Как увядает букет

Впервые выбравшись за пределы Гуаружи, будто вдохнула полной грудью. Вот только отсутствие опыта даже в таких базовых делах, как заселение в отель, вгоняло в ступор. К счастью, короткостриженая девушка в белом оказалась приветливой:

– Нет проблем, сеньорита! Несколько комнат на верхних этажах как раз свободны. На какой срок арендуете?

Светлая улыбка работницы успокаивала: радовало, что на свете ещё остались добрые люди.

– На пару недель, если можно.

– Без вопросов! Сутки обойдутся в сто десять крузейро. За первые три дня – триста тридцать – платите сейчас, остальное – в день отъезда. Пройдёмте к ресепшену! Объясню ещё раз и вручу ключи!

Показав документы, заплатив и подписав какую-то бумажку, получила ключ от номера. Отнюдь не «золотой ключик» от сказочной страны, а простой свинцовый, но даже он открывал новые грани жизни. Смуглый парень-лифтёр с паутинкой усов над верхней губой и зоркими чёрными глазками помог доехать до семнадцатого этажа и заботливо донёс чемодан до номера. Пожелав счастливо оставаться, обнажил кривые зубы в улыбке. Лишь потом Мануэла сообразила, что так он намекал на чаевые. Намёк не поняла и ничего не оставила, но для себя отметила, что не против отблагодарить паренька, если дела пойдут в гору, а они вдруг повторно пересекутся где-то в коридорах гостиницы.

«Железная коробка подняла меня на пятьдесят метров ввысь! Невероятно! Главное не показывать удивление в открытую, а то сойду за нецивилизованную доярку…» – размышляла, стоя в прихожей. Затем решила изучить номер. Пройдя в единственную комнату с чистым светло-коричневым паркетом на полу, бросила взгляд на большую двуспальную кровать, заправленную серым покрывалом, на котором лежали две толстые белые подушки. Кровать стояла у окна – широкого и почти панорамного. Оно вело на балкон, но высота пугала, и Мануэла посчитала, что на балконе пока делать нечего. Духота номера вынудила проветрить. Открыв увесистую фрамугу, услышала звуки мегаполиса: шум улиц, сигналы машин, крики людей. Да, Сан-Паулу предстал заметно крупнее Гуаружи. С семнадцатого этажа открывался отличный вид на улицу Агиара де Барроса: полоса дороги утопала где-то вдали, а по ней ездили десятки машин, пропуская толпу на пешеходных переходах, располагавшихся через каждые пару сотен метров. Вдоль дороги росли финиковые пальмы, верхушки которых скрывали крыши домов. Вероятно, к лучшему, ведь серые каменные здания, пусть и отличавшиеся друг от друга по форме и дизайну, всё равно казались скучными и безликими.

Развернувшись, пересекла номер и дошла до ванной комнаты. Душевая кабина со стеклянными дверцами, обыкновенный белый унитаз и керамическая раковина рядом – ничего из ряда вон выходящего, однако присутствовало всё необходимое. Стены и пол покрыли однотонной бежевой плиткой, и лишь шкафчик над раковиной выделялся насыщенным древесным цветом. «Что ж, кайфовенько!» – не в силах сопротивляться желанию, быстро сняла тренировочные, топ и трусы, запихав их в ящик для грязного белья. На шкафчике над раковиной лежало махровое полотенце, раскрашенное в цвета бразильского флага, а внутри нашла флакон шампуня, геля для душа и брусок мыла.

Прохладная вода и душистые банные принадлежности в буквальном смысле перезагрузили организм. Сонливость сменилась бодростью. Выключив воду, насухо вытерлась и, минуту попозировав перед зеркалом, покинула ванную. Бросив полотенце на кровать, прошла в переднюю и остановилась перед странным табло. Ранее не видела ничего подобного, но догадалась, что номер оснастили кондиционером, а температура регулировалась кнопками, на каждой из которых написали цифру градусов и букву «С», обозначавшую шкалу Цельсия. Выставив двадцать пять и прихватив тяжёлый чемодан, вернулась в комнату. Металлический ящик под потолком затарахтел, начав испускать прохладный воздух.

