Хроники Арта 2. Время сжигать мосты
- -
- 100%
- +
– В том-то и дело. Да, древность моего рода не подлежит сомнению. Однако ни моё богатство, ни моё положение не идёт ни в какое сравнение с твоими достоинствами. Принцев и императоров среди моих пращуров не было. Поэтому я не мог допустить и мысли о том, что дочь Ивара Охраняющего, моего повелителя, моего лучшего друга, когда-нибудь одарит чешуйчатого уродца, своей благосклонностью. Если честно, то всё происходящее в последнее время напоминает мне странный, и одновременно приятный сон. Я только боюсь, что вот-вот рассеется дымка. Я открою глаза и не увижу, не почувствую тебя рядом.
– Вот это вряд ли, любимый! – она повелительно махнула Ларэю, который нетерпеливо ходил взад и вперёд, возле носилок. – Я не в силах увести тебя. Пусть так. Но и ты тоже не сможешь прогнать меня. И даже не пытайся возражать. Всё решено! Я остаюсь. Сейчас. Здесь. С тобой. И если нам суждено погибнуть, то мы сделаем это вместе. Как равные, как родные, как любящие друг друга, как муж и жена! Я не мыслю жизни без тебя Ганирус Броненосец. Твоя судьба отныне и моя тоже.
Вскоре процессия, возглавляемая Ошганом, скрылась из виду. Вокруг гнома, словно заведённый, наматывал круги юный дракон. Ганирус отправил дюжину воинов в ближайшую бамбуковую рощу. На лужайке быстро вырос импровизированный частокол, за которым укрылся их небольшой отряд. Наблюдая сквозь длинные, густые ресницы за деловито снующими взад и вперёд эльфами, Миланика почувствовала, как переполнявшая её душу любовь постепенно уступает место печали. Оно и понятно. Второй в жизни, Стремительная сознательно готовилась убивать. Причём убивать не абы кого. Не разоряющих милый её сердцу Арлинг гномов, не коварных веспийцев или не ведающих жалости кочевников. Нет. Девушка вдруг осознала, что очень скоро ей придётся всадить стрелу в горло такого же как она остроухого, зеленоглазого, пепельноволосого создания. И одной из причин этого на первый взгляд не логичного поступка является её собственная, глупейшая ошибка. Это она, ведомая страстью к молодому трибуну Ульпию Лентулу, бежала из родного дома. Это её поступок стал первой из множества нелепых случайностей, итогом которых стало вторжение целой армии, не знающих пощады, гномьих берсерков. Это из-за неё Ивара обвинили в предательстве собственного народа. Словно почувствовав обуревающие хозяйку невесёлые мысли из кустов, растущих неподалёку, высунулась любопытная, коричневатая с белыми проплешинами мордочка.
– Росинка! – эльфийка нежно улыбнулась. – Иди, иди сюда, моя хорошая.
Она протянула своей пятнистой любимице кусок свежей, обильно сдобренной каменной солью лепёшки. Падкая на солёненькое лань, не заставила просить себя дважды. С аппетитом схрумкав угощение, она привычно ткнулась мокрым, холодным носом в щёку хозяйки, выпрашивая добавку.
– Ну, всё, всё. Хватит. Да перестань же ты, наконец! – девушка ласково почесала питомицу за ухом. – А теперь внимательно слушай. Скоро тут будут твориться нехорошие дела. Ты можешь пострадать, – лань нервно дёрнула коротеньким хвостиком, – поэтому давай-ка милая, держись от этого места подальше. Ну! Что встала? Живее! Прочь! Убегай! – животное сделало несколько робких шажков назад. – Убегай и не смей возвращаться! – громкий топот и постепенно удаляющийся треск кустарника, стал единственным ответом на команду.
– Я позову тебя, обязательно позову, – Миланика тихонько вздохнула, – если только останусь жива.
