Запретная для Колдуна

– Да, ведьма. Но я, в отличие от некоторых, не пытаю маленьких девочек в тёмных подвалах. Ты хоть представляешь, каково ей?

И снова злость. На неё, на себя, на этот чёртов мир, где Страж никогда не мог быть с той, которая сводила его с ума.

– Ты бы лучше обвиняла того, кто отправил её на это задание!

– Вновь перекидываешь вину на других, Туманов?

…Тёмная комната, широкая кровать со смятой простынёй, угасающие искры страсти, их страсти, и жуткая боль, которая терзала каждую клеточку тела, не давая нормально мыслить.

– Уйди, – прорычал он, сжимая голову руками.

– Игорь, – девушка растерянно прижала к груди разорванную блузку и протянула к нему руку.

– Уйди, – простонал он, чувствуя, что контроль трещит по швам. – Убирайся, ведьма.

– Игорь…

– Уйди, исчадье тьмы! Я Страж!..»

Игорь смотрел в её глаза и видел, что она тоже ничего не забыла. Это воспоминание так же, как и другие, стеной стояло между ними. Любимое имя застыло на губах. Но вовремя вмешался Денис, и это спасло их обоих от поступка, о котором они потом будут жалеть.

Смотреть на девушку было физически больно. Слишком открытый топ, слишком узкая юбка, слишком томный взгляд и сладкая улыбка. В ней всегда всё было слишком, сверх меры.

Изабелл Морано. Его личное проклятье и запретная страсть.

– Думаешь, у Дени получится с ней поговорить? – девушка, которая совершенно не знала, какие мысли сейчас отравляют его душу, подошла и тоже встала у окна, наблюдая за происходящим за толстым стеклом.

У неё всё те же духи, что и пять лет назад. Всё тот же головокружительный аромат, который забивался в поры и сводил потом с ума тёмными ночами.

Дени… Надо же, как она его называет. Ласково, нежно… интимно.

Нет, он не мог думать об этом. Картинки обнажённой Белль в руках другого лишали его здравого смысла. Так нельзя. Туманов попытался настроиться на речь некроманта.

– Хочу всего лишь задать тебе один вопрос.

Игорь уже столько раз видел это отрешённое выражение на Олесином лице, что едва не выругался от отчаяния.

«Денис, не спугни, она уже уходит, отдаляется от тебя. Не дави на неё!»

– Какой?

– Почему?

– Не понимаю…

– Почему ты отвела удар, Олеся? Почему ты не убила меня?

Девушка застыла, а Игорь так же, как и его друг, подался вперёд, ожидая ответа, касаясь ладонью гладкой поверхности стекла.

– Что это значит, non capisco*(не понимаю)? – потрясённо зашептала Изабелл. – Она отвела удар? Но как?

– Тихо, – шикнул на неё Игорь, продолжая всматриваться в лицо застывшей Олеси.

– Я не понимаю, о чём вы говорите, – в конце концов произнесла девушка и замотала головой. – Не понимаю.

«Есть контакт. А теперь не спеши… вытаскивай её из зоны комфорта…»

– Ледяное дыхание – это проклятье, которое должно было пробить все щиты и убить меня. Но только если бы ты попала прямо в сердце.

– Промахнулась? – с надеждой произнесла она.

– С такого расстояния? – губы Дениса сложились в очаровательную улыбку, против которой не могла устоять ни одна девушка. – Нет, Лисёнок. С такого расстояния ты не могла промахнуться. Ты сделала это специально. Не знаю, осознанно или нет. Но это сделала ты. Ты спасла меня. И я хочу знать причину.

– Я… – пробормотала девушка, но Денис не дал ей закончить фразу.

– Может, не так сильна их власть над тобой, как ты думаешь?

– Вы всё это выдумали. Это неправда!

– Я здесь, жив и относительно здоров, – Разин откинулся на спинку стула и развёл руки в стороны. – И лишь благодаря тебе. Еще раз спасибо, Лисёнок.

Она некоторое время удивлённо его разглядывала, а потом выпалила на одном дыхании:

– Я ничего вам не скажу.

– Твоё право. Тебе ещё есть, что мне сказать? – спросил он, поднимаясь.

– Что?

– Если нет, то я пошёл. До встречи!

– Что значит до встречи?

