Джунгли во дворе

Турок и Серый

Погожим утром, в первых числах сентября, исследуя подушкинский овраг, я обнаружил в зарослях крапивы и конского щавеля две огромные ажурные сети. И познакомился с их хозяевами, большими крестовиками – красным и серым. Вскоре подружился с ними. И понял: вот они, самые любопытные и, если можно так выразиться, «умные» существа в Травяных Джунглях. Пауки!

Начнем с того, что, как я узнал впоследствии из книг, а затем убедился на собственном опыте, рисунок на спинке крестовиков никогда не повторяется. Крестовиком этот паук называется за то, что в пестроте орнамента на его спинке всегда можно различить крест; каждый паук-крестовик носит его, но у каждого он свой, только ему одному присущий. И в этом смысле пауки нам очень близки. Как нет людей с абсолютно похожими лицами, с одинаковым рисунком кожи на кончиках пальцев, так и нет пауков с абсолютно одинаковыми крестами! И различия между пауками, как и различия между людьми, не только в рисунке кожи – в характере!

Ну, возьмем, к примеру, этих двух, красного и серого. Серый так и остался для меня Серым, так я его и назвал, а вот красного я вскоре окрестил Турком. Рисунок на его спинке был какой-то восточный, красно-бурый, и вообще надутое, лоснящееся, покрытое густыми короткими волосками брюшко очень напоминало бурдюк с вином, сделанный из шкуры верблюда и разукрашенный восточным орнаментом. Дело в том, что соответственно рисунку в характере его действительно было что-то янычарское. Взять хотя бы то, что не в пример Серому он совершенно меня не боялся. Стоило – посадить в его сеть муху, как он тотчас выскакивал из своего убежища – кое-как свернутых и скрепленных паутиной наподобие трубочки ржаво-красных листьев конского щавеля – и лихо набрасывался на отчаянно жужжащую жертву. Он и в паутину закутывал ее лихо, и лихо транспортировал потом в свое пристанище. Толст был до неприличия – я говорю, даже лоснился, – а все же не пропускал возможности угоститься. Чревоугодник страшный. Стоило, может быть, с целью исследования кормить его до тех пор, пока он сам не остановится или не лопнет, но что-то меня от такого эксперимента удерживало. Был он мне все-таки симпатичен, и, наверное, я разочароваться боялся. Смелый такой, лихой, из себя красивый, а обжора. Стыдно!..

Вообще был он натура широкая. Это проявлялось не только в его «манерах», но и в том, как была сплетена паутина и в каком месте. Место было выбрано наивыгоднейшее – в просвете между двумя крапивными массивами, – а основой для большой сети, смело перегораживающей просвет, послужил высокий и прочный стебель конского щавеля. Конечно, наряду с выгодностью в таком расположении сети был свой риск: в просвет запросто могло ступить какое-нибудь большое существо – лось или человек, но Турок, по обычаю всех смелых широких натур, видимо, решил рискнуть. И вот ведь что удивительно: в продолжение оставшегося лета до самых осенних дождей сеть его висела никем не тронутой! Правду говорят, судьба любит смелых.

Не таким был Серый. Я и сеть-то его обнаружил не сразу, хотя она тоже была немаленькой. Но натянута как-то бочком, в очень неудобном месте, среди крапивы, с этакой интеллигентской застенчивостью, деликатностью. Уже самим выбором местоположения сети Серый как бы извинялся перед всем миром за свое существование на этом свете, он выражал свое огорчение и неловкость оттого, что создан вот пауком и теперь ему ничего не остается, как мух ловить… И ловил. Правда, ловил редко – какая же дура муха в столь неумело расположенную сеть полетит? Разумеется, мухи настолько глупы и беспечны, что они все равно ему попадались, но был Серый не в пример Турку худ, изящен и бледен.

Свое существование в этом мире Серый оправдывал не только робостью, но и недюжинным мастерством. Сеть его была образцом тонкой работы. К сожалению, никак не возможно было ее сфотографировать – так неудачно на фоне крапивных листьев он ее поместил, – а то ее можно было бы предложить как образец совершеннейшего, тончайшего кружева, а фотографию послать на ткацкую фабрику. Вот и еще один минус такого характера: даже выдающееся самооправдание не достигает цели, если оно преподносится в столь бесхребетной, столь субтильной манере. Ох уж эти застенчивые, неуверенные в себе таланты!

