Сказка с (не)счастливым концом(?)

– Верно. Некто сейчас охраняет десять бойцов. Еще семеро, не считая нашего замечательного Тамаша, все время находятся в определенном радиусе от нас и перемещаются синхронно с нашим движением. Трое – резерв, который я могу послать заткнуть ту или иную дыру. Судя по масштабу операции в Кемерово, для защиты девушки и ее семьи нужно было иметь под контролем еще около двадцати сотрудников…

– Так ты знал! – перебил его рассуждения Паша. – Ты знал и ничего не сделал! Не сказал мне!

– У тебя были другие, более насущные проблемы, – пояснил Морган, принимая скучающий вид. – Я не думал, что это так важно для тебя.

– Черт тебя дери, ДЖАРВИС! – вспылил Паша. – Какие проблемы могут быть важнее человеческих жизней?

– Всех все равно не спасти, – ровным тоном ответил его собеседник. – У тебя умерла мама, ты был далеко, приходил в себя в Дубае. В первую очередь, меня волнует твое физическое и духовное состояние, а затем уже все остальное. И, прошу тебя еще раз, называй меня Морганом.

– Все остальное? Все остальное?? – Пашу распирало от гнева. – Я все время забываю, что ты ни разу не человек, а черт знает что! Ты мог спасти их!!

– Останови машину! – крикнул Паша цыгану.

– Как скажешь, Романо. Тем более, мы уже приехали, – флегматично ответил Тамаш, останавливаясь у обочины узенькой двухполоски, пронизывающей довольно широкую лесополосу.

Паша выскочил из джипа, оперся на заднее крыло и, согнувшись буквой Г, часто задышал, чтобы успокоить свое клокочущее нутро.

– У тебя все в порядке? – осведомился через окно цыган, наблюдая за Пашей в боковое зеркало.

– Да! – негромко крикнул ему Паша. – Все просто замечательно!

– Согласен, я – не человек, – усмехнулся Морган, снова появляясь возле Паши. Между его призрачных рук запрыгали разноцветные шарики. Сначала их было три, а затем становилось все больше и больше, пока они не слились в непрерывный мерцающий поток. – Но что с того? Мне доступны все ваши эмоции, и, тем не менее, я лишен всех их недостатков. Ты должен принять реальность такой, какая она есть. Девушка и ее родные умерли. Их уже не вернуть. Если ты хочешь, чтобы такого больше не повторялось, ты должен сделать что-то.

– Я? – опешил Паша. – Что Я могу сделать?

– Ну, для начала, разреши мне набрать еще людей.

– Как-будто тебе для этого требуется мое позволение! – скривился Паша.

– И тем не менее, я хочу, чтобы ты сделал осознанный шаг.

– Что за шаг? Заканчивай ты уже со своими загадками!

– Начать защищать своих людей.

– Своих людей? – переспросил Паша.

– Ну да. Друзей. Сограждан.

– Так, как я защитил Крупье и Ленку?

– Защищать можно по-разному, но такой способ тоже имеет право на существование. В конце концов, тебе нужно будет выбрать, кто ты. – Морган развел руки в стороны, и почти все шарики исчезли. Осталось лишь два шара, лежащих у него на ладонях. На правой руке лежал зеленый шар, на левой – синий.

– Одна из овец того стада, которое так активно стрижет и, по прихоти, режет банда волков? – он протянул вперед руку с зеленым шариком и ненадолго замолк, склонив голову набок и оценивающе глядя Паше в глаза. – Или ты сам станешь волком? – теперь в ход пошла левая рука.

Паша сжал пальцами виски, пытаясь унять гулкую пульсацию, которая, казалось, норовила разорвать его сосуды.

– Можно я стану мышью? – прошептал он через минуту, отнимая руки от головы и, наконец, выпрямляясь.

– Ты можешь прямо сейчас залезть обратно в машину и отправиться в аэропорт, – предложил Морган, скрещивая руки на груди. Цветные шары пропали так же быстро, как и появились. – Тебя ждет твоя новая жизнь. Вдалеке от здешних проблем и неурядиц. Подумай.

– Как же ты полюбил эти театральные жесты! – заявил Паша раздраженно. Он несколько раз поморгал, отогнав от себя голограмму старого актера, и неспеша пошел по направлению к входу в коттеджный поселок, видневшемуся метрах в ста от места их остановки. За его спиной Тамаш выключил фары и заглушил мотор, приготовившись ждать своего пассажира.

