Как увядает букет

Сев в такси и приказав как можно скорее убираться из каменных джунглей, доехала до парка. Названия не знала, а табличку на входе не повесили. Между тем, здешний пейзаж нравился намного больше центра. Шелестящие листвой деревья убаюкивали, мягкая почва позволяла идти плавно, а видневшийся вдали водоём вовсе подталкивал к мысли искупаться.

По окаймлённой с двух сторон деревянным бордюром земляной тропинке дошагала до озера. Зеленоватая вода отбила желание плавать, а установленный на соседнем берегу фонтан изрядно насмешил: изо рта владыки морей Нептуна на несколько метров вверх била струя воды. Падавшие брызги врезались в водную гладь с такой силой, что образовывали смазанные круги, а журчание слышалось даже несмотря на приличное расстояние. «Пообедал в «Собримезе»! – сострила, прикрывая ладонью растянувшиеся в улыбке губы. – Да, Мигель своими кулинарными способностями способен заставить блевать и бога морей!».

Расположившись на лавочке и закрыв глаза, сосредоточилась на звуках природы. От воды шёл приятный бриз, сводивший к нулю последствия изнурительной жары. «Всё хорошо… Ты в безопасности… – успокаивала саму себя. – Сегодня твой день, сеньорита!».

Мысль окунуться в воду не давала покоя. Подобно капризному ребёнку, просившему родителей на кассе магазина купить шоколадку, она появлялась вновь и вновь. «Ладно, гуляем! – открыв глаза, к своей радости обнаружила, что людей рядом нет. Единственной была девушка с коляской на соседнем берегу. И то она шла спиной и, очевидно, направлялась к выходу из парка. – Сколько раз вытворяла такое в юности! Теперь вовсе раздеваюсь за деньги… У меня отличное тело, а если штрафанут – оплачу!».

Недолго думая, поднялась и дошла до гранитного берега. Лёгкие волны бились о камень, а пузырчатые брызги долетали до щиколоток. «Я это сделаю! Вперёд!» – развернувшись, поспешила к лавочке, на ходу развязывая верёвочку на поясе тренировочных. Одним движением сбросила кеды, пнув их под скамейку, стянула серые штаны вместе с трусами и избавилась от майки-топ. Одежду небрежно кинула на деревянное сиденье и, оставшись полностью голой, направилась к озеру.

Несмотря на тридцатиградусную жару и жгучие лучи солнца, вода оказалась прохладной. Впрочем, купавшуюся с ранних лет жизни Мануэлу (иногда делала это и под проливным дождём) подобное только раззадорило. Изначально хотела прыгнуть вперёд головой, как олимпийский пловец, но вовремя одумалась: неизвестно, что ожидало на дне этой лужи. Присев на гранит и опустив ступни с голенями в воду, осторожно оттолкнулась. Глубь у берега доходила до пояса. Уже хорошо: случайные зеваки теперь не увидели бы неприкрытую попу. Однако поблизости не виднелось ни души. Отсутствие людей в парке, с одной стороны, слегка смущало. Особенно с учётом прекрасной летней погоды. С другой – радовало, ведь никто не мешал наслаждаться водными процедурами.

Зажав пальцами нос, окунулась с головой. На поверхности воды остались лишь не заплетённые в косу и не заправленные в хвост густые пряди. Зачёсывать волосы не любила с детства. Всплыв и тряхнув головой, восторженно закричала. Затем вытерла с лица лишние капли, легла на живот и поплыла. Элегантно. Грациозно. И совершенно не торопясь. «Ну, до этого нелепого фонтана! Интересно, что было в голове у скульптора, лепившего его?» – окутанная радостью и настоящими живыми эмоциями, наслаждалась заплывом. По прибытию в Сан-Паулу именно этого и не хватало. Увлечённая заработками, терзавшими день и ночь мыслями об оплате счетов, конкуренцией с коллегами – полностью забыла о настоящих блаженствах. Купание являлось как раз таковым.

Мутная вода не позволяла оценить глубину, но чувствовалось, что на середине до дна уже далеко. Это нисколько не пугало, ведь выросшая на берегу океана Мануэла ощущала себя настоящей русалкой. Смутил лишь крик с берега:

– Ты что творишь, а? – раздался хриплый голос.

Мануэла опасалась полицейского или сотрудника парка, способного вызвать стражей порядка. Не останавливаясь, перевернулась на спину, продолжив грести ногами. В ста метрах на берегу стоял дедушка с седой бородой, одетый в рваные шорты и футболку. Кого-кого, а местных бомжей не боялась ни капли.

– Пошёл в жопу! – прокричала и, подняв руку, показала средний палец.

