдернул из-за стола и повел к двери.
Она больше не упиралась, только забрала в гардеробе шубу, после чего позволила усадить себя в «БМВ» и везти в неизвестном направлении.
За руль сел один из тех, кто стоял у двери, крепыш с бычьей шеей, другой, пожиже, со здоровенным шрамом на щеке, сел рядом с ним, а Валера уселся с ней на заднее сиденье.
Она, естественно, промолчала, что приехала в казино на своей «девятке», не ровен час еще машину отожмут, а так как по жизни она сама себе голова, заступаться за нее будет некому.
Катили недолго. Она не удивлялась уже ничему, хотя бы тому, что Валера принялся ее щупать. Сидела тихо, не пискнула, даже когда туда полез. Осталась холодной, как ледышка, и вскоре он сам отстал. Понял, что его не жалуют.
Подвезли к ее собственному дому, только подъездом ошиблись. На поверку оказалось, что подъехали абсолютно верно, оказывается, она купила себе квартиру в том же доме, что у Валеры.
Люди с туманным настоящим завели ее в двухкомнатную квартиру на шестом этаже, посадили на диванчик на кухне.
Водила и парень со шрамом вышли, оставив Дарью со старшим наедине.
Он сел перед ней на табурет, положил одну ногу на другую и скрестил на колене пальцы рук.
– Говорить будем?
Дарья ужасно нервничала. Могут ведь не только изнасиловать, могут и здоровья лишить. На коленях у нее лежала сумочка, которую пока не удосужились отыскать, там был баллончик со слезоточивым газом, но поможет он или нет – неизвестно. Слишком много народу придется зараз потравить.
Она опустила глаза вниз на сумочку, и этого оказалось достаточно для того, чтобы он выхватил сумочку из рук и вытряхнул все содержимое на стол.
Увидев среди губнушек, зеркальца, румян, носовых платков еще и баллон с дрянью, Валера посмотрел на нее и прищурился:
– Носишь для самообороны? Молодец, плохих людей надо остерегаться и в случае чего дать им отпор. Ты меня боишься?
– Может, я пойду, а? Ты меня достал.
Он стремительно подошел и хлестко ударил ее по лицу.
– Заткнись, поблядушка! Давай рассказывай, где ты подцепила Технаря.
Бык поздно понял, что брякнул лишнего. Неудача только подхлестнула его, и он ударил Дарью снова.
– Не молчи, сука.
Она рассказала ему все как было, не упустив ничего, начиная с того момента, как стояла и мерзла около универсама.
– Он говорил тебе что-нибудь о деньгах?
Боясь говорить «нет», Дарья просто покачала головой, ожидая очередного удара, но его не последовало.
– Иди отсюда и на глаза не попадайся.
Она сгребла барахло в сумочку, пулей вылетела на лестничную клетку и, спустившись на два пролета вниз, вытащила зеркальце. Из-за того, что на пальце у него была печатка, кожу содрал ей на щеках, скотина. Она промокнула выступившую кровь платочком и поспешила убраться к себе.
Может ли она теперь спокойно жить с ним в одном доме?
Ввалившись к себе, Дарья первым делом занялась лицом. С поганой физиономией хорошо жить не будешь. Промыла ранки, смазала дорогой отечественной мазью, которая гарантировала быстрое заживление, после чего поставила чайник и схватилась за телефон.
На счастье, мама была уже дома.
– Дочка! – воскликнула Нина Ивановна. – Ты откуда звонишь?
– Да от себя, мам.
– Что случилось? – Мать по интонации дочери сразу почувствовала неладное.
– Ничего, – Дарья отстранила от себя трубку и шмыгнула носом. – Все нормально, просто устала очень, а у тебя-то как?
– А что у меня, доченька, может быть нового? Работаю каждый день.
– Деньги есть у тебя? – На месяц матери требовалось столько же, сколько Дарья спускала за три дня.
– Не надо ничего, дочка, ты молодая, тебе больше надо. За стиральную машину вот в который раз хочу сказать «спасибо». Только что стирать-то в ней? Ты замуж не собралась?
Дарья никогда раньше не слышала, чтобы мать напрямую задавала этот вполне естественный вопрос.
– Мама, да куда мне. И не нашла я еще.
Нина Ивановна на другом конце провода вздохнула.
– Может, плохо ищешь, дочка?
Вообще-то Дарья собиралась поскулить о своей нелегкой жизни, а тут ей просто-напросто выговаривают за ее несерьезное существование. Это ж не дело.
– Мам, послушай, я просто так позвонила.
– Перестань врать, дочка, просто так ты никогда не позвонишь. Говори уж, что случилось, куда ты у меня опять вдрязгалась.
– Я? – Дарья попробовала изобразить удивление, но после того, как ее отмордовал Валера, у нее это плохо получалось. – Я просто вспомнила, что уже давно тебя не видела.
– Может, приедешь? – Надежды в голосе Нины Ивановны было так много, что Дарья не могла отказать.
– Конечно. – Потом вспомнила про оцарапанную и слегка распухшую физиономию и поспешила добавить: – Только давай через недельку, ладно?