– Правильное решение госпожа, – один из эльфов воткнул в землю пучок стрел и принялся с усилием натягивать тетиву на длинный, пластинчатый лук. – Недаром говорят, что никто так не печётся о своём спутнике как меченый.
– Как твоё имя, воин?
– Кирдан, моя госпожа.
– Как думаешь Кирдан, долго мы тут продержимся?
– Это зависит, – лучник пожал крепкими, надёжно защищёнными пластинчатым доспехом плечами, – от целого ряда причин. С одной стороны, мы на возвышении, частично защищены частоколом. Господин Ганирус, не смотря на мирное время и лояльных соседей, регулярно проводил учения. Причём всегда сам. В бою с равным по численности противником лично я в победе даже не сомневался бы. Но…. С другой стороны, нам противостоит сам Эолан Черный. И не смотря на то, что большинство сильнейших воинов Альвгарда трагически погибли в ущелье Эйркара, посланных за нами эльфов с лихвой хватит, чтобы исполнить волю императрицы.
– А Эолан, – Стремительная присела на корточки, – он действительно настолько хорош как говорят?
– У каждого своё мнение, – Кирдан задумчиво приглаживал твердыми, широкими ногтями оперение единственной оставшейся в колчане стрелы. – По мне, так один из лучших полководцев за последние триста-четыреста лет. Именно благодаря нему, часть эльфийского войска уцелела после сражения с гномами. А поединщик он вообще не превзойдённый. Единственный среди знатных арлингов, кто охотно даёт шанс достойному противнику.
– Какой шанс?
– Свобода или смерть от его руки. В поединке один на один. Вот какой.
– И многие соглашаются?
– Не просто многие. Соглашаются все. Говорю же, шанс даётся только достойнейшим. Такие никогда не отказываются. Честь не позволяет.
– А ведь это может сработать, – неожиданно прозвучавший над ухом голос Броненосца заставил девушку вздрогнуть.
– Что ты имеешь ввиду?
– Именно это и имею, – лихорадочный блеск в бездонных глазах любимого настораживал. – Я тоже много чего слыхал о несравненном воинском искусстве Черного. Вот только не припомню среди его противников меченых. Ни одного. Уверен, такой возможности он не упустит.
– Я не позволю…
– Не тревожься любимая. Никто не собирается умирать. Скорее наоборот. Я всего лишь сохраню жизнь, свободу нам и нашим воинам. Посмотри на меня! Посмотри, – Ганирус рывком содрал с головы полукруглый, с характерным для арлингов ламинарным назатыльником шлем и горделиво повернулся чешуйчатым лицом к восходящему солнцу. – Да об эту кожу сломано столько мечей, что я, наверняка, мог бы выковать железный трон из их обломков.
– Ты думаешь, Эолан об этом не знает?
– И что? Знает, не знает, разница не велика. Да и вообще.… Знать это одно, а опробовать на свой шкуре – совсем другое. За годы странствий меня пытались убить бессчетное количество раз. Но с тех пор как пробудился дар Ланы, никому ещё не удалось нанести мне даже единственной, глубокой царапины. Меня нельзя убить, трусиха. По крайне мере в поединке. Можно отравить, повесить, утопить, но на такие крайности Черный, к счастью, не способен. Он слишком дорожит своей честью. Вот поэтому…
– Господин, – выглядывающий из ламеллярной полурукавицы палец Кирдана указывал на поднявшуюся из-за холмов стайку потревоженных птиц.
– Началось, – Броненосец привстал на цыпочки и внимательно огляделся вокруг, проверяя все ли на своих местах. Убедившись, что всё в порядке он протянул Миланике руку.
– Держись ближе к центру. Говорить буду я. Всё будет хорошо. Лишь бы Эолан согласился.
– Береги себя, – прошептала эльфийка, – ради нас двоих. Нет, не так. Ради нас троих. Береги.
– Ты хочешь сказать…? – его чёрные глаза расширились от изумления.
– Да, – просто сказала она. – Я чувствую, что жду ребёнка, нашего ребёнка. Сына.