Довольная собой, открыла чемодан и достала красное атласное платье. В нём отплясывала лишь на школьном выпускном. Вещь великолепно сохранилась, а фигура не претерпела существенных изменений за два с половиной года. Подержав платье на вытянутых руках на свету окна и вдоволь налюбовавшись, кинула на кровать. Вновь порывшись в чемодане, нашла чёрную кружевную пелерину. Затем достала тёмно-синие туфли на высоком каблуке и тонкие белые стринги. Всё, за исключением туфель, также бросила на кровать. Оглядевшись, увидела на подоконнике пустой пульверизатор для опрыскивания цветов. «Отлично! Обойдусь без утюга!» – смекнула и опять склонилась над чемоданом. Последним оттуда миру предстала косметичка: потрёпанная розовая сумочка, смахивавшая скорее на школьный рюкзак.

Кивнув самой себе, легла на кровать. Места с лихвой хватило и для себя, и для вещей. На прикроватной тумбочке, помимо торшера с тканевым абажуром, стоял телефон. Владельцы отеля позаботились о комфорте посетителей: вращать диск, подносить трубку к уху и разговаривать можно было, не покидая постели. Несколько секунд вспоминала номер. Потом коснулась диска и медленно набрала нужные цифры.

– Да, слушаю!

– Привет, Бэлла! Это Мануэла. Та, которая Вивейрос. Помнишь?

В трубке послышался томный выдох. То ли аппарат работал неисправно, то ли Бэлла впала в ступор от неожиданного звонка. Ответ скорее говорил о втором варианте:

– Оу, Мануэла?.. Да, припоминаю… Когда-то кумекали, но от моей помощи ты отказалась. Причём, весьма грубо.

– Не будем ворошить прошлое, подруга! – Мануэла общалась как бы свысока, специально предавая голосу излишнюю надменность. –Твою «Борболету» ещё не прикрыли?

– Типун тебе на язык, чертовка! Наоборот, дела идут отлично!

– Хорошо, поняла. Я сейчас в Сан-Паулу. Хочу заглянуть да переговорить. Напомнишь адрес?

Снова томный выдох.

– Буду признательна… Меркурио-авеню, 58. Это рядом с…

– Найду, спасибо! Буду через час.

Мануэла повесила трубку. Бросив взгляд на стринги, пелерину, платье и косметичку, сморщилась. Тем не менее, предстояло как следует накраситься и приодеться. Дотянувшись до косметички, покинула кровать и направилась в единственное место в номере, наделённое зеркалом. В ванную комнату.

***

Такси уже подъезжало к Меркурио-авеню. Казалось, плотное уличное движение в Сан-Паулу не привязывалось к часам-пик. Сейчас было что-то около полудня, а таксист всё равно тормозил каждые десять секунд, не забывая выражаться в адрес пешеходов или других водителей.

Красное платье элегантно обтягивало тело, а чёрная пелерина бросала на лицо изящную тень. Весьма кстати, поскольку накрасилась ярко: обвела губы красной помадой (не отказалась бы и от других цветов, но дома нашлась только такая), нарисовала острые «стрелки», нанесла тушь на ресницы и как следует припудрила щёки. В номер апарт-отеля «Акиле-Рено» входила вспотевшая путница в серых тренировочных и топе, а всего через час на свет явилась настоящая «Мисс-Бразилия». Несколько работниц на ресепшене удивлённо глазели на гостью, и лишь помогавшая заселяться девушка в белом улыбнулась и сделала комплимент. Мануэле нравилось. Возможность нанести макияж, вызывающе одеться без нагоняев от родителей, сесть в такси и ехать туда, куда хочется – что ещё нужно для счастья? А ведь это только начало!

Вспомнив про уход за платьем, улыбнулась. Утюга не нашла, а вызывать сотрудников постеснялась – тогда и применила ловкий трюк с пульверизатором: набрав воды в ёмкость для опрыскивания растений и повесив платье на вешалку-плечики, тщательно напрыскала. Дала отвисеться четверть часа, а затем высушила феном. Складки разгладились, и вещь выглядела как на витрине. Смекалка и никакого мошенничества!

– Это здесь… – извиняющимся тоном пробубнил таксист.

Оставив аванс и попросив подождать полчаса, вышла из машины. Зебра пешеходного перехода отделяла от светло-серого трёхэтажного здания. Межоконные стены на втором и третьем обклеили различными рекламными плакатами: зазывали проверить меткость путём метания дротика в дартс и «покатать шары» при игре в боулинг или на бильярде. Первый этаж не рекламировался. Обойдя здание, остановилась у массивной чугунной двери и нажала на кнопку звонка. Через полминуты дверь открылась, и миниатюрная женщина высунула покрытую иссиня-чёрными волосами голову. Лицо Бэллы выглядело далеко не свежим: морщины на лбу и синяки под глазами выдавали оставшиеся в прошлом пагубные зависимости. Острые скулы и хищный взгляд предупреждали, что эта сеньора способна дать прикурить многим искателям приключений. Всё же Мануэла не боялась, поскольку сыграть по-крупному была готова.