– Хорошо, – согласилась мать.
Дарья почувствовала, что она обиделась.
– Ты только не обижайся, я обязательно приеду.
Дарья повесила трубку и подошла к окну. На улице снова шел снег, но теперь он не таял, а, накапливаясь в кучки, постепенно покрывал землю и асфальт.
На улице стемнело, только свет соседних окон рассеивал тьму. Она выключила люстру в комнате и стала смотреть на мириады снежинок, медленно оседающих на землю. Начиналась зима, суровое время, когда на улице холодно и лишних пять минут не постоишь в чулочках, не рискуя подхватить какую-нибудь болячку.
Оторвавшись от неземной красоты, она вспомнила, что на машине пора менять резину на шипованную, иначе через неделю по городу невозможно будет ездить.
Следующие пять дней Дарья сидела дома, пила кофе и смотрела видео. Никуда не выходила, с подругами не общалась, на телефонные звонки отвечала всем, но отказывалась куда-либо выходить, ссылаясь то на болезнь, то на необходимость быть в то же время совсем в другом месте.
Лишь без визита Лизочки дело не обошлось. Она не утруждала себя предварительными звонками и являлась тогда, когда ей вздумается. Появилась в девять утра, день спустя после обеда в ресторане. Дарья могла бы и не открывать, но это было бы не по-товарищески.
Увидев отметины, оставленные быком, Лизочка с жалостью и грустью посмотрела на подругу.
– Как же это ты так?
– Можно сказать, что все кончилось хорошо, – совершенно искренне ответила Дарья. – Просто я в ненужное время оказалась в ненужном месте.
Они сидели, пили чай с пирожными и болтали часа три. Потом Лизочка ушла разносить по всему городу последние новости, а Дарья поймала себя на мысли о том, что идея снимать мужиков, у которых есть шикарные тачки, не покинула ее и постоянно то уходит вглубь, то снова выныривает на поверхность.
Дарья обижалась, когда ее принимали за проститутку. Она не ложилась под каждого, кто помашет перед ее носом деньгами. Она предпочитала выбирать себе мужчину. Завести знакомство, получить порцию романтики куда приятнее, нежели бездумно раздвигать ноги.
То, что девочки, работающие на улицах, не обходят вниманием состоятельных господ, она понимала, но может ли кто-нибудь из них сравниться с ней по фигуре, шарму – да ни в жисть!
Кроме того, она никогда не приставала к мужчинам, разве только иногда помогала им словом: спрашивала, как пройти туда-то, или же телом: господа реагировали на жест или глубокое декольте, или на выставленную ножку и, конечно же, на томный взгляд бездонных зеленых глаз.
Тридцать первого ноября вечером она сидела дома, пила чай и смотрела в окно. На улице лежал снег. Он был белый, пушистый, свеженький – только что выпавший и не успевший слежаться.
Морозец. На градуснике минус пять, а в квартире плюс двадцать два – красота. Она уже давно не появлялась на улице, не захлебывалась свежим воздухом. Ранки на лице зажили, отек спал, она вновь была прежней Дарьей Даниловой, такой, какой привыкли видеть ее друзья и знакомые.
Она допила чай, посмотрела на собственное отражение в окне и нашла себя затюканной четырьмя стенами. Выражение лица флегматичное, волосы нечесаны, глазки не подведены. Завтра первое декабря, пятница. Встречать календарную зиму она намеревалась на улице.
Дарья решила лечь спать пораньше, чтобы, проснувшись, с новыми силами с головой броситься в круговорот современной жизни.
* * *Рано утром, не было еще и одиннадцати, она вышла из своего подъезда, села за руль «переобутой» к тому времени «девятки» и решила первым делом отправиться в ресторан. Давно она не выползала в свет. Ей было просто необходимо почувствовать себя женщиной, хотелось мужских алчных взглядов, хорошего спиртного и красивого интерьера.
Она выбрала «Затерянный остров» – небольшой ресторанчик в центре города, где преобладала азиатская кухня. Отделан он был в восточном стиле, но сидеть, скрестив ноги, не приходилось. Маленькие красные столики с горящими желтенькими фонариками, полотна бумаги на стенах с непонятными для россиянина иероглифами, резные колонны, расписанные красным, желтым и зеленым, причудливые дракончики – все это создавало атмосферу жгучего Востока.
Дарья заказала себе форель и парочку салатов. Стоило дорого, а принесли аккурат ей одной покушать. Вздохнув, она уткнулась в тарелку и принялась за свой завтрак. Когда одна из двух рыбок была съедена, Дада опомнилась и посмотрела по сторонам.
К удовлетворению Дарьи, на нее пялилась не одна пара мужских глаз. Кто подойдет к ней? Вон тот, что справа, в очках, небольшого росточка, но очень прилично одетый господинчик, или плотный, мордатый, задорно поглощающий лапшу мужик? Несмотря на то, что он был в костюме, впечатление о нем у Дарьи все равно сложилось как о крестьянине. Хоть он на себя наденет расшитую золотом парчу, все равно останется простаком, физиономию не переделаешь. Был еще один длинный, худой, интеллигентного вида, поглядывал украдкой, затем снова опускал глаза в фужер, который не выпускал из рук. Все трое без женщин, и каждому ой как хочется познакомиться с ней.