– Сына? Ты, ты уверена?
– Конечно. Ты же знаешь, что истинные эльфийки чувствуют пол своего ребёнка. Вот и я чувствую. И не ошибаюсь. Верь мне, любимый.
– Ну, похоже, – Ганирус молодецки расправил плечи, – теперь у меня нет другого выбора. Я просто обязан победить.
Хлоя
– Давай скотина пошевеливайся, раздери тебя Вардан, кха-кха! – грубый, простуженный мужской голос вырвал Хлою из полусонного состояния, в котором она находилась последние дни. Узнав о том, что её вот-вот выдадут послам из Иберии, доселе спокойная и послушная рабыня внезапно устроила настоящую истерику. Она рыдала, кидалась на охранников и даже попыталась отнять у одного из них гладий. В любое другое время такое отвратительное поведение запросто могло бы привести к показательной порке у столба, а быть может и к чему похуже. Но поскольку её уже пообещали выдать соотечественникам целой и невредимой, круг возможных экзекуций сужался. Впрочем, данное обстоятельство не особо ей помогло. Выход нашелся быстро. Девушку попросту связали, а чтобы больше не брыкалась, силой разжали челюсти и влили в глотку лошадиную дозу снотворного. Этот терпкий, горьковатый привкус до сих пор комом стоял у иберийки во рту. Мерное колыхание повозки усиливало и без того затянувшееся действие зелья. Время от времени её тормошили, давали наскоро оправиться. Потом пленница получала пару глотков воды, а после бесцеремонно заталкивалась обратно. По характерному запаху Хлоя безошибочно определила, что до неё в повозке регулярно возили меха на продажу. Настоявшаяся звериная вонь, вперемешку с потом ещё больше туманили её разум. Хотя в текущем состоянии были и положительные моменты. Стоило лишь опустить осоловевшую голову на жесткий, соломенный тюфяк, служащий гноме постелью, как тот час же в её спутанное сознание врывались яркие, манящие радостью, светом и теплом образы. Ей снился дом, жарко пылающий посреди обширной гостиной камин, хлопочущая на кухне, вечно улыбающаяся красавица мать и добродушный отец, неспешно дымящий своей любимой бриаровой трубкой. Снилась младшая егоза сестрёнка и не менее шаловливые близнецы тройняшки, Валдик, Торик и Скуфи. Видения тихих семейных вечеров, наполненных шутками, писком, визгом вперемешку с ароматами свежеиспечённых ватрушек и изумительного, нежнейшего медового пирога вызывали у спящей гномы широкую, мечтательную улыбку.
Однако ничто не длится вечно. Проснувшись в очередной раз, она с сожалением ощутила, что действие снотворного закончилось. Несколько минут Хлоя лежала, прислушиваясь к ругани возничего. А тот, похоже, разошелся не на шутку.
– Клянусь ветреной задницей Нардика, если ты, шелудивый мешок с костями, не пошевелишься, то на первом же привале я лично пущу тебя на жаркое.
Выглянув сквозь малюсенькое, зарешеченное окошко в стенке повозки, иберийка поняла, почему возница был так сильно взбешен. Вместо коня в неё был запряжен кургузый, рыжий, длинноухий осёл, которому по одному ему понятной причине, приспичило остановиться прямо посреди огромной, грязной лужи. Все старания понукающего животное гнома были тщетны. Пущенный в дело кнут тоже не принес видимого результата. Упрямое создание не желало двигаться дальше. А сыпавшиеся со всех сторон на возницу подколки остальных участников путешествия, только дополнительно подливали масла в огонь.
– Эй Балик, – сквозь хохот выдавил один из насмешников, – сдается мне ты нашел таки себе достойного противника.
– Ага, точно, – ещё громче заржали остальные, – великая битва Балика против ослика. Будет о чем рассказать по прибытии в Аркос. Конечно, если мы вообще доберемся туда… с такой-то скоростью.