Непристойного жеста дед не увидел. Жадно щурясь, он, судя по всему, пытался различить пикантные части тела плававшей. «Только бы не спи***л одежду…» – взволновалась, посмотрев на лавочку. В остальном на бомжа было наплевать. Старика оставалось разве что пожалеть: навряд ли каждый день лицезрел обнажённые женские тела, но вот слабое зрение не позволило чётко разглядеть купавшуюся. Превратив глаза в узкие щёлочки, бездомный простоял ещё с минуту. Разочарованный результатом, махнул рукой и удалился. Мануэла проводила его флегматичным взглядом. После развернулась и удивилась приближавшемуся фонтану: до него оставались считанные метры, а брызги струи изо рта статуи уже падали сверху.

Оказавшись в эпицентре, ощутила себя словно под водопадом. Плыть по воде у фонтана стало сложнее, а разлетавшиеся во все стороны капли заметно мешали. Возможно, неопытный пловец и утонул бы, но Мануэла и бровью не повела. Вскоре добралась до чугунного постамента скульптуры. Подняв голову, смутилась видом Нептуна снизу: ни набедренной повязки, ни паховой ракушки создатель не предусмотрел. «И почему не заметила этого с берега? – усмехалась, забираясь на основание. – Видимо, настолько привыкла к х**м, что голых мужчин от одетых теперь не отличаю. Ладно, насрать! Как же здесь круто!».

Возвышавшаяся на несколько метров статуя с трезубцем в руках действительно впечатляла. Струи воды наряду с брызгами скрывали наготу от наблюдателей с берега, а звенящий шум напоминал Ниагарский водопад. Мануэла ни разу не бывала ни в США, ни в Канаде, но почему-то представляла шипящие звуки падавшей с огромной высоты воды именно так.

Отдохнув, налюбовавшись видами и даже позволив себе наглость сходить по малой нужде, направилась в обратный путь. «Кое-что я не учла… Лишь один Нептун знает, насколько грязная здесь вода… Что, если подцеплю инфекцию? Уф… Доплываю, одеваюсь и мчу домой. Нужно поскорее помыться, а то из русалки превращусь в болотную кикимору!». Также Мануэла не подумала и о полотенце: надевать одежду предстояло на мокрое тело. Ну, или бродить голой по парку, ожидая, пока высохнет.

Мышцы бёдер, голеней, спины и пресса подустали. Зато получилась великолепная тренировка! Выйдя на берег, потрясла телом, подобно искупавшейся собаке, и пошла к лавочке. Кто бы не скрывался за бородатой физиономией того деда, одежду он не тронул. Майка с тренировочными всё также валялась на сиденье, а кеды прятались под ним. Увидев вдалеке пару бегунов – парня и девушку в обтягивающих легкоатлетических костюмах – поспешила одеться. Ткань быстро промокла, а от тела пошёл землистый запах стоячей воды. «Отлично отдохнула! – подытожила, следуя к выходу. – А так ли нужно сразу в отель? Погода сказочная, зачем же торчать в четырёх стенах?».

В животе заурчало. Вода, как ни крути, разжигала аппетит. В очередной раз убеждая себя, что не на свидание с принцем идёт, покинула парк и принялась за поиски ближайшего кафе.

***

Суп из мяса дикого кабана, куриные крылышки в соусе барбекю, треугольный ломтик сникерсного торта и полулитровый стакан ананасового мохито – официант принёс всё разом, переставив блюда с круглого керамического подноса на стол. Туго натянутый брезентовый тент спасал от прямых лучей, не лишая при этом удовольствия дышать свежим воздухом. Покрытый длинными брусками досок пол веранды скрипел от каждого шага, но это не помешало разместить на нём дюжину столиков с кристально-белыми скатертями и поставить у каждого по паре плетёных стульев с мягкими сиденьями. Владелец заведения своему чувству юмора не изменял, выбрав «Не поперхнись!» в качестве названия.

Мануэле нравилось. Запах воды по-прежнему слышался, но проблем не создавал: на веранде сидела в одиночестве. Официант и носа не повёл, а значит, не так уж и смрадно пахло. С нетерпением приступив к трапезе, отметила изысканный вкус супа. Густой бульон с утончённым привкусом свинины влюбил в себя с первой ложки. Куринные крылышки вызвали угрызения совести: пришлось посмотреть на живот и даже пощупать бока, чтобы убедиться – фигура в порядке. Сникерсный торт пробовала впервые в жизни. Никогда ранее не думала, что подобные десерты существуют: к классическим ингредиентам добавили сладкий и походивший на варёную сгущёнку сироп, а сверху ломтик посыпали кокосовой стружкой. Объедение! Чутьё подсказывало, что с такой вкуснятиной нужно вести себя, как закодированный с хмельным напитком: употреблять раз в полгода. Иначе прощай талия! Кстати, об алкоголе. Мохито наделили спиртом. Горькости не чувствовала, но химические пары всё-таки заставили голову слегка закружиться. До этого Мануэла выпивала лишь на школьном выпускном. Наклюкалась знатно, но праздничный вечер это не испортило. А вот утреннее похмелье с мучительной головной болью запомнилось надолго. Над ошибками поработала и с тех пор не пила ни разу.

