Пирамида жива…

А что если… измерить глубину этого стоячего болота, где содержатся «отбросы общества»?! Вникнуть в диалектику специфического быта и в характеры его таинственных обитателей?! Может быть, спроецировав эти души на свою, я помогу чем-нибудь роду человеческому?…»

Так-так, думал я, читая. Но что же дальше? Очевидно, он захотел стать журналистом, пишущим на криминальные темы…

«Откровенно говоря, окончательное решение далось мне не сразу, а ценой напряженных усилий.

Страшно было даже подумать о том, чтобы с кем-нибудь поделиться своими «умопомрачительными» замыслами. Отчетливо представлял, как воспримут это близкие, окружающие, но зуд оказался настолько силен, что уже через месяц я решился на опыт безотлагательно.

…Первое время я упивался своим положением: здорово льстила мыслишка, что я – единственный на планете гомо сапиенс, который вот так, запросто, бросил вызов пусть не океану, не космосу, не полюсу, но не менее грозной социальной стихии.

Обыватель, верящий в логику современных софизмов, назовет меня психически ненормальным человеком. Ну и пусть. Оправдываться я не собираюсь, да и задача у меня другая: я хочу пригласить к размышлению, а не выведению отметки за мое поведение.

Мне и сейчас кажется, что ничего сенсационного не было в том, что 19-летний максималист, выросший в горах Памира и воспитанный на мировой классике, так «неразумно» распорядился своей жизнью. То, что случилось со мной, в принципе может случиться с каждым, если этот «каждый» предварительно откроет для себя истину, что жизнелюбие, ведущее к приспособленчеству – подлость!

Горький, которого я боготворил с детских лет, советовал без всяких полутонов: «…есть только две формы жизни – горение и гниение, ты должен сам выбрать способ построения жизни и себя в ней, сам определить, что для тебя главное: быт /количество жизни/ или бытие /ее качество/…»

Конечно, решившись на свой Поступок, я действовал как махровый эгоист, но имеется ведь высказывание Белинского, что «…разумный эгоизм всегда приносит добровольно огромные жертвы в ущерб себе…»

Попробуйте спросить у современного конформиста: почему Вамбери отправился в рискованное путешествие? Для чего Николай Миклухо-Маклай сменил комфортабельную Европу на полную опасностей Новую Гвинею, а Швейцер предпочел джунгли экваториальной Африки? Зачем Чичестер в одиночку /эгоистически!/ переплывает Мировой океан?

Но вы-то ведь понимаете, что эти люди захотели всего-навсего… воплотиться /!/, внести себя в мир во всей неповторимости, сказать свое слово, но так, как никто другой – пусть самый гениальный… И без этого, главного, все: карьера, сытость, благополучие – неудача!

Вот почему мне кажется, что ничего сверхъестественного в моем поступке не было».

Любопытно. О путешествиях в неведомые страны – пусть даже рискованных путешествиях! – мечтает, особенно в юности чуть ли не каждый. Но к чему же это клонит наш герой?

«Мир, в который я втиснул себя, не уступал по размерам Новой Гвинее, а по социальной значимости, думается, даже превосходил ее. И нет такого эталона, чтобы определить, во сколько раз действительность Миклухо-Маклая возвышеннее моей. А раз так, никакие софизмы о бездуховности моего «горения» не смогут унизить его чистоту, потому что на передний план я выдвигаю интересы общества и государства, а уж потом свой щенячий восторг…»

Восторг? Но отчего же? Пока все еще не ясно, что же это за мир, в который он себя «втиснул». И вот я прочитал следующее:

«Сейчас у меня восемь «судимостей» и 15 с половиной лет кропотливой работы в местах, где, как говорится, Макар телят не пас. Преступления, разумеется, имитированные, совершенные по всем правилам режиссерско-актерского мастерства и даже каскадерских ухищрений… Увы, только такими экстравагантными способами и можно было заполучить «проездной билет» в свою Новую Гвинею…»

Так вот оно что. Так и есть! Ничего себе «Новая Гвинея»… И без всяких долларов!

«В свое время никто из обывателей не желал воспринимать всерьез Фурье, Оуэна, Вамбери, Миклухо-Маклая, Швейцера… Дерзание, претендующее на превышение нормы отпущенных человеку возможностей! Эвона…»

А ведь и правда: «Эвона!» Мне, честно говоря, тоже как-то трудно всерьез… Серые, влажные стены камеры, решетки вместо окон, вонючая параша… Можно ли сравнивать это с джунглями хотя бы и экваториальной Африки? И, главное – зачем? А вот, оказывается, зачем:

«Увы, юридическая наука, несмотря на количественные успехи, вразумительного ответа на главные вопросы не дает. Почему? Да потому, что познания дипломированных юристов – это познания в чертеже. В схеме! Истинная же природа всегда лежит в рисунке, который-то и скрыт от них всех социальной субординацией.