– Да чтоб тебе пусто было! – нервы у возницы не выдержали. Спрыгнув с повозки прямо в липкую, вонючую жижу он с рычанием выхватил засапожный нож и принялся исступленно вонзать его в брюхо бедному, истошно вопящему четвероногому. Как ни странно, происходящее никак не повлияло на общее настроение окружающих. Напротив, отвратительная бойня лишь вызвала дополнительную волну гомерического хохота. Некоторые из гномов, не выдержав напряжения, уже валялись на земле, хлопая руками по массивным ляжкам и размазывая по багровым от натуги, бородатым лицам обильно выступившие от смеха слёзы.
– В чем дело? А ну прекратить, вашу мать! – угрожающий рык предводителя, чахлого с виду гнома-альбиноса, мгновенно остудил горячие головы. Дождавшись, когда стихли последние смешки подчиненных, Эрм сплюнул сквозь зубы и продолжил:
– Что я вам говорил, засранцы? Никаких остановок без моего приказа! Стоило мне, на минутку отлучится, как вы опять устроили очередной балаган.
– Ой, да ладно тебе! Причём здесь мы? Это всё Балик…, – посмевший возразить воин внезапно поперхнулся, когда ему в шею вонзился узкий костяной стилет.
– Кто ещё хочет что-нибудь возразить? – нервно дёрнул шеей Белый.
Желающих не нашлось.
– Запомните твари, – альбинос обвёл присмиревших гномов насмешливым взглядом, – то, что я возвысил вас, сделав Ведающими, не даёт вам права игнорировать мои приказы. Сказано без остановок, значит без остановок. А теперь слушайте, твердолобые кретины, внимательно слушайте. Повторять дважды я больше не буду. Эта девчонка, – последовал небрежный кивок в сторону повозки, – очень, очень нужна королю. Причем, как можно скорее. Я не хочу навлечь на себя гнев Кормака, да и вам дурням не советую. А значит, чем быстрее мы доставим ее живой и невредимой к повелителю, тем лучше. Ты, – длинный узловатый палец указал на растерянно топчущегося в луже возницу, – давай, распрягай осла и найди ему замену. Сроку даю тебе до полудня.
– Так, где ж я так быстро найду то? Чай мы не в Иберии, – пустив шептуна от неожиданности, попытался возразить тот.
– А мне плевать! Купи, поймай, укради, ограбь кого-нибудь, – Эрм брезгливо вытер стилет о лежащее под ногами тело, – иначе мигом присоединишься к нему, клянусь секирой Артаса. Остальным объявляю привал. Но только после того как вытащите повозку из этого дерьма. Ну, что встали? Шевелись, вашу мать, пока я окончательно не рассердился!
Больше никаких возражений не последовало. Оттащив в сторону трупы покойного сотоварища и ослика, гномы дружно принялись извлекать из мутной, пузырящейся жижи увязший «по самое не могу» транспорт. После чего немедленно воплотили в жизнь угрозы, отправившегося на поиски новой тягловой силы, Балика. А именно, освежевали бедного ишака, развели костер и цинично пустили на жаркое наиболее приглянувшиеся из частей. Когда обед был готов, Белый первым придирчиво отобрал для себя любимого пару сочных кусков, после чего скрылся в наспех сооруженной, одиночной палатке. Почувствовав доносящийся от костра аромат, Хлоя впервые за несколько дней ощутила муки голода. Окончательно проснувшийся желудок всё настойчивей и настойчивей требовал своё. Наконец, набравшись храбрости, она снова выглянула в окошко и позвала:
– Эй, кто-нибудь. Прошу вас. Подойдите.
– Ты смотри, – один из полулежавших у костра стражников отложил в сторону недоеденный кусок ослятины и громко рыгнул, привлекая всеобщее внимание, – проснулась-таки наша спящая красавица. Чего тебе? Опять до ветру, небось? Иль просто заскучала? Так я могу развеселить. Ты только скажи. Мигом организую, веселье то, – он ухватил себя между ног и сделал приглашающий жест. – Полегче, Атли, – стоящий возле повозки кряжистый, с бельмом на левом глазу ибериец, осуждающе покачал головой. – Чтоб ты знал, она не просто так понадобилась Кормаку. Эта чумазая малышка является старшей дочкой Ирвина Кленового Листа.
