Дикий Порт

– Так, так… – пробурчал триумвир. Черные глаза его блуждали в задумчивости.

«Письмо преемнику», как для простоты назвали отчет СБ Терадзавы, беспокоило семитерран.

– Не буду скрывать, – признался Ценкович, – мы сочли разумным подкинуть общественности некую долю достоверной информации. Это стимулирует домыслы и успешно скрывает истину. Индустрия социального заказа – великая вещь. В перипетии большого бизнеса простому человеку вникать не хочется. Настоящая природа конфликта Земли и колоний ему не интересна. Но дымы курятся, ветер веет и пахнет нехорошо. Землянин боится. А поскольку он землянин, то хочет пощекотать себе нервы. В самом деле, все со школьной скамьи знают, что ресурсы Земли истощены. Это не страшно. Пугать надо тайными орденами, мутантами и Апокалипсисом. Со средних веков действует безотказно. Поэтому теперь пишутся романы и снимаются фильмы о жесткой евгенике, генетически модифицированных Homo sapience и чуть ли не школах ниндзюцу, где готовят сверхчеловеков-убийц.

В усмешке уральца – сарказм без веселья.

Рихард представил, какова бы оказалась реакция общественности на правду. Управление вероятностями…

Не зрелищно.

Не пойдет.

– Что здесь можно сделать? – с прежним оптимизмом вопросил местер Элия. – Можно, конечно, сесть и заплакать. А можно наснимать собственных фильмов.

– Еще более ужасных? – предположил Рихард, улыбаясь.

– О нет, – отрекся семитерранин. – Пародия – это плоско… Проникновенных. Трогательных. В корне меняющих образ. И при этом – совершенно не про нас.

Прописная истина: ответ на открытую пропаганду не должен быть симметричным.

Впрочем, все это проблемы Седьмой Терры – и земная пропаганда, и то, что фактология «письма преемнику» оказалась слишком обширна, ясна и логична. Пусть закручивают гайки и ищут каналы утечки информации.

Объединенный Совет Ареала человечества признал нового субъекта межцивилизационного права. С некоторыми оговорками. В индикартах Порта не будет указана раса. Это, пожалуй, станет проблемой для некислорододышащих уроженцев Цоосцефтес, но цаосц несложно оказалось уговорить, пообещав кое-какие льготы… хорошо.

Рритский вопрос обещали решить. Негласно меры уже приняты, готовится вывод войск и мирного человеческого населения. Юридически отказ от присутствия на планете AMR-88/2 обосновать будет трудно, но работа ведется. Ее не стоит форсировать: Земля предупредила – никаких провокаций. Никаких дополнительных информационных утечек. Боезапас на борту кораблей гарнизонного флота вполне достаточен, чтобы решить вопрос иным образом.

«Пусть, – думает Люнеманн. – Не исключено, что процесс попытаются затянуть до бесконечности. Все смертны, и Начальник Порта в том числе, а мой преемник будет придерживаться другой позиции… Посмотрим».

Есть Седьмая Терра.

Есть договоренности с триумвиратом.

А на очередной сессии Генеральной Ассамблеи представители Промышленного союза предложили новый законопроект.

Закрепляющий равные права для всех членов Совета.

– Ты в своем уме? – в тон Чиграковой, так же мягко и тихо спрашивает Шеверинский. – А, Тройняшка? Не перегрелась?

Пальцы его впиваются Лилен в плечо так, что должны остаться синяки. Но углы ее рта все равно ползут в стороны. Север за нее! Готовый даже выступить против своих, он – за – нее!

– Владимир, – Таис впервые называет его полным именем, холодно и официально, – ты не понимаешь, о чем речь?

– Таисия, не знаю, какой из тебя ксенолог, но психолог очень хреновый, – печально замечает Север. – Я понимаю, ты боишься за Свету. Но Птиц ей только что спел жизнь, и не исключено, что против причинности. И Лена его амортизировала. Первый раз в жизни, если всерьез. Ей плохо. Она из собственного равновесия выбита, и ты на нее вздумала давить – сейчас. Дурней не придумаешь.

– Я боюсь не за Свету, – Чигракова качает головой. Оскорбляться, кажется, и не думает.

– Объяснись.

