- -
- 100%
- +
1 глава
– Мия Богдановна? – от официального голоса и обращения внутри все холодеет.
– Да, – лепечу и готовлюсь услышать неприятные новости.
– Ваш отец погиб в дорожно-транспортном происшествии. Соболезную.
У меня нет слов, нет слез, лишь комок в горле и внезапно охватившая слабость. Успеваю ухватиться за спинку кресла, возле которого стою, а голос из динамика продолжает:
– Мы не смогли дозвониться до вашей матери. Сообщите ей, пожалуйста.
– Сообщу, – хрипло выталкиваю из себя и, слушая короткие гудки, пытаюсь осознать услышанную новость.
Не получается!
В голове не укладывается!
Папа еще вчера обедал со мной… Шутил, улыбался, говорил, как ждет внучка́, а сегодня его нет...
Не-е-ет!
Делаю шаг в сторону и успеваю осесть на кровать, прежде чем подкашиваются коленки. В этот момент чувствую побежавшую по ногам теплую жидкость и замираю.
Что это? Воды? Я рожаю?
К ужасу от случившейся трагедии примешивается страх. Обычный, человеческий, до противного холодка по коже и вставших дыбом волосинок.
У меня заключен договор на роды в «Скандинавии», но роддом расположен на Комендантском проспекте, а я одна в огромном доме за городом…
Ко всему прочему у мамы сегодня спа-день и она в салоне без телефона, а муж на игре в Ярославле…
Сглатываю и, пытаясь отогнать стопорящие ощущения, беру мобильный, что бросила на матрас рядом. Трясущимися пальцами экстренно ищу в бесконечных именах своего врача.
Нахожу, набираю и коряво пытаюсь объяснить ситуацию.
Мой голос сбивчивый, испуганный и полностью отражает мое состояние. Я как птенец, упавший из гнезда. В абсолютной растерянности, и не знаю, что мне делать.
Марина Сергеевна спрашивает про цвет вод, а я туго соображаю и не могу точно ответить.
– Наверное, бесцветные.
– Так, выдохните и успокойтесь, – звучит требовательно, и я честно пытаюсь последовать ее совету. – Первые схватки обычно начинаются в течение часа после излития вод. Время собраться и приехать в роддом у вас есть.
Пытаюсь так и сделать, но у меня трясутся не только руки, но и дрожат коленки.
На свой страх и риск набираю Олега и слышу его успокаивающий голос.
– Зая, я занят, что-то срочное?
Всхлипываю, но заставляю себя объяснить:
– Я рожаю…
– Отлично! Не бойся! Все будет хорошо! – звучит ободряюще. – Я сейчас куплю билет и вылечу к вам. Буду держать связь с твоим отцом, пока не приеду.
– Папа, – мой голос срывается на плач. Все! Слезы дошли, и теперь мне их не остановить.
– Что случилось? – пытается достучаться до моего сознания муж.
– Папа… он… погиб.
Убийственная тишина, и я пищу имя любимого человека, как терпящий бедствие корабль SOS:
– Олеж.
– Прекращай сопли на кулак наматывать и езжай в роддом, – звучит грубо настолько, что я опешиваю.
– Что?
– Мне некогда с тобой разговаривать.
В динамике уже второй раз за пятнадцать минут звучат короткие гудки, но сейчас я расстроена и… ошарашена.
Что случилось? Что я такого сказала?
Олег никогда так не разговаривал со мной!
Стараюсь глубоко дышать, чтобы хоть немного успокоиться, и пытаюсь объяснить самой себе его поведение. Он тоже расстроился. Мужчины по-разному реагируют на стресс.
Оглядываюсь по сторонам и упираюсь глазами в электронные часы.
Время меня не ждет, оно идет своим ходом, и я вспоминаю, что у меня оно ограничено.
Не хочу переживать даже первые схватки одна. Я вообще боюсь родов до чертиков, а мне еще ждать такси и добираться до клиники.
Беру приготовленную сумку, выхожу в коридор и направляюсь в комнату к Илье. Это сын Олега от первого брака. Они расстались из-за того, что его жене снесло голову от богатства и возможностей, что он ей предоставил. Бывшая не просто пристрастилась к алкоголю, она подсела на наркоту.
Передергивает. Как можно было испортить свое счастье своими же руками? Променять мужа и сына на сомнительных друзей и нелегальные вечеринки?
Открываю дверь и встречаю глаза Ольги Юрьевны, нашей няни.
– У меня схватки, я уезжаю в роддом, – собравшись, выдыхаю важную информацию. – Олег на сборах, а мама…
К горлу опять подступают слезы.
– У меня папа погиб… Она не сможет...
Вижу удивление в глазах. Она не в курсе. Богатые тоже плачут.
– Останьтесь с Илюшей, пока его отец не приедет. Я вам доплачу.
– Хорошо. Примите мои соболезнования.
Киваю и выхожу. Видеть сочувствие в глазах еще сложнее, чем просто переживать свою утрату. Мне реально очень тяжело. Я же всегда была папиной дочкой.
