Свои грабли бьют не больно

Глава 1

Маша. Сама садик я садила

Все человечество делится на две категории: одни любят копаться в земле, а другие этого терпеть не могут. Но по иронии судьбы эти две противоположности иногда сходятся, и тогда начинается их единство и борьба, что в просторечии называется семейной жизнью. Наши с мужем противоположности по большей части, хотя и не всегда, сглаживают свои противоречия с помощью компромиссов и юмора, и поэтому мы до сих пор женаты, порой даже счастливо. Это, наверное, еще и потому, что у нас разные профессии: я режиссер-постановщик массовых мероприятий, но работа эта сезонная, и я основала небольшую фирму по организации досуга (мы проводим корпоративные вечеринки, чтобы они на скатывались в банальную пьянку, и устраиваем по заказу розыгрыши), а мой муж Саша – эколог-эксперт. Это обстоятельство начисто исключает споры на профессиональные темы, правда, разговор и он, и я поддержать можем – нахватались вершков за время совместной жизни.

Основным же камнем преткновения является доставшаяся мне от родителей дача, а точнее, методы ее использования. Как только заканчивается один дачный сезон, я тут же принимаюсь мечтать о следующем. Начиная с февраля я любовно выращиваю на подоконниках рассаду в торфяных горшочках и яичной скорлупе – это мое последнее увлечение, радуюсь первым зеленым росткам-петелькам и читаю специализированную литературу. Когда родители отдавали нам дачу, то в придачу к ней я получила подшивку журнала «Приусадебное хозяйство» за много-много лет, а я сама с тех пор начала выписывать журнал «Сад и огород». Правда, пыталась еще регулярно получать «Садовую жизнь», но эта затея чуть не вышла мне боком, потому что там кроме полезных советов по органическому земледелию и выращиванию экологически чистых овощей даются рекомендации по устройству на даче альпийских горок, прудов и всего такого прочего, да еще и с красочными фотографиями. А мой муж Александр твердо убежден, что дача – это не добровольные каторжные работы и существует она для отдыха, то есть земля должна быть засеяна канадской травкой, на которой будет стоять легкая пластиковая или плетеная мебель, а несколько фруктовых деревьев допускаются исключительно для тени и оживления пейзажа, вот он и вцепился в эти журналы, как черт в грешную душу. Не хочется даже вспоминать, сколько сил, нервов и здоровья я положила, пока доказала ему, что все эти красивости на наших шести сотках будут смотреться просто нелепо, и отстояла свое право на грядки. Так что главные баталии на эту тему у нас уже давно отгремели и легкое обострение наступает только в том случае, если он нечаянно наступит на грядки или ненароком влезет в цветы, что недавно и произошло. Он же в порыве раскаяния жарил шашлыки, священнодействовал над мангалом и даже по-шамански приплясывал, что-то напевая, наверное «Колдуй, баба! Колдуй, дед!».

– Маруся! – позвал он меня. – Ты еще долго будешь своим садизьмом заниматься?

– Что? – возмущенно откликнулась я. – И над кем же я издеваюсь? Кого мучаю? Рассаду, которую в грунт высаживаю, или себя?

– Тогда бы это был уже мазохизм! – хмыкнул Сашка. – Я же говорил даже не о садизме, а о садизьме! – возразил он. – Да ты в само это слово вслушайся! Садить! Рассада! Садизьм! Это же однокоренные слова!

– Лингвист-эколог – это уже что-то новенькое, – ехидно сказала я.

– Кончай горбатиться! – примирительно сказал он. – Шашлыки уже готовы! Так что мой руки и пошли есть!

– Мне еще совсем немного осталось, – попыталась отказаться я, но он и слушать меня не стал:

– Если я сниму шампуры с углей, то мясо остынет и будет уже не таким вкусным, а если оставлю, оно пересохнет и превратится в подошву. Тебя что больше устраивает?

– Уже иду! – недовольно ответила и встала с низенькой скамеечки.

Сняв перчатки, я вымыла руки и, осторожно пройдя по узкой, выложенной кирпичом дорожке – чтобы для грядок больше места оставалось, – села за стол. Политое кетчупом и посыпанное зеленью мясо источало дивный аромат, и я сглотнула слюнки. Осторожно стащив зубами кусок, я в восторге закрыла глаза и даже тихонько заурчала.

– Вкусно? – спросил, улыбаясь, муж.