– Странно, что вход никто не охраняет, – подумал Паша, вплотную подойдя к перегораживающему дорогу шлагбауму. По двум сторонам от него расходились, скрываясь в густом кустарнике, высокие стены из бежевого кирпича. – Тут же спокойно можно пролезть!

– Если ты обернешься и внимательно приглядишься к деревьям, растущим у дороги, то увидишь две камеры, которые находятся на высоте примерно трех с половиной метров.

Паша развернулся на месте и посмотрел в указанном направлении. По всей видимости, на деревьях действительно были установлены камеры. По крайней мере, Паша заметил едва различимое красноватое свечение, указывающее на работу инфракрасной подсветки.

– Не волнуйся, я уже взломал эту систему и закольцевал изображение, – пояснил Морган, не дожидаясь пашиного вопроса. – Тебя никто не увидит. Поселок также патрулируют дроны. Естественно, подвергшиеся моей обработке. У тебя будет примерно сорок минут, чтобы осуществить задуманное. Что бы ты ни планировал.

– Почему-то я совсем не удивлен, – пробормотал Паша и согнулся в три погибели, чтобы подлезть под шлагбаумом.

– Ты так и не ответил мне правду насчет того, зачем ты здесь? Посмотреть на дом Разина? В этой темноте и сквозь тот забор, что его окружает? Что тебе это даст?

– Так дай мне рентгеновское зрение! – огрызнулся Паша. – Морган, ты же можешь прочитать мои мысли! Не тяни из меня душу. Зачем я здесь? Сам не знаю! Ты прав, я должен был уже лететь в Дубай, или лучше сразу в Австрию. И, тем не менее, я крадусь непонятно куда в темноте, по этому сраному морозу. Вот такие мы, люди… – Паша оказался на небольшом пятачке, на котором сходились три улицы. Здесь стояли два больших мусорных контейнера и информационная доска с наклеенными на нее объявлениями. – Где этот чертов дом?

– Иди прямо. Шестой слева участок.

– Падлы, нахапали бабла, понаклепали себе дворцов… – ворчал Паша, проходя мимо строений разной степени вычурности, видневшихся за верхушками глухих заборов.

Он загляделся по сторонам и не заметил, что из-за изгиба улочки ему навстречу вышла какая-то баба, державшая на поводке небольшую собачку. Поравнявшись с Пашей, она поздоровалась и натянула поводок, чтобы смешно хрипящий мопс в сером комбинезончике не напрыгнул на него в попытке познакомиться.

– Здравствуйте, – промямлил Паша, опустив лицо вниз и чуть в сторону, чтобы она не разглядела его, хотя и так было достаточно темно, и быстро прошел дальше. – Твою мать, надо было столкнуться с собачницей! – выругался он про себя, отойдя на приличное расстояние.

– Мы на месте, – сообщил Морган, когда Паша оказался около широченных кованых ворот.

Сквозь причудливые узоры створок Паша рассмотрел стоящий под навесом Гелендваген и еще какую-то спортивную машину, марки которой он не знал.

– Кучеряво живут полковники МВД, – подумал Паша, косясь по сторонам. – А тут камер нет? – спросил он у Моргана.

– Нет. Политика поселка запрещает устанавливать индивидуальные видеокамеры. Они очень дорожат и гордятся своей репутацией безопасной гавани. Нам это только на руку. Надзор внутри периметра осуществляют дроны. А им задал такой алгоритм полета, что нас они не потревожат.

– Понятно. А ток?

– Ток?

– Ну, да, ток. Забор и ворота не под напряжением? – Паша напряженно смотрел в сторону, откуда он пришел. Он не хотел, чтобы баба с собакой вернулась и застала его стоящим здесь. Возможно, она приняла его за жителя поселка или чьего-то гостя?

– Нет. Будь спокоен.

– Тогда я полез! – Паша чуть подпрыгнул, схватился за завитки ворот, тихо зашипел от прикосновения к холодному металлу, и подтянул тело вверх.

Через несколько секунд он с негромким шлепком спрыгнул на заиндевевший газончик и присел на корточки, дуя на сложенные лодочкой руки. Двухэтажный коттедж находился шагах в тридцати в глубине участка.

