Завернувшись в теплый плед. Зима. Второй сезон. Сборник рассказов

Ноябрь

Если когда-то мир остановится, то обязательно в ноябре…

В последнем месяце осени ничего не происходит, все засыпает и медленно покрывается инеем. До праздников еще далеко, а лето было вечность назад. Поэтому ты намотаешь в три слоя шарф, спрячешь уши под самой теплой шапкой и пойдешь. Ты еще не готова к холоду и с трудом вдыхаешь острый воздух первых морозов, твои пятки еще не привыкли к носкам и тяжелым ботинкам, ты ворчишь на постоянный температурный минус и жалуешься друзьям на питерский климат. Голые деревья на фоне унылых пейзажей одинаковых высоток не вызывают лирических настроений. Даже не прибавляют вдохновения писать главу задуманной книги, потому что мир остановился и ждет.

Ждет, когда ты примешь эту осень и, забирая в кофейне мятный капучино, улыбнешься хотя бы девчонке в ярком переднике на входе. Та протянет разноцветную листовку и с сияющей улыбкой предложит зайти завтра на дегустацию имбирных пряников. «Слишком жизнерадостная, – проворчишь ты, кутаясь глубже в шарф, – да и имбирь мне не нравится». А после выйдешь на улицу и засмеешься. Засмеешься чисто, от души, пуская в легкие всю ноябрьскую свежесть, осторожно разрешая себе похандрить и снова вернуться в жизнь. Пусть в трех одеждах, и пусть настроение будет не очень, позволишь себе замерзнуть, чтобы потом согреться и полюбить все то, что так часто ругаешь.

Снова понадобится вся энергия, но ты молодец, позаботилась об этом до, ведь так происходит всегда, то же самое случится через год. Поэтому сейчас ты пойдешь по улицам, улыбаясь уголком губ, а за облаками вдруг покажется негреющее долгожданное солнце.

…Мировой стоп непременно однажды случится в ноябре, но тебе уже будет не страшно.

Снежное чудо

Лунный свет заливал землю, заглядывал в окна, словно проверяющий страж – все ли мирно в последнюю ночь года. Среди снежно-белых холмов в окружении соснового леса засыпала деревня, посапывали коты в теплых хозяйских кроватях, и все замерло в ожидании зимнего утра. Только в одном доме не спала маленькая детская душа. Аленка лежала под большим пуховым одеялом, не дыша прислушивалась, ловила каждый звук. Поняла, что все тихо, вытащила сначала одну ногу, потом вторую, встала на холодные половицы и застыла. Все спали.

Аленка на цыпочках пробиралась к двери, озираясь на комнату родителей. Не разбирая, наспех надела отцовский большой тулуп и его же валенки, дернула тяжелую дверь и выбежала во двор. После теплого дома мороз казался колючим, он сразу накинулся на Аленку, показывая, кто тут хозяин, зацепился за ее щеки, и та поскорее спрятала нос поглубже в воротник. Путаясь в длинном тулупе, девочка ступила на засыпанную снегом тропинку и пошла к калитке. Вокруг ни души, тишина, только ветер треплет ветки яблони за домом. Аленка вдруг испугалась, остановилось, но потом твердо, на сколько позволяли большие валенки, продолжила идти. Она думала о бабушке, которая рассказала ей про главную ночь в году. По поверью самая важная ночь не та, когда все празднуют, а та, что до нее – последняя. Именно в эти часы год заканчивает свой бег, былое осталось позади, а будущее еще не начиналось.

– Тогда и следует загадывать желания, им суждено сбыться, – учила бабушка, – но никто не должен тебя увидеть, иначе снежного чуда не произойдет.

Девочка шла по пустой улице, пока не увидела большой холм снега, привезенный со всей деревни. «Высокий. То, что надо», – Аленка смело полезла наверх. Стоило ей провалиться по колено на вершине, она довольно кивнула, посмотрела на полное звезд небо и крепко зажмурилась.

«Хочу! Хочу! Хочу!», – кружилось вихрем в голове. От усердия сжав кулачки, даже перестала дышать.

– Все, пусть сбывается, – выдохнула Аленка и попыталась выдернуть валенки из сугроба. Но те не поддавались, она тянула изо всех сил – без толку.