– Свету отозвали с Терры-3 обеспечивать безопасность Больших «Б».

Молчание.

– Теперь понял? – осведомляется Таисия.

Север не отвечает. Лилен смотрит на него снизу вверх, испуганным молящим взглядом.

– Пойдемте в гостиницу, – советует Солнце от стола. – Не стоит тут дольше сидеть.

– Я не пойду, – быстро говорит Лилен.

– Почему?

– Туда не пустят Дельту.

Она не ожидала, что Солнце озадаченно хмыкнет и скажет: «А и правда». Казалось, что все, кроме Севера, против нее, и теперь попытаются лишить даже иллюзорной защиты…

– Пустят, – примирительно улыбаясь, говорит Димочка. – Крокодилыч, вы же машину в прокате взяли? Вот вызывайте… на крыше будет самое то.

– Лена, – почти неловко просит Север, – пожалуйста. Извини, что так. Я… обещаю, что потом мы…

Лилен улыбается ему. Наплевать на Чигракову, наплевать даже на выкрутасы Синего Птица, они ее не интересуют. Главное, что Север за нее. А если так, то и она – с ним.

Димочка смотрит, кривя рот в обычной непроницаемой усмешке, но внутри заходится хохотом. Ах, как гладко Тройняшка с Шеверинским отыграли сценку «плохой – хороший»! Белобрысенькая так и трепыхается на крючке. Не та Лена, не та: Кнопка бы не повелась… Да будь здесь Кнопка, они бы давно уже занимались делом! Девица Вольф слишком нервная для своей десятки, или двенадцатки, что ей там на радостях насчитал Шеверинский…

– Вызвал, – рапортует Кайман.

– Кого?

– Машину. Через полминуты будет.

Но спокойно перенести военный совет в менее людное место не удается.

Солнце швыряет на стол браслетник; полыхает яркая, плотная, почти осязаемая голограмма, какую дают только семитерранские модели.

– Ия Викторовна? – доносится изумленный голос Таисии, – а мы как раз вам собирались звонить.

Та, темноволосая, смуглая и веснушчатая, точно сидит за столом, находясь в действительности невесть где, может, даже на самой Седьмой Терре.

– С нами такое бывает, – фыркает семитерранка. Подмигивает.

Лилен думает, что Ия – наверняка корректор. С кем же еще «такому бывать».

– Значит, так. Я, собственно, Косте звоню.

– Слушаю, – отзывается Полетаев.

– Чтобы времени не тянуть… – начинает Ия и тянет время, делая странную паузу. – В общем, Настьке-Тройняшке давно надо по башке настучать.

– Это почему же? – интересуется сестра.

– Чтоб с отчетами не тянула. Особенно с такими. «Я, – говорит, – Бабушке отчиталась». А я, значит, должна информацию из ноосферы черпать, да?

– Ия, времени не тяни, а?

Координатор Райского Сада вздыхает.

– Костя… Передай Свете, что на планете чужой корректор.

«То есть как? – вскидываются, кажется, все разом, – откуда? кто?» – и в голограмме несерьезное начальство отмахивается, отфыркивается, хмурит длинные блестящие брови, повторяя, что вся документация уже перекинута, читайте, я ничего не видела, зачем пересказывать с чужих слов.

Димочка закладывает руки за голову, выгибается истомным кошачьим движением; лицо презрительное и усталое.

Лилен подзывает Дельту. Спокойствие – свое, привычное – возвратилось к ней. Что же. Она хочет стать актрисой, разве нет? почему бы не поднабрать опыта, сыграв то, что требуется? Амортизатор – пусть будет амортизатор.

Посмотрим, что дальше.

У балюстрады притормаживает «крыса», поднимает дверцы; внутри никого нет, по несложному городскому маршруту машину вел автопилот. Лилен прикидывает объем салона и мысленно благодарит щедрость Полетаева – или его привычку к уральским машинам. «Купава», конечно, не «Аметист» и не пресловутый «Яхонт Горностай»… в прокате не сыщется такая роскошь, как «Горностай», а неплохо бы как-нибудь проехаться с помпой… «Купава» поскромнее будет, но нукта в ней поместится, не создав неудобств для шести человек.

«Пелагиаль» остается позади.