Еще тогда, в 1966 году я интуитивно понял, что мир /в том числе и преступный/ по-настоящему можно постичь… сопереживанием. Не рациональным рассудком, а сердцем.

Я захотел знать об этом мире все /!/, никому не раскрывая себя. И это вроде удалось.

В самых трудных переделках, а их было великое множество, я никогда не падал духом и не признавал себя побежденным, а суровые условия жизни приучили довольствоваться малым /Вамбери, чтобы добраться до Священной Бухары, спать научился стоя, по-дервишски, и использовать вместо туалетной бумаги дорожные камни…/.

Без хвастовства скажу: я тоже научился достигать такой предельной подлинности изображаемого, что самые матерые рецидивисты и даже «воры в законе» относились ко мне вполне дружелюбно, позволяя в упор, исподволь, разглядывать «святая святых» – рентгеновскую сущность преступного мира, которую никогда не увидеть не только тов. Яковлеву, но и самому изощренному фантасту.

…Быть собою и в то же время другим, обнаружить в себе качества, о которых ты даже и не подозревал, и при этом ни в чем не отступиться от себя, от главного – это ли не творчество высшей пробы?!

Приплюсуйте к этому неопределенность исхода, риск, безграничное чувство уникальности принятой роли, и вы согласитесь, что я один из счастливейших людей в мире!»

Подчеркнуты последние слова – мной, автором всего многостраничного труда. Ибо парадоксальность утверждения очевидна. Что скажете, читатель? Оскудела ли наша родная земля людьми, скажем так: неординарными?! Каково мнение ваше об этих откровениях истинного – и весьма, весьма, конечно, своеобразного! – «Бенвенуто Челлини» советских времен ХХ века? И в какие еще времена, в какой стране, кроме нашей, мог родиться «Миклухо-Маклай», изучающий не папуасов, а зэков, составляющих, ой, не малый процент населения «страны развитого социализма»?

Трудно было во все это поверить… Я привел, разумеется, не все Частное обращение Вали Джура-заде и не буду цитировать достаточно длинный и достаточно серьезный, на мой взгляд «ПРОЕКТ реорганизации исправительно-трудового права». Но уже из прочитанного вами, думаю, многое ясно…

Когда я получил и прочитал письмо, Частное обращение и Проект, Вали Джура-заде был в Москве, освободившись после очередной (восьмой по счету?) «командировки». Я позвонил ему, и мы встретились.

Не буду описывать наши беседы, ибо это отдельная и немалая тема. Скажу только, что даже я, привыкший к самостоятельному человеческому поведению и сам в определенной мере исповедующий его, даже я был слегка шокирован и с трудом пытался развеять некоторые свои сомнения. Внешне сравнительно молодой человек этот был вполне симпатичен, мышление ясное, вел он себя по отношению ко мне вполне благородно, но… Я уже не раз говорил, как много информации в тот период жизни на меня свалилось и не было возможности во все вникать, а выбрать тоже нелегко было. Герой сказал, что у него целые чемоданы дневников и записей, ясно, что знакомство с ними потребовало бы массу времени и внимания, а я считал тогда, что пока не имею права… Но даже если разделить его позицию, все равно было трудно понять, почему так долго – зачем так много «командировок»? – хотелось скорейшего результата, которого достичь в наших условиях, даже и «перестроечных», конечно, весьма нелегко.

Да, он посылал свой Проект во много инстанций… Впрочем, опять цитирую Частное обращение, ибо уже там кое-что сказано:

«С весны 1984 года я обращался во все инстанции, предлагая на рассмотрение свой Проект реорганизации исправительно-трудовой системы… Куда я только не обращался!