Двигаться мешал неудобный тулуп, в рукава набился снег, и Аленка с ужасом поняла, что выбраться в валенках невозможно, они как приклеенные даже не двигались. Остаться босиком страшно, ночевать в сугробе еще страшнее, холод постепенно добрался до маленького тельца, и она из последних сил дернула ногу. Неожиданно валенок поддался, затем второй, удалось встать, как вдруг снег под ней словно ожил и покатился вниз, унося за собой девочку в отцовском тулупе.

Аленка проснулась, вскочила с кровати и удивленно заморгала. Все, что ее окружало – был не ее дом. Она стояла в большой комнате, на стенах висели фотографии какой-то девушки, солнечный свет лился из огромных окон с белыми занавесками. Аленка медленно опустила голову, даже ноги были не ее – длинные, тонкие, с накрашенными ногтями. «Да и на руках ногти красные», – пробурчала она, рассматривая пальцы. Аленка не сомневалась, что видит себя, но не понимала, почему в таком виде.

– Ален, встала? – в комнату вошел парень с зубной щеткой в руках, подошел к девушке и хотел обнять, как та закричала и нырнула в постель.

– Поиграть решила? – парень развеселился, принялся вытаскивать ее из-под одеяла, чуть дотрагиваясь, но с каждым прикосновением она ощущала, как прерывается дыхание, как накрывает теплая волна, и нечто мягкое просыпается в сердце. Она неожиданно осознала, что совершенно его не боится, поддалась уговорам и вылезла из своего убежища. Парень наклонился, поцеловал ее, а Аленка, не понимая себя, вдруг потянула руку к его взъерошенным рыжим волосам.

Тот миг был подобен фейерверку в темноте ночи, искры разлетелись в голове девушки, ей хотелось смотреть на этого человека вечно. Что происходит? Ей вспомнился сугроб, валенки, но как она могла оказаться в этой квартире, и кто она теперь?

– Поднимайся, сегодня же Новый год. Хочу успеть в деревню к твоим родителям до ночи, опять там снега навалит, не проедешь, – парень прыгал вокруг кровати, натягивая джинсы и говорил, говорил, говорил… Аленка пропускала через себя каждое слово, и была готова оторваться от земли и парить, – и чтобы не застрять в сугробе, как ты тогда в детстве. Сегодня скажем им, что выбрали дату, да?

Парень посмотрел на девушку, а она чувствовала, как сердце плавиться под этим взглядом. Что это?

– Да это же любовь! – воскликнула Аленка и открыла глаза.

Она лежала в своей кровати под большим пуховым одеялом, рядом мурчал кот. Холодных половиц коснулась сначала одна нога, потом другая, но в комнату вбежал отец, пришлось ложиться обратно. Лишь украдкой она заметила, что ногти приняли свой обычный натуральный вид.

– Знаешь, как мы испугались! Повезло, что соседи ехали, – папа держал девочку за руку и прятал покрасневшие глаза, – Агафью Петровну дети навестили, да еще и с внуком. Дорогу как обычно занесло, поэтому проехали только к ночи. Они Новый год у нас праздновать будут. И тебе компания, у них мальчуган на пару лет тебя старше, рыжий такой. Может помнишь, вы совсем маленькие были, когда познакомились.

Отец поцеловал дочь и, пообещав принести самую красивую елку, ушел в лес.

А Аленка тихонько улыбалась, она все помнила и знала – ее чудо уже произошло, загаданное обязательно сбудется!

Гав

За неделю до Нового года выпал долгожданный снег. Счастливая ребятня бежала на улицу, кто с санками, кто с ледянками. Звонкий детский смех долетал до окон домов, заставляя уставших взрослых вспомнить, что первый зимний снег – это особая, сказочная пора.

Егор едва успел кинуть школьный рюкзак, как оказался в снежной суматохе двора. Но быстро стемнело, большинство ребят понуро поплелись по домам, а Егор все не мог доделать первого этой зимой снеговика. Тот, почти готовый, стоял в ожидании круглой головы, а мальчик внезапно остановился – до него донесся тоненький писк. Он прислушался, в ту же секунду все затихло, Егор махнул рукой и сосредоточился на снеговике. Не прошло и минуты, как писк возобновился, он нарастал, становился громче.