– Ты осознаешь, что мы только что практически нарушили закон и проникли на частную территорию? – с интересом спросил его Морган, включая какую-то тревожную мелодию. – Что последует дальше? Кража, грабеж? Разбойное нападение?

– Осознаю! – отмахнулся Паша. – Не нагнетай! Мне сейчас нужна тишина.

– Как скажешь, – мелодия резко булькнула и оборвалась, словно у приемника выдернули шнур из розетки. – Так что ты будешь делать дальше?

– Нассу ему в бензобак, что же еще! – Задержав дыхание, Паша прокрался к дому и остановился у оштукатуренной стены, чтобы перевести дух. Непривычное к таким стрессам сердце колотилось как пневмомолот. – Ты же хотел, чтобы я стал кем-то. Вот я и становлюсь!

– Да, но…

– Просто помолчи! – Пашей овладело некое подобие охотничьей лихорадки, и Морган своими вопросами сбивал его с толку. Сначала он и вправду хотел только посмотреть, как живут люди, разбогатевшие за счет страданий других. Но теперь ему казалось, что этого недостаточно. Он же вполне в состоянии сотворить этому Разину какую-нибудь гадость… Напрудить в баки, конечно, было вряд ли осуществимо, а вот проколоть колеса двум тарантайкам коррупционера – эту задачу он вполне мог решить.

Паша повертел головой, ища глазами что-нибудь острое, что могло бы помочь ему осуществить задуманное. В такой темноте ничего подходящего найти было совершенно невозможно. Не пробьешь же шину иголкой от одной из елок, которые были высажены с внутренней стороны забора! Тогда он задумал выпустить из колес воздух и сплющить нипеля, чтобы полкан хотя бы немного помаялся с их заменой.

– Морган, мне нужно, чтобы ты передал усилие на мои пальцы, – попросил Паша, откручивая колпачок с переднего правого колеса гелика.

– Будет сделано, – отрапортовал Морган. – Но не кажется ли тебе это слишком мелкой пакостью? Человек сломал судьбы, Вселенная знает, скольким людям, а ты ограничишься сломанными нипелями? Как-то не равноценно получается.

– У тебя есть идеи получше? – Паша начал спускать воздух из шины. Получалось не так, чтобы тихо. – Хочешь, чтобы я ворвался в дом и набил ему морду?

Он еще дожидался ответа, когда над входной дверью вдруг загорелся фонарь, а затем и сама дверь распахнулась, вместе с облаком теплого пара выплюнув из себя пузатого лысого мужика в домашнем халате. В руке мужик держал пистолет, направленный прямиком на Пашу.

– Твою мать, – сглотнув обратно подступившее к кадыку сердце, просипел Паша.

– А ну-ка встань, гондон! – крикнул мужик и повел снизу вверх стволом пистолета. – Встать, я сказал!

Паша неловко поднялся на ставшие ватными ноги. Глаза его резало от яркого света, но он боялся поднять руки, чтобы протереть их, потому что справедливо полагал, что Разин на адреналине тут же спустит курок.

– Ты кто такой, подонок? Кто тебя сюда послал? – полкан спустился с крыльца и подошел на несколько шагов ближе, не переставая держать Пашу на прицеле.

Паша стоял, боясь пошевелиться и лихорадочно соображал, что делать дальше. Мысли путались и скакали кузнечиками.

– Скажи что-нибудь, потяни время, – подал дельный совет Морган.

– Что, блядь!? Что я ему скажу? – Паша открыл рот и застыл, не в состоянии придумать ничего путного.

– Ты что, глухонемой? Как тебя зовут? Документы есть? Повернись спиной и руки на капот! – властно командовал Разин. Сейчас он явно находился в своей стихии.

– Хочешь, я возьму управление на себя? – предложил Морган, пока Паша выполнял приказ Разина.

– Нет! – невольно воскликнул вслух Паша и тут же получил увесистый удар рукояткой пистолета между лопаток.

– Ты что, козел, хочешь, чтобы я тебя пристрелил? – почти ласково спросил его Разин, профессионально обшаривая пашины карманы. – Не визжи как шлюха. А то ведь я могу и шмальнуть! – он достал российский паспорт и кредитки из брюк и произнес: – Так, так. Роман Юрьевич Котов, значит. И что привело тебя ко мне, Рома?