– И что с того? – Атли угрюмо насупился.
– А то, – одноглазый наставительно поднял кверху указательный палец, – что травник в Иберии много кого пользовал. И меня, в том числе однажды заштопал. Глаз, правда, не спас, но в остальном претензий нет. Супротив королевского приказа я, конечно, не пойду, но попусту пользовать девку, тоже не позволю.
– Ах, ты не позволишь? – гном насмешливо прищурился. – И что же ты сделаешь, Бродди? Рискнёшь единственным оставшимся глазом? Ну, так давай, – он потянулся за мечом, – валяй!
– Дурак ты Атли, – оппонент и ухом не повел. – Да мне достаточно будет шепнуть Эрму пару словечек насчёт твоих неуёмных желаний, и он с удовольствием подрежет твой боевой корешок, а будешь дальше вякать, так и вовсе головы лишишься.
Угроза подействовала. Поворчав больше для виду, гном вернулся к прерванному занятию. Вскоре лишь мерное чавканье вперемежку с громогласной отрыжкой напоминали о едва не произошедшей поножовщине.
– Спасибо! – Хлоя робко улыбнулась своему спасителю.
– Не стоит, – Бродди задумчиво пригладил разделённую на две аккуратных косички бороду и неспешно подошел поближе. – Чего хотела то?
– Воды. И если можно…, – она замялась.
– Жрать, небось? – ибериец понимающе хмыкнул. – Не удивительно. Проспать кряду четыре дня. Тут кто угодно проголодается. На вот, держи, – он протянул девушке бурдюк с водой и солидный ломоть черствой, ржаной лепешки, – перекуси. Да не спеши так. Иначе живот скрутит, с непривычки то.
– Вас правда лечил мой отец? – она отхлебнула из бурдюка, поперхнулась и надсадно закашляла.
– Я же сказал, не спеши, – одноглазый подождал, пока прекратится кашель и продолжил. – Ну, было однажды. Сцепился по пьяни с одним мутным типом в харчевне. Он меня и приложил. Сильно тогда досталось. Несколько рёбер было сломано, даже кровью харкать начал. Синяков не счесть. Глаз опять же…, – он замолчал.
– И что было дальше? – пискнула гнома.
– Известно что. Определили мою холодеющую тушку прямиком к твоему папаше. Тот поворчал, конечно. Мол, очередного пропойцу привезли. Но в итоге не отказал. Дал мне глотнуть какого-то зелья, а дальше ничего не помню. Очнулся весь перевязанный с ног до головы, даже руки-ноги к лубкам примотали. Кленовый потом утверждал, что на мне вообще живого места не было. Мда…, – Бродди прикусил губу, пытаясь освежить воспоминания. – Короче выходил он меня. Плату за лечение назначил не малую, но справедливую. Разрешил даже по частям отдавать. Ты ешь, ешь, давай. Чего уставилась? Думаешь, не понимаю, о чём сейчас просить будешь? Даже и не мечтай о побеге красавица. Лишний раз в обиду не дам, а в остальном на меня не рассчитывай. Я ещё не настолько сошел с ума, чтобы с Белым связываться. За ним сам король стоит. Прикажет – меня самого словно букашку раздавят. Да и по правде сказать, не понимаю я, какого рожна вы все от Ирвина разбежались?
– Кто это все?
– Кто-кто? Семейка ваша. Вот ты, – Бродди принялся загибать толстые пальцы, – мать ещё твоя с остальными отпрысками, куда-то запропастилась. Уж Кормак искал её, искал, да всё без толку. Видать твой отец у короля в большом почете, раз он столько сил потратил на ваши поиски.