«Интересно, сколько такой стоит? – подумала, откинувшись на спинку стула и провожая взглядом проехавший мимо кафе дорогой автомобиль. Ни марки, ни модели не знала, но машина показалась безумно красивой. – Десятки тысяч крузейро? Хм, многовато… А за свою квартиру, выходит, нужно отдать сотни? Отстой… Зарабатываю выше среднего, но всё равно не могу позволить себе ни тачек, ни недвижимости… Жадные мужчины… Будь они прокляты! Могли бы и одарить за милое лицо да красивое тело! Эх…».

Настроение испортилось. Поднявшееся выше крыши от купания нагишом в парковом озере, оно рухнуло стремительнее курса доллара в октябре 1929-го. Запросы становились обширнее, а ведь совсем недавно – буквально пару недель назад – стояла в гостиной старого родительского дома и не могла ответить, почему в расцвете сил чахнет в такой дыре. Как бы там ни было, аппетиты росли, и умалять их не собиралась.

Именно в разгар загонявших в пучину расстройств и переживаний раздумий Мануэлу осенило. Пронесшаяся за долю секунды мысль заставила вздрогнуть всем телом. Вспомнились слова разукрашенного татуировками клиента-зэка. Вроде бы звали его Тиаго. После отказа от анала тот насупился и буркнул: «Тебя из эскортниц разжаловали?». Не запоминая имён клиентов, Мануэла могла с лёгкостью перепутать постоянника Алекса с первым встречным мужчиной. Однако фразу того, кого кажется звали Тиаго, зафиксировала на подкорке. Голос гостя с тем же тоном и интонацией прямо сейчас играл в голове. Будто воспроизводилась диктофонная запись.

«Эскорт, детка! Вот где зарыты деньги! – бурные размышления вынудили поднять брови и приоткрыть рот. Казалось, вот-вот разразится воплями. – Есть ли в Бразилии эскорт-агентства? Как выйти на них? Или…».

От следующего соображения вскочила на ноги. Ни у троицы насильников из «Борболеты», ни у телохранителей с пистолетами вместе взятых не хватило бы сил удержать её на стуле. «Соединённые Штаты Америки! Да, точно! Я свободно говорю по-английски, верно? Спасибо тебе, тётушка Берта! Я знаю английский! Причём как раз американский, так как Берта жила во Флориде! Зачем оставаться в этой Бразилии, военное правительство которой со дня на день распилит страну на куски, если можно отправиться в самое развитое и свободное государство в мире?! В США!».

Наверное, болельщики победившего вчера в упорной борьбе «Палмейраса» проявляли большее спокойствие на трибунах. Схватившись за голову, Мануэла расхаживала по веранде взад-вперёд, продолжая раскручивать крышесносную мысль: «Скучные клиенты, коллеги с прыщами вместо грудей, занудная Бэлла и угрожавшая в день увольнения Флоринда против вечеров с богатейшими людьми мира и океана денег! Выбор, чёрт возьми, очевиден! Ух ты, я даже ругаюсь как американка! Летс факин гоу!».

– Сеньорита… Сеньорита, прошу прощения… Молока? Попалось что-то острое? – заведённая до предела Мануэла не сразу заметила официанта. Смазливый молодой паренёк с густой копной рыжих волос и одетый в фартук с прописными буквами «Не поперхнись!» в честь названия ресторана, удивлённо наблюдал за метавшейся из стороны в сторону посетительницей.

– Ой, простите… – в себя пришла за долю секунды, но мгновенно сбросить красноту с лица не могла. Также почувствовала, что от перемещений по скрипучему полу веранды вспотели подмышки. – Нет, ничего… Всё в порядке, просто вспомнила вчерашний матч… – слова обратно не вернёшь, а ведь Мануэла понятия не имела, как сыграли команды. Впрочем, подобная реакция выглядела логичной и на победу, и на поражение. Только бы не ничья! – Очень вкусно… Можно счёт?

– О да! Великолепная игра Вискары на воротах, сеньорита! – расплылся в улыбке официант. – Тащил просто всё! Ну и мяч Ортеги, помните, да? Загляденье!

Кивнув, паренёк удалился. Через минуту вернулся со счётом. К скромным тринадцати крузейро Мануэла оставила целую сотку чаевых и, не давая возможности официанту прийти в себя, быстро покинула кафе.