Характер, конечно, переменить трудно, и Серый из-за собственного характера жестоко страдал. Окраска паука, как говорят ученые, зависит от места его обитания, но мне кажется, что особая бледность Серого объяснялась не только этим. От недоедания он был бледен просто-напросто, от скрытого недовольства жизнью! Вообще был он в отличие от веселого и смелого эпикурейца Турка необычайно труслив. Посажу я ему муху в сеть – она бьется, бедная, того и гляди вырвется, а Серый ни за что не вылезет из своего укрытия, пока я на приличное расстояние не отойду. А ведь голоден же! Но нет, сидит, сдерживает себя, слюнки глотает, трясется небось от страха, желчью изливается. Я иной раз нарочно подолгу рядом стоял, муха или совсем затихала, утомившись от бесполезных усилий, или, бывало, срывалась и улетала, победно жужжа, а он так и не показывался. Ну не чудак ли? А вот стоило мне отойти на достаточное, с его точки зрения, расстояние, как он метеором вылетал из укрытия, поспешно набрасывался на муху, кусал своими ядовитыми хелицерами так, что чуть ли не клочья летели, и, не запеленав как следует, тащил скорее в свой дом. И, поев, долго еще небось успокаивал свои вконец расшатанные нервы.

А мне приятно было вернуться к Турку, порадоваться, что мир так разнообразен, что встречаются разные характеры, в этом-то и прелесть его. Сеть Турка, кстати, была хоть и крепкая, но какая-то неаккуратная, вечно дырявая. Мух к нему и так достаточно попадало, и он, как видно, решил не осложнять себе жизнь, не чинить сеть без конца, а жить в свое удовольствие…

Ради точности я должен тут сказать, что и Серый, и Турок были самками. Вообще те крестовики, которых мы часто встречаем висящими на своих паутинах, – самки. У пауков очень сильно выражен половой диморфизм (различие между самцами и самками), и самка крестовика гораздо крупнее самца. У всех пауков, а у крестовиков особенно – явный матриархат…

Раз мы заговорили о точности и стали употреблять научные термины, то тут как раз самое время сделать небольшой экскурс в биологию и рассказать кое-что о пауках вообще.

Восьминогие арахниды

Как всем, конечно, известно, живой мир на нашей планете строго классифицирован учеными. Все живые существа подразделяются на типы, классы, отряды, семейства, роды и виды. Эту классификацию впервые ввел шведский ученый Карл Линней, и это очень хорошо, потому что без строгой научной классификации просто невозможно было бы исследовать живой мир, находить аналогии, связи и т. д. Маленькие обитатели зеленых Джунглей, ползающие, бегающие, прыгающие и летающие, в основном относятся к типу членистоногих, если не считать улиток и слизняков, принадлежащих к типу моллюсков, а также земляных червей, которые к типу червей и относятся. Тип членистоногих подразделяется на несколько подтипов и классов, в частности на класс насекомых и класс паукообразных, или арахнид. Различие между насекомыми и паукообразными существенное, но первое, что сразу бросается в глаза: у насекомых шесть ног, у паукообразных – восемь. Так что пауки вовсе не насекомые.

Латинское название паукообразных – арахниды. Происхождение этого слова удивительное.

Среди легенд Древней Греции есть легенда о девушке Арахне. Арахна была прекрасная ткачиха: из тончайших нитей она ткала ткани прозрачные, как воздух, не было ткачих, ей равных. И Арахна загордилась.

« – Пусть приходит сама богиня Афина-Паллада состязаться со мной! – воскликнула как-то Арахна. – Не победить ей меня, не боюсь я этого!

И вот под видом седой, сгорбленной старухи, опершейся на посох, предстала перед Арахной богиня Афина и сказала ей:

– Не одно только зло несет с собой, Арахна, старость. Годы несут с собой опыт. Послушайся моего совета: стремись превзойти лишь смертных своим искусством. Не вызывай богиню на состязание. Смиренно моли ее простить тебя за надменные слова. Молящих прощает богиня.

Арахна выпустила из рук тонкую пряжу, гневом сверкнули ее очи. Уверенная в своем искусстве, смело ответила она:

– Ты неразумна, старуха. Старость лишила тебя разума. Читай такие наставления своим невесткам и дочерям, меня же оставь в покое. Я сумею и сама дать себе совет. Что я сказала, то пусть и будет. Что же не идет Афина, отчего не хочет она состязаться сомной?

– Я здесь, Арахна! – воскликнула богиня, приняв свой настоящий образ.