– А мы теперь будем часто с тобой видеться. Очень часто, – заявил он, прежде чем выйти.

Игорь ухмыльнулся, смотря на растерянное лицо Стрельцовой, на котором не осталось ни следа от апатии, отрешённости и спокойствия.

– Ну как? – тяжело приземляясь на один из стульев, спросил Денис. На лбу выступили капельки пота, и он прижал ладонь к груди, где ныло раненое сердце.

– Ты её достал.

Олеся

«Теперь будем часто с тобой видеться. Очень часто», – сказал Разин.

Я нисколько не сомневалась, что это не просто замечание (такой мужчина просто так словами не разбрасывается), но никак не думала, что это будет выглядеть настолько буквально.

Словами не описать ощущения после того, как я увидела перед собой живого и относительно здорового Разина. Не могла не отметить, что проклятье сильно ударило по его здоровью: сквозь загар проступала нездоровая бледность, под глазами залегли тени, лицо осунулось и стало острее, но взгляд так и остался цепким и проницательным, как и тогда. Еще сбивал с толку его внешний вид. Некромант выглядел не так, как тот представительный мужчина в деловом костюме, которого я видела по телевизору и в жизни. Сейчас на нём были потёртые джинсы и тёмно-серая футболка с черепом и розами. Дикое и завораживающее сочетание.

Я смотрела в пустые глазницы черепа и пыталась хоть немного разобраться в том клубке эмоций, которые обрушились на меня в одно мгновение.

Радость… Эта эмоция была преобладающей. Она точно потеснила все остальные, наполняя сердце непонятным теплом и лёгкой степенью эйфории. Потом облегчение, неизвестность и страх. Что же теперь со мной будет?

«Почему ты отвела удар? Почему ты не убила меня?»

Странные вопросы. Опасные. Они пробуждали и вытаскивали на свет другие, ответов на которые у меня всё равно не было.

Разин был уверен, что это сделала именно я. Что в последний момент вернула контроль над своим телом и не дала мужчине погибнуть. Но как? Ведь такое невозможно… или нет? Что ещё я не знаю о себе?

Вернувшись в камеру, долго не могла найти себе места, ходила из угла в угол, заламывала руки, тёрла ноющие виски, пытаясь освежить в голове те воспоминания, которые до этого старательно пыталась забыть.

Прикосновения… запретные, требовательные…

Поцелуи… жаркие и обжигающие…

Ощущения… яркие, будоражащие кровь.

Я застыла посреди камеры, прижимая руки к животу и восстанавливая сбившееся дыхание. Не могу. Слишком болезненные и чувственные воспоминания и острый отклик собственного тела. Я отчётливо помнила, как горели серебром от желания его глаза, какими сладкими были поцелуи, а хриплое дыхание вызывало дрожь по телу.

– Да что же это такое, – простонала я, падая на кровать и зарываясь лицом в подушку. – Чёртов Разин… чёртово проклятье!

Наверное, я слишком сильно углубилась в воспоминания, потому что сны мне снились весьма яркие.

… – Леся, – шептали губы, покрывая быстрыми, но жаркими поцелуями грудь, вздрагивающий живот, опускаясь еще ниже, лаская языком внутреннюю часть бедра.

С тихим стоном, я выгнулась, опираясь локтями о постель и сминая в руках шелковые простыни.

– Мой Лисёнок…

Жар желания накрыл меня с головой. Больше не было сил терпеть и ждать. Хотелось почувствовать его всего, каждую клеточку сильного тела, которое принадлежало мне, как и мужчина.

– Денис…

Я открыла глаза, уставившись в тёмный потолок. Часы на тумбочке показывали половину первого ночи. Всё тело горело от неудовлетворенного желания и томления.

Тяжело приподнявшись, я села на кровати, свесив ноги и опустив голову, разглядывая голые ступни.

– Леська, ты дура, – мрачно констатировала сама себе, прижимая ладони к пылающим щекам. – Вместо того чтобы готовиться к суду и думать о том, куда влезла, ты предаёшься развратным фантазиям со своим врагом. Ты же его чуть не убила, Разин теперь ближе чем на километр не подойдёт.

Мысли снова вернулись к его словам.

Отвела руку, не убила… спасла.

Это не давало мне покоя, тревожило и не позволяло вновь спрятаться в свою раковину, чтобы там спокойно ждать суда и наказания.