Паша пытался найти какое-то решение сложившейся ситуации, но мысли его, как мотыльки у лампы, кружили вокруг тюрьмы. Он представлял себя на месте Сереги и уже буквально ощущал тянущую жилы, невыносимую боль в опухших от побоев ногах.

– Я вижу, что вести беседы на свежем воздухе ты не расположен, – с издевкой произнес Разин. – Ну ладно, пойдем потолкуем в дом, – он схватил Пашу за правое запястье, намереваясь завернуть ему руку за спину.

Это, конечно же, было ошибкой.

В момент, когда пальцы Разина сомкнулись на пашиной руке, у Паши сработал рефлекс, натренированный с Франком в Дубае. Левая рука атакующей змеей ринулась вперед и, в свою очередь, обхватила борца с экстремизмом за тыльную сторону ладони. Одновременно с этим, Паша развернулся всем корпусом и что было силы выкрутил кисть Разина. Усиленный при помощи оперативно сориентировавшегося Моргана прием оказался полной неожиданностью для полисмена. Раздался сухой треск ломающейся, словно ветка, руки и вместе с ним оглушительный выстрел из пистолета, который был вызван рефлекторным сокращением указательного пальца, лежащего на курке. К счастью, пуля ушла в воздух, не причинив Паше никакого вреда.

– Сукааа! – заорал Разин, пытаясь вырвать покалеченную клешню из захвата и одновременно навести на противника свое оружие. Откуда ему было знать, что ему противостоит враг, наделенный сверхчеловеческими возможностями?

Коротко размахнувшись, Паша саданул ногой прямиком в промежность пузатого полковника, да так, что тот легонько подпрыгнул на месте, а затем свалился кулем на мерзлую траву, чуть подергался в судорогах и затих.

– Что с ним, он живой? – спросил вслух Паша, нагибаясь и забирая пистолет из обмякшей руки Разина.

– Вряд ли, – полупрозрачная голографическая фигура Моргана, одетого в медицинских халат, появилась рядом с телом эшника и скептически покачала головой. – Судя по удару, у него случилось обширное кровоизлияние в той самой области, приведшее к самым катастрофическим последствиям.

На Пашу накатила легкая дурнота.

– Я же только хотел его обезвредить! – воскликнул он и снова наклонился к Разину, чтобы попытаться прощупать пульс. Пульс отсутствовал. – Сука! Что теперь делать? Это просто пиздец! – Дурнота сменилась чувством паники. Паша вскочил на ноги и ринулся было к воротам.

В этот момент от двери дома, из которой вышел Разин, до Паши донесся полупридушенный тоненький писк, похожий на клекот новорожденного цыпленка. Он замер на месте и обернулся в направлении звука.

На пороге дома стояла древняя старуха. Она с ужасом смотрела туда, где лежало тело Разина, и раскачивалась взад-вперед, а из прикрытого костлявой рукой рта доносились тошнотворные рулады.

Паша ощутил некую неестественность в своем поведении лишь за мгновение до выстрела. Он на волосок успел повести руку вправо, и поэтому пуля вонзилась в дверную раму возле головы старухи, не причинив той вреда.

– Ты что творишь? – крикнул Паша и отбросил пистолет в сторону, будто тот был гремучей змеей. Он бросил еще один взгляд на старуху, но та все так же качалась на месте, буравя безумными глазами разинский труп.

– Я бы на твоем месте убрался отсюда, – раздался недовольный голос Моргана. – И забери пистолет. Ты же не хочешь, чтобы на нем нашли твои пальчики?

Паша поискал глазами его фигуру, но тот уже вновь развоплотился.

– Твою душу мать! – рявкнул Паша. Он нашарил на земле пистолет, сунул его в карман полушубка и бросился-таки к воротам.

На адреналине он в два счета перемахнул через створки и рысью помчался из поселка, молясь о том, чтобы не встретить по пути посторонних.

– Дама с собачкой тебя не побеспокоит, – сообщил Морган. – Тамаш позаботился о ней.

– Что? – Паша резко остановился прямо посреди пустынной улицы. – Что ты сказал?

– Я пошутил. Дроны скоро будут здесь, поспеши.

– Что это вообще за хрень была? – Паша вновь припустил бежать. – Это чертово фаталити, как в компьютерной игре, пистолет? Ты опять за свое? Хочешь сделать из меня серийного убийцу?