***

Уже не слепивший яркими лучами огромный оранжевый диск прощался с западным полушарием Земли. Скрывшись наполовину, продолжал радовать глаза приятным свечением. Купание в озере, вкусный ужин, пришедшая на ум во время трапезы умопомрачительная идея, а теперь ещё и чарующий закат – довольная сегодняшним днём Мануэла возвращалась домой. До отеля решила добираться пешком. Во-первых, намеривалась потратить высвободившуюся от гениальной мысли энергию. Поездка в такси, где неизбежно пришлось бы сидеть на одном месте, представлялась пыткой. Во-вторых, хотелось сжечь калории после плотного приёма пищи. Коварный сникерсный торт, скорее всего, ошибок не простит и непременно добавит сантиметр-другой к объёму талии.

По пути размышляла. План релокации на другой берег Америки уже не виделся столь ошеломляющим. Отсутствие опыта дальних путешествий, нулевые знания о США, способные не только помешать в получении права на въезд, но и заметно осложнить пребывание в стране, расплывчатые представления об эскорт-агентствах и неуверенность в том, имелись ли вообще таковые на территории чтящего законы государства со звёздно-полосатым флагом – всё это порождало сомнения.

Несколько километров ходьбы пролетели незаметно. Погруженная в обволакивающее облако мыслей, увидела белые бетонные стены «Акиле-Рено», поразившись окончанием прогулки. К тому времени солнце полностью скрылось за горизонтом. Стемнело. Едва заметное стрекотание сверчков заглушал шум вечернего города. Рядом со ступеньками, ведшими к входной двери в отель, стояла старенькая «Санта-Матильда». Размечтавшаяся о дорогих автомобилях Мануэла попросту не обратила внимание на ветхую развалину с колёсами, голубоватая краска на кузове которой потрескалась и пошла пузырями.

Стоило только поравняться с машиной, как водительская дверь открылась. Вышедшего оттуда узнала по шраму на лице. В ту же секунду рядом с ним оказались ещё двое смуглых сеньоров. Голову одного из них стянула марлевая повязка – раны от осколков светильника-сердца за сутки не зажили. Троица обступила застывшую в ужасе знакомую.

– Только не визжи! – произнёс «главарь». – С тобой хочет поговорить лучшая подруга.

Парень с перевязанным лицом подошёл к машине и открыл пассажирскую дверцу. В облегавшем подкаченное спортивное тело розовом платье из салона вышла Флоринда. Лишь злобный огонёк в глазах выдавал настроение, поскольку выражение лица с лёгкой ухмылкой пухлых губ казалось спокойным. В руках держала кувшин, походивший на урну с прахом. Открутив пробку и отбросив ту в сторону, зашагала навстречу.

Время замедлилось, подобно режиму «слоу-моушн», которым наделили некоторые современные видеокамеры. Трио парней поспешило рассредоточиться, а Флоринда, подмигнув бывшей коллеге, подняла руки с кувшином. Реакция Мануэлы в то мгновение заслуживала причисления к восьмому чуду света: пригнувшись и отступив в сторону, она волшебным образом избежала попадания мутной жидкости в лицо. Светло-зеленоватая субстанция, формировавшая в воздухе похожую на рой пчёл волнистую тучу, пролетела в считанных сантиметрах над головой и приземлилась в стоявшую в полутора метрах позади клумбу. Жижа растеклась по земле, листьям и цветкам, а от горшка клумбы пошёл зеленоватый пар.

Мануэла не медлила. Инстинкт самосохранения приказал драпать прочь. Не глядя ни на Флоринду, ни на троицу парней, рванула с места. Бежала, не оглядываясь. Даже не смотрела под ноги. Бивший в лицо ветер звенел в ушах и растрёпывал волосы. К горлу подступал ком – словно сердце просило выплюнуть его через рот. Дыхание сбилось. Вдох и выдох сопровождались свистящими хрипами. Ступней вовсе не чувствовала. Вскоре онемение перешло и на голени. Затем на бёдра.

Мудрый организм спас от повторения судьбы воина Фидиппида, пробежавшего от городка Марафона до столицы Афин с целью сообщить о победе греков над персами. Кстати, именно в честь того события дистанцию в сорок два километра и сто девяносто пять метров в лёгкой атлетике именуют марафонской. Мануэла выдохлась на порядок раньше вояки времён древнего мира. Поплывшие перед глазами круги знаменовали приближение обморока. Качаясь из стороны в сторону, подобно выпившему матросу, споткнулась о выбоину асфальта и, будучи не в силах контролировать изнурённое неожиданной физической нагрузкой тело, растянулась в ближайших кустах.

В первые секунды после приземления ещё глотала ртом воздух и пыталась отдышаться, однако вскоре пелена окутала сознание, а неизвестный волшебник вмиг погасил все звёзды на вечернем небе.