– Нет слов! По шашлыкам ты мастер экстра-класса! – признала я, но тут же, не удержавшись, добавила: – Если бы ты так же мастерски научился отличать сорняки от болгарских перцев, то цены бы тебе не было.

– Нашла, что вспомнить! – буркнул он. – Сколько лет прошло, а ты все никак тот случай забыть не можешь!

– Ох, чую я, что не зря ты тогда эдаким бульдозером по грядке прошелся! Специально сделал, чтобы я больше тебе никогда ничего подобного не поручала, – вздохнула я.

– Маруся! Я человек к сельхозработам неприспособленный, и мою точку зрения на это ты знаешь, – в очередной раз ответил он. – Дача должна быть мини-раем на земле, местом отдохновения от трудов праведных вдали от цивилизации. Как славно посидеть вечерком в кресле-качалке с бокальчиком хорошего вина, любуясь звездным небом! А рядом – любимая женщина, друзья! И разговор идет такой ленивый, ни о чем! Красота!

– Между прочим, я тоже не против посидеть вечерком и на природу полюбоваться, – заметила я.

– Ага! – ехидно хмыкнул он. – Да ты к вечеру после своих грядок такая уставшая, что тебе только принять душ и рухнуть!

– Ничего подобного! – запротестовала я. – Не так уж я и устаю! А вот родителям, когда они этот участок взяли, намного хуже было – тут же все обломками кирпича было, как ковром, покрыто. Знаешь, сколько машин этого мусора им пришлось вывезти и сколько машин плодородной земли разбросать, чтобы здесь наконец-то хоть что-то стало расти?

– Я давно знаю, что это у тебя наследственное, – покивал он. – Только их хоть как-то понять можно – в то время этим приходилось заниматься, но ты-то? Ну, скажи мне, зачем нам эта головная боль, если зимой помидоры, огурцы и все прочее можно в супермаркете купить?

– С пестицидами, нитратами и нитритами? – не менее ехидно спросила я. – Эх ты! Эколог!

– Ну, тогда на рынке, – ответил он. – Там люди свое продают! Не будут же они добавлять всю эту гадость в то, что сами едят?

– И как же я не заметила, что мы стали Ротшильдами? – преувеличенно удивленно воскликнула я. – Или ты получил наследство, и теперь мы все сможем там покупать? – Александр на это только вздохнул, а я добавила: – А главное, что я все это люблю! Нравится мне в земле возиться!

– Эдаким манером ты скоро в Куркуля превратишься! – буркнул он.

Куркулем мы с мужем за глаза звали нашего соседа слева, подполковника в отставке Виктора Петровича Афонина, вечно одетого в камуфляжную форму и десантную тельняшку. Поговаривали, что его здорово контузило во время службы, но внешне это особо не проявлялось, только вот вид у него был довольно угрюмый и неприветливый. Но хозяин!!! Мне до него еще расти и расти! Ни один квадратный сантиметр земли не пропадает зря! И ведь все по науке: и парники, и рассада у него какая-то невиданная, и семена он откуда-то выписывает! А уж работает он не абы как, а исключительно по лунному календарю садовода! Ну как тут не позавидовать, пусть и белой завистью? Только он еще и кур держит, и это, по-моему, уже перебор, потому что нас каждое утро ни свет ни заря будит крик его петуха, и до того пронзительный, что и покойника поднимет. Но главное, что нас с Сашей раздражает в этом соседстве, так это собака Куркуля Тереза. И как ему в голову пришло дать ей такую кличку? Ладно бы пил, тогда это хоть как-то объяснить можно было бы, так ведь нет! Не иначе как он эту кличку в порыве романтических чувств придумал или воспоминания о молодости одолели и решил отомстить некогда отвергнувшей его девушке таким «зверским» способом. Сначала это был милый пушистый комочек с толстыми лапками и большой лобастой головой, но он как-то очень быстро вырос и превратился благодаря своему сволочному характеру и злобности из Терезы в настоящую Заразу, как мы ее потихоньку от Куркуля и звали. Эта дрянь постоянно оглашала окрестности своим оглушительным лаем зачастую просто от нечего делать, потому что никаких видимых врагов поблизости видно не было.

– Главное, чтоб не в соседа справа! – поежившись, ответила я.

– Не получится, пол не тот! – заметил Александр.