– Ну, вот и встретились! Привет, Бэлла! – натянув белоснежную улыбку, шагнула вперёд.

– Привет-привет! – хозяйка жестом пригласила внутрь.

Назвать холл тусклым язык не поворачивался, ведь приглушённое освещение, без всяких сомнений, являлось частью антуража. По правую от входа руку находилась стойка регистрации из красного дерева. На переднюю панель нанесли либо причудливые узоры, либо непонятные иероглифы. На стене за стойкой в золотистой и украшенной росписями рамке висела картина обнажённого женского тела в откровенной позе: неизвестная стояла боком и наклонялась, будто пытаясь поднять что-то с пола. Страстный взгляд и аппетитное тело явно предназначались для вызова возбуждения у глазевших на рисунок мужчин. Впрочем, на этом изыски интерьера заканчивались. В той же правой от входа стороне расположились две деревянные двери, примечательные не более, чем соломинка в стогу сена. По левую руку тянулся длинный коридор со схожим приглушённым светом. Полукруглые фонарики торчали из стен между дверьми, но работали от силы на треть мощности.

Осмотревшись, встретилась взглядом с Бэллой. Лицо последней с трудом скрывало удивление при виде привлекательной гостьи.

– Пройдём в мой кабинет, не против? – произнесла она после того, как глаза в очередной раз пробежались по телу: от туфель и до макушки.

Не дожидаясь ответа, хозяйка развернулась и зашагала к одной из тех двух дверей рядом со стойкой регистрации. Мануэла направилась следом. Глядя на прозрачную водолазку на спине Бэллы, вспомнила знакомство с этой женщиной. Чуть менее полутора лет назад – в апреле 80 года и аккурат перед восемнадцатилетием – Бэлла каким-то образом узнала номер телефона семьи Вивейрос. Позвонив в один из дней, попросила к трубке Мануэлу. Бабушка погрузилась в послеобеденный сон, а мама пошла с подругами по магазинам. Ответила сама Мануэла. Бэлла представилась работницей службы занятости штата и сразу перешла к делу: поинтересовалась, думала ли юная жительница Гуаружи о будущей профессии. Мануэла честно рассказала про обучение в местном колледже и желание стать поваром. Усмехнувшись, Бэлла предложила работу с доходами в разы выше. Добавила, что зачастую придётся раздеваться, подколов фразой по типу «…насколько знаю, для тебя это не проблема!». Мануэла всё поняла. Оглянувшись и не увидев бабушки за спиной, покрыла звонившую многоэтажным матом. Таким, что хватило бы на постройку второго Эмпайр-стейт-билдинга.

Мир тесен, однако! Сейчас сама приехала на встречу к той, кого жёстко «отшила» несколькими месяцами ранее. Они прошли в небольшой кабинет с бледно-жёлтыми стенами. У одной из них стоял широкий деревянный стол с кожаным креслом рядом. Бордовое сиденье напоминало батут: столь же объёмное и вздувшееся. В дальний угол положили мягкий пуф, набитый синтетическими шариками. Жалюзи на окне не пропускали солнечный свет.

– Как здоровье Карлы? – Бэлла опустилась в кресло. – И почему родители отпустили тебя одну?

– Пусть тебя это не беспокоит! – фыркнула Мануэла и, дойдя до пуфа, разлеглась, закинув ногу на ногу. Облегающее вечернее платье явно не сочеталось с домашним пуфом и дерзкой позой, но это предавало некую изюминку. – В твоём салоне найдётся местечко?

Бэлла достала из ящика стола портсигар. Закуривая, не прекращала поглядывать на яркую гостью.

– Найдётся… – струя дыма устремилась к потолку. – Не могу не признать, что выглядишь просто великолепно. Помню, какими любезностями проводила меня в конце того звонка, но не обижаюсь. Главное для меня – деньги. А с такой внешкой ты их заработаешь.

– Хорошо подметила, – прищурившись, Мануэла пульнула в хозяйку многозначительным взглядом. Такой репетировала. – И какая же ставка за час?