В КГБ Таджикской ССР, в КГБ СССР, в приемную Президиума Верховного Совета СССР, в научно-исследовательский институт по изучению причин и разработки мер предупреждения преступности, в редакцию «Литературной газеты», в журнал «Смена»…

Энтузиазм, конечно, одно из самых красивых проявлений в человеке, он способен творить большие дела. Но когда энтузиазм не подкреплен ничем, когда это только огонь одной души, то это означает… кустарность. Я уже не говорю о том, что постоянная необходимость пробивать лбом стену может привести энтузиаста не только к неудовлетворенности, но и к самому черному разочарованию…

Я не один и – один. Вокруг – пусто. Всюду тотальное равнодушие. Как говорится, наивно-романтический настрой, экспрессия действий столкнулись с ватными стенами жизненных реальностей…»

Знакомая картина. На что только ни идем мы в своей «стране победившего социализма»! Как комфортно у нас тем, кто лоялен власти, шагает в общем дружном строе («шаг влево, шаг вправо считается побег»…), произносит дежурные лозунги, лжет, халтурит, подчиняется начальству бездумно, исправно поднимает руку во время любого официального голосования и бросает в урну согласный избирательный бюллетень. И до чего же трудно, просто немыслимо сделать хоть что-то, выходящее за рамки. «Здравствуй, страна героев, страна искателей, страна ученых!…» – словно в насмешку сочинялись бодрые песни именно тогда, когда любое истинное (не по приказу) геройство, любой поиск, любое открытие, которое не санкционировано начальством, в лучшем случае просто не замечались.

Человек восстает против халтуры и жульничества на производстве – его бросают в «психушку», хочет создать культурный центр – от него отмахиваются, как от назойливой мухи, протестует против попрания человеческих прав – опять «психушка», борется с мафией – тюрьма, а потом пуля и мешок. Наконец, находится герой, который сам идет в тюрьму, добровольно «зарабатывая статью», чтобы изнутри изучить этот отстойник, этот погреб общества, наивно полагая, что его «при социализме быть не должно». Разумеется, правительство и не думает переоборудовать так необходимый ему погреб для тех, кто, во-первых, с ним не согласен, а во-вторых, будет теперь работать бесплатно…

«И все-таки я не терял времени даром, – продолжает наш советский Миклухо-Маклай, временно покинувший свою «Новую Гвинею». – В 1985 году в журнале «Памир» опубликовал подборку стихов, на республиканском телевидении записаны две мои песни… Затем поступаю во Всесоюзный заочный юридический институт /!/, для чего пришлось подделать выписку из трудовой книжки…

Но люди видели только мою убогую оболочку, отвергая меня сущего – какой я там, внутри… Что случилось с нашим общественным мнением? Никто не верит, что я добровольно /!/ находился в местах лишения свободы 15 с половиной лет, хотя я представляю два чемодана своих архивных материалов и другие, еще более убедительные доводы…

Изменить структуру исправительно-трудового права, видимо, легче, чем структуру человеческого сознания!»

Обратите внимание, читатель. Я намеренно поместил последней эту историю Вали Джура-заде в части «Борцы». Куда же дальше ехать? Ни мытьем, как говорится, ни катаньем. Оставаясь в рамках Пирамиды, никак, видимо, не сломать Пирамиду. Все бесполезно! Самое большее, на что можно рассчитывать – реабилитация личная, каковой за 16 лет добился Лашкин, потеряв здоровье и все эти годы жизни. Хотя он не убивал, не грабил, а только лишь написал правду в письме. История Вали Джура-заде – история парадоксальная, акт величайшего психологического отчаяния, беспрецедентный в истории человечества, может быть. Тут ведь и такой подтекстик есть: сам лучше сяду, чем вы меня посадите, я хоть в этом желании буду свободен от подлой вашей воли. Сяду – и изучать буду, чтобы жизнь в этом вашем «отстойнике» покомфортней сделать, чтобы не достигли вы цели своей – нас жизни лишить. Чтобы вы, манкурты, в расчетах своих просчитались!

Я же со своей стороны должен заявить: его Проект весьма, весьма любопытен и уж опубликования достоин наверняка. Но где уж…

Да, не проходит даром наивность и терпеливость целого народа, родившего поговорку: «От тюрьмы и от сумы…» И вот, пытаясь личной жертвой спасти других, человек садится снова и снова, он как будто бы даже и привыкает к этому. Смотрите:

«…В общем я решил ускорить событие своим излюбленным способом, – продолжает в Частном обращении наш «путешественник», – а именно: инсценировать девятый «выкрутас», разыграть спектакль «совершения преступления», надеясь, что в процессе предварительного расследования у должностных лиц наконец-то появится возможность… «пристально рассмотреть» меня, вернее мой Проект, который так необходим стране…

В качестве «сценической площадки» избрал магазин «Меха», в котором постоянно находится дежурный милиционер в форме. Имитируя сильную степень опьянения, снял с вешалки куртку и, шатаясь из стороны в сторону, вышел из магазина…

Но никто не обратил на меня внимание. Пришлось «украденную» вещь повесить на место, а через некоторое время повторить опыт…

Разумеется, это был сознательный риск, но я решил твердо форсировать события, идти, как говорится, ва-банк.