Сомнения, вопросы, тревога и непонятное чувство неправильности. Что-то здесь было не так, но я никак не могла понять что. И последующие два дня ясности в происходящее не внесли.

Теперь во время моих допросов обязательно присутствовал Разин. Мужчина спокойно заходил, ставил в уголок принесённый стульчик, садился на него и принимался на меня смотреть.

Он ничего не говорил, не задавал вопросы, а просто глядел. Постоянно! Не переставая. И это выводило из себя больше всего.

Мне не надо было поднимать на него взгляд, чтобы понять это. Я чувствовала его внимание, каждой клеточкой ощущала, как некромант на меня смотрит, будто касаясь невидимой лаской.

Страж продолжал что-то спрашивать и рассказывать, но я большей частью отмалчивалась, боясь, что попаду впросак, слишком занятая собственными чувствами, чтобы нормально думать и реагировать. Иногда так хотелось вскочить и накричать на него, спросить, что он тут делает. Неужели нечем заняться?

Денис Разин – колдун, который перевернул мою жизнь с ног на голову и никак не хотел отпускать. Мужчина, который тревожил моё сознание и душу.

– Завтра состоится первое заседание, – заметил Туманов, привлекая к себе внимание.

– Знаю, – тихо ответила я, чувствуя, как взгляд Разина щекоткой ласкает скулу и спускается по шее.

Мне сразу же захотелось прикрыть её. Я даже дёрнула рукой, но тут же опустила обратно на колени и сжала пальцами ткань футболки. Нельзя реагировать, нельзя выдавать своей слабости! Во всем виноваты эти сны.

– Не передумала? – вздыхает Страж.

Взгляд колдуна опускается, лаская плечи, ключицу, и следует ниже. К своему стыду я внезапно почувствовала, как начала покалывать и набухать ставшая чувствительной грудь. Стиснув зубы, быстро сложила руки, чтобы хоть скрыть свидетельство своего позора.

– Нет, – пробормотала в ответ, ненавидя своё тело и реакцию на несносного колдуна.

– Ты ещё можешь спасти себя и помочь сестре. Она ввязалась в плохую компанию, Олеся. Но всё ещё можно изменить.

Я хотела помочь. Очень хотела и отчётливо понимала, что это будет правильно. Надо всё рассказать, но не знала, как это сделать. Это было странно и необъяснимо, но мне будто что-то мешало. Какая-то стена, которая не давала сделать правильный выбор. Я кидалась на неё, стучала и не могла пробиться. Очередной сюрприз от Алисы?

Не знаю, потому что спросить об этом Стража тоже не могла.

Как же всё запуталось.

– Не могу, – тихо призналась Туманову и почти сразу увидела, как он дёрнулся и весь подобрался после моих слов.

– Олеся, я могу тебе помочь, – тихо и ласково произнёс Страж, словно боясь спугнуть. – Ты только должна захотеть.

Хочу, но…

– Не могу, – я покачала головой и сжалась, чувствуя, как сдвигаются эти невидимые стены внутри меня и становится трудно дышать.

Слава богу, он не стал настаивать.

– Хорошо. Я понимаю, ты умница, Олеся. Большая умница. Сегодня вопросов больше не будет. Отдыхай. Завтра мы вместе отправимся на суд.

– Спасибо, – я быстро встала и направилась к выходу, спиной чувствуя внимательный взгляд Разина.

Я ждала, что сейчас он меня остановит, скажет что-то на прощание. Ждала, когда подходила к двери, когда взялась за ручку, когда сделала шаг в коридор.

Ничего. Он промолчал и позволил мне уйти.

Теперь впереди был суд и приговор.

Денис

Как только дверь за девушкой закрылась, Денис смог, наконец, немного расслабиться и отдохнуть. Мужчина наклонился вперёд, опираясь локтями о колени, и сжал голову руками. В висках пульсировала кровь, еще больше усиливая болезненные ощущения.

Это оказалось сложнее, чем он думал. Видеть каждый день по нескольку раз на расстоянии всего в пару метров девушку и гасить все эмоции и чувства, которые она вызывала. Потому что они только мешали делу, не давали сосредоточиться. Он же некромант, властитель чужих душ, гроза магов, который мог лишить колдуна или ведьму самого дорого – сущности. И лишал.