– Да ты далеко пойдёшь! – ухмылка обнажила желтоватые зубы. – Помимо ставки есть и комиссия. Что ты вообще знаешь об этом бизнесе?

– Не пудри мозги. Озвучь ставку и эту сраную комиссию. Если думаешь, что мне нравится мять платье, сидя на дешёвом пуфе, то ошибаешься. Назови цифры.

Мануэла повышала ставки, поскольку понимала, что выглядит хорошо. Очень даже хорошо. Посмотрев в зеркало перед выходом, приятно удивилась: косметика улучшила и без того красивое лицо, а платье изумительно подчёркивало сногсшибательную фигуру. Всё это укрепило уверенность в собственных силах. Место в салоне виделось уже полученным. Оставалось сторговаться за доход посолиднее.

– Пятьдесят крузейро за час, – Бэлла стряхнула пепел в серебристую пепельницу, – и 50% комиссии. Но есть ещё кое-что. Чем выше плата, тем меньше комиссия. В экономике такое называют прогрессивной ставкой, улавливаешь?

Мануэла ощутила учащение сердцебиения. Нет, не от суммы в пятьдесят крузейро. Деньги неплохие, тем более всего за час работы, но не ошеломляющие. Волновалась перед применением очередной домашней заготовки. Придав лицу спокойное выражение и зыркнув на Бэллу, будто общалась с грязью у дороги, проговорила:

– Двести. Я стою минимум двести крузейро и ни сентаво меньше. Думаешь, оторвала свой зад от загара на пляже ради жалкого полтинника в час?

Закончив фразу, обрадовалась. Не дрогнула! Это лишь первый маленький шажок, но его прошла безукоризненно. Не сводя испепеляющего взгляда, добавила:

– Если учитывать твою пресловутую прогрессивную ставку, сколько отдам комиссионных?

Бэлла забыла о сигарете. Зажатое между пальцев изделие дымилось с минуту. После потухло. Всё это время хозяйка внимательно смотрела на гостью. К изначально впечатлившим внешним данным теперь присоединилось и умение отстоять своё. Бэлла ценила подобные качества характера.

– Складно звонишь. И откуда такая уверенность?

Мануэла поменяла положение ног, положив левое бедро поверх правого. Поправив причёску, ответила:

– Посмотри на меня! Ставлю голову на отсечение, что остальные цыпочки мне и в подмётки не годятся!

– В этом и дело… – недокуренная сигарета упала в пепельницу. – Ты неотступная, как отъявленный диктатор! Но мне нравится. Вот только не уверена, что жители Сан-Паулу заплатят столько. Единицы – да, но точно не каждый клиент. Не перепутала ли, случаем, наш город с Нью-Йорком или Лос-Анджелесом? Потолок сейчас удерживает Флоринда. Жаркая «цыпочка», если выражаться твоими словами. Её стоимость – сто тридцать в час. Ты нехило нарушишь баланс в салоне, но по итогу останешься с голой жопой. Решай сама.

Произнося «двести крузейро», Мануэла нарочно перегибала. Была бы рада работать и за сотку на руки, так как подобный час уже превышал заработок пяти двенадцатичасовых смен в адской кухне «Собримезы». Однако жажда победы в переговорах и внутреннее чутьё подсказывали блефовать. Безапелляционно. Твёрдо. По-крупному.

– Ну, ладно… – хмыкнув, медленно поднялась на ноги. – Думала, услышу от тебя что-то поинтереснее занудных экономических терминов и сухих сравнений Сан-Паулу с другими городами. Давай, пока!

Поправив платье, зашагала к выходу, не забывая вилять бёдрами. «Останови! Пожалуйста, останови! Не дай мне уйти, проклятая сутенёрка!» – молилась про себя. Но Бэлла молчала. Мануэла жалела, что на спине нет глаз и увидеть лицо хозяйки притона в эти мгновенья не представлялось возможным. Хоть бы на нём читалась капля разочарования! Тогда можно будет вернуться сюда позже. Через пару-тройку дней или неделю. Если же владелец салона наплюёт на сумасбродную гостью, решив, что связываться с подобной скандалисткой себе дороже – она пропала! И вот Мануэла уже почти дошла до двери.

– Куда ты помчалась, сеньорита в красном? – окликнула Бэлла, пытаясь улыбнуться.

Мануэла так ждала хоть каких-то слов, что в буквальном смысле превратилась в слух. В голосе хозяйки уловила лёгкую дрожь. Натягивая на лицо маску безразличия, неспешно обернулась:

– Что ещё?