Наш сосед справа, Сергей Сергеевич Богданов, был личностью до того мерзкой, что мы единодушно прозвали его Жлобом, да он таким и был: наглый, вульгарный и, очевидно, туповатый, но вот житейской хватки в нем было хоть отбавляй, и он владел гостиницей для домашних животных – очень прибыльное дело по нашим временам. Купил он эту зимнюю дачу, стоявшую на краю кооператива, относительно недавно, но умудрился тут же прирезать к своим шести соткам еще где-то двадцать пять, отхватив их от прилегавшего, давно заброшенного колхозного поля. Очень скоро в доме появилась какая-то провинциальная девица с неуемными претензиями, скандальным характером и жутко визгливым голосом, которую мы окрестили Фифой, хотя на самом деле ее звали Ларисой. Едва заселившись, она тут же начала громогласно требовать от Жлоба, чтобы он развелся с женой и женился на ней, так что, как мы поняли, купил он эту дачу втайне от жены, потому что его благоверная ни разу здесь не была, да и он сам хоть и появлялся здесь очень часто, но в отличие от своей любовницы постоянно не жил, да и ночевал редко. Приезжая, он никогда и ни с кем не здоровался, то ли из принципа, то ли считал нас всех настолько ниже себя, что мы не стоили его внимания, и проходил в дом, даже отвернув лицо, на котором неизменно красовались темные, почти черные очки, как будто он был слепым.

Словно в ответ на эти мои мысли со стороны дома Жлоба раздался визгливый голос Фифы, который просто врезался в уши.

– Ты сколько раз еще будешь мне обещать, что разведешься с женой? Ты что мне обещал, когда в Москву зазывал? Что у меня здесь райская жизнь будет? Ну и где она? Или ты эту халупу раем считаешь? Сортир во дворе! Душа с горячей водой в доме нет!

– Лора! – немного тише донесся до нас голос Жлоба. – Во-первых, тебе не привыкать задницу во дворе морозить – у тебя и дома было не лучше, а во-вторых, сейчас лето, и ты просто принимаешь очередную воздушную ванну.

– Воздушную ванну я предпочла бы принимать на каком-нибудь дорогом курорте, который ты мне тоже обещал! – взвилась она. – Почему твоя жена может туда ездить, а я нет?

– Потому что она жена… – начал было он, и тут Фифа совсем осатанела:

– А я тебе кто? Одна их тех сучек, которых ты в своей гостинице держишь, чтобы оставленные тебе на время кобели могли порезвиться? Или кошка для сексуально озабоченных котов?

– Ну, зачем же так сразу! – попытался утихомирить ее Жлоб. – Ты моя кошечка! Живешь здесь на всем готовом! Ни в чем отказа не знаешь! Никаких тебе хлопот! Никаких тебе забот!

– Вот и повези свою кошечку на курорт! – капризно потребовала она.

Их голоса понемногу стихли, и мы с мужем переглянулись.

– Не повезет! – убежденно сказал Саша.

– Жлоб – он и есть Жлоб! – согласилась с ним я.

Муж начал убирать со стола, а я собралась вернуться к прерванному занятию – высаживанию рассады, когда около нашего участка послышался звук остановившейся машины. Мы с Сашей недоуменно переглянулись – никого не ждали. Вдруг открылась калитка, и во двор вошел молодой высокий светловолосый мужчина, одетый дорого и со вкусом. Он оглядел нас с мужем, оценивающе окинул взглядом участок и, наконец, сказал с сильным прибалтийским акцентом:

– Здравствуйте! Можно войти?

«Чего спрашивать, если уже вошел?» – недовольно подумала я, а Саша спросил:

– Вы, наверное, к Богданову? Так вы ошиблись, его дача рядом, – и кивнул вправо.

– Да нет, я к вам, – ответил тот, закуривая, и мы с мужем снова недоуменно переглянулись. – У меня к вам несколько неожиданное, но довольно выгодное для вас предложение: не могли бы вы сдать мне в аренду эту дачу на пару месяцев? Я вам хорошо заплачу.

– Да мы этим не занимаемся, сами тут живем, – растерянно ответила я.

– Странно! – удивился Саша. – Чем же вас так привлек этот далеко не престижный район? И от Москвы далековато!

– У вас здесь удивительно красивые места! И воздух чистейший! Так хотелось бы отдохнуть, расслабиться! – пояснил тот и спросил: – Тысяча долларов вас устроит?

– Простите, но дача не сдается – я же вам уже сказала, – твердо повторила я.

– Даже за две тысячи? – вежливо поинтересовался он.