Дельта замирает, положив голову на колени Лилен. У драконов необыкновенное чувство пространства, и острые выросты его шкуры не поцарапают панелей, не оставят прорех на обивке. Девушка машинально гладит нукту по голове. Он ощущает только ласку, не прикосновение: под ладонью Лилен пластина брони, которую не пробьет даже пуля, и нервных окончаний там нет.

Ведет Кайман, и Таисия, окаменело-мрачная, сидит рядом с ним, не оборачиваясь. Васильев откинулся на спинку сиденья в полудреме.

Полетаев смотрит в окно.

Он страшен.

Желваки катаются на высоких славянских скулах, в глазах прохладная задумчивость. Солнце похож на хищника, который не впился кому-то клыками в горло лишь потому, что нет настроения. «Он похож на ррит», – внезапно думает Лилен. Недавняя короткометражка, полуфильм-полуклип «Вся красота мира» воскресает перед глазами, и вспоминается почему-то, что из космоса Ррит Кадара – голубая.

Как Земля.

– А собственно, – говорит Шеверинский, – вы уверены, что одно не связано с другим?

– Что, – не оборачиваясь, откликается Таисия.

– Пират. И Особый отдел.

Чигракова оборачивается. Резко, как змея. Ее прищур почти азартен.

– Я уверена, что связано.

Лилен едва заметно приподнимает бровь – очевидно же, что сама Тройняшка не додумалась.

– До войны, – развивает мысль Чигракова, – на него долго охотились. И амнистия не могла быть просто…

– А дальше что? – невежливо перебивает Полетаев.

– То есть?

– Допустим, все так. Нам нужно решить конкретную задачу. Какую пользу нам приносит эта теория?

– Задача сложнее, чем кажется.

– Она когда-то казалась простой?

Таисия сжимает губы.

– Терадзава что-то против нас имеет, – прежним тоном говорит Север.

– Почему ты так думаешь?

– Я с трудом представляю, что бывший Начальник Порта будет просто делать, что ему скажут.

– Тоже привет, – зло цедит Солнце. – Что предлагаешь?

– На Фурусато практически невозможно попасть против воли хозяина. Береговая охрана годится для небольшой войны. Разве на боевом гипере… что в любом случае не вариант. Можно попробовать вступить в переговоры. Но даже просто доказать, что Флейта у них, не получится.

Молчание.

Долгое.

С высоты полета аэромобиля город похож на застывший фейерверк: так ярко и пестро оформлены посадочные крыши. «Крыса» выписывает петлю над гостиницей. Опускается.

– Вы меня уморить хотите? – склочно осведомляется Димочка.

Клены шумят.

Шумит океан, гривастые волны беснуются у береговых скал. Свистит в скалах ветер, и, кажется, слышно, как мелкие камни скользят по осыпям. Вечером море всегда неспокойно. Закатное солнце дарит вершине Такахаси невероятной чистоты свет. Вершине, покрытой льдами, точно сердце мудрой принцессы.

Минако-химэ стоит на краю посадочной площадки. Два корабля похожи, как сестры, старшая и младшая… Младшей выглядит отцовская яхта; ухоженная, содержащаяся в постоянной готовности к далекому перелету, она двадцать лет не трогалась с места. Вторая яхта той же модели рядом с нею смотрится тусклой и старой.

Иноуэ-сан чуть в стороне занят тем, что тщательно следит за собственной невозмутимостью. Лицо его как будто выточено из камня, дыхание и пульс не дают повода усомниться в выдержке, но все же половина мыслей начальника службы безопасности – о том, что семижды проклятые киллеры Айлэнда приволокли на архипелаг Черную Птицу.

«Он поверил», – разочарованно думает Минако. Во время подготовки к охоте Рё-сан досконально изучил биографии будущей добычи, хвастался, что знает всех четверых как собственных братьев. Их компетентность восхищала его, и перемена в планах хозяина стала радостью, невзирая на то, что пропали втуне охотничьи наметки. Трудная схватка многому научит, но совместная работа научит еще большему; Иноуэ очень заинтересован в профессиональном росте.

Вот другая сторона медали: он верит всему, что земляне сказали о Птицах.