Он широко зевнул и, приложив ладонь козырьком к глазам, внимательно оглядел окрестности. У девушки мелькнула опасливая мысль. Быть может ей удастся рано или поздно договориться? А что? Дорога дальняя. Путь не близкий. Времени у неё навалом. Своё понятие о долге и чести есть даже у воров, мошенников и убийц. Среди гномов, вообще принято благодарить за спасение. Например, с Эриком такой фокус быстро принёс плоды. Главное не молчать. Действовать. Под лежачий камень вода не течёт. Стоит лишь кинуть семя сомнений и затаиться, дождаться всходов.
– А если я скажу тебе, – Хлоя понизила голос, – что Кормак ищет нас не для того, чтобы помочь. Наоборот. Всё что ему нужно, так это держать отца на коротком поводке?
– Смысл держать на коротком поводке королевского травника? – гном недоверчиво уставился на неё. – Ирвин и так с радостью выполнит любой приказ законного правителя Иберии.
– В этом-то всё и дело, – она с такой силой вцепилась в железные прутья решетки, что побелели пальцы, – Убийца родного отца и брата не может иметь никаких прав на трон.
– Что за бред ты несёшь?
– Ничего не бред. Я сама слышала, как отец рассказал Траю Огненному об этом. Кормак заставил его выполнить какую-то старую клятву. Заставил изготовить яд, которым и были убиты Айрик с Ругаром.
– Какую клятву?
– Точно не знаю. Я расслышала не всё. Папа что-то говорил о нападении разбойников в Кершамском лесу.
– Так хватит, – внезапно рассвирепев, осадил её одноглазый. – Не хочу больше ничего об этом слышать! Меньше знаешь, крепче спишь. Уяснила? Доставим тебя к Ирвину в целости и сохранности, а уж там сами разбирайтесь, кто кого спас, и кто кому за это должен. Короче жуй и помалкивай, пока я окончательно не рассердился.
– А ведь я не говорила, что кто-то кого-то спас, – еле слышно прошептала Хлоя, прищурившись, разглядывая напряженную спину спешно ретирующегося к костру Бродди.
Больше с ней никто не разговаривал. Наевшись до отвала, Ведающие постепенно разбрелись кто куда. Одни пытались укрыться под невысокими оливковыми деревцами, спасаясь от непривычно жарких для исконно северных жителей лучей полуденного солнца. Другие отправились стирать взопревшее исподнее в близлежащей речушке. Так прошло около часа. Наконец послышавшаяся невдалеке ругань возвестила о том, что Балику удалось-таки справиться с возложенной на него миссией. Послушная гнедая кобылка, меланхолично помахивала хвостом, терпеливо выслушивая нелестные эпитеты в свой адрес. Балансирующий в высоком по гномьим меркам седле возница был дружно встречен новой порцией подколок и насмешек. Сам он тоже в долгу не остался. Страсть к шуткам испокон веков бурлила в крови у неугомонных, буйных иберийцев. Так что даже прямые угрозы Эрма не могли с этим ничего поделать. Нагоготавшись всласть, Балик сноровисто запряг лошадку. Сборы остальных участников путешествия также были недолгими. Последовала чёткая, отрывистая команда и отряд снова тронулся в путь. Для Хлои наступили длинные, унылые, однообразные дни. Утро сменялось вечером, день – ночью. Казалось, дорога тянется бесконечно. Единственное, что было подвержено изменениям, так это пейзаж за окном. Светло-зеленые оливковые рощи постепенно уступили место густым, широколиственным лесам. Время от времени стали попадаться одинокие ели. Ночами становилось всё холоднее и холоднее. Местами придорожная трава стала покрываться тонким, хрустящим инеем. Впрочем, сама девушка от заморозков пока не страдала. Во время очередного привала к ней подошел Бродди и молча протянул длинный, подбитый густым, беличьим мехом плащ. В ответ на благодарность он