Денис до сих пор помнил свою первую жертву. Ему тогда было восемнадцать лет и один день. Чёртовы стражи специально дождались его совершеннолетия, а уже потом пришли с повесткой явиться в Совет для важного дела.

– Это ведьма, – заявил мужчина, протягивая ему толстую папку с делом, на которой сверху была фотография красивой светловолосой девушки. – Сирена, которая незаконно использовала свой флёр. Притом на полную мощность. В итоге у нас десять суицидов и трое, которые оказались покрепче и просто сошли с ума.

– А я здесь причём?

– Согласно закону, вы, как некромант, должны привести в исполнение постановление Совета о лишении её магии, – равнодушно ответил Страж.

– Я? – Денис вздрогнул. – Но почему я?

– Другие некроманты сейчас заняты. А вы уже проходили практику, не так ли?

– Да, – парень растерянно взъерошил волосы. – Но я… чёрт, я никогда этого не делал. Не уверен, что смогу.

– Ничего. Вы справитесь.

Его потом долго выворачивало в туалете. Сгоревшая, визжавшая сущность, которая совсем не хотела умирать, и потухшие, лишённые жизни глаза бывшей сирены – всё это потом долго приходило юному Дэну Разину в кошмарах.

Сергей, который был срочно вызван с задания, устроил страшный скандал с начальством. Им с Таней тогда удалось отложить выполнение «долга» на год. Но сколько же их было потом еще…

А та сирена через пару недель повесилась в своей камере. Денис знал, что его вины нет, что она ответила по заслугам, но кошмары никуда не делись. Им было совершенно всё равно на правильность действий.

Сейчас же было иначе, мужчине просто надо было играть роль раздражителя и бомбить чужое сознание небольшими импульсами.

– Ты как? – поинтересовался Игорь.

– Нормально.

– Пойдём в мой кабинет. У меня там есть специальная настойка.

– Промышляешь контрабандой? – усмехнулся Денис и послушно встал.

Кабинет Игоря находился на втором этаже. Это было небольшое помещение с угловым столом, креслом на колёсиках, парой стульев, всей необходимой оргтехникой, сейфом и тремя шкафами, которые доверху были забиты всякими папками и документами. Туманов, бросив дело Олеси на стол, подошёл к сейфу и набрал необходимый код.

– Мне сегодня мачеха звонила, – внезапно произнёс друг, не оборачиваясь.

– В смысле? – Разин тяжело приземлился на стул и откинулся на спинку, потирая затёкшую шею. – С каких это пор ты называешь Таню мачехой?

– С тех самых, как она обещала оторвать мне голову и другие конечности, если я не перестану заниматься не пойми чем и не отправлю тебя в больницу, где тебе самое место, – ответил он, доставая небольшой флакончик и бросая его через комнату прямо в руки Дениса

Разин ловко поймал и не смог сдержать смешка:

– Узнаю сестрёнку. А что мне делать в больнице? Я только что оттуда. Процедуры прошел, наставления получил, а лежать и плевать в потолок мне надоело.

Денис откупорил флакон, принюхался, пахло цветами и травами.

– Это точно безопасно?

– Храмовники дали. Сомневаюсь, что они могли нахимичить.

– Полезные у тебя связи, – улыбнулся некромант и сделал глоток. – По вкусу просто ароматная вода.

– Зато эффективная, правда, придётся подождать, – возвращаясь к столу, произнёс Страж. – До сих пор не понимаю, как тебе удалось добиться разрешения целителей.

– Природное обаяние, – ответил тот, поймал красноречивый взгляд Игоря и поспешно добавил: – Мы просто пришли к соглашению. Они отпускают меня сюда, а я больше не сбегаю, каждый раз возвращаюсь и вообще веду себя как примерный мальчик.

– Ты и послушание – это две вещи, которые не совместимы.

– Может, и так, но результат достигнут. Я тут, – Денис выпрямился и вытянул вперёд затёкшие ноги. Зелье пока не действовало: усталость никуда не делась. – Она почти раскололась.

– Почти, – кивнул Игорь и принялся перебирать бумаги на столе. – Ты её нервируешь.

– Я заметил.