– Даже за пять! – резко ответила я, потому что мне этот разговор уже надоел.

– А за пять с половиной? – не унимался он, и я поняла, что он разозлился.

– Даже! – теряя терпение, ответила я.

– Тогда назовите свою цену, если моя вас не устраивает! – предложил он и, нервно докурив, бросил окурок на землю, но попал на грядку.

«Ах ты нахал!» – мысленно возмутилась я и, когда Саша вопрошающе посмотрел на меня, словно хотел сказать: «Ну, ты как? Деньги-то действительно хорошие!» – только гневно поджала губы и помотала головой.

– Извините, но мы не будем сдавать ни за какие деньги! – поняв меня, решительно сказал Александр.

– Но вы подумайте! – не унимался тот. – Шесть тысяч долларов за два месяца!

– Мы вам уже все сказали! – твердо заявил мой муж.

– Хорошо! Шесть с половиной! Даже семь! – воскликнул гость, повышая голос.

– Вы сами найдете выход? – ледяным голосом спросил Саша, надвигаясь на него.

Немного потоптавшись на месте, незваный визитер наконец-то ушел, и мы занялись каждый своим делом.

«И чего я к Сашке цепляюсь? – думала я, склонившись над грядкой. – Ну, не любит он в земле возиться, так и не надо! Зато как он этого хлыща на место поставил и восвояси отправил! Да, с характером у Сашки все в порядке, может, когда надо, жестким быть. И вообще он у меня молодец! И выглядит для своих тридцати пяти лет прекрасно, и умница редкий, и в компании ему все в рот смотрят и ждут, когда он что-нибудь расскажет, а потом хохочут так, что посуда звенит. И спортсмен! – Тут я быстро перекрестилась грязной перчаткой. – Слава богу, что перестал в свои туристические походы ходить, а то я вечно за него боялась. Зато от его краеведческих увлечений никакой опасности нет, так что пусть он лучше ими занимается».

Вечером мы с мужем сидели в саду, и я наслаждалась заслуженным отдыхом. В лесу неподалеку заливались соловьи, от речки тянуло свежестью, а небо было усыпано яркими крупными звездами, значит, погода завтра будет ясная и солнечная, что моим растениям только на пользу. Саша разлил остатки вина по бокалам и собрался было пойти за новой бутылкой, но я остановила его – спиться нам с ним не грозит, но и меру надо знать, потому что одной бутылки, пусть и легкого сухого вина, на двоих вполне достаточно.

– Интересно, зачем этому хлыщу наша дача понадобилась? – делая вид, что смирился с тем, что добавки он не получит, спросил муж. – И деньги такие хорошие предлагал! Может, зря мы ему отказали? Сдали бы дачу на пару месяцев, а сами махнули куда-нибудь в Турцию или в Испанию?

– А ты видел, как он окурок на грядку бросил? – недовольно спросила я. – Если уж он меня, хозяйки, не постеснялся, то что он в мое отсутствие тут устроил бы? Да здесь бы на всем участке ничего живого не осталось! Все вытоптал бы, как слон! И потом, куда-нибудь в Египет можно зимой поехать, когда дачный сезон закрыт, а сейчас тут работать надо. Если бы мы сдали дачу, то я ничего посадить не успела бы, а для меня это гораздо важнее какой-то там Турции. «Не нужен нам берег турецкий! И Африка нам не нужна!» – пропела я и предложила: – Ну что? Пошли спать?

– Ты иди, а я еще немного посижу и воздухом подышу, – отказался Саша.

«Все ясно! За заначкой полезет!» – поняла я, но вслух ничего не сказала: хочешь иметь мужа без недостатков – лучше оставайся старой девой!

Глава 2

Саша. Жена или бокс? Конечно, бокс!

– Вечно ты собираешься, как вор на ярмарку! – недовольно сказал я, глядя на суматошные сборы жены. – А главное, нет чтобы заранее все уложить, так все на последний момент оставляешь!

– Не бухти! – попросила она, оглядывая веранду в поисках чего-нибудь забытого или невыключенного.

– Маруся! – укоризненно сказал я. – Мы уезжаем всего на пару дней! Максимум на три! Ничего в наше отсутствие здесь не случится! Если ты все электроприборы проверила, то поехали уже!

– Сейчас-сейчас! – сказала она и отправилась в очередной раз обходить дачу.

– «Мороз-воевода дозором обходит владенья свои!» – насмешливо процитировал я, на что она только отмахнулась:

– Не отвлекай меня!