– Сто пятьдесят… – взгляд Бэллы блуждал по комнате, как у взволнованной школьницы, – с комиссией в 30%. И давай перестанем торговаться… пожалуйста. На данный момент дороже предложить не смогу. Пойми: я только рада поднимать больше, но это нарушит баланс. Курочка по зёрнышку, сечёшь? Семеро девушек, приносящих минимум полтинник, выгоднее одной за двести. Если уйдут все, в одиночку ты не вывезешь. Прости, что объясняю на пальцах, но предлагаю остановиться на ста пятидесяти. Соточка окажется в твоём кармане за каждый отработанный час. Ты весьма сексуальна. Если будешь показывать очумелые результаты и соберёшь толпу постоянников – поговорим о повышении. Договорились?

Колени Мануэлы дрожали. За несколько шагов уже успела поверить в то, что похоронила не успевшую стартовать карьеру. Непроизвольно открывшийся от восхищения рот ловко замаскировала под зевок.

– Пусть так… – протянула, стараясь не показывать волнения. – Сто пятьдесят с сотней моих устраивает. Как минимум, для начала.

– Отлично! – оживилась Бэлла. Сложно понять, кто из них в последние секунды напрягся сильнее. – Рада, что пришли к общему знаменателю! Когда приступаешь?

– Завтра. Сегодня пятница, верно? Начать с выходного выглядит логичным: клиентов ведь придёт больше.

– Как скажешь! Что ж, надеюсь на успешное сотруд…

Бэлла не успела договорить. Нахлынувшие эмоции вынудили Мануэлу развернуться и хлопнуть дверью. Со стороны это выглядело чересчур самоуверенно и в какой-то степени неуважительно, но в реальности она попросту не справилась с напряжением. Подобные переговоры не вела ни разу в жизни, а сегодня за каких-то десять минут сторговалась на работу с доходом на порядок выше стряпухи ненавистной «Собримезы». Конечно, новая профессия скрывала свои «подводные камни», но Мануэла пока о них не думала. Сейчас не думала вообще ни о чём. Унимая дрожь в теле и не сопротивляясь переливавшимся внутри эмоциям, бежала по Меркурио-авеню к ожидавшему такси.

Глава 6

Остаток дня провела в номере. Вернувшись обратно к часу, на улицу больше не выходила. Мысль о превращении в проститутку не давала покоя. Мануэла настойчиво убеждала себя, что сама сделала такой выбор, а доходы должны были вырасти в разы. Главными аргументами стали привлекательная внешность и сексуальная терпимость. О первом знала ещё с подросткового возраста, но внушённые родителями комплексы не позволяли раскрыться по полной. Сейчас же появилась возможность наверстать упущенное. Второй фактор открыла против воли: события ночи на двенадцатое августа до сих пор помнила в мельчайших подробностях, однако концентрировалась на преимуществах. Несмотря на очевидную трудность поиска «плюсов» в сексуальном насилии, справилась: толстый «болт» босса не причинил абсолютно никаких болевых ощущений, а акт напоминал секс по согласию. Несмотря на то, что Мигель вообще не думал о комфорте жертвы, перенесла те минуты, не получив физических увечий. Сжимавшие шею стальные пальцы напугали гораздо больше члена. А ведь клиентам не позволит делать и капли подобного!

Тревожила лишь неизвестность: осталась одна в многомиллионном мегаполисе. Любые сложности, проблемы и вызовы теперь предстояло решать самой. В то же время мать с бабушкой не расшибали лоб в кровь в попытках помочь ребёнку, и именно поэтому самостоятельно разгребать трудности жизни научилась уже в средней школе. «А значит… – подвела итог размышлениям, – справлюсь и сейчас!».

Позапрошлую ночь – после разговора с мамой на кухне – Мануэла практически не спала. Чувство отверженности и непрекращавшиеся рыдания не позволили сомкнуть глаз. Для отъезда в Сан-Паулу специально проснулась с первыми лучами солнца, проведя в постели от силы четыре-пять часов. Стресс переезда, нового крупного города и напряжённых переговоров с Бэллой ещё больше вымотал юный организм.

Лёжа на кровати, прогоняла по кругу одни и те же мысли. Сама того не заметив, закрыла глаза и уснула.

***

Просторная постель в номере отеля «Акиле-Рено» понравилась намного больше той, что стояла в домашней спальне. Матрас ощущался толще, подушки – мягче, а покой никто не нарушал. Возможно, так лишь казалось в первую ночь самостоятельной жизни.