И не только это. За эти пару дней у него былая отличная возможность рассмотреть девушку, изучить её повадки и движения. И пусть он старался не отвлекаться, но всё равно не мог не смотреть на неё и… не желать. Вкус её страсти Денис запомнил отлично. Но это был жалкий пшик перед тем, что ожидало их дальше… И чему пока не суждено было сбыться.

– Это, конечно, всё хорошо. Если бы не одно существенное «но»: суд уже завтра, и времени у нас совсем нет.

– Первое заседание, – поправил его колдун. – И далеко не последнее.

– Хочешь потянуть время? – понимающе кивнул Игорь. – Я думал об этом.

– Я же потерпевшая сторона. Знаешь, мне кажется, что судебное заседание даст нам необходимый толчок. Как думаешь?

– Если только вновь не загонит её в раковину. Девчонка осторожная и умная.

– Была бы умной, не влезла бы в это.

Тут Денис лукавил. Девочка была сильной. Не каждая смогла бы столько выдержать и не удариться в истерику. Конечно, успокоению способствовал блок, который притуплял эмоции, но если бы не личные качества Олеси, это бы не помогло. Да, жертву они выбрали отличную.

– От ошибок никто не застрахован, – продолжил Туманов. – Тем более что её предала родная сестра. И не просто сестра, а двойняшка. Они ещё будут говорить о нашей подлости и двуличности.

– Кстати, о сёстрах. Мне Лиза звонила.

Игорь застыл и отвернулся к окну, зная, о чем хочет сообщить друг.

– И что?

– Спрашивала, как у тебя дела.

– Нормально, работаю.

– Интересовалась, почему ты в гости не пришёл, – продолжил гнуть свою линию Разин, игнорируя хмурый взгляд Стража. – А ведь обещал.

– Времени нет. Все силы брошены на это дело.

– Я так и понял, – Денис встал, потянулся, размял ноги – силы постепенно начали возвращаться – и как бы невзначай произнёс: – Белль у них нет. Она уже достаточно большая девочка, чтобы жить самостоятельно.

– Меня это не касается, – сухо ответил Игорь, включая компьютер и делая страшно занятой вид.

– Я так и думал, – Денис подошёл ближе и взял в руки одну из фотографий. Ту, на которой была изображена тоненькая светловолосая девушка. – Как там Женя?

– Нормально, – отбирая фотографию, ответил Туманов. – За тебя, дурака, волнуется, спрашивает, жив ли, здоров?

Разин кивнул и подошёл к окну, которое открывало вид на Красную площадь.

– Сколько вы уже вместе?

– Три года.

– Может, и женишься?

– Может, и женюсь, – резко ответил тот. – У меня с этим проблем нет. Я – Страж, Женя – человек. Обряд нам проводить не надо.

– И детей заведёте?

– А почему бы и нет. Мне уже тридцать три. Пора обзаводиться семейным гнёздышком. К чему эти вопросы, Денис? Тоже решил остепениться?

Денис проигнорировал вопрос и задал свой:

– И как тебе с ней живётся? Легко врёшь?

– Дэн, – предупреждающе рыкнул Страж, но колдуна было уже не остановить.

– Не пойму, чего ты упрямишься? От вас двоих при каждой встрече искры летят. Переспали бы, и дело с концом. Всем было бы легче. Остальные вынуждены чуть ли не на цыпочках ходить, когда вы сталкиваетесь, боясь послужить детонатором общего взрыва.

Лицо Стража исказилось от боли.

– Не терпится сравнить ощущения? – едко спросил он, поворачиваясь к другу.

Денис застыл, недоверчиво глядя на обычно невозмутимого и доброжелательного Игоря, словно видел в первый раз.

– Придурок, – тихо произнёс мужчина. – Знаешь, если бы я знал, что ты так болезненно отреагируешь на наши отношения с Белль, то…

– Я не реагирую. Мне вообще всё равно, с кем ты спишь и когда ты спишь. И количество её любовников тоже глубоко безразлично.

– Сам-то в это веришь?

Игорь вздрогнул, лицо вновь стало спокойным и равнодушным. Словно этого выпада не было.

– Я попрошу эту тему больше не поднимать.

– Отлично.

– Отлично!

– Буду молчать, – пообещал Денис, направляясь к двери. – Слова не скажу. Вот только сможешь ли ты убежать от себя?