лишь равнодушно пожал плечами. Вообще, с момента того самого, памятного разговора, одноглазый демонстративно держался подальше от пленницы. Однако порой Хлое краем глаза удавалось заметить его задумчивый, пристальный взгляд. Остальные гномы на обитательницу повозки практически не обращали внимания. Два раза в день накормить, напоить и вывести в кустики. На этом всё. Так продолжалось до тех самых пор, пока они, наконец-то не добрались до границы между Иберией и Арлингом. С самого утра зарядил мелкий, противный, холодный дождь. Ближе к середине дня сквозь падающие капли стали пробиваться редкие, тяжелые, набухшие от влаги снежинки. Дорога быстро превратилась в отвратительное месиво. Промокшая от макушки до хвоста кобыла с натугой тащила за собой тяжелую, скрипящую повозку, порой утопая в жидкой грязи по самые бабки. Стемнело. Мерный шум дождя убаюкивал почище иной колыбельной. Едва закрыв глаза, измотанная путешествием пленница провалилась в глубокий, со вкусом маминого медового пирога, сон. Правда, в этот раз долго проспать ей не удалось. Почувствовав шевеление внутри повозки, иберийка тихонько пискнула и беспорядочно замахала спросонья руками.
– Тише, тише, – мокрая ладонь зажала ей рот, – не верещи. А то, не дай Вардан, разбудишь всех.
– Что, что ты делаешь?
Блики горящего костра осветили сосредоточенное, будто высеченное из камня лицо Бродди.
– То, что считаю правильным. Отпускаю тебя. Я только что заступил на стражу. Так что время до утра у тебя есть. Но перед тем как ты уйдёшь, я должен кое в чем тебе признаться. Это я, я был одним из тех разбойников, которые напали на Кленового в лесу. Скажу сразу. Я отнюдь не горжусь этим поступком. Просто мне срочно нужны были деньги, чтобы расплатиться за проигрыш в кости. Знай – и само нападение, и всё что произошло потом, было частью плана.
– Плана?
– Да. Четверо из нас были в масках, а на моем бацинете вообще было глухое забрало. Штука не удобная, но для темных делишек вполне подходящая. Так что твой отец при всём желании не смог бы никого опознать.
– Но зачем старшему сыну короля и наследнику трона выдумывать такую сложную комбинацию ради простого травника?
– Я тоже этого не понимал. Хотя мог бы и догадаться. Ругар к тому времени уже был с меткой. Не простил видать Кормак папашу.
– Кормаку нужен был яд, – озаренная догадкой, она хлопнула себя по лбу.
– Признаться, мне тогда было наплевать, что и кому там нужно. Деньги дали неплохие, убивать никого не надо. Хорошенько припугнуть и правдоподобно изобразить отступление. Ничего сложного.
– А ты ведь раньше говорил, что с побегом не поможешь, – Хлоя пытливо заглянула в единственный, скрытый кустистыми бровями глаз.
– Ну, говорил.… И что с того?
– Почему вдруг передумал?
– Не твоего ума дело, – он опасливо оглянулся на громко храпящих товарищей, – передумал и передумал. Вот держи, пригодится.
Небольшая, полупустая котомка соблазнительно пахла хлебом и вяленым мясом.
– Спасибо тебе! Огромное спасибо! Я этого не забуду.
– Вали уже, – Бродди скептически прицокнул языком, – не забудет она…. Не заблудишься, одна в лесу то? Может тебе ножик ещё дать? – он потянулся за висящим на поясе кинжалом. Внезапно за спиной гнома выросла чья то тень. Растерявшись, Хлоя округлила глаза и вздрогнула от страха. Почувствовав неладное, одноглазый стал разворачиваться, пытаясь одновременно сделать выпад кинжалом. Однако завершить маневр, ему было не суждено. Раздался тупой шлепок, и из груди гнома высунулось окровавленное острие глефы. Отбросив в сторону подергивающееся тело, тень сделала шаг вперед и протянула руки к девушке.