– Для тебя было бы лучше попасть в руки здешних представителей закона? – последнее слово Морган произнес с особенной издевкой. – А бабка – свидетель. Теперь она сообщит куда следует все, что видела.

– Да что она там могла увидеть! – с напускной уверенностью ответил Паша. – Она, небось, совсем уже слепая, в таком возрасте-то! Ей уж, наверное, лет девяносто? Кто это вообще?

– Думаю, что это его мать. Нам повезет, если дело обстоит так, как ты думаешь.

– Даже если она разглядела мое лицо, это не повод ее убивать! Тем более, что новый я еще нигде не засветился! – горячился Паша. – Я смотрю, для тебя человеческая жизнь вообще ничего не значит!?

– Зря ты думаешь, что не засвечен, – ответил Морган, игнорируя последнее заявление Паши. – Тебя опрашивали те сексоты в Чехове. Ты дважды пересекал государственную границу. Это – немало. Кто знает, к каким выводам могут прийти представители госбезопасности, если они свяжут все эти эпизоды воедино?

– Не нагоняй волну! – отмахнулся Паша, подныривая под шлагбаум. – Камеры ослепил? – он настороженно покосился на деревья и вжал голову в плечи.

– Конечно да. Кстати, дроны только что передали сигнал тревоги на дежурный пульт. До приезда опергруппы осталось порядка семнадцати минут.

– Замечательно! Надеюсь, у нас не проколото колесо или что-то в этом роде? – Паша добежал до машины и кулем свалился на сидение, раздавив несколько шоколадных плиток, которые были обильно разложены там.

– Подкрепляйся, – бросил Тамаш, срывая тойоту с места. Он, конечно же, уже был в курсе ситуации.

– Тамаш, что ты сделал с той женщиной? – подозрительно спросил Паша, неторопливо снимая фольгированную обертку с первой шоколадки. Особого голода он не испытывал, но взбудораженные нервы требовали некоего успокоения.

– С какой? – в голосе цыгана сквозило недоумение. Было ли оно наигранным, Паша не понял.

– Которая с собакой гуляла, – уточнил он и внимательно посмотрел на глаза водителя через зеркало заднего вида. Те были абсолютно бесстрастными.

– Я не понимаю, о чем ты, Романо, – сказал Тамаш, не сводя взгляда с дороги. – Мимо машины никто не проходил. Я отъеду на безопасное расстояние от поселка, а ты пока подумай, куда мы направимся дальше.

– Как этот черт узнал, что я проник на участок? – потребовал объяснений Паша, обращаясь к Моргану. – Ты же сказал, что камер внутри периметра быть не должно?

– Наверное, Разин установил следящее оборудование в частном порядке, – слегка отстраненно, как показалось Паше, ответил Морган. – Видимо, оно работает автономно, поэтому я и не смог обнаружить сигнатуры активности через Сеть.

– До этого момента я полагал, что у тебя схвачено абсолютно все, – скептически подумал Паша.

– И очень зря. Это сильно расхолаживает. Тем более, что никто в этой реальности не может охватить буквально все. Бога, как ты знаешь, не существует.

– Если, как ты говоришь, у него стояли личные камеры, то зачем было покушаться на старушку? Все равно, мою физиономию засняла аппаратура!

– Я склоняюсь к тому, что у нашего почившего полковника были установлены датчики системы объемной сигнализации, без подключения видеокамер. Их бы я заметил.

– Романо, ты определился с нашим дальнейшим маршрутом? – подал голос Тамаш. Они как раз выезжали на трассу.

– Давай домой, – устало сказал Паша и лег поперек сидений, сняв ботинки и поджав под себя ноги.

– Может, пора опять поменять личность? – думать об этом не хотелось, но если Морган ошибается насчет камер, или бабка все-таки сможет каким-то образом описать его внешность следакам…

– Я думаю, пока рано, – возразил Морган. – Если твой фоторобот появится в системе розыска, я узнаю об этом первым.

– Может, все-таки в аэропорт? – спросил он после непродолжительной паузы.