Вокруг корректоров слишком много слухов, фейка, дезинформации. Часть вброшена семитерранами сознательно, часть возникла сама. Одно из самых старых поверий – о последней песне. Даже в Сети не отследить, откуда оно взялось. Черная Птица, умирая не своей смертью, поет виновным. Нет разницы между заказчиком и исполнителем; безразлично, знает ли Птица убийцу, видела ли его, были ли в сознании, понимала ли, что убита. Кара настигает всех – кара такого свойства, что смерть кажется спасением; но слышавшим последнюю песню редко удается умереть быстро.

Правда ли это? Минако знакома только с одной Птицей – самой собой. Ставить эксперименты не доводилось.

Теперь она раздумывает, верит ли в это отец. Хорошо бы спросить у него, но она не догадалась вовремя, а теперь беспокоить его не стоит. Но все же это странно: дать направление на цель, но не конкретизировать задачу. Выглядит так, будто ото-сан пытался избежать действия последней песни. Ведь он не приказывал убивать. И Ми-тян не попросил скорректировать вероятность, принудить наемников забыть об осторожности…

«Мальчики Тярри оказались слишком умны», – сказал он, не скрывая печали.

Они выполнили приказ, семитерранская Птица была в их руках – казалось бы, дальнейшее очевидно… но они решили вручить девочку заказчикам.

Убейте.

И выслушайте то, что вам причитается.

Минако незаметно вздыхает: будь это неправдой, это непременно нужно было бы придумать. Прекрасная защита. Но что ей теперь делать? Возможно, отец надеется, что Ми-тян выстрелит сама и сумеет нейтрализовать действие песни своей силой. Но это так грубо, что не стоит и мыслью подобной оскорблять почтенного человека. Скорее, Минако должна уладить возникший конфликт. Конечно, большой удачей было бы лишить Райский Сад одного из сильнейших корректоров. Но в сложившихся обстоятельствах задача проста – избегнуть ответного удара.

Так думает Минако-химэ, прекрасная и мудрая, хорошо знающая, что среди многих миллиардов людей только четверо обладают способностью менять местами причину и следствие, и девочка, привезенная на старом гипере, одна из них.

Опускается трап. Тот, что сходит, шаркает ногами и сутулится: у него вид не первой молодости неудачника, разочаровавшегося в жизни, карьере и людях. Один из самых умелых убийц, каких можно нанять за деньги, сжился со своим имиджем. Дешевая одежда плохо отглажена, не вычищена кожа лица, темные точки пор выглядят отвратительно, и Минако изображает самую фарфоровую из своих улыбок.

– Вы создаете проблемы, – без приветствия говорит она.

– За решение проблем мне платят.

– Вам заплачено.

Гайдзин подается вперед, игнорируя насторожившегося Иноуэ. У него непростительно длинный нос. Темные жесткие глаза точно обшаривают фигуру принцессы в поисках спрятанного оружия.

– У вас столько нет, – раздельно говорит он наследнице архипелага.

Право, дети Райского Сада куда приятней. В положении владычицы есть и минусы – например, необходимость общаться с подобными особами.

Минако отрешенно думает, что отца не слишком огорчает происходящее. Более удачные варианты сменяются менее удачными, но ничто не в силах препятствовать осуществлению его планов. Таков разум истинного владыки. Принцесса не настолько сильна, чтобы даровать успех всем подряд начинаниям или призвать к бытию один шанс из миллиона. Солнечный луч, пройдя сквозь увеличительное стекло, способен поджечь; но причина тому более в мощи светила, чем в свойствах стекла.

Как и предрекал отец, молодой Начальник Порта добился успеха. Новый анкайский саммит принял его требования. Чиновники на Земле из кожи лезут вон, пытаясь избежать последствий, табуированные для СМИ темы плодятся, как радужные ласки в теплое время. У землян большой опыт, затеянное им удастся.

Люнеманн получил желаемое благодаря поддержке семитерран. Он заключил договоры с Уралом. Сделал то, от чего Терадзава так настойчиво его предостерегал.

Но даже это не огорчило старого короля.

– Лавина уже стронулась с места, милая, – сказал он, улыбаясь, Минако. – Теперь ее ничто не остановит, ни хлипкие подпорки, ни моления к богам. Глупо подгонять лавину. Следует выбраться на безопасное место и наблюдать за тем, как она сметает селения и сады.