Такси, город, живущий своей привычной жизнью, и только я как белая ворона, не вписывающаяся в него из-за того, что смотрю на все сквозь призму горя.
До мамы дозвониться не могу и записываю голосовое, рассказывая сначала про себя, потом про нашу семейную трагедию.
Для нее это будет удар, и я хотела бы, чтобы не я сообщала ей об этом, но так сложилось…
Через час меня уже осматривают, рассказывают, что и как и оформляют.
Еще через минут пятьдесят я в родильном зале.
Мне создают максимально комфортную атмосферу, приглушают свет, включают спокойную музыку. Я бы оценила все это, если бы…
Стараюсь сейчас не думать о трагедии, а то не вывезу. И о том, что в планах я должна отправиться рожать с Олегом, ну или хотя бы с мамой, а по факту в самый сложный момент моей жизни я одна. Телефон мужа не отвечает, мамин тоже, и я остро чувствую одиночество.
Отказываюсь принимать ванную, несмотря на то, что она вроде как должна помочь расслабиться и уменьшить боль, а аппарат КТГ одевают мне добровольно-принудительно. Врач объяснила, что благодаря ему будут следить за показателями и рассказывать, как чувствует себя мой малыш.
Душевная боль усиливается с каждым часом вместе с физической. Олега так и нет, роды приближаются. Мне жутко страшно.
Давлю на кнопку вызова и прошу акушерку посидеть со мной. Мне не важно, о чем говорить, мне достаточно молчать, но чувствовать рядом хоть одну живую душу. По показаниям в положенное время мне делают эпидуральную анестезию, и у меня падает давление. Команда быстро реагирует и оказывает помощь, но когда время доходит до потуг – я уже вареный овощ и не в состоянии чего-то желать, чего-то хотеть.
– Ну-ка, соберись! Ты должна помочь родится своему сыну!
Спустя полчаса на свет появляется Дмитрий. Кричащий красный комочек кладут мне на живот, а я думаю. Вот почему так сложилась судьба? Теперь каждый день рождения моего сына я буду грустить. Ведь этот день унес моего любимого близкого человека.
После того, как сына проверили врачи, нас переводят в послеродовую палату.
Я снова добираюсь до телефона, но номер Олега остается недоступным.
Меня уже трясет от напряжения, и я готова выть от отчаяния.
Где же он?
Роюсь в телефонной книге и нахожу номер его друга.
Глеб отвечает, и я с облегчением, что дозвонилась и хоть что-то узнаю, тараторю:
– Привет. Это Мия Савельева. Ты не знаешь, когда Олег вылетел? Каким рейсом?
– Вылетел? – звучит растерянно. – Куда?
Торможу от его ответа, но выдыхаю:
– В Питер.
– Он никуда не улетел, – произносит Глеб. – Я несколько минут назад его видел.
Что? Как такое может быть?
2 глава
Мама приходит ко мне на следующее утро. На ней черное траурное платье и очки на пол-лица, и я понимаю, что сообщение она мое прослушала.
– Миюша, – произносит она, всхлипывая, и мы, обнявшись, заливаемся горючими слезами.
Когда наконец приходим в более-менее нормальное состояние, которое может быть после несчастья, произошедшего в наших жизнях, мама подходит внуку, и я вижу, как она улыбается сквозь слезы и гладит маленькую, сжатую в кулачок ручку.
– Как ты вчера справилась? – спрашивает она виновато. – Я добралась до телефона только в восьмом часу.
Не знаю, что ответить. Вчерашний день смазался в памяти и стал для меня какой-то неопределенной абстракцией, и только остались яркие, жуткие ощущения, навевающие депрессию.
– Не знаю, – повторяю вслух. – Вчерашний день – один сплошной кошмар. Сначала тот ужасный телефонный звонок, потом воды отошли, а я была совсем одна, а затем Олег…
Мама переводит на меня взгляд и пытается вскрыть мою черепную коробку, чтобы, не задавая вопросов, понять, что случилось. Это ей не удается, и тогда она спрашивает.
– А где Олег?
Кусаю губу. Не хочу плакать. Я знаю, что мое нервное состояние может отразиться как на сыне, так и на молоке, которым мне нужно кормить его.
Но видимо, я слишком слабая. Слезы уже катятся по щекам, и я снова произношу:
– Не знаю.
Поскольку маму не удовлетворяет мой ответ, я добавляю конкретики.
– У него перестал отвечать телефон. Он должен был приехать. Обещал, но его так и нет.
Мама достает свой мобильный и набирает моего мужа.
Длинные гудки, которые я тоже слышу, режут по живому. Нервно тереблю локон, но чуда не происходит. Зять не хочет разговаривать с тещей.
Мама подходит ко мне и прижимает, как маленькую, к груди. Жмусь, пытаюсь, как в детстве, спрятавшись в ее объятьях, спрятаться от проблем, но я выросла, и мои несчастья тоже. И как быть, если я слишком ранимая, слишком всеми любимая и не готова к тяжести утраты и необъяснимой недосказанности, что свалились скопом на меня.
– Может быть, его не отпустил тренер. Не убивайся. Скоро вернется и сам все тебе объяснит.