Егор уже не мог спокойно стоять и пошел на звук, нырнул в арку дома, а там очутился у распахнутой двери подвала. Писк не прекращался, а мальчик не спешил спускаться. Подвал был заброшен, все заколочено, лишь самая первая комната открыта всегда. Какие только легенды не разносила молва про это место, да и сам Егор в компании одноклассников нередко придумывал про него страшилки.

Но сейчас надеяться не на кого, здесь был только он с шапкой набекрень да со снежными комками на коленках. Егор собрался с духом и вошел в зияющую пустоту подвала. Писк не умолкал, и стоило глазам привыкнуть к свету, мальчик разглядел в углу комнаты лежащую собаку Лорку, а вокруг нее пять маленьких пушистых комочков.

Свет фонаря не дотягивался до всех стен комнаты, щенки пищали в темноте и ползали по холодному полу. Лорка не упускала их из виду, мягко сгребала лапой малышей, а те послушно устраивались у ее груди. Она, будучи местной дворовой собакой, хорошо знала Егора, но сейчас напряглась, привстала и оскалилась. А в голове мальчика уже созрел план. «Я сейчас вернусь», – бросил он и побежал домой.

По квартире растекались ароматы яблочного пирога. Егор, забегая на кухню, услышал урчание своего живота, покосился на духовку, но открыл холодильник и принялся распихивать по карманам сосиски, сыр, пачку молока, творог, словом все, что могло понравиться щенкам.

– Егор, ужинать сейчас будем, не порти аппетит, – из комнаты донесся голос мамы.

Мальчик застыл. Если она придёт сюда, миссия провалена, никто не отпустит его на улицу одного. Мысли скакали, он растерянно почесал голову, потом закричал: «Я шапку на улице забыл, сбегаю, заберу».

Быстро вытащив из рюкзака пригоршню монет, Егор молнией выскочил из квартиры. Перескакивая через ступеньку и запихивая под куртку кипу бесплатных газет, уже через минуту он мчался в магазин за углом.

Там отсчитал десять рублей и протянул ладошку продавцу: «Спички, пожалуйста. На все». Дама в буклях, розовой помаде и почему-то с новогодней мишурой вокруг шеи оценивающе осмотрела мальчика, но все же выдала три коробка.

– Сдача рубль, на… – возвращать деньги было некому, Егор уже со всех ног бежал в подвал.

Лорка будто знала, что он вернется. Уже перестала скалиться, только взглянула и продолжала облизывать щенят. Малыши мяли ее лапками, легонько пищали, перебирались с места на место, и им было совершенно все равно, что за сырыми стенами идет снег, холодный ветер треплет дверь, а этот одинокий подвал – единственное место, где они могут спрятаться от всего мира.

Егор осторожно сел рядышком, достал свои запасы и, разламывая кусочки, подавал Лорке. Та, не вставая, с благодарностью принимала пищу, успевала есть и подглядывать за спящими щенятами. Мальчик вспомнил про газеты, разложил на безопасном расстоянии и чиркнул спичкой. Он смотрел на единственный источник тепла для собаки и ее малышей, как вдруг маленькие слезы бусинами покатились из детских глаз. Как было бы хорошо забрать их туда, где тепло, где пахнет яблочным пирогом. Туда, где дом!

Газеты быстро кончились, остались только спички. Егор, хлюпая носом, поджигал одну за другой, рассматривал щенят – коричневые, бежевые, с темными пятнышками и светлыми кляксами, все пять сложились в клубок и сладко спали.

– Егор! – мальчик вздрогнул от неожиданности, в подвал забежала мама, – мальчик мой, я же тебя везде ищу! А что, что здесь происходит? – она удивленно озиралась, переводя взгляд с газет на Лорку. Почуяв опасность, собака насторожилась, напряженно поднялась. И впрямь вслед за мамой вбежали соседи, ахнули и сразу принялись куда-то звонить.

За несколько часов до Нового года Егор сидел у пушистой елки, подносил к уху нарядные коробки подарков, пытаясь угадать их содержимое. Взрослые суетились на кухне и все время смеялись, мальчик же постоянно думал о Лорке и о том вечере, хотя его заверили, что волонтеры заботятся о малышах и с ними все в порядке.