Теперь он развлекается, читая биржевые сводки. Space Stock-Exchange лихорадит: Айлэнд Инкорпорэйтед приступила к реализации давно задуманного плана. Дорогой враг Чарли исходит желчью при одной мысли о конкурентах, и теперь, наконец, промышленной группе «Излучинский аэромобильный завод» придется сдать позиции. Монстроподобный ИАЗ, поглотивший все самые востребованные марки уральских машин, кажется неуязвимым, но грамотная работа подорвет его мощь.

«Дельцы Урала лояльны власти, – посмеивался отец. – И потому могут рассчитывать на специфическую помощь, которая особенно ценна в области биржевых игр. Понимаешь меня, милая? Нечестная игра. Я посмотрю, как Чарли будет выкручиваться. Это очень забавно».

Минако опускает веки.

Молчит.

Гайдзин ждет. Принцесса чувствует диссонанс: у наемника имидж нервного неудачника, каковые не отличаются большим терпением, но ясно, что этот человек способен ждать – вот так, быстро поглядывая по сторонам, переминаясь с ноги на ногу – сутками. Аллигатор в обличье гиены.

«Имя», – думает Минако. Она забыла его имя. Приходится тронуть невидимую струну, взять неслышимую ноту, чтобы в мыслях всплыло: «Эмиз Флорес». В самом начале речь шла только о четверых киллерах, которых местер Айлэнд, дорогой враг отца, счел забавным подарить тому на столетие встречи.

Оказалось, что это не исполнители.

Руководители собственной сети.

Прекрасный был бы подарок…

– Хорошо, – говорит Минако. – Вы не хотите лишнего риска, местер Флорес. Я понимаю. Мы тоже не хотим подвергать себя опасности. Идемте.

– Куда?

– На ваш корабль. Вы воспользовались кратчайшей дорогой, не так ли? Нужно экономить время.

Он умен. Воспринимает все детали сказанного. Ему не нужно объяснять.

– Вы хотите ее вернуть. – Эмиз понимающе глядит исподлобья, складывает губы трубочкой: мерзкая гримаса, приправленная презрением.

– Да. Я принесу извинения. Представлю это ошибкой. – Минако колеблется, но все же решает, что сейчас необходима откровенность. – Возможно, извиняться придется самому местеру Терадзаве. И дать гарантии полного нейтралитета в дальнейшем. Вы очень подвели нас.

Эмиз ухмыляется.

«Отец был прав. Он слишком умен… как это ужасно». Минако вынуждена пробудить свой биопластиковый костюм: она не может сама замедлить пульс. Как страшно иметь дело с умным противником. Гораздо хуже, чем с сильным. Анастис Чигракова только нервировала принцессу своей энергетикой, а этот гайдзин, который даже не сверхполноценник, самым унизительным образом ее пугает. Что же она будет делать без отца?!.

Секунду Минако чувствует отчаяние.

Успевает его скрыть.

Да, наемник понимает, чего в действительности все они добивались – агенты Особого отдела, служба безопасности архипелага, киллеры с Древней Земли.

Понимает: неважно, получат уральцы свою синицу обратно или нет.

Дело уже сделано.

– Я не подвел себя, – нагло говорит Флорес. – Я у себя на первом месте, очаровательнейшая местра Терадзава.

– Почтенный местер Флорес, вынужден просить вас соблюдать должную вежливость, – это, наконец, проснулся Рё, – при беседе с госпожой.

– Я вежлив, – замечает тот, – я не скромен. Это разные вещи.

– Достаточно, – в глазах Минако космический холод. – Идемте на корабль. Девочки давно хватились, ее уже начали искать. Поторопимся. Нас встретят на городском космодроме.

– Откуда вы знаете?

Он не скромен. И он, не задумываясь, спрашивает о том, что хочет знать. Во взгляде наемника принцесса читает подозрение. Не играют ли здесь свою игру? Один раз его не сумели подставить; а ну как попытаются вторично?

Минако сужает глаза.

– Я Белая Птица, местер Флорес, – говорит она, и мгновение наслаждается почтительным страхом на лице гайдзина. – Я так пою.