Буквально через несколько месяцев неожиданно «сработало» еще и одно из писем, ранее адресованных в ЦК КПСС.

Мне позвонил аж министр внутренних дел тов. Власов и сказал, что он «тщательно ознакомился с Проектом реорганизации исправительно-трудового права, обнаружив в нем… полезные зерна», и выразил желание встретиться со мной, чтобы обсудить возможности взаимного сотрудничества по этому вопросу.

Затем меня пригласили на беседу начальник научно-исследовательского института МВД СССР тов. Журавлев и начальник отдела Главного Управления исправительно-трудовых учреждений МВД СССР тов. Агамов, которые также продемонстрировали доброжелательность и интерес…

Лед тронулся! Странное было у меня положение. Странная победа.

Следствие по удавшемуся «факту попытки хищения куртки и незаконном поступлении в юридический институт» не было прекращено. Хотя и первый следователь, и второй, тщательно ознакомившись с подводной частью этого «айсберга», хотели прекратить «уголовное дело», вернее, пародию на спектакль, который я блестяще разыграл в магазине «Меха» на глазах у дежурного милиционера и ошарашенной продавщицы.

Увы, некто из рациональных работников прокуратуры, курирующих следственный отдел района, явно препятствовал этому, передав «дело» третьему следователю-угоднику тов. Бекишу.

Он вызвал меня и… отвез в институт судебной психиатрии! Несмотря на то, что в больнице им. Кащенко, где я находился ровно два месяца, меня признали… абсолютно здоровым человеком, разве что «страдающим излишним самомнением»…

Лед опять застыл.

В институте им. Сербского меня продержали 49 дней, подтвердили первоначальный диагноз, но… от доброжелательности министра и его генерал-чиновников не осталось и следа. Правда, тов. Журавлев объяснил по телефону, что дело со мной они возобновят только в том случае, если будет прекращено уголовное дело «по факту хищения»…

В общем, все будет зависеть от решения судебного разбирательства, которое состоится 7 декабря».

Таким образом, мы встретились, когда Вали Джура-заде ожидал очередного суда…

И вот еще что любопытно. В конце Частного обращения «герой Архипелага», оправдывая свое неординарное поведение, ссылается на… Впрочем, читаем:

«Я считаю, что ценность любого социального изобретения должно определяться вкладом, который оно привносит в социальный прогресс… Следовательно, нравственным будет любое действие (включая мизансцену в магазине «Меха»), если выбор цели, мотивация выбора – осознанные и соприкасаются с общественной пользой!

Не случайно В.И.Ленин говорил: «…хороши все те моральные нормы, которые ведут к победе социализма, и дурны те, что этому вредят». Поэтому «нецелесообразные» на первый взгляд поступки отдельных «эгоцентристов» в конечном счете служат… высшей целесообразности.

Таково кредо моей активно-гражданской позиции.

И хорошо я поступаю или плохо, имитируя правонарушение, должно определяться прежде всего тем, полезно или вредно это для проблемы сокращения Преступности, которой я посвятил жизнь».

Вот круг и замкнулся, дорогие читатели. За что, как говорится, боролись, на то и напоролись. Как не сработал принцип Ильича в большом, так не срабатывает он и в малом. Цель не оправдывает средства! Средства, наоборот, могут изменить цель. Функционеры созданного Лениным государства не смогли быть последовательными, что и естественно. (Одна из западных книг о Ленине, кстати, называлась так: «Идеализм и – террор»…) «Высшая целесообразность» все же, выходит, только одна. Противоречие средства и цели еще раз дало о себе знать.

Увы, Вали Джура-заде оказался-таки в очередной «командировке» и теперь шлет бодрые письма оттуда, а его Проект по-прежнему оставлен без внимания теми, кто его в «командировку» отправил.

Воистину, «умом Россию не понять»!

Странно все-таки, но неизменно: борец у нас обязательно, неминуемо становится жертвой.

И получается, что все герои этой моей части «Борцы» не только герои своего времени, но и жертвы. Литовец Соколаускас, украинец Мостовой, еврей Ритин, русский Лашкин, армянин Кургинян, таджик Вали Джура-заде. Национальности разные. А страна – одна. И судьба…

Может быть, борцы все же делают что-то не так?