Когда мы наконец сели в машину, я только что не перекрестился – слава богу! Мы, можно сказать, уже в пути. Миновав деревню Салтыковку, рядом с которой находился наш дачный кооператив, и проехав райцентр Боровск, мы выбрались на трассу, и я прибавил газ. Но счастье мое длилось недолго, потому что впереди я увидел длинную очередь машин – все ясно! Закрыли шлагбаум на железнодорожном переезде.

– Я говорила тебе, что раньше надо было выехать, – недовольно пробурчала Маруся, когда мы пристроились в хвост этой очереди.

– Не ворчи! – попросил я. – Можно подумать, что из-за меня мы так задержались, а не из-за тебя, копуши! И потом, впереди не так много машин, да и состав наверняка не на несколько километров. Да и куда нам торопиться? Домой засветло мы вполне успеем, и сегодня не вечер воскресенья, когда можно в пробке застрять.

Но жена все равно недовольно отвернулась в окно и сделала вид, что любуется закатом.

– Интересно, нашел этот хлыщ, что к нам вчера приходил, себе дачку или нет? – спросил я, чтобы немного отвлечь ее, но вопрос повис в пустоте: обидевшись на «копушу», она решила меня игнорировать.

Ладно, пусть немного подуется! Это у нее скоро пройдет – уж я-то ее знаю! Вообще-то с женой мне повезло! Машка – нормальная современная женщина. Когда оказалось, что ее профессия не так уж и востребована, организовала свою фирму, которой успешно руководит – энергии у нее хоть отбавляй, да и деловой напор тоже наличествует. А куда в наше время без него? Пропадешь! И хозяйка она отличная! Готовит так, что пальчики оближешь, а особенно у нее соленья-варенья хорошо получаются, так что не зря она над грядками поклоны бьет. Правда, я, свинья эдакая, ей не помогаю, но что делать, если у меня при одной мысли о прополке душевная изжога начинается? Зато ей это в радость – в земле копаться, а я при этом просто присутствую, благо работа у меня такая, что в офис каждый день ходить не надо – заказчики сами звонят, когда им экспертизу требуется провести. Машка, как только дачный сезон начинается, тоже в своей конторе не сидит, потому что клиенты ее по сотовому отлавливают. Величайшее изобретение нашего времени. Ну вот и шлагбаум подняли, можно ехать. Мельком глянув на Марусю, я понял, что с разговорами пока лучше подождать, и включил музыку.

– Сейчас приедем, и я первым делом заберусь в ванну, – мечтательно сказала жена, показывая, что больше не сердится. – А потом сяду в кресло перед нормальным телевизором с большим экраном и буду наслаждаться цивилизацией, а не вглядываться в изображение на нашем маленьком, что на даче.

– Потрудилась ты по-стахановски, – подхватывая разговор, одобрительно сказал я. – А по магазинам завтра поедем?

– Да, но сначала я отправлюсь в салон и приведу себя в порядок, а то стала выглядеть как огородное пугало.

– Не преувеличивай! Ты отлично выглядишь! – откликнулся я. – Видел я, как на тебя вчерашний хлыщ пялился! Я даже ревновать начал!

– К этому? – презрительно воскликнула она. – Ты с ума сошел! Да его, кроме дачи, ничего не интересовало!

– Пялился-пялился! – повторил я, чтобы сделать ей приятное, и она довольно улыбнулась.

Поняв, что я окончательно прощен, я успокоился – миру мир в нашей семье! А Маруся у меня действительно женщина очень привлекательная, такая высокая кареглазая шатенка с отличной фигурой, и мужики на нее поглядывают не без интереса, но она никогда не давала мне повода к ревности, хотя, конечно, может пококетничать или построить глазки, но только тогда, когда я рядом, чтобы я видел, каким успехом она пользуется, и ценил сокровище, которым обладаю. А я и ценю! Но еще больше то, что у меня крепкий тыл и стать рогоносцем мне не грозит. Но и некоторая авантюрность в характере жены тоже есть, причем немалая, но до сих пор здравый смысл и житейский практицизм брали над ней верх, что, надеюсь, будет и впредь.

Между тем Маруся достала из сумки настоящий свиток и начала вполголоса читать вслух, проверяя, все ли она записала и не упустила ли чего. Я вполуха слушал, как она перечисляет крупы, консервы и прочие продукты, но вот она дошла до подкормок, удобрений и тому подобного.