Как бы там ни было, проснулась вместе с рассветом. Потянувшись, припомнила, что вырубилась в первые минуты после захода солнца: в шесть вечера или около того. Настенные часы показывали половину седьмого утра. Кондиционер не прекращал работать, держа температуру не выше двадцати пяти градусов, но его жужжание отдыху не мешало. Настолько утомилась.

«Опупеть… Проспала дюжину часов… Ну, клёво!» – в очередной раз потянувшись, сползла с кровати и подошла к окну. Лучи солнца непременно разбудили бы, поскольку вчера даже не успела зашториться. К счастью, из царства Морфея вырвалась за считанные минуты до того, как солнечный диск начал неспешный подъём из-за горизонта. Повернув ручку, открыла балконную дверь и зачарованно оглядела ещё спящий Сан-Паулу: ни шума улиц, ни сигналов машин, ни криков людей. Никакой городской суеты.

Недолго думая, вышла на балкон. Нагота не беспокоила. Тёплый воздух приятно ласкал лицо и тело, а ветерок игриво трепал взъерошенные локоны. Будто старался привести густую шевелюру в порядок после крепкого сна. Улица Агиара де Барроса предстала невинно красивой, хотя ещё вчера виделась запутанным каменным лабиринтом, смешавшим толпы людей, автомобильные пробки и однообразные серые дома.

Опёршись о балконные перила, посмотрела вниз. С высоты пятидесяти метров всё выглядело каким-то игрушечным: массивные лапы на верхушках финиковых пальм мерещились ромашками на лугу, а припаркованные у отеля автомобили напоминали спичечные коробки. «Весь мир на ладони!» – восклицание прервало навязчивое ощущение скрытого наблюдения. Оторвавшись от чарующего пейзажа, повернула голову направо. Действительно, на соседнем балконе – буквально в пяти метрах – с разинутым ртом глазел полноватый и лысеющий мужчина лет сорока. Одежды на нём было также немного – лишь пляжные шорты и домашние тапочки – но вот Мануэла вышла на балкон прямо с постели, а спала обнажённой.

Ещё совсем недавно подобное смутило бы. Времена «голых протестов» на пляже остались в бунтующей юности, и светить интимными частями тела перед непрошенными зрителями в планы не входило. И всё же сейчас понимала, что, во-первых, кардинально меняет профессию, а во-вторых, находится в новом для себя многомиллионном городе, где её не знает абсолютно никто. Даже не пытаясь ёжиться или прикрываться, откровенно подмигнула незнакомцу, а затем развернулась спиной и, чуть наклонившись, шлёпнула себя по округлой ягодице.

Дуэль выиграла сеньорита Вивейрос. Безоговорочно. Удивлённый незнакомец похлопал глазами и в ту же секунду скрылся в номере. Мануэла показала ему вслед средний палец, но, к счастью, неприличного жеста мужчина не увидел.

– Плати, чтобы овладеть этим! – крикнула, проводя рукой по телу от бедра до груди. Затем звонко рассмеялась.

С улыбкой на лице зашла обратно в комнату. Решила принять душ и привести себя в порядок, а лишь потом готовиться к первому рабочему дню. Схватив полотенце, поковыляла в ванную.

***

К восьми утра Сан-Паулу начал проявлять первые признаки жизни. Когда Мануэла, одетая в лёгкое хлопковое платье и босоножки, вышла из здания отеля, по улицам уже разъезжали автомобили и вовсю ходили пешеходы: кто-то работал курьером или почтальоном, другие гуляли с собаками, третьи выбрались на утреннюю пробежку.

Первую половину дня намеривалась посвятить подготовке к смене. В отличие от «Собримезы», «Борболета» могла похвастаться свободным графиком, что позволяло не загоняться из-за опозданий и как следует снарядиться. Принимая душ, не прекращала гадать – что вообще нужно брать на такую работу? Вместе с тем случай с глазевшим с соседнего балкона мужиком в хорошем смысле раззадорил, и ответ пришёл быстро. Одевшись, прихватила большую спортивную сумку на ремне через плечо. Вещь не сочеталась с летним платьем, но выбирать не приходилось.

Через несколько минут ходьбы по улице Агиара де Барроса добралась до аптеки. К счастью, двери открывались в восемь часов. Внутри не встретила никого, кроме провизора за стеклянным окошком: тощей юной девушки с прыщавым лицом.