Хочется схватиться за эту мысль, как, наверное, хватается утопающий за соломинку, но как я ни пытаюсь, внутри остался неприятный осадок от нашего последнего разговора и его никак не выкинуть. Не отпускает ощущение, что большая крикливая ворона кружит надо мной и навевает беду.
Мама находится со мной до обеда, пытается поддержать меня и настроить на позитив, несмотря на то, что сама едва держится от давящего горя, потом уезжает, чтобы готовиться к самому ужасному мероприятию – похоронам.
Едва она уходит, меня снова накрывает приступом отчаяния. Меня накачивают успокоительным и укладывают спать. Но уснуть не получается.
Глаза не просыхают от слез, а я реально не могу принять и свыкнуться с мыслью, что больше никогда не увижу папу.
Мне никак не смириться с этим убийственным фактом, поскольку у нас была такая яркая и сильная связь, которую очень больно разрывать.
Поднимаюсь с кровати и хожу взад-вперед, жутко боясь, что скоро проснется Дима, и мне придется брать на руки этот маленький орущий комочек, с которым я не умею обращаться и которому боюсь навредить.
Сын просыпается где-то через час и ставит на уши все отделение командным криком, потому что у меня никак не получается накормить его. Нажимаю на пульт вызова персонала и жду помощь.
– Мне нужно чем-то покормить сына. У меня совершенно нет молока.
– Зато у вас есть очень полезное молозиво.
Медсестра настаивает, чтобы я опять приложила ребенка к груди, но тот, взяв сосок в рот, немного сосет его, выплевывает и снова орет.
– Малыш чувствует, что вы нервничаете. Постарайтесь успокоиться, – произносит девушка чуть старше меня.
Хочется заглянуть ей в глаза и спросить: ты хоть понимаешь, что со мной происходит? В моей жизни произошла глобальная катастрофа. Как я могу успокоиться?
Мне все-таки дают бутылку смеси, чтобы накормить ребенка, и когда он засыпает, я снова решаю попытаться дозвониться до Олега.
Да, я глупо вцепилась в подкинутую мамой идею и надеюсь, что какая-то непреодолимая сила заставила его остаться, и он обязательно вернется ко мне и все объяснит. Наверное, мне сейчас слишком плохо, чтобы взваливать на себя еще одну проблему.
Вытаскиваю мобильный и решаю, что дозвонюсь во что бы то ни стало. Набираю номер, слушаю длинные гудки. Вызов разъединяется, нажимаю на зеленый кругляшок снова, и так по кругу много раз, пока неожиданно не ловлю себя на осознании того, что вызов приняли.
Чуть не плачу от радости и пищу:
– Олеж, что случилось?
Но вместо своего мужа слышу, как женский голос передразнивает меня: «Олеж, тебя спрашивают».
3 глава
Сегодня день похорон отца, а я нахожусь в роддоме.
Как так?
Не нахожу себе места и хожу по палате взад-вперед, как пленница в клетке.
После последнего разговора с мужем, когда вместо «привет, милая. Как ты? Как наш малыш?» или хотя бы объяснения, что за женщина взяла его телефон и почему, я услышала:
– Чего звонишь?
До сих пор не могу прийти в себя после этого разговора. Вот просто не понимаю, что случилось. Почему Олег – обычно любящий, заботливый, так переменился ко мне?
– Ты говорил, что приедешь… Я родила… Я думала… – лепетала я в растерянности, не в состоянии отойти от шока.
– Много думаешь. Вернусь со сборов, заберу из роддома. Больше не звони, – безжалостно прилетело мне, и дальше последовали короткие гудки, сообщающие, что абонент разъединил вызов.
Вообще, если бы не мама, я бы уже сошла здесь с ума. От одиночества, от убийственных обстоятельств, накрывших лавиной мою жизнь, от боли…
А еще Дима, чувствуя мое состояние, все время плачет, и я еще больше нервничаю и психую.
Заколдованный круг слез, нервов, переживаний.
Я не знаю, как из него вырваться.
После обеда меня вообще бомбит от обстоятельств. У меня выписка – и никого.
Мама провожает в последний путь отца, мой муж…
Решаю взять такси и поехать домой, но неожиданно, когда я уже его не жду, появляется Олег.
На нем черный костюм, черная рубашка и темные очки, и я понимаю, что в отличие от меня, на похоронах моего отца он был. Неприятно. Ничего не сказал, не взял меня с собой.
С обидой смотрю на него, а он, мельком взглянув на меня и сына, спрашивает:
– Готовы?
Слова не лезут из глотки, и я только киваю.
– Пошли.
Это точно происходит не со мной! Это страшный кошмар! Сейчас я проснусь, и все будет иначе.
Устраивать выяснение отношений в роддоме я не собираюсь.
Вымучиваю улыбку персоналу, что терпел меня все это время, и позволяю себя увести.
Всю дорогу до дома меня подпирает заговорить, но останавливает только благоразумие. Разговор предполагается тяжелый, и когда муж находится за рулем, заводить его небезопасно.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.