Пусть мучаются, кому больше всех приспичит, тот и подойдет, но самой Дарье хотелось, чтобы это был высокий интеллигент. Она оделась неброско, по-деловому. Можно было подумать, что сюда она забежала просто перекусить, и ей опять необходимо бежать дальше, обделывать свои дела-делишки.
Она лениво поковырялась в салате, основу которого составляли какие-то длинненькие зеленые палочки. Он показался ей невкусным, а насиловать себя, запихивая внутрь то, что ей не нравится, она не собиралась.
Пришло время уходить, ни один из трех кавалеров так свое место и не оставил. Стесняются, ну пусть стесняются дальше, а она пошла.
Он чуть не сбил ее с ног, когда она открывала дверцу своей машины.
– Извини, – бросил на ходу плечистый брюнет в дубленке нараспашку.
– И все?! – вызывающе бросила она ему вслед, после того как восстановила равновесие.
Он повернулся. Волосы зачесаны назад. На всеобщее обозрение выставлен огромный лоб с мощными надбровными дугами. Нижняя челюсть настолько массивна, что кажется, будто она лежит у него на груди. Шеи почти нет, мясистый прямой нос, плотно сжатые губы, не желающие улыбаться, горящие огнем черные глаза.
– Что тебе еще нужно?
Секунды летели одна за другой, и Дарья видела, как его суровое лицо разглаживается, приобретает более мягкие, приятные черты. Злость его очень быстро испарилась, осталось только любопытство.
Она промолчала, не стала больше ничего говорить, просто села в машину, делая вид, что очень скоро ее здесь не будет.
Грубиян замер посреди дороги между стоянкой и входом в ресторан и некоторое время решал что-то своей большой головой, затем двинулся с места и пошел к белым «Жигулям», двигатель которых уже был запущен.
Он наклонился к самому стеклу и громко, так, чтобы было слышно в салоне, произнес:
– Извините, я засмотрелся.
Она барабанила наманикюренными пальчиками по баранке, смотря прямо перед собой и делая вид, что его не простили.
– Не хотите пообедать?
Она смилостивилась, опустила стекло и четко произнесла:
– В следующий раз смотрите прямо перед собой, а не по сторонам. Что касается вашего предложения, то в этом ресторане я уже была.
– Можно пойти в другой.
– Да? – словно в недоумении произнесла она. – И куда же?
Дарья продолжала сердиться на него, но делала это скорее по инерции, нежели всерьез.
Его глаза на мгновение снова стали злыми и отталкивающими, но затем буря улеглась.
– Вы называете место и время, я финансирую мероприятие.
Он положил руку на край все еще опущенного стекла, и Дарья увидела обручальное кольцо.
– Вы женатый человек, зачем мне это нужно?
Он посмотрел на кольцо, словно на досадное недоразумение, и поднял брови вверх, одновременно выпячивая нижнюю губу.
– Мы уже давно не живем вместе. Можете считать, что я в разводе. К тому же я вижу перед собой большую девочку, а для больших девочек брак не должен быть препятствием, особенно в наши дни.
Он уговаривал ее, и это было распрекрасненько.
Дарья закатила глаза.
– Сегодня в семь тридцать вечера я буду в казино «Бригантина», это на Волге.
– Меня зовут Андрей, а вас?
– Даша.
Больше разговаривать ей с ним было не о чем. Он в нее так сильно врезался, что у нее до сих пор болел бок.
«Здоровяк неуклюжий, не может поосторожнее передвигаться».
Она отпустила тормоза и укатила, радуясь тому, что, может быть, очень скоро с деньгами у нее все будет в порядке. Дубленка на Андрее тянула не на одну тысячу рублей.
«Бригантина» была одним из приличных заведений, где были и бар, и ресторан, и казино, и даже бильярд.
Для того, чтобы произвести на своего нового ухажера впечатление, она приложила максимум усилий. В результате чего по всей квартире были разбросаны тряпки из двух шифоньеров, по столам и тумбам громоздились многочисленные серьги, цепочки, камешки, заколки и прочая женская дребедень.
В половине восьмого она все еще была дома. Дарья крутилась перед зеркалом, примеряя различные комплекты ювелирных украшений. Ей то цвет не нравился, под светло-коричневое теплое платье не подходил, то форма не устраивала: серьги или слишком большие, или слишком маленькие.
Без пятнадцати восемь она уже кривила губки, но все же натягивала сапоги.
– Дура, – отчитывала она сама себя, – надела бы костюм, который напялила утром, и никаких проблем.
Ровно на час позже она вошла в игровой зал, с удовлетворением замечая, что на нее обратили внимание. Если мужики пялятся, значит, все нормально, можно рассчитывать на успех и у своего кавалера.
Она огляделась. Андрея нигде видно не было.
«Может, подождал и ушел. А если и так, то ждать от него финансовых вливаний нечего».
Подошла к стойке и заказала себе бокал шампанского. Скучая, просидела почти пять минут, прежде чем появился он.