Олеся

Утро знаменательного дня, когда меня должны были публично осудить за совершенное преступление, было самым обычным. Я даже не сильно волновалось, что уже было странно. Ведь знала, что поблажек не будет, но всё равно не ощущала волнения.

Я рано встала, приняла душ, переоделась, позавтракала и сделала небольшую разминку, размышляя о том, какой будет моя новая камера. А потом села на кровать и принялась ждать, когда за мной придут.

Разина поблизости не было. Я даже вздохнула с облегчением и улыбнулась. Правда, радость моя была недолгой.

Мы спустились в подземный гараж, где мне следовало сесть в специальную машину-грузовик. И я почти села.

«Стой!»

Я застыла у двери, чувствуя непонятный жар на руках и лице, и нерешительно оглянулась.

– Олеся? В чём дело? – увидев моё замешательство, подошёл ближе Туманов. – Ты плохо себя чувствуешь?

– Нет. То есть да… То есть… Мне обязательно сюда садиться?

– Так мы транспортируем в суд всех заключённых.

Я была так взволнована, что не среагировала на слово «заключённых».

– Понимаю, – я прикусила губу и снова огляделась. Эта машина внушала мне непонятный страх, природу которого я не понимала. – А вы где поедете?

– Наша машина будет следовать за твоей, – мужчина указал на одну из иномарок, которая стояла недалеко и была покрашена в цвета Стражей и имела отличительные знаки. – Всего будет кортеж из трёх машин. Грузовик посередине.

Его машина тревоги не вызывала. Можно было списать всё на нервы, но я знала, что это не так. Интуиция вопила, что мне нельзя садиться в грузовик, и я ей доверяла.

– А можно я с вами? – жалобно прошептала я.

Туманов удивился еще больше. Надо отдать ему должное, мужчина сразу понял, что это не просто прихоть и истерика перед судом.

– Олеся, ты ничего не хочешь мне рассказать?

Скрывать смысла не было.

– Я просто не хочу садиться в этот грузовик. У меня какое-то нехорошее предчувствие, – призналась ему и с тревогой принялась ждать реакции на столь бессмысленное заявление.

– Предчувствие, – вздохнул Туманов, рассеянно взъерошил тёмные волосы, осмотрел машину, потом меня, явно пытаясь придумать, как выйти из этой ситуации с наименьшими потерями. – Олеся, это против правил.

– Я понимаю. Но я не сбегу, правда. Пожалуйста…

– Я знаю, что не убежишь… Хорошо, – сдался мужчина и повернулся к другим Стражам. – Ребят, у нас небольшая перегруппировка. Стрельцова поедет со мной.

Я облегченно вздохнула и даже благодарно улыбнулась Туманову.

Перед тем как сесть на заднее кресло иномарки, я снова осмотрела грузовик, который продолжал видеться в мрачных красках, даже в ушах зазвенело от страха.

Предчувствие не обмануло… Эта грузовая машина была взорвана из гранатомёта, когда до здания суда оставалось чуть больше километра.

Сначала раздался резкий хлопок, потом яркий взрыв, и машина, как в замедленной съемке, встала на задние колёса и, объятая пламенем, с грохотом упала вниз. Водителю с трудом удалось затормозить и вильнуть в сторону, едва не врезавшись в припаркованные машины.

– Какого чёрта? – вскричал Туманов.

Треск пламени, пронзительный вой сигнализаций, крики людей, которые бросились врассыпную – всё смешалось в один сплошной непрекращающийся кошмар. Зажав рот руками, расширенными от ужаса глазами смотрела, как беспощадный огонь пожирает грузовик, где должна была находиться я.

– Сиди здесь! – крикнул Страж, который выбрался из машины и вслед за остальными Стражами начал успокаивать и тушить пламя, оказывать помощь раненым, пока не прибыли целители.

«Меня хотели убить… меня хотели убить…»

Не знаю, сколько я так просидела, сжавшись в жалкий комочек, боясь дернуться лишний раз и глотая слёзы, когда внезапно дверь пассажирского отделения распахнулась.

– Вот ты где, – насмешливо произнёс знакомый голос, заставивший меня испуганно оглянуться.

Чёрное дуло пистолета, направленное мне в грудь, грохот, от которого заложило уши, и адская боль.

Громко охнув, я опустила взгляд вниз. Там, на моей груди, ярким алым цветком расползалась кровь.