– И это говоришь ты, которая еще вчера твердила мне, что в магазинных продуктах полно нитратов? – возмутился я. – А сама?

– Если в разумных пределах, то это только на пользу, – возразила она.

– А без этого никак нельзя? – осторожно спросил я. – Ведь есть же…

– Если ты о невинноубиенных способах экологически чистого выращивания овощей, то я сейчас закричу! – грозно сказала она. – Во-первых, не в условиях нашей дачи ими пользоваться, а во-вторых, ты что, решил, что кроме навоза и компоста других удобрений на свете не существует?

– Не говори при мне о навозе! – быстро ответил я, с содроганием вспомнив, как таскал осенью это благовоние по грядкам – не жену же заставлять! – а потом весной все это еще и перекапывал.

– То-то же! – удовлетворенно заметила она. – Зато какой урожай мы соберем! Мне тут дали несколько новых рецептов консервирования, и я их обязательно опробую. Представляешь?

Тут Маруся оседлала своего любимого конька и начала рассказывать мне, что в рассол для консервирования помидоров она в этом году добавит чеснок, морковку, лук, горошек душистого перца, семена укропа и…

Что было после «и» я даже слушать не стал! Ее рассуждения на кулинарную тему – это стихийное бедствие, которое невозможно предвидеть или предотвратить, а нужно просто переждать и ни в коем случае не перебивать, потому что это чревато ночевкой на диване в зале. Так что я переключился на дорогу и приготовился терпеть ее болтовню где-то минимум с полчаса, но, увидев, что давно пора заправиться, а то до Москвы можем не доехать, понял, что придется рискнуть жизнью или, по крайней мере, сегодняшней ночью.

– Нужно на заправку свернуть, а то бензин почти на нулях, – сказал я.

– И куда ты раньше смотрел? – недовольно спросила жена, злясь и от того, что я ее все-таки перебил, и от того, что я оказался таким невнимательным водителем.

– А у нас что, в дачном поселке автозаправочная станция имеется? – удивился я и попросил: – Покажи!

– Да ну тебя! – отмахнулась она. – Мог на выезде из Боровска заправиться!

– Ну, прости! Вовремя не заметил! – покаянно сказал я, но она только фыркнула.

Пока я заправлялся, она активно копалась в своей сумке и, когда я сел в машину, сказала расстроенным тоном:

– Саша! Я мобильник на даче забыла! – и попросила: – Поехали обратно! Не сегодня завтра должен один очень выгодный заказ подвалить – некая солидная фирма собирается свой юбилей отмечать, а я вне доступа.

– Эк тебе, дорогая, головушку напекло! – не удержался я. – Грабли и прочие причиндалы ты убрала, зато свое основное орудие производства благополучно забыла. Ты сама подумай, если мы сейчас на дачу вернемся, то в Москве окажемся уже за полночь! Ничего! В следующий раз повнимательнее будешь!

– Саша! Заказ сорвется! – настаивала она.

– Все равно возвращаться не буду! – стоял я на своем.

Ну не говорить же было о том, что сегодня вечером станут транслировать матч боксеров-тяжеловесов, который я ни в коем случае не хотел пропустить и планировал под пиво тихонько посмотреть на кухне, чтобы не мешать ей.

– Ты меня просто убиваешь! – гневно воскликнула она.

Маруся продолжала что-то говорить, но ее остальные слова потонули в грохоте, который современная молодежь ошибочно считает музыкой, и на пустую в этот час бензоколонку со стороны Москвы въехала настоящая дискотека на колесах. За рулем ее небрежно развалился Максим, сын еще одного нашего соседа по даче. Увидев наш мини-вэн «Киа», он приветливо помахал нам рукой и пошел к окошечку станции.

– Опять этот Мажор едет веселиться на папашину дачу, значит, грохоту будет на весь поселок, – хмуро буркнула Маруся.

– Нам это спать не помешает, потому что в Москве ничего не слышно, – небрежно бросил я.

– И как у такого приличного, порядочного человека мог вырасти сын-оболтус? – вздохнула она.

– Брось! – попросил я. – Перебесится и будет нормальный человек. Это у него просто возраст такой! Мажорный!

Мажором мы прозвали Максима потому, что он всегда был оживленный и радостный, словно жил на какой-то другой планете и треволнения нашей обыденной жизни его совсем не касались. Между тем он заправился и подошел к нам.