Нимфы и лидийские женщины низко склонились пред любимой дочерью Зевса и славили ее. Одна лишь Арахна молчала. Подобно тому, как алым светом загорается ранним утром небосклон, когда взлетает на небо на своих сверкающих крыльях розоперстая Заря-Эос, так зарделось краской гнева лицо Афины. Стоит на своем решении Арахна, по-прежнему страстно желает она состязаться с Афиной. Она не предчувствует, что грозит ей скорая гибель.

Началось состязание. Великая богиня Афина выткала на своем покрывале посередине величественный афинский Акрополь, а на нем изобразила свой спор с Посейдоном за власть над Аттикой. Двенадцать светлых богов Олимпа, а среди них отец ее, Зевс-громовержец, сидят как судьи в этом споре. Поднял колебатель земли Посейдон свой трезубец, ударил им в скалу, и хлынул соленый источник из бесплодной скалы. А Афина в шлеме, с щитом и в эгиде потрясла своим копьем и глубоко вонзила его в землю. Из земли выросла священная олива. Боги присудили победу Афине, признав ее дар Аттике за более ценный. По углам изобразила богиня, как карают боги людей за непокорность, а вокруг выткала венок из листьев оливы. Арахна же изобразила на своем покрывале много сцен из жизни богов, в которых боги являются слабыми, одержимыми человеческими страстями. Кругом же выткала Арахна венок из цветов, перевитых плющом. Верхом совершенства была работа Арахны, она не уступала по красоте работе Афины, но в изображениях ее видно было неуважение к богам, даже презрение. Страшно разгневалась Афина, она разорвала работу Арахны и ударила ее челноком. Несчастная Арахна не перенесла позора; она свила веревку, сделала петлю и повесилась. Афина освободила из петли Арахну и сказала ей:

– Живи, непокорная. Но ты будешь вечно висеть и вечно ткать, и будет длиться это наказание и в твоем потомстве.

Афина окропила Арахну соком волшебной травы, и тотчас тело ее сжалось, густые волосы упали с головы, и обратилась она в паука. С той поры висит паук-Арахна в своей паутине и вечно ткет ее, как ткала при жизни» (Н. А. Кун. «Легенды и мифы Древней Греции»).

Волнующая легенда… И правда ведь, трудно не симпатизировать Арахне. Уверенная в своем искусстве, не побоялась она всесильной богини. Жестоко была наказана за смелость, но заслужила бессмертие – и в памяти людской, и в образе вечно возрождающихся многочисленных ткачей-пауков…

Недаром же и я почувствовал особый интерес к паукам! Увлекаясь фотографированием их, я не знал этой легенды, как не знал и многого другого. Лишь познакомившись и заинтересовавшись, начал читать книги об этих маленьких, чрезвычайно любопытных созданиях.

Оказывается, пауков на земле очень, много, фактически ими заселена вся суша, они одни из самых распространенных животных. Уже сейчас их известно больше 20 тысяч видов, а ученые открывают все новые и новые виды. Существует даже целая наука о пауках – арахнология. Но по признанию самих арахнологов, изучены эти многочисленные маленькие существа пока еще очень неравномерно и неполно. Крестовики, о которых мы говорили и к которым как раз и принадлежат Турок и Серый (именно в крестовика, по-видимому, превратила Афина-Паллада Арахну), – это лишь один из паучьих родов. Но даже один этот род (по-латыни он называется аранеус) насчитывает более тысячи видов. А есть пауки-птицеяды, пауки-волки, пауки – бродячие охотники, пауки-скакуны, пауки-бокоходы. И все они хищники, и все умеют ткать паутину.

Далеко не все, правда, ткут сети, подобные сетям крестовиков; некоторые плетут воронкообразные сети, сети наподобие полога или гамака. Есть такой паук – он называется по-латыни мастофора, – который выпускает одну длинную клейкую нить и, держа ее в вытянутой передней ноге, размахивает ею до тех пор, пока к ней не прилипнет насекомое. Ну чем не рыболов с удочкой?

Другие «рыболовы» пошли еще дальше: их снасть напоминает нашу наметку или подъемник. Есть такой охотник, который выстреливает в убегающую жертву паутинной нитью, и бедная жертва, лишенная возможности передвигаться, становится его заслуженной добычей.

А маленький паучок Дипоена тристис подкарауливает муравьев, повисая на нити над почвой. Он внезапно опускается на пробегающего муравья, а затем поднимает его на ветку растения. Не правда ли, словно лесной разбойник времен Робин Гуда?