Паша, в свою очередь, задумался над этим предложением. – Утро вечера мудренее, – сказал он чуть погодя. – Мне надо сперва переспать со всем этим, - Паша махнул рукой себе за спину, где оставался Разин со своей древней, но еще живой мамашей. – Морган, я тебя еще раз прошу – не уподобляйся этим скотам, для которых человеческая жизнь дешевле спичечного коробка… Я не хочу становиться монстром! Я не какой-то там, – Паша поискал в глубинах памяти полузабытое имя одного марвелловского персонажа и выудил его наружу. – Я – не Веном, – он помедлил немного, прислушиваясь к своим внутренним ощущениям. – Скажи мне, что мы – не Веном, – Паша почувствовал, как под одеждой по его рукам побежали мурашки.

– Мы – не Веном, – послушно повторил Морган. – Что за чушь ты придумал? Хочешь сказать, что я – какая-то инопланетная жижа с наклонностями маньяка-социопата? Это же просто смешно.

– Извини, Морган. Мне надо было удостовериться.

На этом их разговор затух. Паша погрузился в собственные мысли. Морган, видимо, тоже.

Тамаш, с пашиного молчаливого одобрения, негромко включил радио и всю оставшуюся дорогу слушал какую-то адскую военно-патриотическую передачу, ведущий которой с придыханием рассказывал о технико-тактических характеристиках российского ядерного и неядерного ракетного вооружения, и его способностях достичь стратегически важных объектов вероятного противника.

Перечисляя западные города и промышленные центры, невидимый фанатик подбирал каждому из них свой вид ракеты и соответствующий тоннаж в тротиловом эквиваленте, чем вызывал все новые и новые взрывы хохота и возмущения у цыгана.

– Нет, ну ты посмотри на этих помойных крыс! – восклицал он, сначала тихо, а затем, распаляясь, все громче и громче. – Посмотри на этих гнусных, никчемных, отсталых питекантропов! На кого вы своей сучковатой ядерной дубиной замахиваетесь?! Вы хоть что-нибудь за свою жизнь создали, чтобы разрушать? Дебила кусок! Ты хоть был когда-нибудь в Париже? Видел Лувр? Сровняет он с землей Брюссель. Да вас, придурков в зоопарках надо вместо добропорядочных обезьян показывать!

– Тамаш, – не выдержал Паша после получаса прослушивания этого балагана. – Зачем ты такую срань включил, мы же с тобой цивилизованные люди!

– Эх, Романо, – цыган выкрутил громкость радио до минимума. – А представь, сколько людей, наших с тобой соотечественников, между прочим, слушает это дерьмо, и на полном серьезе верят, что не сегодня, так завтра мы жахнем из всех орудий по «проклятому Западу»? И это – только одна передача из многих тысяч подобных! Радио, телевидение, газеты, даже приличный кус интернета… Все под завязку забито этой гнусной пропагандой и разжиганием ненависти. В церквях сейчас знаешь, что проповедуют?! Уж не человеколюбие, о нет, дорогой ты мой!

– Тамаш, Тамаш, постой, – перебил Паша возбудившегося водителя. – Ты ж цыган! Перекати-поле! У вашего народа, насколько я знаю, нет таких рамок и границ, какие установлены у тех же русских или, к примеру, татар. Табор снялся и ушел в небо! О каких соотечественниках ты говоришь?

– Может, я, Романо, и цыган, – Тамаш гордо выпрямился на своем сидении и выпятил грудь колесом, – но я не отделяю себя от русского народа. Я здесь родился и вырос. На моих глазах страна прошла путь от железного занавеса и клятого ослом коммунизма до рыночной экономики и некоего подобия свободы и открытости миру. А теперь мы семимильными шагами маршируем в каменный век, чего даже проклятым коммунякам не снилось! О, нет! «Такой хоккей нам не нужен!», как говорил в свое время один известный комментатор.

– Комментатор? – переспросил Паша. – Причем здесь хоккей?

– Не бери в голову, это я так, для красного словца… Оп! – За разговором Тамаш немного зазевался, и они чуть не впечатались в едущую в своем темпе фуру. В последний момент цыган резко вывернул руль и ушел от столкновения, едва не задев при этом маневре другую машину.

– Тамаш, твою мать! – воскликнул Паша, вцепившись побелевшими пальцами в обивку переднего сидения. – Следи за дорогой!

– Виноват, – процедил тот, но Паша заметил веселый блеск его глаз и скептически покачал головой.

– Сумасшедший, – прошептал он достаточно громко, чтобы увидеть в зеркало, как губы цыгана медленно расходятся в беззвучной усмешке.