Среди же крестовиков есть виртуозы, которые плетут сети до двух метров в диаметре. Таковы самые крупные наши крестовики, встречающиеся на Дальнем Востоке. А вот тропические кругопряды-нефилы, близкие родственники наших крестовиков, делают сети, в которых запутываются не только насекомые, но и птицы. Диаметр этих сетей – до восьми метров. Высота двух-трехэтажного дома! Паутина их, кстати, очень прочна и на редкость эластична – не дай-то бог в такую сетку попасть.

Интересно, что паутина бывает не только мутно-серой или серебристой, но и… золотистой. «Паучиха мадагаскарской нефилы, с золотой грудью и огненно-красными ногами в черных «носках», прядет сверкающую золотом паутину, – пишет И. Акимушкин в книге «Первопоселенцы суши». – Огромная (вместе с ногами – с большой палец), она словно царица-исполин покоится на ковре, сотканном из золотистой шерсти, в окружении невзрачных самцов-карликов. (Самка весит граммов пять, а ее супруг в тысячу раз меньше – 4–7 миллиграммов!)»

По химическому составу паутина близка к шелку гусениц шелкопрядов (известно ведь, как прочен натуральный шелк), но она гораздо эластичнее и прочнее. Не разрываясь, паутинная нить может вытягиваться на одну треть. Нагрузка разрыва для паутины составляет от 40 до 260 килограммов на один квадратный миллиметр сечения. По прочности она приближается к самому высококачественному нейлону, однако в сущности паутина прочнее – она более растяжима и эластична. Говорят: «тонкий, как паутина» или «легкий, как паутинка». И действительно, паутинная нить, которой можно было бы опоясать земной шар по экватору, весила бы всего-навсего около 300 граммов! На шнуре толщиной в один сантиметр, сплетенном из хорошей паутины, можно поднять около 75 тонн груза – целый железнодорожный вагон!

Люди давно заметили великолепные свойства паутины. Попытки изготовления ткани из нее делались с давних времен. В Китае, например, известна прочная легкая полупрозрачная ткань, сделанная из паутины. Она называется «ткань Восточного моря» – тонг-хай-туан-тсе. Не подобные ли ткани ткала когда-то легендарная девушка Арахна?

Издавна пользовались паутиной для своих целей и полинезийцы на островах Тихого океана. Они шили ею, как нитками, и плели рыболовные снасти. А в начале XVIII века во Франции один мастер сплел из паутины перчатки и чулки. И представил их в Академию наук. Этим мастером был знаменитый натуралист Орбиньи. Говорят, что сам он ходил в панталонах, сотканных из паутины бразильских нефил, – они были настолько прочны, что очень долго не снашивались. В 1899 году из паутины мадагаскарского паука пытались даже получить ткань для покрытия дирижабля. И получили великолепный кусок длиной в пять метров. На большее, видимо, терпения не хватило…

Да, трудно разводить крестовиков и нефил во множестве, трудно их прокормить. Кто будет ловить, да и где выловить таксе огромное количество мух, бабочек и других насекомых для того, чтобы насытить армию паутинопрядилыциков?

А вообще-то говоря, получать паутинную нить довольно просто. Сажают крестовика или нефилу в маленькую клеточку и прямо из его паутинных бородавок, находящихся на конце брюшка, наматывают нить на катушку. От одного крестовика за один прием – за несколько часов – можно намотать до 500 метров нити. Вот какая производительность!

Паутина, кстати, используется даже в медицине. Еще в начале прошлого века испанский фармаколог Олива приготовил из разных видов паутины препарат арахнидин – жаропонижающее средство, по своему действию равное хинину. А африканские знахари использовали катышки из паутины для лечения от малярии уже много веков назад.

По некоторым сведениям, паутина, прикладываемая к долго не заживающим ранам, способствует их заживлению. Она обладает бактерицидными свойствами. Конечно, если сама паутина достаточно чистая.

Итак, паук – это обязательно и паутина. В иностранной литературе существует даже внушительный термин «паутинная индустрия». Ведь брюшко хорошего паука – это настоящая паутинная фабрика. Вообще, если задуматься, то приходишь к удивительному, хотя и весьма простому открытию: паук, пожалуй, единственное, кроме человека, существо на земле, которое широко пользуется «орудием труда» – паутиной! Каждый плетет свою сеть, каждый творит на свой вкус и лад, а потому можно, пожалуй, сказать даже так: если труд с применением орудий труда создал из обезьяны человека, то «труд», связанный с использованием паутины, сделал из паука индивидуальность.